Елена Ананьева. Голосом разбуженной тишины


стол писателя

Рецензия известного писателя Богдана Сушинского

на поэзию Елены  Ананьевой

В двух новых антологиях года

«Автограф»N2, Интернационального Союза писателей, Москва,

«Витражи», Международный литературный альманах  «Содружества Современных Литераторов» (СовЛит), Москва, Россия

опубликованы новые  стихи Елены Ананьевой

1

Появление новой книги Елены Ананьевой — это событие, которое, независимо от рецензий и прочей общественной реакции на него, неминуемо останется замеченным и заметным, ибо в основе его — явление не­ординарное, профессионально самобытное, сотворенное из сплава классической поэзии, раскованной строфы влюбленного в историю и саму жизнь барда и всевозможных мюзик-холльных интерпретаций.

В предисловии к ее книге «Карнавалы судьбы» я уже писал, что Елена принадлежит к тому миру искусства, который, зарождаясь на грани поэзии и живописи, сотворяет особую атмосферу духовной возвышенности, завлекая на райские луга свои всех тех, кто, вопреки всему, все еще верит в святость таланта и творчества и в самодостаточную непогрешимость Творца; а еще она сотворяет атмо­сферу вечного праздника, сродни тому, что неуемно царит, кого-то вознося, а кого-то душевно разуверяя и низвергая на Великой Мекке Отрешенных и Нераскаивающихся, то есть на Монмартре.

Сюжет поэмы «Леда и Зевс» можно очертить всего несколькими словами — это греховно-божественная любовь верховного бога Зевса и спартанской царицы Леды; да‑да,­ еще одна современная трактовка мифической античной истории, но прочитанная, воспринятая и истолкованная человеком от искусства, поэтом, владеющим основательной искусствоведческой подготовкой, умеющим кодировать свое мировосприятие прозой, поэзией, живописными миниатюрами и музыкальной аранжировкой. И прежде чем приступать к чтению этой поэмы, следует обратить внимание на аннотацию, или, может быть, точнее будет сказать на своеобразную установку в которой говорится, что в данном случае мы имеем дело с «фантазиями по мотивам мифов Эллады» и что это «Авторская интерпретация с песнями, одами, речитативом, танцами и играми с показом слайдов известных художников, произведений живописи и скульптуры на экране, а также графических произведений художников современности на белых одеждах героев. Что перед нами собственно «новые фантастические герои — сплав древности с модерном».

Понимаю, что любой дотошный читатель тут же возразит и автору поэмы, и автору этих строк, что ведь в том виде, в каком он эту вещь сейчас воспринимает, то есть в обычном поэтическом сборнике, даже несмотря на появление графических ликов некоторых героев, он не может видеть ни слайдов, ни белых одежд героев с графическими произведениями на них; ни любоваться «скульптурами на экране».

Да, возможности традиционного сборника поэзий в этом смысле ограничены, тем не менее заданная поэтессой установка позволяет корректировать наше восприятие, поскольку окончательно автор реализует себя в данном произведении только тогда, когда оно будет возведено до совершенства современного мюзикла. Точно так же, как, читая в поэтическом сборнике текст известной песни, мы почти подсознательно стараемся подгонять ее строчки и строфы под ритм и мелодику родственной ему музыки.

Далеко не все, что поэтесса хотела высказать, закодировано текстом, многое и, я бы сказал, главное, следует «считывать» из подтекста; что же касается основной философ­ской мысли, то лично я сформулировал бы ее так: «Кто сказал, что любить следует богов? Просто любить следует так, чтобы и любимый твой и сама любовь казались божественными». Вот почему спартанской царице Леде ее возлюбленный Тиндарей впоследствии, в результате глубокой психологической борьбы, кажется более прекрасным, величественным и божественным, нежели сам повелитель богов Зевс. И не страшно, что любовь, которую якобы должны спускать нам свыше Боги, так и не нисходит на нас с небес. На самом деле ничего в этом плане от небес ожидать не следует. Любовь следует творить самим, причем здесь, на Земле, и по сугубо земным законам

Ждала Леда любви с Тиндареем,
Так просила спустить
чувства свыше.
Видно боги ее не жалеют,
Отошли, гимн души не услышав…

но, «что со всеми — то с нею случится опять. Что позволено Богам, от людей не отнять».

Наполнение древнего антично-эллинского сюжета новым смыслом, словно древнего сосуда молодым играющим вином — прием не новый. Но Елена Ананьева наполняет его вином собственной жизни: собственной любви, собственных познаний и терзаний, собственного мировосприятия… Облачая все это реалиями наших дней — суровых, растерзанных прихотями религиозных и политических вождей, локальными войнами, и отзывающимися вселен­ской болью терактами. Вот почему в сюжетно дополняющие поэму «Леда и Зевс» в цикле «Точка тишины» стихи «Здесь Спарта моя», «Сущность заветная», «Полночные этюды», «Убили поэта, или Горькие плоды», неожиданно и в то же время совершенно уместно и психологически выверенно, вторгаются то фрагменты из официальных сообщений: «Из телевизионного репортажа: «США готовится к нанесению бомбового удара по Багдаду. В ответ на объявление войны международному терроризму по всей Германии прокатилась волна демонстраций» (а в течение вот уже более десяти лет Елена Ананьева проживает в Германии, и то, что там происходит, касается ее непосредственно); то запись из дневника, с обращением к одесскому поэту и журналисту Анатолию Глущаку: «Некоторые его замечания и пожелания я не забыла. “Елена, пора за дело”, — писал мне на выставке “За полчаса до весны”. “И сумку приготовь, море заиндевело тясячью проводов», — цитировал поэтические строки молодого поэта Бориса Нечерды, с которым тоже работала в газете. Вот и собрала сумку в дорогу… А еще написал «Златокудрой Елене с пожеланиями быть первой Евой Европы».

В этом одна из особенностей Елены Ананьевой, суть основного ее творческого метода и поэтического приема: круто замешивать чувственную лирику на автобиографическом восприятии событий, а локальные, казалось бы, почти бытовые сюжеты пропускать через трагизм глобальной нестабильности мира сего. На первый взгляд, поэтесса слишком глобализирует переживания собственного лирического героя, но если вдуматься… Разве постоянная подключенность каждого из нас к телевизионным, газетным, интернетовским и прочим источникам всемирной информационной нервной системы не превращают нас не только в наблюдателей, болельщиков и сострадателей, но в какой-то степени и в соучастников всего того, что творится за окнами наших квартир, наших комнатушек-убежищ?

В том же стиле и духе поэтических фантазий на темы классических мифов выдержана и лирическая поэма, задуманная Еленой Ананьевой как рок-опера, «Богиня Лето». Это очень важно: помнить, что в замысле мы имеем дело именно с рок-оперой, ибо, читая данную вещь, постоянно ловишь себя на мысли, что многие ее строчки трудно воспринимать в рамках канонической строфы; что не хватает музыкального ритма, некоего зрительного воспроизведения и неких декораций; что какие-то фрагменты требуют особой музыкально-поэтической аранжировки и, если хотите, особого сценического эпатажа публики, предпосылки которого уже заложены в поэтическую ткань.

Кстати, сама Елена Ананьева принадлежит к тем неизбалованным жизнью женщинам, которые знают, что такое любить и что такое ждать… Причем ждать даже тогда, когда, казалось бы, вся жизнь превращается в сплошное отчаяние, и вспоминается Пенелопа, когда уже нет никакой надежды дождаться. В свое время она вышла замуж за парня, с которым росла с шести лет и с которым, в романтической влюбленности, прошли ее школьное детство и юность.

Но именно тогда, когда все, о чем они так мечтали, начало сбываться, когда Елена уже уверенно входила в журналистику, которая в те годы в Одессе по-настоящему славилась своим высоким творческим уровнем, а возлюбленный ее стал штурманом дальнего плавания, случилось непоправимое: он, ее муж, тот, кого она всегда так преданно любила и ждала из дальних странствий, — пропал без вести. Оставшись с двумя маленькими детишками, Елена сумела найти в себе мужество сохранить и свою семью, и саму себя такой, какой она была — женственно красивой, грациозно величественной, по-светски сдержанной, знающей цену своему журналистскому и поэтическому слову, как и цену тому кругу друзей, той творческой элиты, которую она озаряла самим своим присутствием.

В теперь уже далекие семидесятые мы с Еленой работали в одесской областной молодежной газете, и я помню, как острые публицистические статьи в ряде областных и республиканских газет создавали ей славу талантливой неординарной журналистки. И уже тогда она становится известным поэтом, умеющим видеть и чувствовать то, что называется истинной любовью и истинной добротой.

2

Хотя уже много лет  Елена живет в Германии, куда она переехала, чтобы быть поближе к своей старшей дочери, в Одессе до сих пор помнят, как талантливо вела она под эгидой городской администрации конкурсные программы «Золотые мастера Одессы» с номинациями: «Мастера слова», «Мастера кисти», «Мастера сцены», «Спаси и сохрани», конкурсы, превращающиеся в многолюдные презентации работ молодых авторов, в публикации лучших произведений в периодике и отдельными изданиями.

Когда все мыслимые сроки — годы ожидания пропавшего без вести мужа прошли, Елена встретила человека, которому решилась доверить свою женскую судьбу, и в возрасте более сорока лет родила ему дочь. И снова спустилась с небес любовь не к богу, а к герою.

С мужем  и младшей дочерью Анной они прибыли в Германию, чтобы многое в своей жизни начинать сначала, с чистого листа. Однако и там она не порывает связей со своими давними друзьями, с творческой элитой Одессы, и там активно включается в общественную жизнь, сотрудничая с одесситами, сумела издать несколько книг об одесских художниках, сборники стихотворений, постоянно организовывает выставки в разных городах гостеприимной Германии. Уже появился круг заинтересованных людей и первые публикации в немецких изданиях.

Творчество одного из наиболее ярких и самобытных художников нашего времени Давида Беккера восходит к тем вершинам субъективного мировосприятия, к той степени чувственного воспроизведения замысла, его цветового и философско-образного решения, за которыми неминуемо предстают непознаваемая святость первотворца, озарение таинством причастия, интуитивные истоки истинного профессионализма.

Первая премия имени Альбрехта Дюрера, которую Д. Беккер получил в 1988 году, в ФРГ, за иллюстрацию средневекового эпоса Скандинавии, — всего лишь скромная дань таланту, утверждающемуся на скрижалях европейской цивилизации. Он не столько иллюстрировал эпос, сколько по-своему интерпретировал его, исходя из представлений ХХ века, дополняя образную систему древних сказателей фантазией и видением современного художника.­

Все это, да еще глубинное знание творчества художника, и подтолкнуло искусствоведа и поэта Елену Ананьеву к иллюстрированию сборников своих поэтических эссе, поэм, эпиграмм его произведениями. Ее стихи ни в коей мере нельзя воспринимать лишь как поэтическое толкование произведений художника, точно так же, как и предоставленные в сборниках работы Д. Беккера грешно воспринимать лишь как иллюстрации к поэтическим сборникам Елены Ананьевой. В данном случае эти два вида искусства, соединяясь и мудро, образно дополняя друг друга, порождают некий новый вид поэтически-художественного восприятия, сотворяющегося в ажурном плетении графики слова и карандаша, метафоры строфы и кисти.

Вот уже более трех десятилетий искусствовед Елена Ананьева, подобно вещей фее кисти и мольберта, буквально одержима идеей популяризации современной живописи. Она сумела помочь многим и многим молодым талантливым художникам обрести своего ценителя, заставить заговорить о себе  прессу, войти в круг истинных, отмеченных печатью неповторимости, профессионалов.

Достаточно вспомнить в этой связи организованную Еленой, ее галереей «Вернисаж» и фондом культуры выставку произведений одесских художников в Москве в июле-августе 1991-го, за что получено благодарственное письмо от академика Дмитрия Лихачева; выставку на борту теплохода «Дмитрий Шостакович»  и в культурном центре в Иерусалиме летом 1995-го; участие в акции «Художники и музыканты России-Украины» в Германии (Мюнхен), а также в Днях Украины в Мексике; а еще коллективные и персональные выставки Николая Вылкуна, Ольги  Котляровой, Леонида Шилова, Василия Поникарова, Юрия Коваленко, Давида Беккера…

Получив диплом филолога в Одесском государственном университете им. И. И. Мечникова, Елена Ананьева увлекается занятиями в студии актера при Одесской киностудии (в которой занималась параллельно с университетом). Учитывая ее данные, вполне могла бы стать прекрасной актрисой, что, собственно, ей и пророчили. И возможно, она, в самом деле, стала бы ею, если бы серьезно не увлеклась журналистикой. Длительное время ее очерки, проб­лемные и искусствоведческие статьи и рецензии регулярно появлялись на страницах областных газет «Комсомоль­ская искра» и «Вечерняя Одесса», в штатах которых она работала, многих других местных, республиканских и центральных изданий той поры. И тогда же, в начале восьмидесятых, были опубликованы очерки в книге «Высота» государственного издательства «Маяк» и первые поэзии Елены Ананьевой.

Каждый, кто когда-либо присутствовал на вернисажах с ее участием, непременно обращал внимание на то, сколь умело, с выдумкой, со знанием теории искусства, артистизмом и известной долей юмора, представляла Елена и именитых, и пока еще совсем безвестных художников, для  которых выставка  их произведений превращалась в настоящее святилище надежды и веры в собственный талант, собственное предназначение. А еще… каждый вернисаж Елена наполняла не только небольшим искусствоведческим введением в творчество авторов выставки, но и … чтением стихов, в большинстве своем навеянных мотивами  произведений любимых художников. При этом всякий раз  поэтесса стремилась проникнуть в таинство замысла творца; используя сугубо литературные приемы, помочь читателю взглянуть на окружающую реальность его, художника, глазами; освятить его мировосприятие…

Часто просим мы Бога,
Забывая отдать
Благодарности слово
И судьбы благодать.
Оторвать, как от ветки,
Плод души расписной,
И открыть, если нужно,
Клапан сил запасной.

В том, что сборник поэтических признаний художнику Давиду Беккеру появляется в серии «Золотые Мастера Одессы», тоже видится своя логика и своя высшая справедливость. Ведь когда Елена Ананьева еще только задумывала эту серию, программный сборник ее «Мой вернисаж» (1999) появился в талантливом графическом воплощении именно этого художника.

Еще более укрепилась репутация «поэтического искусствоведа» Елены после появления ее второго сборника — «Одесский Монмартр Василия Поникарова» (1999). А затем творческое содружество известного,  европейской славы графика — и поэтически воспринимающего его работы и саму творческую судьбу искусствоведа приобрело свое оригинальное образно-стилистическое выражение в виде сборника «Карнавалы судьбы». Эта поэтическая книжка уже нашла своих почитателей в широком кругу людей от искусства. В трех издательствах Германии появились переводы стихов из этого сборника уже в начале жизни там. Хочется верить, что в недалеком будущем мы сможем увидеть все сборники под одной обложкой, что позволило бы читателям получить более полное и четкое представление и о серии «Золотые Мастера Одессы», и о самих мастерах, а следовательно, о творчестве и подвижнической деятельности страстного пропагандиста плеяды одесских художников Елены Ананьевой — синтезе явлений, интересном и самобытном.

3

Литературоведы знают, что существуют поэты, чье творчество полнее всего познается только тогда, когда есть возможность сопоставить, спроектировать их творческие литературные декларации на документальный экран их собственной жизни. Так вот, вся личная и творческая жизнь поэта Елены Ананьевой как раз и является примером такого мужественного сочетания черт характера ее самой и многих ее героинь, надежды, творческие порывы  и страдания которых прошли через благородную женскую душу их творца.

И не случайно авторское предисловие к поэме Елена Ананьева начинает в виде диалога с читателем. «Давайте, — говорит она, —поставим вместо известных имен божеств в мифах обычные имена людей. Наших с вами знакомых. Узнаете? Обычная картина…»

Она права, в основу всех мифов древности положено все то величественное   и   низменное,   что   некогда   сопровождало обожествленных людей и очеловеченных богов древности. Но разве тысячелетия, разделяющие наши поколения и поколения героев Софокла и Еврипида, что-либо изменили в сущности человеческих добродетелей и человеческих пороков?

Иное дело, что слегка изменился антураж наших грехов и благодеяний, изменилось восприятие мира, и все же поэт Елена Ананьева убеждена, что «главной движущей силой человечества по-прежнему остаются сила духа, сила любви и сила материнства». Понятно, что этот ряд можно продолжить, и конкретизировать, скажем, «силой» зависти, ненависти, самопожертвования… Но вот в чем дело: какими бы богами или сколь божественными мы бы себя ни ощущали, настает время и, подобно Зевсу из поэмы Ананьевой «Богиня Лето», мы спускаемся в поисках своей любви на грешную землю, чтобы встретить на ней свою Лето — «светлой ночи богиню».

Ну а дальше… Дальше все, как обычно: ночь любви была очень короткой, но все же она была; еще более короткими были дни любви, но они все же были! А ведь любовь тем и ценна, что быстротечна, и всякий, кто хоть на одну ночь познал ее, всю оставшуюся жизнь должен считать себя неизлечимо счастливым.

А тем временем, эта рок-поэма, как и некоторые другие произведения  Елены Ананьевой, уже ждет своего режиссерского видения и своего сценического воплощения, и, будем надеяться, в конце концов дождется.

Как вы уже заметили, в своей статье я умышленно не касался техники стихосложения, ритма и рифмы отдельных ее стихотворений. Впрочем, и так очевидно, что они вольные, не зацикленные, не закованные в литературоведческие каноны и постулаты. Кому-то подобная раскованность нравится, кому-то не очень… Но каждый, кто внимательно и вдумчиво прочтет ее произведения, в конечном итоге согласится, что воспринимать все написанное Еленой Ананьевой следует с той же чувственно-вселенской сочувственностью, с каковой оно создавалось  ее поэтической сущностью.

Богдан Сушинский,

Писатель,

Академик ЮНЕСКО

 

 

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике рецензии. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 отзыв на “Елена Ананьева. Голосом разбуженной тишины

  1. Галина:

    Браво, Богдан!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s