Виталий Свиридов. Брат

Пандус и Аполлон

Редакция журнала «9 Муз», 
Международный Союз Писателей и 
Региональный Союз Писателей Приднепровья
поздравляет писателя и скульптора Виталия  Свиридова
с Днём рождения и желает ему всех благ! Пусть Музы распахнут над ним крылья!

 

«…души простых смертных на первом этапе поселяются на планете №7, которая является невидимым Эхом Земли… Через 20 лет, пройдя некую школу, душа умершего переходит в иные миры для своего дальнейшего усовершенствования…» Н. Варсегов («Летающая Лела»)

Брат смотрел прямо на меня и широко улыбался. Утренние зарницы вспыхивали на его лице, и свежий ветер овевал его волосы. Мы стояли одни посреди городской улицы. Серые тени каменных громад расползались вокруг и таяли в тонких вибрациях небесного света и тишины. Брат совсем не изменился за эти годы…

— Однако, — подумал я, — как давно мы не виделись!

Он молча опустил глаза в знак согласия, и я услышал его голос внутри себя, такой родной, близкий, и такой далёкий голос брата:

— Да, повторил он вслед за мной, как давно мы не виделись!

Наши мысли переплелись, перепутались: с непостижимой скоростью обгоняя друг друга, замельтешили воспоминания.

Нередко бывает так: встретишь нежданно-негаданно друга, что прибыл издалека, и в первый момент общения не находишь ничего более уместного и содержательного нежели молчание. Встреча не слов, — чувств; когда «один крик журавля лучше, чем тысяча чириканий воробья»…

Феерический калейдоскоп завертелся в мозгу цветными и чёрно-белыми слайдами, знакомыми и уже забытыми лицами, событиями, детскими радостями и огорчениями…

Упоительность от встречи была недолгой. Внезапно брат нахмурился, и глаза его с выражением суровой озабоченности покосились вверх. Машинально я сделал то же самое.

Над нами, на высоте не более пятидесяти метров, бесшумно и призрачно, покачиваясь из стороны в сторону, зависал циклопических размеров летательный аппарат. Внешняя лёгкость в движении этого технологического монстра, по своей конфигурации близкого к форме глубоководного ската без хвоста, завораживала, и казалась сновиденческой. В такт иллюминации бортовых огней, вдоль матовой серо-зелёной поверхности уплощённого корпуса нервно пробегали ярко-фиолетовые змейки электрических разрядов. Хорошо были видны детали: заклёпки, швы, выпуклости и вмятины, деформированные овалы десантных и грузовых люков. И на всём этом как печать — огромный, в три четверти видимой поверхности, опознавательный знак чёрного цвета, чем-то похожий на иероглифическую четвёрку: «и фан чжи фу» — «счастье для одной стороны»…

Страха не было. Было лишь ощущение беспомощности перед неистребимостью звериного реликтового начала, бескомпромиссно-злого, всем духом своим источаемого из самой глубины нутра бескрылой летающей рептилии, созданной по законам конкуренции, уничтожения и смерти. Высоко в небе, словно белый голубь, загнанный в прозрачный холодный коридор, метался маленький юркий самолётик, очень похожий на земной истребитель конца второй мировой войны.

— Скоро начнут, — наконец-то услышал я голос брата, — начнут бомбить… Мне пора!

И добавил уже спокойнее:

— «Пора на перехват…»

— Как ?! — удивился я. — И ты этим давно занимаешься?..

— Да, — просто ответил он, — давно… Ты помнишь, как незадолго до призыва в Армию мне пришлось две недели учиться на курсах ДОСААФ при аэродроме в Тарасовке? Тогда я сделал несколько прыжков с парашютом… Там, в дальнейшем, это не пригодилось, а здесь пошло в зачёт. Ты запомни: в жизни ничего нет лишнего, и ничто не проходит бесследно.

— Неужели и у вас ведутся войны?! — с грустью вырвалось у меня. — Неужели и здесь не научились жить в мире и согласии?..

— Нет!.. — сказал он, — не научились. Мне трудно тебе это объяснить, но главная причина всех кровавых конфликтов не на Земле, и не на нашей планете… и даже не во Вселенной… Главная причина, — он ткнул себя пальцем в висок, — вот здесь! И вот здесь, — добавил он, и мягко прижал свою ладонь к моему сердцу. — А теперь прощай!

Он опять широко улыбнулся своей замечательной лоэнгриновской улыбкой, и уже в отдалении махнул мне рукой. Я смотрел ему вслед, судорожно пытаясь, проглотить ком в горле… Сердце моё гулко стучало: «Из этого полёта он уже не вернётся!»

В этот миг на Земле прошло ровно двадцать лет со дня безвременной гибели моего брата.

(иллюстрация Виталия Свиридова «Пандус и Апполон)

 

 

 

 

 

 

Реклама
Рубрика: проза | Оставить комментарий

Итоги Международного творческого фестиваля в Греции 2017 года

 img_2453.jpg

Международный Творческий Фестиваль в Греции

ВИЗИТ К МУЗАМ

22 сентября – 29 сентября 2017 г.

В Афинах и на Тиносе прошёл пятый Международный форум писателей в рамках Международного творческого фестиваля в Греции «Визит к Музам»

Вот уже пятый год в рамках Международного Творческого фестиваля в Греции «Визит к Музам» проходит Международный форум писателей. И полной неожиданностью для организаторов фестиваля стала популярность Международного творческого конкурса «Гомер», впервые объявленного нами в прошлом году. Надо отметить, что в этом году на конкурс подали свои работы чрезвычайно интересные авторы.

В этом году жюри под председательством Николая Черкашина решило порадовать нас ещё одним конкурсом: имени Нодара Джина. Мне особенно приятно это решение жюри, ибо во–первых, Нодар Джин был моим соотечественником, так как родился в Тбилиси. Ну а во–вторых, личность Нодара Джина весьма неординарна. Впрочем, я остановлюсь на его биографии чуть позже.

Н.Джин.jpgНодар Джин

В этом году нашему журналу «9 Муз» исполняется пять лет. Поэтому хочется сказать несколько слов о моём детище. Мне всегда казалось важным иметь на Земле место, где бы писатели смогли быть услышанными. Немаловажно также и интеллигентному читателю не только знакомиться с интересными произведениями, но и задать важные для себя вопросы, а также услышать на них ответы.

Писателей всегда мучили вопросы: Что будет с нашей культурой? Куда идёт человечество? Что мы сделали для будущего?

Было бы глупо предполагать, будто культура существует лишь для того, чтобы мы водили вокруг неё хороводы. Каждый из нас владеет частицей Культуры: и тот, кто говорит «да», и тот, кто говорит «нет». Но в людях больше истины, чем в словах. И об этом следует помнить.

Талантливые люди часто жалуются на то, что их не замечают, что им не дают право голоса. И вот однажды, я решила, что не стоит полагаться на людей с иными стремлениями, с иными духовными ценностями и иным представлением о том, какой полагается быть культуре. Никогда не могла согласиться с теми коллегами, которые утверждали, что «Люди жаждут пошлости. Потому мы им эту пошлость и даём». Для меня это неверный путь. Вовсе не мы должны идти на поводу у публики. Культура создаётся не снизу, а сверху.

IMG_2451

Признаюсь, у меня странная мечта – собирать по всему свету таланты. Когда–то в Древней Греции мыслящие люди собирались на священном холме под Парфеноном, на площади, которая называется Агора, спорили, произносили пламенные речи…

Что ж! Судьбе было угодно, чтобы я, родившись и окончив школу и университет в Грузии, большую часть взрослой жизни прожила в Греции. И к любви к грузинской и русской литературе добавилась трепетная любовь к истории и культуре Греции. Греции, где великие Боги вершили судьбами людей, а Музы питали таланты.

Меж тем наши «9 Муз» предоставляют свои страницы любым новым идеям и дарят надежду на признание. Филологи и физики, прозаики и поэты, философы и публицисты делятся здесь своими мыслями и чувствами и своими надеждами. Думаю, что самое важное для творца – это иметь возможность свободно высказаться и быть услышанным…

Меня часто спрашивают, почему мы дали нашему журналу такое имя. Ну, наверное, потому, что Музы изначально способствовали проявлению таланта, обладали удивительным даром приобщать души людей к великим тайнам Вселенной и давали возможность воплотить эти знания в литературных произведениях.   Однако, покровительствуя талантливым людям, Музы не терпели тщеславия и обмана и жестоко за них наказывали.

Существует миф о том, что девять дочерей Македонского царя Пиэра, обладавшие прекрасным голосом, однажды решили вызвать Муз на состязание. Это состязание выиграла Каллиопа, Муза эпической поэзии. Пиэриды отказались признавать своё поражение и пытались устроить потасовку. За это их настигла кара, и они были превращены в сорόк. Вместо чудесного пения, они теперь резкими криками сообщают миру о своей судьбе.

Так что, рассчитывать на помощь Муз и Божественного провидения можно только в том случае, если твои помыслы чисты, а устремления бескорыстны. Так и пришло это название – «9 Муз».

Каждому из людей дано от Бога нечто такое, чего у других не имеется. Талант. Но одного таланта мало. Его нужно развивать. Делиться им. Неудивительно, что в «9 Музах»  нас собрал дух предводителя Муз – Аполлона. Он и его Музы подпитывает наше творчество, придаёт сил. А всеобщее взаимное уважение, царящее на страничках нашего издания, думаю, не только приятно, но и благотворно. У нас не принято спорить, ругаться и ссориться.

Это основополагающий принцип журнала. Зато можно дополнять любую высказанную в журнале мысль, изложить свою точку зрения и делать открытия. Факт остаётся фактом, «9 Муз» любят и читают. Причём, для литературного журнала, мы достаточно успешны. У нас весьма высокий рейтинг, о чём нам ежедневно сообщают электронные базы данных. Нас перепечатывают в других литературных изданиях, нами интересуются. Нас любят и уважают. Это важно.

У нас есть своя аудитория мыслящих людей. Так «9 Муз» стали платформой новых мыслей и образов. Всё это подпитывает желание работать и дальше претворять свои идеи в жизнь.  Пользуясь случаем, хочу поблагодарить всех участников наших творческих конкурсов. И признаюсь: было трудно судить. Почти все работы были очень сильны. Отдельно хочется поблагодарить жюри фестиваля: Нику Черкашину, Владимира Эйснера, Наталию Мавроди, Владимира Спектора и председателя жюри Николая Черкашина.

IMG_2459

Пятый Международный форум писателей в рамках Международного творческого фестиваля в Греции «Визит к Музам» организованный Международным литературным журналом «9 Муз» прошёл в Афинах и на Тиносе с 22 по 29 сентября 2017 года. В нём приняли участие известные писатели, поэты, переводчики, публицисты, философы, историки, музыканты и художники. В рамках Международного Творческого фестиваля в Греции «Визит к Музам» во второй раз прошёл Международный творческий конкурс «Гомер». Эта награда является статусной международной наградой. Тема конкурса была: «Влияние греческой мысли на культуру и искусство». Цитата: «У Времени нет времени». В этом году была также объявлена новая литературная премия им. Нодара Джина за лучшее философское произведение. Премия была учреждена по решению жюри Международного творческого фестиваля с целью популяризации творчества зарубежных авторов, пишущих на русском. Напоминаем, что организатор фестиваля, журнал «9 Муз» является некоммерческим органом и следует политике популяризации русскоязычных творцов в Европе, а так же иноязычных  творцов для русскоязычной аудитории.

Председателем жюри конкурсов был историк-маринист Николай Черкашин.

Николай Черкашин вручает Гран при им. Нодара Джина поэту Сергею Шелковому

IMG_2875     Николай Черкашин вручает награду «Гомер» в номинации прозы Даниэль

В номинациях «проза», «поэзия», «научные работы» были награждены писатели, поэты, философы из США, Канады, Испании, России, Украины, Кыргызстана, Греции, Армении, Германии.

IMG_2876.JPGИрина Азаренкова, Даниэль, Николай Черкашин, Ирина Анастасиади

Фестиваль проходил под эгидой: Мэрии Тиноса при содействии: Министерства культуры Греции, Всегреческого Священного Фонда Евангелистрии Тиноса, Культурного Фонда Тиноса, Международного союза писателей, Союза писателей Греции. Тема фестиваля: «Влияние греческой мысли на культуру и искусство».

IMG_2467

Цитата: «У Времени нет времени». Участники получили возможность познакомиться с новыми документальными фильмами Николая Черкашина, а так же  Виктории Максоевой и Гарика Абеляна, получившими специальный приз президента фестиваля.

IMG_2458            Ирина Анастасиади представляет фильм Виктории Максоевой

На открытии фестиваля явились представители Министерства культуры и Министерства иностранных дел Греции, а также представители общины Армян в Греции.

IMG_2485Афины. Акрополь

IMG_2501

Была проведена экскурсия на Акрополь. А на следующий день участники отправились в Элевсину, где лауреат конкурса Дмитрий Михалевский поделился своими научными теориями из своей новой книги «Пространство и бытие» об Элевсинских мистериях.

IMG_2429Рабочие моменты фестиваля. С.Шелковый, М.Лазариди, Н.Черкашин и И.Анастасиади

Далее фестиваль переместился на остров Тинос, где была продолжена работа фестиваля. Состоялись дискуссии. Концерт классической музыки дала Елена Кушнерова, получившая специальную награду Президента фестиваля. Участники имели возможность ближе ознакомится с греческой культурой, проникнуться его жизнью острова, совершить экскурсии по историческим местам и насладиться прелестью неспешной островной жизнью.

IMG_2537

IMG_5335_18x12Концерт Елены Кушнеровой на Тиносе

Каждый раз мы пытаемся подать участникам фестиваля новый творческий импульс, насытить их новыми образами и формами. Но и не забывать представить в полной мощи античную культуру Греции, как начало начал западной цивилизации и источник мировой культуры.

И самое главное , что может дать подобный фестиваль – это новые творческие проекты, новые совместные работы.

 

Ирина Анастасиади

Президент

Международного творческого фестиваля в Греции

главный редактор журнала «9 муз»

https://9musesjournal.wordpress.com

mob:      00 30 697 4 866 876

e-mail:  anastasiadi.irini@gmail.com

Рубрика: события | 1 комментарий

Игорь Наровлянский. Прикосновение словом

Редакция журнала «9 Муз», 
Международный Союз Писателей и 
Региональный Союз Писателей Приднепровья
поздравляет писателя Игоря Наровлянского
с Днём рождения и желает ему всех благ!
(ЭЛЕГИЯ)

Чуткое ушко безмерно любимых нами так уж настроено, что принимает благодарно и трепетно лишь слово изящное, доброе, нежное.

И, бог весть, как включается механизм передачи этих таинственных звуков в таинственную же губку души, чутко реагирующую грудь, прочее, не менее прелестное их окружение, но всё в них незамедлительно отзывается нежнейшей солнечной рябью, а подчас – и  мощным океанским прибоем.
Стоит лишь донести эти звуки к любимой, прошептать их проникновенно и страстно, прокричать, прогреметь их в пространство и вечность – и ты уже великий соавтор абсолютного счастья влюблённых.

Но, увы, очень немногим из нас под силу изыскать, запомнить навечно, озвучить это несложное великолепие слов, чтобы затем безусловно и трепетно включился чудеснейший механизм передач.

Я не произношу ни единого из счастливо обнаруженных мною слов, а  интригую слегка, приоткрывая вуаль лишь описанием тайны «прикосновения словом».
Но отзвуки этих таинств, едва коснувшись тебя, вмиг завьюживают, обволакивают, хмелят.

И вот уже искрят и полыхают твои глаза, безумно колотят сердечные клапаны, шквально вздымая грудь.

И, не совладав с ураганным потоком Великих Сигналов Вселенной, зависает совершеннейший компьютер Души…

У вашего блога «9 Муз» посещаемость больше, чем обычно!
84 просмотров в час — в среднем 4 просмотров за час
Рубрика: проза | Оставить комментарий

Владимир Спектор. Не хочется спешить

17

***

Где-то на окраине тревог,

Где живут бегущие по кругу,

Вечность перепутала порог,

И в глаза взглянули мы друг другу.

 

Черствые сухарики мечты

Подарила, обернувшись ветром

В мареве тревожной маеты,

Где окраина так схожа с центром.

 

***

Время уходит, цепляясь за крыши

домов, за верхушки деревьев.

И отражается в окнах

спешащих куда-то авто.

Время уходит, и я вместе с ним,

посмотрите направо, налево…

Это любовь догорает,

не ведая, впрочем, за что.

 

Это любовь освещает, прощает

всё то, что, цепляясь, уходит,

Зная, не зная, что ждёт и не ждёт

там, где выключен свет.

Время уходит, и здесь, далеко,

и в невидимом Каменном Броде.

Время уходит, как будто не помнит,

что времени нет…

 

***

Позабытое эхо вчерашнего дня

Обернулось сегодняшним днём.

От него до меня, никого не кляня,

Сквозь постылость, в которой живём,

 

Пробивается эхо непонятых слов,

Неуслышанных, добрых, простых,

Где любовь, и вчера, и сегодня, — любовь,

И где вечность не дольше, чем миг.

 

***

Было и прошло. Но не бесследно.

Память, словно первая любовь,

Избирательно немилосердна,

Окунаясь в детство вновь и вновь,

 

Падая в случайные мгновенья,

Где добром отсверкивает зло…

Счастьем было просто ощущенье,

Что осталось больше, чем прошло.

 

Рубрика: поэзия | 1 комментарий

Нина Шапкина-Карчаганова. Удивительный сон Максима Сверчкова

ALFRED HOLST TOURRIER (England, verksam ca 1836-1892) - Reading it in the artist's studio, 1865

На руинах Советской империи в столице одной из её частей, в Москве у себя в мастерской спал художник Максим Сверчков, воротившись из деревни, где написал несколько этюдов с деревенскими пейзажами.

В свой старенький деревенский дом, доставшийся ему по наследству от дедушки, Сверчков наведывался только по необходимости спрятаться от городской суеты, когда мозг его перенасыщался информацией, от которой, в куще столичных событий невозможно отгородиться. Мегаполис представлялся ему нерукотворным котлом, куда стекаются людские потоки, и бурлит будоражащий нервы художника дурманящий информационный коктейль. Убыстрённый ход событий угнетал его.

Внешне ничем особенным Сверчков от своих друзей-художников не выделялся, разве что когда заходил разговор о современном искусстве, сухие губы у него сжимались в ниточку, глаза лучась холодом, округлялись, а откинутые назад седевшие волосы над висками словно приподнимались, и сам он одереневал не вступая в споры. И друзья, смеясь, сравнивали его с застывшей совой.

Картины Максим Сверчков писал фигуративные по старинке масляными красками. Ценил в собратьях по кисти не умение изобразить красоту, не размаха фантазии и способность добротно выполнить любую поставленную задачу, не широту мысли (ею обязан обладать всякий профессионал), а больше всего в своём ремесле любил он, когда чувство красоты, гармонии и чувство меры у художника кричали из всех точек произведения. Уже в свои сорок девять был он старомоден. Оттого, должно быть, живя в мегаполисе, куда беспрерывно стекаются людские потоки с бесчисленными историями с наглым старанием заполнить чужие головы собою у него, несмотря на привязанность к стенам своей мастерской, время от времени возникало острое желание удалиться в деревню.

Вне родного города легче ему было не думать о деньгах, которых всегда не хватало и не думать о том, что менялись эстетические представления, принципы и способы выражения. В развлечениях он не находил удовольствия, как бывало в молодые годы. Сам дух нового мировосприятия его тревожил. Та лёгкость, с какой общество отказывалось от созерцания пугала его. Ему было больно осознавать, что «идея» восходящая к греческому глаголу «видеть» переставала иметь связь с этим глаголом.

Россия наполнялась новым чуждым для художника смыслом. Он с ужасом думал, что не только простым обывателям, но и многим причастным к культуре людям больше по сердцу не отражение бытия, а коклюшки бытия, потеря телесных форм становится обыденной, грубое плотское перестаёт пугать, менялись объекты доставляющие духовное наслаждение… В глубине души винил созидателей новой культуры и боялся их окончательной победы над старой добродетелью. Придя к среднему возрасту пытался примириться со стремительно меняющимся миром, при этом  мучительно стремясь понять  что соответствует и что противоречит его пониманию образов, ворвавшихся в его жизнь… Осознавал, что старомоден, но меняться не желал.

Временами маята, дремавшая в нём до поры, вдруг давала о себе знать – особенно, когда очередной раз у него не покупали живопись, считая, что фигуративная живопись отжила своё — тогда начинались гадания: кто он и зачем, и ни есть ли он само Ничто. Потом думал о рождении и смерти. Ему, здоровому мужику в голову лезли мысли о болезнях и проведённых в легкомыслии годах. И он уезжал в деревню поправить душевное здоровье.

… приснившиеся той ночью Сверчкову события, хотя и смахивали на разыгранную пьесу, когда проснулся, утвердили его, что рано давать оценку мироустройству. Увиденное во сне поразило его неестественной резкостью изображения, словно еле заметные простому глазу колебания воздушных потоков вовсе отсутствовали, почему и объёма форм почти не прослеживалось, как если б предметы и действующие лица находились в двухмерном пространстве. Большая группа нарядных модных художников возглавлявших некое шествие, сияя от счастья, проходила мимо художника Сверчкова. И ему пришло на ум сравнить улыбки модных художников с нарисованными запятыми акварельной кистью по мягкой тряпичной бумаге с концами, упёртыми в розовые акварельные кругляши – румяна. Но что вызвало в нём особенный интерес, так это уши художников, чересчур сильно распахнутые, почти вывернутые наизнанку и будто слегка повёрнутые к затылкам с тем, чтоб лучше слышать льстивые речи женщин и мужчин, следовавших за ними. Так слушает кошка, не поворачивая головы, но повернув свои уши к источнику звуков. За льстивой публикой шествовали богатейшие люди страны и  the persons of media. Внушительных размеров надувные воротники плотно обхватывали у них шеи. Из-за своей величины воротники почти полностью скрывали лица блистательных особ. А под воротниками продольными складками ниспадали плащи, закрывавшие их руки и ноги. Такой наряд делал господ похожими на колонны дорического ордена. А построены их ряды были в том порядке, в каком древнегреческие архитекторы располагали колонны античных храмов. Только над имитировавшими колонны людьми не было никакой объединяющей всех них надстройки, не было архитрава, фриза и карниза.

Сверчков находил себя в крайнем удивлении. И что ж тут странного, коли любого на его месте такое полное представление в одном месте влиятельных людей с сознанием своей огромной значимости стране привело б в ошеломление. Он в эти минуты ясно осознавал силу шика проходивших мимо него господ. Его самого что-то толкало перед ними склонить покорно голову – на его гордость давила, сокрушающая всё и вся сила энергии исходившая от них. А когда за всесильной толпой показался чёрный короб на колёсах, катафалк с надписью, составленной из восковых цветов «Мир праху мистера Искусства», художника, словно кипятком ошпарило, и из уст его вырвались отчаянные слова:

— Неужели это похороны мистера Искусства!

За катафалком Сверчков увидал понуро шедших заплаканных ссутуленных Нимф и Муз с повисшими, словно плети руками. За ними скрипела самоходная колесница с Аполлоном, красивым юным богом солнечного света на ней. Бог солнечного света нехотя перебирал пальцами струны инструмента похожего на русские гусли. Исполняемая им мелодия лилась вяло, навевая большую скуку. Рядом с ним сидела некрасивая молодая женщина с искажённым лицом и колтуном волос на голове.

Жалостью преисполнилось сердце Максима Сверчкова при взгляде на ту женщину. Тело у неё поминутно содрогалось, а выпученными глазами она блуждала по группе Нимф с Музами, искала, кому раскрыть горечь утраты. Но им было не до её страданий. Не найдя в них  поддержки женщина в отчаянии запрокидывала голову назад и заламывала над ней руки, после чего в бессилии опускала их сцеплёнными на колени и сидела неподвижно несколько минут, после чего снова начинала искать глазами кому излить своё неизбывное горе, не в силах переносить в одиночестве душевную муку. Невозможным представлялось узнать в ней прекрасную Венеру, настолько она подурнела!

…как не печалиться после такого сна, когда происходившее во сне отвечает его размышлениям в часы бодрствования? К тому же, действие то чётко отпечаталось у него в мозгу.   Ему даже после пробуждения с минуту всё кажется явью. Художник вконец раздавлен несчастьем. А в не зашторенном окне утренний свет гложет луну по краям. Но грустные думы прерывает стрёкот сверчка, раздавшийся со стороны сброшенных в угол этюдов.

— Откуда здесь сверчок и сверчок ли это? – гадает художник и встаёт с постели проверить, кто прервал ход его мысли. В том, что он найдёт среди привезённых из деревни этюдов насекомое, он не сомневался. Действительно нашёл там сверчка.

— Бедняга, и тебя лишили твоего привычного пространства, и тебе неуютно стало жить, как и мне среди чуждых мне идеалов, насаждаемых новым временем. То было б ничего, если бы новые веяния в культуре не грозили уничтожить кропотливо возводимое здание традиции в изобразительном искусстве. Наверное, я стар, чтобы понять логику современности, которая мне кажется разрушительной и жестокой. – Выпростав спичечный коробок Максим Сверчков посадил туда сверчка. – Завтра же отвезу тебя в деревню, хотя только что оттуда, но что ж делать, придётся вернуться. А теперь лягу поспать.

Мужчина ложится в кровать и засыпает. Снится ему другой сон с той же похоронной процессией. В ясный безоблачный день провожали мистера Искусство в последний путь. Вдруг небо залилось свинцом, и сверкнула молния. Под громовые раскаты Могучий Зевс одним махом распорол треножником небесное брюхо — хлынул дождь. Процессия остановилась. Одежда на важных господах вмиг вымокла и прилипла к их телам, выявив уродство фигур этих высокомерных людей. Румяна сползали, и тушь на ресницах расплылась. Зато Музы, Нимфы и языческие боги хорошели и воспаряли духом.

Не успел художник подивиться переменам, как увидал себя внутри катафалка удручённо сидящим у гроба. Он поднял глаза на усопшего, и тут открылась ему правда о покойнмке: оказалось, мистер Искусство вовсе не умер. Вместо покойника в гробу лежал муляж мистера Искусства сработанный из некачественного папье-маше, промокший и оттого расползавшийся на глазах.

Итак, обман раскрыт. Модные художники, их почитатели вместе с покровителями сконфужены. Надпись на катафалке исчезла. Вместо надписи полевые голубые колокольчики плотно облепили стенки катафалка видоизменённого до неузнаваемости и похожего теперь на нечто среднее между микроавтобусом и каретой. Дождь прекратился также внезапно, как начался. Земля просохла. Счастливые Нимфы пустились с Музами в весёлый пляс. Чудные переливы смеха плясуний прокатились по округе.

Воодушевлённый хорошими новостями о мистере Искусство прекрасный Аполлон с удовольствием обрамил всеобщее ликование дивной мелодией. Несравненная Венера преобразилась, блистая божественной красотой, в радостном порыве спрыгнула с колесницы, подбежала к Сверчкову и заглянула ему в глаза, пролив лучезарный свет в глубину его души. Художник испытал радостный экстаз. Сладчайший дух полевых колокольчиков, усиливал приятность впечатления.

Проснулся Максим Сверчков в наилучшем расположении духа. Но вспомнив о долге за мастерскую, художник с горьким чувством принялся клясть Фортуну за её близорукость и одновременно вожделел Фортуну. Не секрет: запах благополучия присущий Фортуне влечёт к себе людей. И человек без боязни принять пренебрежительно скривлённые в скобу губы Фортуны за доброжелательную улыбку безоглядно спешит к ней навстречу, сделается гордым и заносчивым. После первых проблесков удачи она посмеётся над легковерным человеком и отвернётся от него. Тогда, испытав вместо ожидаемых радостей мытарства, он, этот искатель счастья, найдёт свои душевные силы истощёнными, а в себе поле для комплексов. Но на этот раз Максим Сверчков чувствовал, что недаром приснился ему этот удивительный сон, рано ещё хоронить изобразительное искусство, и что Фортуна вскоре взглянет на него с неподдельным добром.

 

 

 

 

Рубрика: проза, Uncategorized | Оставить комментарий

Дмитрий Демуз. Ты смотришь

n

Ты смотришь… озорство в глазах…
А я, смущённый, прячу взгляд…
Ну, что тебе могу сказать? –
Ведь я ни в чём не виноват.

В тебя влюбился —  как юнец,
Как тот безусый жёлторотик…
Твоя любовь – она наркотик
Для, болью раненных, сердец.

Твоя любовь – как эликсир,
Бальзам, на раненные  Души…
Ну вот… проклюнулись стихи…
Твоё —  «Да, милый»  хочу слушать.

Хочу ласкать тебя в тиши…
Безумству  страсти отдаваться…
В тебе, как в бездне растворяться…
Ты только лишь —  люби… дыши…

Дыши, мой милый Человек,
Живи, твори, и будь желанной…
Ты мой негаданный рассвет,
С прекрасным именем – Светлана!

Рубрика: поэзия | Оставить комментарий

Лев Табенкин. Искусство — это борьба с небытием

images

Несмотря на все усилия, потраченные напрасно, я остаюсь на стороне заблуждения. Я стою на стороне энтузиазма, пусть далекого от реальности. Нет размеренного и дозированного стремления. Если оно не безумно, то не реально. Если в реальной жизни нужно исходить не из того, что ты «хочешь», а из того, что ты «можешь», то в искусстве с этим принципом не продвинешься ни на йоту. Здесь работает «хочешь» и дерзание. Только оно создает реальные прорывы. Это доказывает, что, по сути, творчество не есть дело только человеческое.

Бессмысленно пробиваться в историю искусства с «черного входа, как в магазин, или со служебного.

Одна из картин отца моего называлась «Детские игры». Здесь он задумывался о деятельности своей с точки зрения, опять же, разума и практического взгляда. Но, глядя назад, мы видим, как серьезные за­нятия становятся кучкой хлама. Только абсурдное и непрактичное выдерживает испытание временем.

Картину нужно не «написать», а «прожить». Пытаться сделать это быстрее — абсурдно.

Что означает выражение «нищие духом»? Может быть это наивность, путь к нереальным, с точки зрения логики, целям.

Беда человека — это низкий горизонт. Ты видишь только ближайшие предметы, но не вещи в совокупности, в сочетании и, в конечном счете, не видишь целостную картину.

Художник страдает, борется, умирает в нищете, а потом его картины становятся «самым надежным способом вложения денег». Посетить конуру в Овере, в которой умер Ван Гог, стоит сегодня больших денег. Всё включается в грязные игры обогащения.

Человек мнит себя сценаристом, а на деле он актер в не им придуманной драме. Но он может попытаться прозревать до понимания этого сценария.

Творчество Краснопевцева, Вейсберга, отца моего создавалось в ту эпоху, когда люди не могли говорить и начали говорить предметы.

Искусство — это борьба с небытием.

Когда человек вырастает, ему уже не место у песочницы, есть последовательность действий и избежать вытекающих следствий невозможно.

Совершенно очевидное противоречие сегодняшнего мира заключается в том, что уверенно двигаясь по пути к рабовладению, каковое стремление постоянно, общество вынужденно прикрывается словами о демократии и гуманизме. Как дань принятым ценностям возникло ханжество политкорректности.

Есть зашоренность от самосохранения. Если твой герой, к примеру, Фальк, то ты недаром прожил свою жизнь, но когда появляется Курбе, то спрашивается, чем ты занимаешься.

Когда человек поворачивается к кому-то задом, то он наивно полагает, что его физиономия чем-то отличается в положительную сторону.

Самая лучшая жизнь — самая дешевая, но понять это доступно редким единицам.

Человек в молодости — игрушка своих инстинктов и чувств, а в старости — своих пороков. Это стандартный ход.

В Метрополитен-музее, где собрано столько шедевров, меня больше всего поразило «Кресло» Ван Гога. Он лучше всех. Недаром Цадкин изобразил его в образе Христа. Такой же нищенствующий и благородный. Человек без эгоизма. Он пошел дальше всех.

Порой в тяжелую минуту плоды твоих трудов дают тебе утешение. Это все равно как тень от деревьев, которые ты посадил.

Некий прохожий, возвращаясь ночью домой, вперился глазами в идущую навстречу подгулявшую компанию. Забыв смотреть себе под ноги, он поскользнулся на льду, упал и сломал ногу, после чего компанией был заботливо отправлен в больницу. Не лучше ли чем страшиться грядущих бед, жить сегодняшним днем.

Все нуждаются в том, кто не нуждается ни в ком.

Живопись — это тот же ритм, который присутствует в мироздании. Задача выйти на этот ритм.

Мысли и пути открываются только тогда, когда по­является добрая воля.

Я — это самое бесперспективное дело. Я всюду лезет как штамп, пытаясь утвердить свою исключительность. С этим Я нужно бороться, поскольку, только растворяясь в мире реальности и одновременно абстрагированных идей, обретаешь свое Я, которое никак не начало, а следствие, не посыл, а результат. И тогда ваше Я будет всегда ново, будет смотреть сотнями ярких ликов, будет всегда оригинально. Не нужно бороться за свою узнаваемость. Узнаваемость сама придет, как только у вас появятся оригинальные идеи. Реализуясь, они примут оригинальные формы.

Ни события, ни люди не таковы, какими человек хотел бы их видеть. И сам человек не таков, каким хотел бы быть.

Рубрика: афоризмы | 1 комментарий