Юрий Мышев. Путь

(По тропам Лабиринта)

«Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины…»

Dante Alighieri. La Divina Commedia

Тропа первая

В Прошлое

1.

Та ночь на берегу моря в конце августа была тёмной и грозовой. Прямо над лоджией, укутанной в заросли дикого тёмно-зелёного хмеля повис серебряный ковш Большой Медведицы. Вспыхивали на мгновенья в фиолетовом небе ослепительные сломанные стрелы. Весь мыс вздрагивал от оглушительных раскатов грома словно огромный корабль, время от времени натыкавшийся на подводные рифы. 

Сопровождавший ночь мерный шум дождя смешивался с шумом моря. Казалось, что бушующее море выходит из берегов и заливает пространство у подножия возвышенности, затапливает стремительно плоскую низину и подбирается к укутанным в зелень разноцветным дачным домикам, не успевшим взбежать, спасаясь от затопления, по крутым склонам на вершину холма.

В открытую форточку комнаты проникали снизу гулкий влажный шёпот моря и глухие вскрики чаек.

 К утру погода утихомирилась.

Андрей пошёл к морю. На берег с шумом накатывали пенистые зелёные волны, над которыми встревоженно метались острокрылые чайки.

Море было тёплым, из его нежных объятий не хотелось выбираться.

Берег светился золотистой лентой, которая упиралась справа в крутой обрыв, на вершине которого белела круглая беседка с колонами.

Ветер снова нагнал тучи и вскоре обрушился плотный ливень, смешивая синей акварелью бурлящее море с неподвижным берегом.

Андрей решил переждать дождь в беседке. Когда он поднялся на вершину обрыва и забежал в беседку, то увидел там сидевшую на скамейке девушку, задумчиво смотревшую в морскую сизую даль.

— Привет! – в замешательстве произнёс он.

В ответ девушка едва заметно кивнула. Андрей подумал, что глупо молчать, находясь вдвоём в маленькой тесноватой беседке:

 – Здесь редко бывает такая погода.

— Мне нравится, — не отрывая взгляда от моря, произнесла тихо девушка. – Первый раз видела ночное море бушующим.

— Эгейскому морю пара миллионов лет, оно поглотило когда-то Эгеиду — колыбель европейской цивилизации, что доказал Артур Эванс, проводя раскопки в Кноссе. Возможно это и была та самая Атлантида…

— Как море называлось до той печальной истории, когда бросился в него с горя Эгей, отец Тесея?

— Вероятно так же, только название с древнегреческого «айгос» переводится как «волна». И скорее всего, название морю дали более древние народы. Здесь пересекались торговые пути Европы и Азии, много народов в древности побывали на этих берегах.

Цвет её серых глаз был в тон рассветному морю.

— Вы были здесь ночью в грозу?

 — Это стоит пережить хотя бы раз в жизни. – Она повернулась к Андрею: — Мне скоро улетать, а я ещё не побывала на Крите.

—  Я собираюсь завтра на этот древний остров, могу составить Вам компанию. Меня зовут Андреем. Вы назовёте своё имя?

— Марина.

— Ваше имя древнегреческого означает «морская».

Девушка внимательно посмотрела на него:

— Вы историк?

— Журналист. Увлекаюсь историей древней Греции. Моя заветная мечта с детства – отыскать Лабиринт. Люблю путешествовать. Увлекаюсь исследованием пещер. Пещера – это особый мир. В одних местах воздух застоявшийся, там душно, в других сквозит бешеный ветер, бывает очень влажно. В глубоких пещерах температура не меняется ни зимой, ни летом, держится около десяти градусов. В жару холодно, зимой можно греться. Побывать в древней пещере первым – это ни с чем несравнимое чувство, будто к вечности прикасаешься. Однажды в Сибири блуждая по лабиринту пещер мне удалось проникнуть в одну неисследованную пещеру. Там я обнаружил минерал с внутрикристаллической неиспаряющейся водой. Представляете – это капли древнего океана, который находился на территории Сибири ещё в Палеозойскую эру… А в башкирских пещерах наткнулся на неизвестные науке рисунки древнего художника каменного века. Даже не рисунки – символы, похожие на геометрические магические знаки. Напоминают очертания созвездий или лабиринта. Возможно, тогда уже знания людей о природе были на высоком уровне. Мы мало знаем о представлениях древних людей, их духовном мире…

— Вы смелый журналист. Верите в существование Минотавра?

         — Возможно, в Лабиринте критяне держали священного быка и для него устраивали жертвоприношения? Жители говорили, что в старину здесь жило чудовище – полубык-получеловек. Или в запутанном дворце жрец в маске быка принимал жертвы для богов. Кто знает?

— Дворец царя Миноса в Кноссе – предполагаемый Лабиринт. На самом деле его место точно не известно. Возможно, Лабиринт находился в одной из пещер на Крите, там их немало. Да и существовал ли он на самом деле? Возможно, он существовал лишь в мифах, в сознании древних минойцев, отражавший их представление о жизненном пути человека на земле и в потустороннем мире, или о жизни в прошлом и в будущем. В раскопанном дворце царя Миноса часто встречается изображение двойной секиры «лабрис», она была священным символом у минойцев. Вероятно, от этого лидийского слова произошло название «лабиринт». Стремясь ударить секирой по будущему ты, размахиваясь, поражаешь прошлое.

— Откуда у вас такой интерес в древней истории?

        — Наш городок Верхние Горки стоит на правом берегу Волги. Однажды мы с учителем истории решили исследовать крутой мыс, огромным заострённым выступом — похожий на огромный звериный клык -выступающий из береговой извилистой линии. Судя по старым картам и документам, там находилось древнее поселение – Тау-Теш, что означает с тюркского «Зуб-гора». Место удобное: обрывистый высокий берег с одной стороны, справа и слева – глубокие овраги. С напольной стороны идёт широкая полоса редколесья, там была засечная линия, просматриваются остатки глубокого рва и вала перед ним. Мы отправились исследовать склоны. В одном месте земля вдруг стала уходить из-под моих ног. Я начал проваливаться в глубокую яму. Меня успел подхватить подбежавший учитель. Оказалось, там, внизу пещера. Учитель попросил нас ждать его, а сам исчез в черной пасти пещеры. Нас было трое мальчишек и мы, конечно, отправились вслед за ним. Мы осторожно спустились и направились в глубину пещеры. Внутри становилось всё темнее, но у нас были с собой свечи. Стены пещеры были каменистыми и, казалось, обработанными кем-то в прошлом. Похоже здесь жили древние люди. Вскоре нам послышался из глубины пещеры глухой голос. Чудовище древнее ожило? Никто из нас не подал виду, что нам страшно, мы упорно продвигались вперед. Через некоторое время – нам оно показалось вечностью – мы встретили пробиравшегося нам навстречу учителя с исцарапанными руками и кровью на грязном лице. «Кто там?» – спросили мы его испуганно. «Нет-нет, никого там уже нет. А здесь, похоже, у них было культовое место. Там какие-то знаки на стенах, напоминают запутанный лабиринт».

Учитель рассказывал, что Тау-Теш удивительное место. Здесь в древности в средние века пересекались пути разных народов, будто в лабиринте истории блуждали в поисках идеального для мирной жизни место. Всё началось ещё с неандертальцев, потом селились здесь ананьинцы, азелинцы, гунны, венгры, именьковцы, булгары, монголы… Что-то тянуло их в наш край: высокий берег Волги, удаленность от степей, труднопроходимые леса. Думаю, привлекала их и красота здешних мест, я замечал не раз, в далеком прошлом люди выбирали не просто удобные и защитимые места, но красивые. Не только материальное их влекло сюда, но и возможность любоваться замечательной природой, постигать смысл жизни…

Тогда вечером мы долго сидели у костра на горе Тау-Теш. Учитель рассказывал о своих экспедициях, о поездке на Крит, поисках Лабиринта. Именно тогда я твердо решил: непременно побываю на легендарном острове и отыщу загадочный Лабиринт.

На рассвете Андрей пошёл к морю в надежде найти Марину на берегу. Но и там её не было. Он решил искупаться и потом попытаться найти девушку в ближнем отеле.

Андрей вынырнул и, присмотревшись к берегу, не узнал его. На месте развалин со стороны бухты за остроносой скалой возник древний город. Он был защищён каменной стеной, окружённой рвом и валом. Стена была сложена из грубо сколотых и слегка подтёсанных с лицевой стороны камней известняка.

 По тропинке, мимо камня, похожего на огромный гриб, поднималась девушка, одетая в белый длинный хитон. Тканевый отрез был красиво завязан на плечах, покрывая голову. На запястьях блестели золотые браслеты, переливались в лучах яркого солнца тиары и колье. Андрей узнал её по фигуре, походке и тёмным вьющимся волосам.

Внизу простиралось колыхающееся теплое Море. Волны бились бешено о скалистый изрезанный берег. Юноши ныряли в море в поисках мидий, а мужчины на лодках вытаскивали с трудом рыболовные сети. В зеленеющей долине паслась отара овец.

Андрей вышел из воды и направился к городу вслед за девушкой.

В центре города возвышалась усадьба богатого владельца, окружённая каменной стеной. За воротами были видны суетившиеся слуги, которые перетаскивали амфоры и пифосы, наполненные вином, маслом, зерном.

Девушка, за которой шёл Андрей, несла в краснолаковом сосуде воду. Охраны перед домом не было, и Андрей незаметно проскользнул во внутренний двор вслед за девушкой. Во внутреннем дворике в тени деревьев отдыхал мужчина средних лет. Он мельком взглянул на пришельца:

— Вижу по одежде – чужеземец. Откуда прибыл?

— С того берега, — нашелся Андрей.

— Афинянин? Рад тебя видеть здесь в прекрасном Кноссе. Двери в моём дворце всегда открыты для путешественников. Время ужина, а мы, эллины не любим садиться за стол в одиночку. Раздели со мной трапезу.

Крыша дома была покрыта плиткой. Полы выложены черепицей, чтобы они сохраняли прохладу. Во дворце имелись кухня, бассейн. Стены розового зала, в котором принимал Андрея хозяин, были украшены мозаикой и росписью.

Слуги подали на стол рыбу, овощи, фрукты. В кувшинах принесли вино. Андрей попробовал – кислое, разбавленное водой. Поморщился. Хозяин покосился на него:

— Нет-нет, оно разбавлено водой из родника, мы – не варвары, чистое вино не пьём. А чай заварен из цветов донника с добавлением лепестков лимонника и лаванды, пахнет мёдом и степью. – Хозяин помолчал, наблюдая внимательно за Андреем. Потом спросил: — Теперь скажи-ка, путник: что тебя привело ко мне в дом? Поведение твоё весьма странное. Скажи мне правду: откуда и зачем прибыл?

— Я ищу девушку, которую встретил вчера на берегу моря. Она зашла в твой дом. Могу я поговорить с ней?

— Какая девушка?

— Она шла с кувшином воды из дальнего угла полуострова.

— От колодца? Это кто-то из служанок. Сейчас узнаем.

Хозяин дал знак слуге. Тот проворно и тихо выскочил из комнаты, и через минуту к ним вошла Марина в одеждах древней гречанки. Андрей поднялся к ней навстречу:

— Как вы оказались здесь?

Но девушка отстранилась от него:

— Я не знаю тебя, господин.

Хозяин обратился к Андрею:

— Ты ошибся, чужеземец. Это моя дочь Ариадна.  

Андрей вдруг осознал, что он оказался в прошлом на острове Крит в городе Кносс.

— Вы царь Минос?

Хозяин громко рассмеялся:

— Ты не узнал меня? Так ты и есть тот самый Тесей, что добровольно согласился отправиться в Лабиринт на съеденье к Минотавру? Не завидна твоя участь.

Андрей лихорадочно вспоминал миф о Тесее из школьной программы по истории.

Минос со смешком произнес:

— Минотавр проголодался, вам нужно поспешить.

— Ты, Минос, гордишься своим происхождением от Зевса, но и я не сын простого смертного, отец мой – великий колебатель земли – бог моря Посейдон.

— Если ты – сын бога Посейдона, то докажи это и достань кольцо из морской пучины.

 Минос собрался было бросить в море золотое кольцо, но тут в их разговор вмешалась Марина – Ариадна.

— Отец, прошу тебя, не стоит подвергать испытанию этого юношу, его и так ожидает ужасная участь в Лабиринте.

Минос опустил руку с кольцом:

— Ты пожалела его, дочь? Уж не понравился ли он тебе?

Девушка смущенно промолчала.

Андрея и других афинских юношей, и девушек разместили в отдаленной комнате дворца. Ночью украдкой в их комнату пришла Марина-Ариадна и передала Андрею меч и клубок ниток.

— Ты знаешь, как их использовать.

— Почему ты не признаешься, что ты – Марина?

Девушка никак не отреагировала на его слова.

— Богиня Афродита вызвала в моем сердце любовь к тебе, прекрасный юноша, не хочу, чтобы тебя растерзал Минотавр.

Утром их отвели ко входу в Лабиринт. Андрей незаметно привязал конец клубка и пошел по запутанным бесконечным переходам Лабиринта.

 Он не помнил, сколько времени прошло, пока, наконец, он не расслышал впереди глухой рев. Будь что будет, решил в отчаянье Андрей, стыдно возвращаться, не победив Минотавра. Вскоре он оказался в просторном розовом зале, стены которого были расписаны изображениями быков. Где же Минотавр? Андрей выставил вперед меч и приготовился к отражению нападения чудовища. Кровь билась в висках, дрожали колени, но шли минуты, а Минотавр не показывался. Андрей оглядел внимательнее комнату. В ней никого не было, и выход из нее вел в обратную сторону. Если Минотавра раньше убил настоящий Тесей, то почему об этом никто ему не сказал? Прождав еще какое-то время, Андрей отправился в обратный путь по нитке клубка.

У выхода его ожидала Марина-Ариадна. Её лицо было испуганно и сосредоточено. Увидев живого и невредимого Андрея, она радостно вскрикнула и бросилась ему на шею. Радостными выкриками и приветствиями встретили Андрея и спасенные юноши, и девушки. Они надели на головы венки из роз и начали водить веселый хоровод вокруг Андрея, славя своего спасителя и его покровительницу Афродиту.

Андрей был в смятении: почему они славят его, ведь он не убил Минотавра, его там даже не оказалось.

Теперь нужно было избежать гнева царя Миноса.

— Снаряжайте корабль, — приказал он спасенным юношам, — и прорубите дно у всех вытащенных на берег кораблей критян, чтобы они не могли нас преследовать.

На обратном пути они высадились на остров Наксос. Утомленный предшествующими событиями Андрей уснул на берегу. 

2.

Когда Андрей пришёл в себя, то увидел, что лежит на том же месте на берегу моря, где он лежал утром. Вокруг никого не было.

                 Андрей присмотрелся к берегу. Вдали по крутому склону спускалась девушка в белоснежном лёгком платье. Андрей мгновенно узнал её: Марина!

Он поспешил к ней навстречу.

— Ариадна?

Девушка улыбнулась

— Вам приснился сон? Вы убили Минотавра?

— Его там не оказалось.

— Так это, действительно, всего лишь миф?

Андрей постепенно приходил в себя.

— Возможно, под Лабиринтом минойцы подразумевали жизненные испытания, которые должен достойно пройти человек? Лабиринт, который находится внутри человека, внутри его мыслей и чувств? Лабиринт, который ведет к свету, к Истине?

На следующее утро они отправились на Крит в Кносс.

Вход в подземный дворец-лабиринт им подсказали местные жители, которые предупредили, что под землёй опасно, находиться там можно ровно двадцать минут. Жители научили их заклинанию — в глубине лабиринта живёт «пещерный колдун», надо знать это заклинание, иначе шарообразные видения, прилетающие из глубины пещеры, убьют непрошеных пришельцев.

Через некоторое время пребывания в пещере перед глазами появились мельтешащие цветные круги, путникам стало плохо. Но им удалось всё-таки проникнуть вглубь, и вскоре они увидел уходящие в темноту ровными рядами колонны. Неповреждённые, вырубленные из цельного камня. Серые пепельные колонны делили помещение на залы, которые были разделены нишами – попасть из одного зала в другой можно было только через обвалы. Из глубины лабиринта вдруг донёсся рёв быка и громовой человечий голос. Через отверстия в полу можно было увидеть при свете фонарика ещё один зал с такими же серыми колоннами. Позади прогрохотал обвал, путники оказались в западне. Минотавр пленил нежданных пришельцев.

 …Через несколько часов, показавшихся Андрею с Мариной вечностью, их откопали местные жители, которые уже сталкивались с подобными случаями.

3.

Дул порывистый восточный ветер. Пенистые зелёные волны одна за другой бешено бились о скалистый берег. Парень на серфинге отчаянно боролся с ветром. Молодая пара, взявшись крепко за руки, бежала по мокрому песчаному берегу за воздушным змеем.

Марина обвела взглядом расстилавшееся до горизонта бледное жёлто-коричневое пространство мыса.

— Природа за тысячи лет превратила камни в причудливые существа. А вон те сооружения из каменных глыб воздвигнуты людьми около пяти тысяч лет назад. Полуостров – это кольцевой риф, который образован медленным поднятием моря. Здесь находился древнегреческий город. А в подводных пещерах скал, по легендам, пираты спрятали сокровища. Пещеры эти подводные якобы ведут к противоположному мысу.

— Что это за внушительные чёрные птицы сидят там, на камнях в гроте?

— Бакланы.

Разбивались о скалистый берег волны в бурунах. В гроте гребни волн, рассыпаясь густым снегопадом обрушивались на прибрежные тёмные камни. На берегу сидели утомлённые чайки. 

Кругом до горизонта расстилалась выгоревшая каменистая жёлто-коричневая степь. С сухих травинок свисали белые раковинки наземных легочных моллюсков. Среди груд серых каменных глыб зеленели заросли шиповника, боярышника, терна, бузины, ежевики.

По грунтовой дороге, возвышающейся над бухтой, Андрей с Мариной поднялись к остаткам античного поселения, заросшего гармалой.

— На этом месте стояла когда-то крепость, окружённая стеной, рвом и валом. Жители разводили мелкий рогатый скот, собирали мидий, ловили рыбу, — объяснял Андрей. – Поселение, которое появилось здесь за три века до нашей эры, было разграблено готами в третьем веке.

Грохотали внизу волны. Наверх уходила кольцевая гряда рифовых известняков. Проползла через едва заметную тропу степная гадюка с волнистым узором на спине. Пустельга степная с пятнистым брюшком и чёрными краями крыльев скучала в кустах боярышника.

— Здесь край света, дальше только море и ветер…

Они стояли на вершине скалы, подставляя лица влажному прохладному ветру, слушая грохот разбивающихся о берег волн.

А ночью в море бесшумно падали с фиолетового неба из Северной Короны, промытые дождём разноцветные хрустальные звёзды.

 Тропа вторая

 К Слову

1.

Путь к Чудному ключу лежал через нетронутый девственный лес. Проплутав около часа по нему, Андрей, наконец, вышел на просторную поляну. По её краям росли яблони, их нижние сухие старые сучья повисли к самой траве, но на них висели зелёные, жёлтые, румяные яблоки. Под навесом развесистого клёна стояла келья, а за ней срубленная недавно часовня, из-под которой бил родник, с тихим вкрадчивым журчанием ныряющий в глубокий овраг.

Навстречу Андрею вышел из часовни худощавый бородатый мужчина. С трудом узнал в нём Андрей своего друга юности Алексея Антипова.

 — Андрей? Доброго здоровья тебе! Какими судьбами?

— Услышал о твоём уходе от мирской суеты, захотел узнать, как и почему это произошло?

— Никуда я от мира не ушёл, просто решил восстановить часовню, быть ближе к Богу, может хоть так искупить свои необдуманные поступки, ошибки, грехи.

Они присели на скамейку. Помолчали. 

— Благословенное место, — Алексей обвел взглядом зеленеющий берег, кивнул в сторону разлившейся до горизонта серо-голубой Волги. – Монастырь этот когда-то процветал. Люди разрушили. Кому он мешал? Узнал я кое-что об истории Никольского монастыря. Перед входом стояли ворота святые, на воротах пять икон размещалось, у церкви на колокольне шесть колоколов было подвешено. При монастыре находилась келья архимандрита да братских пятнадцать келий, да келарская, а под нею лежневая да поварня деревянная в земле. Погреб с ледником имелся, а наверху сушило, две житницы и седелна. Так написано в старинных летописях. Видишь, что осталось… А основали его в семнадцатом ещё веке монахи Соловецкого монастыря: священник Иона и старец Нил. С собой они принесли икону святого Николая Чудотворца, именем которого и назван был монастырь.

Эти места всегда были богаты ягодами, орехами, грибами, дичью, чистой родниковой водой. До сих пор стекают с гор чистые ручьи. Сюда за водой приходят жители из ближних сел и даже иногда из Верхних Горок. Монахи занимались рыбной ловлей, сбором плодов, ягод, грибов. Развели яблоневый сад, огороды. Занимались земледелием. Ходили по «бортным ухожениям», собирали дикий мед. Часовня была довольно просторная с приличным иконостасом. Во время крестного хода в нее вносилась Святая икона. Здесь же рядом был устроен барак для помещения на ночь престарелых и матерей с малолетними детьми. До всенощного бдения служилось множество заказных молебнов, а после них молебны продолжались до полуночи. После молебнов богомольцы всю ночь сидели у костров с песнопениями. Были тогда на Чудном ключе и постоянные жители: женская община, ее обитатели проживали в пяти кельях.

— Ты решил посвятить жизнь искуплению своих и наших грехов?

— Я всегда был сомневающимся, до глубокой веры ещё надо дойти.  В школе еще задумался над научностью дарвинской теории о происхождении человека. Сам Дарвин в «Происхождении видов» писал, например, что количество существовавших когда-то промежуточных разновидностей должно быть поистине огромным, почему же в таком случае каждая геологическая формация и каждый слой не переполнены такими промежуточными звеньями? Действительно, геология не открывает нам такой вполне непрерывной цепи организации, и это, может быть, наиболее очевидное и серьезное возражение против его сомнительной теории. Задумаемся над фразой Энгельса: труд создал из обезьяны человека. В одной из работ Энгельса и Маркса прочитал, что труд есть сознательная деятельность, именно в этом состоит отличие человека от всех других живых существ. Животное не трудится, а осуществляет запрограммированную деятельность, человек же, прежде чем начать трудиться, создает в своем уме идеальный объект своей будущей деятельности. Получается, что трудиться может только существо, имеющее сознание. Заколдованный круг: обезьяна начинает трудиться и поэтому становится человеком, но трудиться может только существо, имеющее сознание, то есть только человек. Человек-существо, трудящееся по определению. Нет логики в рассуждении, что человек возникает только в результате труда. Или взять утверждение, что для достижения действительного счастья нужно упразднить религию. Но Маркс же писал, что религию создает сам народ в качестве утешения. Опиум? А как можно было соглашаться с мыслью большевиков, что раз нет ничего абсолютного и все относительно, следовательно, нет абсолютной нравственности. Для большевика. В партии есть вождь, значит, нравственно то, что выгодно товарищу Ленину? Прямая противоположность нравственности.

    — Вера спасет мир?

    — Богом задумано так – борьба с пороками.

— Пороки тоже созданы Богом?

 — Странно: люди готовы легко поверить в астрологию, колдунам, знахарям, но не верят в Бога.  Ересь была во все времена. Влияние дьявола сильное, всегда нужно было преодолевать соблазны, бороться с ними. Заблуждения от дьявола. Он не напрасно создан Богом – дать возможность людям сделать выбор, пройти через искушения, очиститься самим. Без помощи Бога ничего не происходит. Сегодня всё — реклама, политика, разговоры только об одном: материальном, благополучии телесном, эгоизме – купи, приобрети, отдыхай на лучших курортах, доставь радость себе, своему телу. Главная ценность – деньги. Не надо думать о других. Знать каким будет будущий ребенок – зачем? Он дан Богом, и ты должен посвятить ему свою жизнь. Всё для тела – а что для души? Для неё сегодня не остается места на телевидении, в жизни.

                  2.                     

Они помолчали. Андрей вспомнил своих бабушек:

— Вера должна быть в душе. Одна моя бабушка была верующей, другая нет, но  в душе обе бабушки были верующие, хотя на словах бабушка Настя не признавала Бога – «Что ж он меня сироту оставил…» Они обе верили в высшую справедливость, в то, что обязательно надо жить по совести. Ходишь ты в церковь или нет.

— Парадокс: в атеистическое время люди были ближе к Богу. Милосердие, сочувствие, совесть… куда всё подевалось? Немало храмов восстановлено, построено заново – заполняются по религиозным праздникам, бывает, не протолкнуться, горят, мерцают сотни зажжённых свечей… Но не все из них светят. Выйди на улицу из церковной ограды, за ней – лицемерие, обман, те, кто только что держал свечу и молился, возвращаются к прежней неправедной жизни – погоне за деньгами, удовольствиями, роскоши, наветам, походя обижают слабых, неустроенных в жизни, живут по принципу, всё для них оправдывающему: каждый сам за себя. Богач жертвует деньги на церковь и в то же время открыто наживается в обход законов, занимаясь почти в открытую махинациями с недвижимостью, пользуясь обширными связями.

— Человек никогда не достигнет совершенства…

  — Он должен стремиться к этому через веру. Человек должен сам прийти к вере. В утробе матери происходит соединение души и тела. Нет совершенных людей, даже святые, хотя они приблизились к идеалу больше других. Человек даже выше ангела, создан по образу и подобию Бога, но пороки от дьявола не дают достичь совершенства. Чёрт может знать всё о жизни Бога, цитировать библейские рассказы, но он остаётся чёртом всё равно. Вера – главное, что отличает истинного верующего. Человек приходит к ней сам, когда ставит перед собой вопрос: зачем мне это нужно? Сегодня в мире идёт разрушение нравственности. Люди посещают церковь, но веры нет.

— Себя я тоже отношу к сомневающимся, посещаю церковь, к сожалению, время от времени…

— Только через церковь человек может прийти к Богу. Если рядом стоит церковь, а человек проходит мимо, или заходит, не проникаясь искренне верой – с него и строже спросится, чем с того, кто живёт в отдалении, не имея возможности посещать церковь. Церковь рассматривается как собрание учеников Иисуса Христа – независимо от того, на земле ли они ещё или на небесах. Господь незримо присутствует в своей Церкви через Духа Святого, сошедшего на собрание верующих в день Пятидесятницы. «Есть множество церквей, и, однако, Церковь одна», — говорил святой Киприан Карфагенский. «Не здоровые нуждаются во враче, но больные», — сказано в Библии от Матфея. Вне церкви человек не может обрести спасения, гибнет в паутине отчаяния.

— Справедливость невозможно установить на этом свете, даже при помощи религии…

— Церковь не ставит перед собой задачу создания идеального общежития (что невозможно до Второго Пришествия), но в искуплении первородного греха Иисусом надежду для человечества и, приобщая каждого к подвигу Спасителя, делает жизнь осмысленной и одухотворенной.

— Ты так глубоко проникся религиозными идеями…

— Нет, я только в начале пути. Много читаю, думаю. Не понимаю, почему в молодости я был так далек от этого. Наверно жизнь дается Богом как путь испытаний: сможешь ли ты преодолеть искушения, соблазны, всевозможные преграды и прийти к истине в конце земного пути? Каждому дана эта возможность. Адам сам сделал выбор, отказавшись от вечной жизни и вкусив запретный плод. Иисус Христос говорил своим ученикам: «По плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые: не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые… Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. Итак, по плодам их узнаете их».

— Почему Бог не доказывает свое существование сомневающимся, например, через явления чудес?

— Человек должен сам поверить, прийти к этому пониманию. В некоторых религиях бог отделен от человека, сам по себе, в христианстве — Богочеловек. Бог пришёл к людям, чтобы показать им путь спасения. Он был никем, обычным человеком. Люди сами должны решить – следует ли им идти за ним.

— И что ждет человека там, после окончания земного пути?

— Людям не надо знать, что будет там, после земной жизни. Это Великая тайна.

 — Если говорить о взглядах русских философов, хочу напомнить об особом отношении к религии Розанова. Христос для него есть дух небытия, а христианство – религия смерти, апология сладости смерти. Религия признаёт лишь одно прекрасным – умирание и смерть, печаль и страдания. Христос считал «дела духа» — праведными, а «дела плоти» — грешными. Но если все бы вдруг стали праведниками и занимались только праведными делами, то просто, в конце концов, человечество вымерло бы и вместе с ним христианство. Главными же Розанов считал «дела плоти» и утверждал, что Христос пошёл по неправильному, тупиковому пути, не внеся в человеческую историю ничего, кроме горя, страдания, страха, смерти.

— Философия – опасная вещь, может увести в непроходимые дебри.

3.

— Или меня всегда занимал вопрос: гибель безвинных людей, детей тоже оправдана с точки зрения религии?

— Уход человека всегда оправдан, он выполнил своё предназначение, не станет лучше, совершеннее. Что такое счастье – никто не знает истинный смысл этого понятия. Экологические, техногенные катастрофы, социальные потрясения – сигнал, чтобы осознать, куда идёт человечество, предупреждение ему. Человечество должно осознать, что стоит на краю пропасти.

— Выскажу свои сомнения. Историческая действительность не согласуется с содержанием Библии. Родился Иисус в Вифлееме, но родители были далеко на севере в городе Назарете. Прибыли дли переписи, но её в то время не проводилось. Города Назарета ещё не было, он возник позже, на месте города археологами найдены лишь фрагменты сосудов и груды мусора. Есть разночтения в Евангелиях от Луки, Матвея и Марка. Иоанн Креститель крестил Иисуса, в другом сказано, что Иоанн находился в тюрьме. Суд не мог проходить накануне или в день Пасхи, тем более ночью. Понтий Пилат был жестоким правителем, не мог сомневаться: казнить или нет преступника. Кому явился Иисус после воскрешения? Нет смысла в перечислении родословной Иисуса, разночтений достаточно в ней, сказано: он был сыном Господа. И всё. Нужно было связать с царем Давидом? Иисуса многие знали, не было смысла в поцелуе Иуды для опознавания Иисуса. Казнили преступников на столбах в виде буквы «Т». Во время казни по одним сведениям оба преступника проклинали Иисуса, по другим – один из них поверил в божественность Иисуса. С одной стороны – Иисус просит оставить явления чуда в тайне, с другой стороны – о них рассказывает открыто. Что скажешь?

— Нельзя историю жизни Иисуса прослеживать по принятым в науке канонам. Это «история в себе». Сведения пересказывались, переписывались, могли возникнуть неточности. Это не «материальная» история. Главное – вера. Бог в душе. «Вкус православия чувствуется … но не подлежит арифметическому учёту, православие показуется, но не доказуется», — писал Павел Флоренский.

— Страх некоторых людей перед допущением существования Бога-Творца подрывает методологию науки, противоречит очевидным историческим фактам, сдерживает развитие науки.

— Сейчас ты, вероятно, приведешь примеры с Джордано Бруно и Галилеем? Священнослужители – всего лишь люди и могут тоже ошибаться. Но истина одна. Помнишь высказывание Эйнштейна: «Наука без религии хромает, а религия без науки слепа»? История показывает, что вера в Бога не мешала развитию науки, а стала одним из импульсов ее становления. И сегодня многие знаменитые ученые верят в Бога. Эйнштейн писал, что основой всей научной работы служит убеждение, что мир представляет собой упорядоченную и познаваемую сущность. Это убеждение зиждется на религиозном чувстве. Вера в рациональную постижимость мира выходит за пределы науки.

— Ученые открыли ДНК и, кажется, не нашли ничего сверхъестественного в сущности человека.

— Можно ли согласиться с мыслями Фрэнсиса Крика, который вместе с Джеймсом Д.Уотсоном получил Нобелевскую премию за открытие структуры ДНК: «Ваше «я», ваши радости и ваши печали, ваши воспоминания и цели, ваше самосознание и свободная воля является не чем иным, как поведением совокупности огромного числа нервных клеток и связанных с ними молекул»? Выходит, человеческие чувства – любовь, страх, такие понятия как красота и истина не имеют смысла? Живопись Рембрандта – это всего лишь молекулы краски, разбросанные по холсту? В мире много такого, что не объяснишь на языке физики, например, восхищение красотой мироздания, наши переживания при этом. А моральный долг? Мышление тоже можно свести к электрохимическим нейронным явлениям?

— Современная наука не находит подтверждения существования иных разумных существ во Вселенной. Жизнь на Земле уникальна, значит, наша планета избрана Богом? Но она не совершенна и в каждое мгновенье подвергается опасности. Не слишком ли хрупкое творение для всемогущего высшего разума?

— Мы чужие в этом мире, существа, вброшенные в этот мир вихрем случайности и необходимости, продукт естественного процесса, лишенного сознания и цели? Как выразился Стефан Крейн: «Человек сказал Вселенной: «Я существую». «Однако, — ответила Вселенная, — этот факт меня ни к чему не обязывает». А вот физик Фримен Дайсон утверждает: «Когда мы смотрим на Вселенную и видим, как много случайных физических и астрономических явлений работает на нас, то создается ощущение, что Вселенная в каком-то смысле знала, что мы должны в ней появиться». Или физик Пол Дэвис пишет: «Не могу поверить, что наше существование в этом мире – это просто причуда судьбы, историческая случайность, произвольный всплеск в грандиозной космической драме. Наше присутствие в этом мире слишком тесно увязано со всеми остальными его частями… Наше присутствие здесь действительно предусмотрено». У него же есть мысль: «Кажется, что для создания Вселенной кто-то привел все количественные параметры Вселенной в соответствие друг с другом… Все это производит грандиозное впечатление замысла».

— Сошлюсь на академика Гинзбурга, утверждавшего, в связи с обсуждением эволюционной теории, что научные представления и вера в Бога совершенно несовместимы.

— Ты – писатель, человек Слова. С помощью Слова писателями, мыслителями создаются человеческие характеры, мысли, эмоции, целые миры. Откуда они берутся? Из ничего? Ты не думаешь, что ДНК напоминает компьютерную программу, заложенную кем-то? ДНК обладает тем же свойством (информационным содержанием), что и созданные компьютерные языки, и тексты на естественном языке. Всё это возникло из ничего?..

Они долго молча сидели на берегу Волги.

Андрею подумалось: «Может, так и нужно заканчивать земную жизнь? В единении с собой, с миром, с природой, с тем непостижимым, что Алексей называет Богом? Но до этого осознания нужно вырасти. Для чего даётся человеку эта грешная земная жизнь? Почему человек несовершенен, постоянно блуждает, совершает ошибки, причиняет страдания другим и сам мучается? Зачем? Чтобы в конце пути осознать, что в жизни не было смысла, что все переживания напрасны, ведь всё исчезает. Что остаётся? Остаётся Слово. Оно вечно. Проникает сквозь время и пространство. Его жизнь, жизнь близких ему людей, выраженная в словах, сохранится. Да, в этом есть смысл, оправдание человеческого несовершенства.

                   Тропа третья

                    К Себе

                  1.

Воздушный лайнер кампании «Боинг» вылетел из международного аэропорта Санта Монике, в двадцати трёх километрах от Лос-Анджелеса.

Где-то внизу остался город «Великой Леди, королевы ангелов», солнечный город, город иллюзий, грёз, в котором осуществляются самые дерзкие мечты. И даже смог, накрывающий город во второй половине дня придавал Лос Анджелесу романтический вид. Город ЛА, выходящий одной стороной на берег Тихого океана, а с трех других сторон окружённый пустыней и горами. Уплывали вдаль небоскрёбы делового центра Ла-Плаза, нагромождение многочисленных мексиканских и китайских магазинчиков и ресторанов, знаменитый Мьюзик-Центр, в котором Андрею удалось побывать однажды на церемонии вручения «Оскара» и лицезреть вживую знаменитых голливудских актёров. Искусственные вершины небоскрёбов делового района Даунтаун, отель Westin Bonaventure, в котором останавливался Андрей с открытым бассейном и рестораном LA Prime на тридцать шестом этаже с завораживающим видом на вечерний сияющий рекламными огнями центр мегаполиса и на небоскрёб «Калифорния Плаза». Там среди теснящихся авангардистских зданий затерялся офис агентства по продаже и скупке недвижимости, который открыл их банк «Аллегро» в Лос-Анджелесе и ему, Андрею поручено президентом курировать его. Ему удалось наладить контакты с русскими иммигрантами в Западном Голливуде, открыть при их поддержке несколько магазинов и ресторанов на бульваре Санта – Моника, приносящих неплохой доход.  Доволен был Андрей и последней сделкой в Редондо Бич. С помощью опытного хитроумного адвоката удалось приобрести задаром участок на берегу океана у русского эмигранта Полянского. Сам виноват, чего бежал из России? А место то на астрономическую сумму потянет. Он, Андрей, придумает, как его отъять в свою пользу у банка. Там будет его вилла, где он сможет отдыхать от финансовых дел.

Сейчас, расслабившись перед долгим перелётом Андрей, дремля в кресле у иллюминатора, перебирал в памяти первое их совместное с Мариной пребывание в Лос-Анджелесе. Они остановились в легендарном отеле Беверли Хиллз на бульваре Сансет. «Розовая Леди». Сюда стремились когда-то звёзды немого кино: Рудольф Валентино, Глория Свансон, Чарли Чаплин. Здесь останавливались Джон Леннон и Йоко Оно. В отеле Андрей провёл с Мариной, возможно, самую счастливую неделю своей жизни.

А тогда они гуляли вечерами по Беверли Хиллз, посещали рестораны и ночные клубы на бульваре Сансет – бесконечном бульваре Заходящего солнца, протяжённостью в тридцать шесть километров, начинающегося от Фигероу-стрит в центре города, идущий через Голливуд, Беверли Хиллз и заканчивающийся на пересечении с Тихоокеанским шоссе. Пьянящие прогулки под пальмами, среди цветущих камелий, овеваемые лёгким влажным бризом, дующим с Тихого океана, увлажняющим сухой, разогретый воздух. Селфи в парке на фоне великолепной стрелиции королевской – символа Лос-Анджелеса… Набережная Венис Бич — Венеция на болотах Санта-Моники.  Красивый район недалеко от аэропорта LAX под названием Венис канал, очень похож на итальянскую Венецию. Тихий жилой район с атмосферой старой Европы с каналами, арочными мостами, гондольерами, гондолами, привезёнными из Италии, с безмятежными ручными утками контрастирующий с суетой Венис-Бич. Марине здесь понравилось:

— С итальянской Венецией несравнимо, но здесь уютнее, чем в наполненном смогом мегаполисе.

Они бродили по бесконечному бульвару Уилшир, по Аллее славы в Голливуде – длинному тротуару с пятиконечными звёздами, соревнуясь в названиях американских фильмов с участием отмеченных на аллее имен кинозвёзд. В один из дней они вырвались на прогулку в районе Санта-Моникаи среди гор голливудского Раньон-Каньона, где можно также запросто встретить знаменитостей, выгуливающих собак. Любовались нетронутой природой, заснеженными горами вдали, серфингистами на пляже Малибу. В амфитеатре Голливуд Боул попали на представление фестиваля Плейбой Джаз. Провели вечер в районе Вестсайд, где пешеходная улица Серд-Стрит-Променад сверкает огнями уличных кафе и баров и где звучит живая музыка.

 В последний день Андрей подготовил сюрприз Марине – на яхте «Ла Виктория» они совершили прогулку по океану. Андрей представлял себя на месте знаменитого португальского мореплавателя Хуана Родригеса Кабрильо, первого европейца, ступившего на берег в бухте Сан Диего. Вместе с прекрасной спутницей. У их ног лежала неведомая прекрасная страна – страна королевы ангелов. Страна её – Марины.

«Боинг-727» оторвался от взлетной полосы. Быстро набрал высоту и скоро погрузился в ватное море сизых облаков.

Андрей сидел у иллюминатор, погруженный в свои мысли.

— Пристегните ремни, пожалуйста, — вернул его к реальности голос стюардессы.

— Попали в грозовой фронт,- тихо и спокойно произнес молодой сосед по-английски. – Будем возвращаться? Кстати, меня зовут Биллом.

— Андрей. – Ему совсем не хотелось разговаривать – английский его утомил. И совсем не хотелось возвращаться – столько неотложных дел навалиться там, в Москве по прибытии.

Андрею представился их самолет в виде песчинки, потерявшейся в бескрайнем и бездонном океане. Самолёт несколько раз вздрогнул. Они оказались на грани исчезновения, всё может рухнуть в один момент, там внизу бездонный океан…

Где-то в далёком-далёком теперь прошлом остался бурлящий Лос Анджелес. Вечерние слепящие огни, парк с зоосадом, полями для гольфа и прекрасным видом на озеро. Пёстрые улочки на Южной стороне. Сверкающие переливы рекламных витрин супермаркетов, отелей, ресторанов. Головокружительные небоскрёбы. Город ангелов. Он стремился к нему, он начал его завоевание, осуществив юношескую дерзкую мечту.

Он показался ему сейчас виртуальным фрегатом, уплывающим в туман детских грез. И всё это может рухнуть в мгновенье?

А на другом берегу океана – призрачная разноцветная теремковая Москва. Старый пестрый Арбат, тихие Чистые пруды, модерновый Крымский мост с видом на мрачное грандиозное творение Церетели, веселый катер на Москве-реке, бесконечный поток машин на Кутузовском проспекте, парящие над мегаполисом Воробьевы горы, темноствольные липовые аллеи в Александровском саду со снующими голубями, воробьями, воронами.

Иногда в суматохе деловых встреч, визитов, переговоров, он забывал, где находится в данную минуту: это Лос-Анджелес или Москва? Хотя у них не было ничего общего, кроме надписей повсюду на английском.

Он закрыл глаза. В салоне было неестественно тихо, только слышался отдаленный гул турбин, напомнивший ему почему-то шум осеннего дождя. Там, в беспредельной дали от больших городов, в провинциальной глуши на берегу тихой речки Талки приютилась деревенька Полянка. Деревенька его детства. Сбегает с крутой горки звонко журчащий ручей. Лопочут в низинах ветвистые гибкие ивы в такт дождевым приливам и отливам. Щебечут трясогузки, и всхлипывают иволги в диких кустах тальника на берегу речки.

Деревянный кораблик с алым парусом, запущенный в весенний ручей талой воды – наивная детская надежда: может тот кораблик качается и сейчас на огромных волнах Атлантического океана там глубоко внизу.

И вдруг отчетливо проявились в памяти следы на мягком песчаном берегу от босых девчоночьих ног… Арина, Ариадна — так звали ту девочку.

 Он загадал: если всё обойдётся, и они благополучно прибудут в Москву, он бросит все дела, показавшиеся ему сейчас мелкими, неважными, и помчится туда, в ту провинциальную глушь, в деревню, в далёкое детство, дороже, которого ничего в его жизни не было. Туда, в своё детство, из которого он опрометчиво бежал в грохочущий город в поисках чего-то грандиозного, высокого. А оказывается – не было в жизни ничего выше густых зарослей лопухов в глухом овраге, звонче того девчоночьего голоса, надежнее песчаных замков на пологом речном берегу, пахнувшем в начале лета цветущей таволгой.

Он помчится туда, чтобы хоть на минуту снова окунуться в то дождливое спокойствие, которого у него больше никогда не случалось. Какое счастье — просто босиком пройтись по травянистому берегу тихой речушки, не страшась этой безумной высоты, на которой он сейчас летит, с которой в любое мгновенье можно сорваться вниз в чёрную пучину бездонного океана, какое счастье — держать в своей руке тёплую ладошку той доверчивой девочки, от прикосновения которой пробирает сладкая дрожь…

— Клянусь поехать туда нынче же, если только… — произнёс Андрей вполголоса, и сосед американец покосился испуганно на него: не рано ли тот начал молиться? – И тот участок в Редондо Бич, приобретённый почти задаром, он превратит в райский уголок, где на берегу океана они будут жить до глубокой старости с той девочкой Ариной. Они переплывут океан вместе на корабле, похожем на тот игрушечный кораблик с алым парусом и осуществят свою детскую заветную мечту. Да, и тогда жизнь его приобретёт смысл.

…Из пилотской кабины вышел командир судна, обратился к стюардессе:

— Посадка задерживается, но всё в порядке. Грозовой фронт мы благополучно прошли…

Колёса шасси коснулись посадочной полосы аэропорта. К трапу подкатили автобус.

Заиграла веселая мелодия моцартовской «Ночной серенады» на мобильном Аендрея.

— Я буду через полчаса,- ответил он в трубку.

Открыл кейс и стал поспешно просматривать бумаги, о которых он совсем забыл во время полёта.

  2.            

 В банке «Аллегро» царила ситуация близкая к панике. С утра скапливались к кассам очереди клиентов, требующих немедленно выдать вклады со счетов. Наличных не хватало. Руководство банка находилось в офисе почти круглосуточно.

— Надо выступить по местному телевидению и срочно провести пресс-конференцию, — озабоченно высказался на внеочередном заседании совета учредителей директор банка «Аллегро» Сергей Стойнов. – Думаю, ты справишься с этим. – Он внимательно посмотрел на вице-президента Андрея Михайлова.

Конференц-зал был переполнен журналистами.

— Что происходит с банком?

— Ситуация под контролем, трудности есть, но они временные. Если все вкладчики в один день придут изымать свои средства, этого не выдержит ни один, даже самый устойчивый банк. Центробанк будет кредитовать российские банки без залога. К аукциону по привлечению беззалоговых кредитов допущено 100 банков, в том числе и «Аллегро». Это позволит в кратчайшие сроки поддержать ликвидность банка.

— Вы гарантируете выплату всех вкладов?

— Мы гарантируем стопроцентное покрытие суммы вклада, не превышающих семьсот тысяч рублей. Выплата компенсации в увеличенном размере будет производиться по вкладам, страховые случаи по которым возникли с первого октября прошлого года.

— Насколько надёжна ситуация в банке в ближайшем будущем?

— Правления держит ситуацию под постоянным контролем. Ведутся переговоры по привлечению крупных финансовых средств под залог наших инвестиционных проектов, ожидается беззалоговый кредит от Центробанка, получен транш под залог недвижимого имущества, к концу месяца ожидаем поступление средств от наших крупных клиентов в результате планового погашения кредитов. Причин для панических настроений нет. Мы приняли решение в интересах наших вкладчиков уравнять ставки по двум вкладам – на три года и три месяца. В первом случае ставки составят пятнадцать процентов годовых, во втором – двенадцать. Надеемся на понимание наших клиентов, обещаем подтвердить оказанное нам доверие тех вкладчиков, которые с пониманием относятся к ситуации…

Сразу после пресс-конференции на мобильный Андрея поступил звонок из Лос Анджелеса:

— Мы вынуждены задержать погашение кредитов. Кампания испытывает финансовые затруднения. Приносим извинения. Об условиях погашения кредита будут проведены дополнительные консультации.

Уже в офисе Андрея догнала следующая неприятная новость: банк не включен в топ-100. Это означает, что Центробанк поддержки им не гарантирует. Они вынуждены принять решение о слиянии «Аллегро» с банком «Капитальный». Персонал придется срочно сокращать…

Андрей расценил эти новости, как наказание за невыполненную клятву, данную себе на борту «Боинга – 727».

                        …Автомобиль легко и быстро набрал скорость, словно птица вспорхнула над серой лентой дороги, рассеивающейся в сизом туманном горизонте.  Мелькали по сторонам осинки, клены и рябинки, только-только начавшие примерять августовские расшитые золотисто-пламенными узорами наряды.

             После первых же километров боковые обтекаемые стекла очистились от серебристых полос.

Шёл ровный участок дороги. Андрей замер, вжавшись в мягкое уютное кресло и едва касаясь пальцами руля – сечение обода в местах захвата повторяло контуры пальцев, а сверху и внизу оно было круглое, удобно при маневрировании. Было слышно, как снаружи растекался об лезвие бампера упругий встречный ветер, и обрывки его подгибались покорно под колеса.

Андрей представил, как летела над дорогой и окрестностями его лёгкая «Омега» в голубом элегантном костюме, отливавшем мерцающим шелком, а придорожные разноцветные полосы крутились стремительно спиралью по бокам машины-птицы. И разрезал тугой воздух впереди стремительный росчерк серебристой молнии в круге над бампером.

По мобильному позвонила секретарша: поднят вопрос о срочном созыве совета директоров, Андрею нужно немедленно вернуться… 

Он набрал номер своего помощника Павла Берёзова:

— Что там?

— Мы должники, сумма астрономическая, сам понимаешь. Принято решение, назначить меня на пост вице-президента. Начать срочно переговоры о слиянии… Это согласованное решение. – Добавил тихо: — Будь осторожен… — «Ну, да железное правило нашего бизнеса: кто-то должен ответить. Крайним назначили меня».

Андрея вдруг охватило безразличие ко всем проблемам. Он на земле и он свободен. Пусть всё остальное летит к чертям. Надо заправить полный бак и махнуть в ту деревню, найти девочку Арину – она теперь уже взрослая девушка. Они же дали обещание друг другу: что бы ни случилось быть вместе в будущей жизни. Он сумеет искупить вину свою перед ней, объяснить, какие серьёзные причины помешали ему до сих пор приехать к ней.

Клятвы нужно выполнять.

Дорога пошла на подъём, и Андрей нехотя повернул короткий жесткий рычаг коробки передач. «Четвёрка» хорошо тянула и при скорости двадцать километров в час на третьей передаче. Без рывков шла и под шестьдесят. Андрей уже предвкушал легкий восторг: сейчас после подъема мотор подхватит автомобиль и с легкостью вынесет его на сто двадцать. Справа впереди сверкнул под солнечным розовым лучом дорожный знак.

Жёсткая подвеска всё чаще стала ловить швы дорожного покрытия и неровности, бормоча недовольно. Провинциальная дорога «Омеге» явно не нравилась.

Впереди справа сверкнул предупреждающий дорожный знак. Андрей пожал плечами: ровная широкая полоса, машины встречаются редко, проселочных дорог не видно. Указатель километров только что проехал. Лес в отдалении, – что за указатель – животные сюда забредают?

Он сбавил скорость, чтобы присмотреться к знаку, издалека напоминавшему «кирпич» — запрещен проезд? Приблизившись, вместо знака увидел на торчащем у обочины шесте круглый циферблат: на малиновом фоне застыли чёрные стрелки, наложенные друг на друга и обращенные вправо: три часа пятнадцать минут. Или пятнадцать – пятнадцать.

Андрей остановил машину и вышел на обочину. Странно: слышалось тихое тиканье часов. Но наручные часы показывали совсем другое время. Было уже около семи вечера. Он повернул голову вправо, куда указывали стрелки на странном «дорожном знаке». Там тянулась по берегу речки берёзовая роща.

Что заставило его остановиться? Подумаешь: чья-то хулиганская выходка, и не такое он на дорогах встречал. Но эти часы и надпись «Рейтар» внизу на циферблате, всадник на коне с поднятым вверх копьем…Совпадение? Такие часы висят у него в прихожей дома. Подарок на свадьбу от друга детства и компаньона по бизнесу Павла Летова, который сейчас остался за него в банке. 

Он набрал номер жены. В трубке сначала услышал шум дождя, потом знакомый родной тембр:

— Да, милый?

И в отдалении слышался чей-то ещё голос. Кажется, мужской.

— Ты дома?

— Да, конечно, а где же ещё? Как твои переговоры?

— Пока никак…  Я слышу шум воды.

— Ах, да, я открыла дверь на балкон. На улице льёт как из ведра.

— Марина, ты можешь взглянуть на часы в прихожей, они идут?

— Странный вопрос: с чего ты вспомнил о них? Конечно, идут. Хочешь послушать?

— Нет.

Он набрал номер офиса.

— Как там у вас с погодой?

— Неважно. Вечер, а по-прежнему душно и солнце припекает. – С поспешной готовностью ему ответила секретарша. В её голосе он услышал тревогу.

— Что-то случилось?

Она долго не смогла выговорить единственное слово, к которому он был внутренне готов.

— Худшее.

…Марина накинула на себя мягкий махровый халат и бросила нервно мобильный на кресло.

— Зачем ты взял телефон! Он слышал шум душа. Я отделалась глупой фразой о дожде…

— У меня есть знакомый в метеослужбе. Хочешь, закажу немедленно дождь? Все-таки я вице-президент крупного банка.

 Раздался резкий хлопок шампанского.

— Смешно, — Марина замолчала и долго смотрела в окно, за которым далеко внизу медленно двигались сплошным нескончаемым потоком машины.

…Рядом остановился черный мерседес. Из автомобиля вышел крепкий мужчина в темных очках. Что-то спросил. Андрей повернул голову в сторону рощицы и тут же потерял сознание.

3.

Он очнулся от страшного холода в тесном темном помещении. Стал озираться по сторонам. Вокруг него лежали недвижимые тела. Понял, что оказался в грузовике – рефрижераторе и его скоро сбросят в какую-нибудь яму и закопают, как бродячую собаку. Увидев его живого – добьют. Таких в живых не оставляют.

Стал вспоминать с трудом последние события.

Подпольное производство где-то в Подмосковье. Вместе с сотней таких же несчастных невольников шлифовал гранит и мрамор для элитного строительства и ритуальных услуг. Постоянное чувство голода, кормили редко и кое-как. Постоянно пичкали психотропными препаратами – чтобы парализовать волю, затуманить сознание и сделать послушными. Он был крепким, и остатки ясности мышления где-то в уголке оставались.

Больных и слабых хозяева вывозили куда-то за пределы территории подпольной фабрики. Назад никто из них уже не возвращался. Такая судьба была уготована и ему. Однажды он потерял сознание у станка…

Что было до этого пленения?

Он не помнил.

Но помнил хорошо два года страшной неволи.

Грузовик шёл по ровной асфальтовой дороге. Судя по шуму встречных машин – большая трасса. Влад подполз к заднему борту, который был закрыт брезентом – мертвецы не сбегают. Дождался поворота, когда грузовик снизил скорость, переполз через борт и прыгнул в высокую траву у обочины. Скатился под откос. Стал ждать.

Проносились мимо легковые автомобили. Из-за поворота медленно выплыла фура. Влад незаметно подбежал сзади и забрался в кузов. Теперь он удалялся от злосчастного рефрижератора с удвоенной скоростью. Упал на какие-то картонные коробки и потерял сознание. Очнулся от грохота товарного поезда. Фура стояла перед железнодорожным переездом. Влад вылез через задний борт и пошёл в обратную сторону, где далеко за поворотом виднелись деревенские избы. Остановился у перекрёстка. По дороге ехал знакомый грузовик рефрижератор. Он замер, не в силах сдвинуться с места.  Его обнаружили и сейчас бросят обратно к мертвецам? Грузовик не остановился. 

              Надо было уходить. В лес, темневший чёрной полосой у горизонта.

              На опушке леса он остановился, упал ничком в траву. Перед глазами шли разноцветные круги. Он хватал сухими обветренными губами влагу с листьев. Пахло какими-то цветами. Из далёкого детства.

Тропа четвертая

К Свободе

1.

В один из вечеров скучающий Андрей принял предложение однокурсника Виктора заглянуть в подвал на дискуссию к «вольным» философам.

Они прошли задворками на набережную, от которой к центру города шла улица со старыми домами, предназначенными для сноса. Перед крайним домом прогуливался парень в куртке с приподнятым воротником. Понимающе кивнул им.

— Давайте во второй подъезд.

Они прошли по крутой лестнице в подвальное помещение.

— От кого он охраняет дом?

— На всякий случай. От любопытных и хулиганов. Место пустынное, привлекает асоциальные элементы.

Андрей осмотрелся: подвал был переоборудован в уютную комнату, в которой полукругом стояли старинные стулья. 

Невысокий парень в потёртом джинсовом костюме пожал руку Андрею.

— Владимир. Можешь не представляться, нас не интересует твоя личная жизнь.

Андрей присмотрелся к присутствующим: трое молодых людей, под куртками у которых виднелись красные футболки с чёрными графическими портретами Че Гевары, Маркса и Троцкого, девушка с серьёзным волевым лицом, мужчина средних лет, официально одетый – в костюме, при галстуке и седовласый мужчина с хмурым задумчивым взглядом. 

Виктор перехватил насмешливый взгляд Андрея.

— Портреты к теме обсуждения. Всего лишь. Разве не были эти люди свободными? Мы сегодня обсуждаем философскую проблему свободы. Впрочем, я тоже не очень одобряю это веяние. Поклонение кумирам – есть уже добровольное ограничение свободы.

Модератор Владимир обратился к присутствующим:

— Мы не представляем никого конкретно, каждый волен высказывать то, что он думает. Имя, должность, заслуги не имеют значения. Мысли, вот что имеет значение, вот чего сегодня не хватает в нашем обществе. Поговорим сегодня о свободе. Кто хочет высказаться?

Вызвался молодой человек с растрёпанной копной волос, в футболке с изображением Че Гевары:

— Что такое свобода? У Монтеня есть фраза: когда человек играет с котёнком – ещё неизвестно кто с кем играет. Кто из них свободен? У каждого путь к свободе свой. Через жизненный опыт, страдания, размышления… Не всегда он приводит к благу. У великих он особенно драматичен, возможно, осознавая, что они «избранные», начинают думать, что им всё позволено, что они «абсолютно» свободны. Вспомним путь Льва Толстого. Путь от православия к Астапово, к отрицанию церкви, церковных обрядов, божественной сущности Христа. Побег из дома, бегство от семьи, от Софьи Андреевны, которая, кстати, родила ему тринадцать детей и восемь раз переписывала «Войну и мир». После его бегства, она топилась в пруду, её спасли, она бросилась вслед мужу, но уже не застала его живым… Путь к «полной» свободе?

                    — Как понимают свободу выдающиеся мыслители? – Владимир оглядел внимательно присутствующих. – Какие их мысли сегодня актуальны?

Молодой человек с изображением Че Гевары на футболке, задумавшись, произнёс вступительную речь:

— Начну с Фрейда. По Фрейду, человек в своей основе антисоциален. Он свободен от природы и должен вернуться к этой «естественной» свободе. Общество должно приручать его, позволять ему какое-то удовлетворение его биологических —  и   поэтому непреодолимых – потребностей; но главная задача общества состоит в очищении и ограничении основных, низменных импульсов человека.  В результате такого подавления этих   импульсов   происходит   нечто   волшебное: подавленные наклонности превращаются в стремления, имеющие культурную ценность, и таким образом становятся основой культуры. Как вам его мысли?

В разговор вступил молодой человек с портретом Маркса на груди:

 — Фрейд слишком увлёкся природным. Обратимся к Фромму. Свобода – непосильная ноша для отдельного человека? «Бегство от свободы» у Фромма – это анализ феномена человеческого беспокойства, вызванного распадом средневекового мира, в котором человек, вопреки всем угрозам, чувствовал себя уверенно и безопасно. После столетий борьбы человек сумел создать неслыханное изобилие материальных благ; в одной части мира он создал демократическое общество – и недавно сумел защитить его от новых тоталитарных угроз. Но современный человек все ещё охвачен беспокойством и подвержен соблазну отдать свою свободу всевозможным диктаторам – или потерять ее, превратившись в маленький винтик машины: не в свободного человека, а в хорошо накормленный и хорошо одетый автомат.

Свобода принесла человеку независимость и рациональность его существования, но в то же время изолировала его, пробудила в нем чувство бессилия и тревоги.  Эта изоляция непереносима, и человек оказывается перед выбором: либо избавиться от свободы с помощью новой зависимости, нового подчинения, либо дорасти до полной реализации позитивной свободы, основанной на неповторимости   и индивидуальности каждого.

Фромма поддержала девушка:

— Что мы читаем у Фромма? Рассуждая о связи   между   человеком   и   свободой, он указывает на   библейский миф об изгнании из   рая.   Миф

отождествляет начало человеческой истории с актом выбора, но при этом особо подчеркивает греховность этого первого акта свободы и те страдания, которые явились его следствием. Мужчина и женщина живут в садах Эдема в полной гармонии друг с другом и природой. Там мир и покой, там нет нужды в труде; нет выбора, нет свободы, даже размышления не нужны.  Человеку запрещено вкушать от древа познания добра и зла. Он нарушает этот запрет и лишает себя гармонии с природой, частью которой он являлся, пока не вышел за ее пределы. С точки зрения церкви, представляющей собой определенную структуру власти, этот поступок является, бесспорно, греховным. Однако с точки зрения человека, это – начало человеческой свободы. Человек отделился от природы. Он совершил первый акт свободы, и миф подчеркивает страдания, возникшие в результате этого акта.  Он одинок и свободен, но беспомощен и напуган.  Только что обретенная свобода оборачивается проклятием: человек свободен от сладостных уз рая, но не свободен сам собой руководить, не может реализовать свою личность.

В дискуссию вступил мужчина средних лет:

—  Наше время подчинено решению, прежде всего, экономических проблем. Люди теряют своё «я», оно постоянно меняется по принципу – «я такой, какой вам нужен». Иисус говорил: «Что пользы человеку приобрести мир, а себя самого погубить или повредить себе?» Маркс отмечал: «Цель человека быть многим, а не обладать многим». 

— Иисус и Маркс? Любопытно, – подала реплику девушка. —  Сохранять свою индивидуальность и целостность личности; не терять себя в любых обстоятельствах; не растворяться в отношениях к вещам; сохранять критичность мышления; стремиться постичь мир, достигнув единения с ним; стараться понять других людей.

— Быть личностью становится всё труднее, — продолжал молодой человек с Марксом на груди. — Современное общество перестало, несмотря на лозунги, признавать за всеми людьми их человеческую ценность и человеческое достоинство. Необходимо единение людей.

— Вопрос: на какой основе? – спросил парень с изображением Че Гевары на футболке. — Глобализацию вряд ли все приемлют. В России проблема имеет особый подход. Чаще объединение происходило через возвышение государства, подчинение ему общества, и это обычно переходило в ту или иную форму диктатуры. Народ никогда реальной свободы не имел.

— Может согласиться с монархистскими идеями Ивана Ильина, который утверждал, что в России возможно либо единовластие, либо анархия?

— Коммунистическая идеология – вот основа будущего объединения людей и только на ее основе возможна подлинная свобода человека.

2.

Мужчина средних лет возразил:

— Брать опыт с чужого плеча — признак явной политической слепоты. В этом Ильин прав. Никакого равенства в природе быть не может. Коммунизм – есть европейская идея, там он зародился. Проповедовали его полуобразованные люди, возомнившие себя мессиями. Полуинтеллигенты встали во главе России в начале двадцатого века. Идея всеобщего равенства подменила собой идею справедливости. Она, по мнению Ильина направлена сразу против Бога, против природы и против справедливости. Свобода по-коммунистически, это – свобода безбожия, свобода от совести, от духа. И сегодня полуобразованность определяет уровень парламентов, журналов, газет, книг. За всем этим – жажда наживы, ради которой все средства пригодны. Достоевский в свое время говорил об утрате современным человечеством представления об отличии добра от зла.

— Ильин солидарен с Пушкиным: русскому человеку свобода присуща изначально, несмотря на монгольское иго и крепостничество, — заявила девушка.

— Мне близки мысли Николая Бердяева. – Мужчина оглядел присутствующих. — Свобода не может корениться в чем-то уже определившемся, в бытийном, она содержится в «ничто». Сотворение мира Богом – вторичный по отношению к «ничто» факт. Бог помогает воле стать добром, но он не в состоянии контролировать «ничто», принцип свободы. Бог свободен в своих действиях. Свободен и человек. Бог творит, творит и человек. В своей подлинной свободе человек божественен. Всеобщее воскресение достигается не в революциях, не в технике, а в божественной духовной жизни…

В разговор вступил молодой человек в потёртых рваных джинсах с изображением Троцкого на футболке:

— Я согласен с мыслью Розанова, что русская литература внесла свой штрих в общий развал общества, своими произведениями предрекая трагедию распада и смерти России.

Мужчина продолжал:

— Бердяев утверждал: смысл бытия обнаруживается в смысле собственного существования. Бегство от мира или творчество. «Свобода для меня первичнее бытия. Свобода, личность, творчество лежат в основе моего мироощущения и миросозерцания». «Свободу нельзя не из чего вывести, в ней можно лишь изначально пребывать».

— В понимании свободы Бердяеву был близок Достоевский. Свобода порождает страдание, отказ же от свободы уменьшает страдание… И люди с легкостью отказываются от свободы, чтобы облегчить себя. Свобода трагична: если она составляет сущность человека, следовательно, она выступает как обязанность; человек порабощен своей свободой. Она тяжкое бремя, которое несет человек. Он ответственен за свои поступки.

 Владимир взглянул на сидевшего в стороне и молчавшего всё это время седовласого человека в очках:

— Есть что сказать, Вадим Сергеевич? Согласны с Фейербахом: человек – не творение Бога, а часть – и притом наиболее совершенная вечной природы?

— Путь к свободе наверняка лежит через просвещение всего общества и отдельного человека. В мыслях человек свободен, но в поступках он должен считаться с другими, ведь среди этих «других» и близкие тебе люди. Важно знать, решить для себя: что читать, что изучать? Ради чего просвещаться и просвещать других.

—  Сколько написано умных книг, что-нибудь они изменили в человеке и в мире в лучшую сторону, сделали человека хоть чуть-чуть свободнее? Стремление к свободе тоже может привести к порабощению, в том числе, духовному. Вспомним замечательный лозунг Французской революции «Свобода, равенство и братство». Гегель готов был восклицать: «Чудесный восход солнца!» А чем всё закончилось? Многочисленные невинные жертвы, гильотина, диктатура, Наполеон… Потом под этим замечательным лозунгом три революции в России, в конце концов закончившиеся также диктатурой…

— Может прав окажется Оруэлл — будущее в организованной и управляемой свободе?  – спросила девушка.

— Антиутопия Оруэлла – это современность, которую необходимо менять, — откликнулся молодой человек с изображением Троцкого. — Да, поведение многих людей, даже их частная жизнь становится контролируемой. А средства массовой коммуникации, манипулирующие сознанием и поведением людей. Вот мониторизация… В Англии, например, мониторы устанавливают даже в школьных туалетах. И всё под благовидным предлогом в интересах общественного блага. Под контролем переговоры людей по телефону. Упрощается, по Оруэллу, язык. Вы заглядываете в Интернет?  Оруэлл верно сказал: «Кто контролирует прошлое, контролирует будущее, а кто контролирует настоящее, тот всевластен над прошлым».  Вот почему мы говорим, что пока не поздно, надо преобразовывать нашу действительность.

К дискуссии вновь присоединился седовласый мужчина:

— Проблема, на мой взгляд, в том, что есть понятие свободы абстрактное и есть конкретное. Можно сколь угодно рассуждать о ней, но, прав, видимо всё-таки был Гегель, считавший, что свобода возможна только в рамках государства. Правового. Индивид по своей воле подчинен воле всеобщего закона. Границы этой свободы со временем расширяются. В результате борьбы и просвещения. На Древнем Востоке свободен был только один человек – деспот. В Греции и Риме их стало больше. Великая идея – человек свободен как таковой, все люди свободны изначально. Но есть опасность скатиться в анархию…

— С анархией тоже не всё так просто, – молодой человек с Троцким прервал Вадима Сергеевича. — Тот же Оруэлл, многое предсказавший в своей антиутопии ещё в сороковых годах прошлого столетия, исповедовал троцкизм и анархизм.  И, кстати, не сидел, сложа руки. Воевал против франкистов в Испании, был ранен.

3.

Андрей разглядел Вадима Сергеевича. Внешность гегелевская: крупные черты лица, большой нос, упрямая складка тонких губ, волевой подбородок, подозрительный острый взгляд зелёных глаз. Высокий лоб, над ним залысина, прикрытый прядью длинных волос. На шее повязан бантом белый платок.

— Рассуждениями можно обосновать что угодно. И в зависимости от общественных условий мировоззрение может поменяться до противоположного. Скажу о себе. Когда-то полностью соглашался с оценкой Белинского известной книги Гоголя «Избранные места из переписки с друзьями». Был уверен: Гоголь в конце жизни попал под сильное влияние духовенства – возможно, это было связано с его душевной болезнью, стал «реакционером» и «мракобесом». Но теперь воспринимаю книгу как нравственную проповедь – отчаянную, искреннюю. Чтобы совершить великое дело – человек должен преобразиться внутренне. Человек – «гражданин высокого небесного гражданства». И не так уж дико воспринимается его идея о долге помещика сделать из своих крепостных крестьян трудолюбивых, обеспеченных, высоконравственных людей, забыв при этом о своей роскоши.

Быть благотворителем, помогать разорившимся, быть проповедником. Наивно и смешно? Когда подумаешь, что было потом в России – революция, гражданская война, Сталин, ГУЛАГ… Так ли уж нелепа была идея Гоголя? Только тогда общество поправится, когда каждый частный человек займётся своей духовной жизнью, будет жить по-христиански, стараясь влиять добром на небольшой круг людей, своё окружение… Дело в том, что когда мы сталкиваемся с реальностью, мы подправляем своё мировоззрение, приспосабливаем его под сегодняшнюю действительность. Философ, изрекающий «вечные истины» смешон. Гегель интересно рассуждал о сложнейших вещах, но с трудом мог высказываться на «простые» бытовые темы. Размышляя, мог часами стоять на месте, не обращая внимания на происходившее вокруг него. Разве не смешная картина?

— Можно реплику? – вдруг подал голос молчавший доселе Виктор. – Я вот недавно Чаадаева перечитал, его мысли о религии.  Царство Божие строится при живом участии людей. Чаадаев решительно защищает свободу человека, ответственности его за историю, хотя исторический процесс таинственен и движется Промыслом. Поэтому он решительно возражает против «суеверной идеи повседневного вмешательства Бога». Одной стороной человек принадлежит природе, но другой возвышается над ней.

— Может ли быть философ – самый выдающийся – объективным, не находится ли он в плену своего, особенного у каждого, жизненного опыта, воспитания, образования, жизненных установок? – продолжал Вадим Сергеевич. — Любимым учеником Платона долгое время был Сократ. Но что произошло к концу жизни Платона? Его отношения с Сократом усложнились. Платон называл Аристотеля саркастически Полом, что означает «жеребёнок». Насосавшись досыта молока, жеребёнок лягает свою мать. Аристотель стал ученым благодаря Платону, но именно он раскритиковал некоторые воззрения Платона. «Платон мне дорог, но истина дороже»? Аристотель не пришёл к умиравшему Платону и даже попортил его книги. Что подтолкнуло Аристотеля к этому? Платон не одобрял манер Аристотеля, как тот держал себя, как одевался. Аристотель слишком придавал значение одежде и обуви, стриг волосы и любил покрасоваться своими многочисленными кольцами. Да и вообще, в облике Аристотеля было что-то раздражавшее Платона, который перестал допускать того к себе. Подобных примеров можно отыскать в жизни каждого философа. Стоит ли говорить о беспристрастности. Да и возможна ли она в принципе? Вспомним Конфуция: «Когда я молчал – я выигрывал, когда говорил – проигрывал…» Если уж философы не могут договориться, то что говорить обо всех остальных…

— Выходит, философия не сдвинулась за тысячелетия с места ни на йоту? – вопрошал Виктор. — Сколько философов столько и мнений. Где же правда? Кто прав из них? Должно же быть то единственное правильное суждение о свободе, человеке, Боге. Высказано ли оно, или непостижима истина?

— Она, безусловно, существует, но доступна лишь мировому разуму – Богу, — уверенно произнёс мужчина средних лет. — Римский философ-стоик Эпиктет писал, что свободным человеком бывает тот, кто поступает, как хочет. Но с ним не может случиться то, что ему вздумается. Буквами можно всё написать, но буквы используют по правилам. Человеком управляет Тот, Кто управляет миром. Нам никогда не узнать его, иначе теряется смысл существования человека. Это величайшая и вечная загадка. И благодаря этому неведению человек свободен не только в поступках, но и в мыслях. Сохраняет свою сущность. Вот с этим суждением вряд ли кто осмелится поспорить…

После философской дискуссии Виктор предложил Андрею зайти в ресторан:

— Надо мысли в порядок привести. Столько всего наслушался. Что ж, доводы религиозных философов убедительны. Как считаешь?

— Сложно всё, смысл жизни в действии, в реальных поступках, а не в рассуждениях, — отстранился Андрей от участия в продолжении дискуссии.

В ресторане они пили водку под сопровождение песенок самодеятельного ансамбля.

— Вот истинное понимание свободы, — провозгласил Саня. – Свобода выбора вина и женщин, о чём ещё дискутировать?

После ресторана Виктор увлёк Андрея в Петропавловский собор:

— Поставим свечки, на всякий случай.

Андрей жалел наутро, что согласился пойти в собор.

Тропа пятая

На Чужбину            

1.

Редондо Бич – прибрежный городок в штате Калифорния, входящий в пляжное комьюнити Саут Бей. Из Лос-Анджелеса попасть в северную часть Редондо-Бич можно по зелёной ветке на метро до конечной станции с одноимённым названием. Город необычной планировки, вернее она полностью отсутствует: тянутся вдоль берега Тихого океана пляжи, заполненные туристами и любителями спорта. На пирсе и возле него одни нежатся на солнце, другие играют в пляжный волейбол, занимаются серфингом, паддл-бордингом, дайвингом или сноркелингом, третьи катаются на велосипедах по излюбленному веломаршруту Стрэнд – The Strand. Он тянется на двадцать две мили и соединяет Редондо Бич с его северными соседями.

Вечерами в открытых кафе под плеск океана и под свежие морепродукты, отдыхающие потягивают калифорнийское вино, любуясь грандиозным закатом. Можно на пирсе купить приманку и рыбачить на палтуса, скумбрию или окуня. Слетаются за дармовой добычей альбатросы, чайки, цапли, поднимая отчаянный гвалт. Чистый берег, не считая, выброшенные на берег водоросли. Можно взять на прокат лодку и понаблюдать за китами, а любители острых приключений могут отправиться на поиски жемчуга и из него сделать браслет или ожерелье для возлюбленной. Если вы жаждете праздника жизни – можно окунуться в карнавал…

По низине вдоль берега тяжело вдыхающего океана шла асфальтовая дорожка, разделявшаяся на велосипедную и беговую.

Андрей прошел на пристань для яхт и поднялся к пирсу, чтобы перекусить в Seafood Restaurant. Вдоль берега тянулись кафе, ресторанчики, закусочные, сувенирные магазинчики. Где-то тихо играл саксофон. Андрей спустился в парк Veteran, где можно было укрыться от палящих лучей солнца в тени деревьев. Он присел на скамейку рядом с сидевшим в инвалидной коляске пожилым загорелым человеком, одетым в лёгкий летний костюм: рубашка с короткими рукавами цвета хаки, светло-коричневые шорты, на голове – выцветшая на солнце фетровая шляпа. Мужчина покосился в сторону Андрея, размышляя несколько минут: стоит ли заводить разговор с нечаянным соседом? Наконец решился:

— Русский? – спросил он с лёгким западно-американским акцентом.

Андрей улыбнулся:

— Это так заметно?

— Молодой человек, я живу на этом грешном свете без малого век, из которых почти половину прожил в России. – Он кивнул в сторону океана: — Отдыхаем? Часом не олигарх? Впрочем, тогда бы вы нашли более подходящее место для отдыха и в более приятной кампании.

— Это не подходящее?

— Как говорят в России: захолустье. Хотя, океан и всё такое для русского обывателя – диковинка. В Лос-Анджелесе, кстати, немало русских проживает. Здесь и в Сан Франциско оседали россияне разных волн.  Теперь уже третье поколение. Они жили в этом городе и до Второй мировой войны, а после войны их много прибыло из Китая… В стороне от Харбор Драйв, всего в нескольких минутах ходьбы отсюда спряталась лагуна Сисайд. Там тихое место, хорошо отдыхать семьёй, никто не помешает понежиться на солнце, купаться, возводить с ребёнком замки из чистого песка… Недалеко от пирса на бульваре Торрэнс находится многоуровневая парковка, функционирует двадцать четыре часа в сутки. Два доллара в час. Есть и небольшие парковки вдоль улиц, а также частные в северной части Харбор Драйв… Что же касается Редондо Бич то это из пригородов Лос-Анджелеса, составная часть его многомиллионной митрополии

— Что означает название городка «Редондо Бич»?

— «Редондо Бич» понятно, полагаю, и без перевода: «круглый пляж, берег». И действительно береговая линия здесь представляет собой почти полукруг. Таких «бичей» много по всему Побережью. Это большие и маленькие административно независимые города, расположенные по берегу Тихого океана. Если начать их счёт с севера на юг, то это будут Манхаен Бич, Ермоса Бич, Редондо Бич, Хантинтон Бич, Лонг Бич и так далее. Самый большой из них – Лонг Бич, один из главных морских портов страны. А в названиях некоторых городов сочетание двух слов: испанских и английских: «Еромосо» по-испански «красивый», а «Бич» – английское: берег, пляж, бечевник по-русски, по которому бывало «тянули барку бурлаки и проливали тяжкий пот…» и тот «бич», от которого появились российские «бичи». А помните некрасовское, ставшее почти народной песней?   «Укажи мне такую обитель, я такого угла не встречал, где бы сеятель наш и хранитель, где бы русский мужик не стонал? Этот стон у нас песней зовётся: то бурлаки идут бичевой…»  Широкий песчаный пляж начинается от полуострова Палос Вердес и тянется на север к пирсу Редондо. Когда-то территория города была частью ранчо Сан-Педро, земли эти принадлежали Испании.

— Береговая линия здесь напоминает дугу Волги.

— Вы с Волги? Не бывали, часом, в городке Верхние Горки?

— Я прибыл из него.

2.

Старик внимательно присмотрелся к Андрею:

—  Верхние Горки… Позвольте представиться: Полянский Игорь Михайлович. А вы тот самый Андрей, что писали мне?

— Да. Рад нашей встрече. Я хотел бы побеседовать с Вами.

 — Вы ждете моих воспоминаний? Возраст у меня солидный – девяносто пятый год идёт. Меня привозит сюда сын Александр на машине и оставляет на несколько дней. В Лос-Анджелесе я чувствую себя не очень комфортно. У сына здесь скромное ранчо.

Игорь Михайлович, щурясь, с минуту всматривался в лицо Андрея:

— Так вы тот самый Андрей Михайлов? Читал в Интернете Ваш очерк про Верхние Горки. Компьютер – моё окно в мир, хотя зрение здорово подводит. Любопытно, хотя и не всё верно по истории этого старинного городка… Простите, не сразу сообразил. Вы ничего не сообщили о своей поездке. Электронные письма мне привозит в распечатанном виде сын Александр. Он не был у меня уже две с половиной недели, а по телефону ничего не сообщал. Он бизнесмен, не всегда хватает времени на старика. Люблю бывать здесь, это место напоминает мне берег Волги, старинный городок Верхние Горки, мою родину.

 — Здесь проживают выходцы из России?

— Не знаю, мало с кем общаюсь в силу своего положения. В Лос-Аджелесе, вероятно, есть: город многолюдный, может быть в Голливуде, где спокон веков селились, оседали россияне разных волн. Они жили в этом городе и до Второй мировой войны, а после войны их много прибыло из Китая, в числе которых были, кстати, земляки из Верхних Горок.

— Что вы знаете об истории своей семьи? Ваш отец был известным в крае деятелем.

— Батюшка мой в молодости совершил путешествие по Сирийской пустыне. Тогда это было в моде среди просвещенного дворянства. Помню его рассказы об этом путешествии. Он публиковал их в журнале «Нива». Запомнилась ему каменистая пустыня на пути к Пальмире, горные перевалы, дождь и ветер, апельсиновые рощи на ухоженной земле, старинные города Хомс и Хаму. Запомнилось лучезарное Средиземноморье. По сторонам дороги – бледно-желтые, оливковые горы, темно-зеленые апельсиновые деревья, заросли кактусов, остатки древних сооружений ещё от легендарной Финикии. На базарах можно купить диковинную рыбу: альмаров, скумбрию, лангуст, устриц. Он спускался в подземный храм Франциска Ассизского, где от камней исходит успокаивающая прохлада и проникает внутрь луч света через купол, едва возвышающийся над землей. Золото, зелень, синь пейзажных мозаик мечети Омейядо, дворец Фейсала, мастерские стеклодувов… А ещё осуществилась его детская мечта – побывать в настоящем средневековом замке. По его образцу и был построен новый особняк наш в Ясном.

Да, одно время батюшка был избран предводителем уездного собрания. Ушёл с белыми, в Сибири у озера Байкал был захвачен красными, расстрелян.

— Помните, какими были Верхние Горки в ваше время?

— Конечно. Долгая жизнь позади, а лучшее время – родное поместье в Ясном, верхнегорские мощёные улочки, берег матушки Волги, помню его во всех деталях, каждый спуск, каждый пригорок, каждую травинку… Я продолжаю все эти годы жить мысленно и наяву в родных местах. И Верхние Горки помню такими, какими они были в двадцатых-тридцатых годах прошлого века. Поместье моего деда было в Ясном, рядом с Верхними Горками. Я по большей части и прожил в родовом имении там.

В литературе Верхние Горки стал олицетворением шушукающей провинциальности. Началось это с глубокой древности, судя по старинной поговорке «В Верхних Горках сам городничий лапти плетёт», которую я, почитай, помню со дня рождения своего.

— Говорят, с Верхних Горок списаны Васюки Ильфом и Петровым?

—  Знакомы они были с Горками проездом, с палубы первого класса какого-нибудь паротеплохода: «Память тов.Раскольникова», или «Урицкий», или «Парижская Коммуна», или что-либо в том же духе. Не думаю, что творцы «Великого комбинатора» и «Светлой Личности» решились бы подняться на верхнегорскую высоту по всем её несчётным ступенькам. Да и пароход скорой или почтовой линии долго в Верхних Горках не задерживался. А народ верхнегорский талантливый, сколько песенок и частушек насочинял, до сих пор некоторые помню. Помню частушку: «В Верхних Горках на горе по три девки на дворе…» — это произведение более нового времени, а прежде пели: «Моя милка маненька, чуть побольше валенка, а как в лапотки обуется, как пузырь надуется. Или ещё. «Шёл я улицей Советской, видел там я чудеса: сидит милка на крылечке – рожа шире колеса» … 

— Я привёз копии старых фотографий, — пользуясь паузой в рассказе Игоря Михайловича, Андрей протянул ему несколько листов: — Помните город таким?

Игорь Михайлович надел старые очки, вгляделся в заинтересовавшую его фотографию.

— А знаете ли Вы, что вот эта лучшая часть Верхних Горок – Набережная улица – выгорела, если не изменяет память, дотла летом 1919 года? Или двадцатого. Но что летом, помню, потому что мы после пожара бегали в обгоревшие сады и питались печёными яблоками. Пожар продолжался несколько дней, беспрерывный набат терзал души, дым стелился по Волге и покрыл все заволжские луга. На всей улице уцелел лишь один дом. И лет десять после пожара стоял, как память о «проклятом режиме» белый кирпичный остов сгоревшей новой тюрьмы предварительного заключения.

 Вспомнилось мне также, как однажды, было это уже в году тридцатом, на лесозаготовках на северном Урале, встретился мне мужичок – земляк из «раскулаченных» и в воспоминаниях о Верхних Горках он рассказал, что работал с какими-то приезжими, что вокруг города землю копали и чего-то искали: «Рыли, рыли, ну, скажи! – золота нет!..» Я помню нашли в окрестностях бивень мамонта или часть его и обломок зуба носорога, экспонировавшиеся ещё в дореволюционные годы и до середины двадцатых годов прошлого века в местном краеведческом музее. Мало того, я знал, что в нахождении этого бивня и водворении его в музей, принимал участие мой родной дедушка, судебный следователь, член суда и, кажется, надворный советник по чину, что было, возможно, ещё одним нашим семейным мифом. Что было с таким палеонтологическим экспонатом верхнегорского музея в последующие годы, я не знаю, но в годы НЭПа до 1929 года среди жителей, особенно любителей бильярда, рассказывалось с подчеркнутой гордостью, что они загоняют в лузы шары, изготовленные из мамонтова бивня и, де, владелец заведения «Распивочно и на вынос! Пиво и раки!» товарищ (вернее гражданин: «тамбовский волк тебе товарищ!») Пинтюлин заимел бивень мамонта и с помощью верхнегорских умельцев — их раньше называли мастерами-кустарями) – токарей обеспечил бильярд в своей пивной шарами собственного изделия.

                    3.

— Край волжский всегда рыбным слыл.  В Верхних Горках всегда была всякая волжская рыба. Почиталась, особенно у приезжих копчёная. Коптильная индустрия в Горках процветала и в дореволюционные, и в нэпмановские времена, и в летнюю пору у пристаней на берегу к каждому подходящему к дебаркадеру пароходу выстраивалась шеренга молодух, предлагающих пассажирам копчёности: стерлядку, сомину, гусятину. И было в городе «Колбасное и коптильное» заведение, принадлежавшее господину Тяпкину, поставлявшему копчёности и колбасы во все бакалейные лавочки и магазины. Он и заказы принимал от клиентов, и к нему можно было прийти со своей рыбой или окороком за копчением. Для меня господин Тяпкин памятен тем, что он часто в компании, особенно, когда ему на глаза попадал кто-нибудь из нашей семьи, как наш дедушка, восклицал: «Василий Михайлович, царствие ему Небесное: хороший был человек, а вот же меня присудил платить одной девке алименты! … И это ещё в царские времена, при царе-батюшке!»

Игорь Михайлович вдруг прервал свой рассказ, спахнул слезу с морщинистой щеки и обратился к Андрею:

— Что же стало с нашим поместьем в Ясном?

— Оно в запустении, но есть планы восстановить особняк.

— Хотелось бы хоть одним глазком взглянуть на него, там прошли мои детство и отрочество. И, конечно, хорошо бы посетить Верхние Горки. Места наши были заповедные, охота в верхнегорских краях была издавна и промыслом, и любимым занятием местных жителей. Я даже помню, как был убит последний бедолага-медведь в овраге неподалеку от Холерных бараков. С каких пор жил этот злосчастный медведь в том овраге трудно сказать. Может быть случайно забрёл, он попался на глаза охотникам, и они его прикончили, а потом привезли в город и бросили на всеобщее посмотрение на тротуаре среди улицы напротив Базарной площади и храма Господнего, около городского театра. Сбежались любопытные, собралась толпа, и я услышал повествование одного из охотников: «Трое нас собралось… Один хозяин из Ясного, другой хозяин из  Муравьёва и третий хозяин из Верхних Горок…» Потом я слышал рассказ о том, что медведь был убит «хозяином из Ясного»: на троих у них было одно ружьё: шомпольное, но курок у него был сломан и для того, чтобы  в нужное время выстрелить, хозяин брал с собой молоточек и носил его за поясом, чтобы  в нужный момент хлопнуть по капсюлю: «Молоточек наготове… Чирлик! И готово…». 

Помню, как верхнегорцы перед Пасхой чистили и приводили в порядок свои дома, белили, красили и украшали, а потом у кого-нибудь хозяйка спрашивала каков результат. «Какие гуси пролетели? Белые или серые?» И если в ответ скажут белые – значит всё в порядке к светлому празднику. А гуси-то пролетали в голубизне предпраздничного неба такими огромными косяками голов до полсотни, да так призывно кричали, что до сих пор, как вспомнишь… плакать хочется, а ведь тогда хотелось лететь и смеяться… И вспоминаются мои прогулки в Дубках еще с нянькой моей Елизаветой, которую я звал Линькой. Мы всегда спускались с полевой дороги, укатанной колесами до зеркального блеска, от горячей поверхности которого у меня болезненно сводило ступни босых и, даже в сандалиях, ног, на тропу, ведущею к лесу и проходили мимо свежего холмика могилы с простым, тоже свежим, деревянным крестом. На могилке всегда лежали полевые, а иногда и садовые цветы.  И нянька моя останавливалась, набожно осеняла себя крестным знамением, шептала молитву и утирала платочком глаза и шептала мне почти на ухо: «Здеся наш дедушка похоронен…»

Часто, во сне брожу по верхнегорским улицам, чаще ночным, осторожно ступая так, чтобы не наступить на гуся. Да, в летнюю пору, особенно к концу августа, улицы были пыльными и перед грозой, при первых шквалах ветра поднимались пыльевые вихри, как в Сахаре, а осенью такие улицы или Старый взвоз по склону Щучьей горки, мимо часовни Николая Мерликийского чудотворца превращались в грязевые, иногда жидкие иногда вязкие болота – лошади по пузо, но мне тогда верхнегорские улицы не казались узкими. Простора там было достаточно и в моё время узенькие и непроезжие улицы, где подвода на колесах появлялась редко, пыльными не были, а были покрыты зелёным ковром «гусиного подорожника», на котором к концу лета сбирались стада серо-белых гусей с подросшим приплодом.  Гусей была такая масса, что иной раз ногой ступить было некуда: попадал между гусей, а они больно кусаются! Поэтому я с детства боюсь гусей…

Помню ещё лестницу к Волге, которая насчитывала четыреста ступенек. И скамьи на площадках, и перила были все испещрены «граффити», вырезанными перочинными или финскими ножами, нацарапанными гвоздями и шпильками, или же выжженными линзами. Большинство из этих настенных письмен были наивны и лиричны: «Петя + Катя». «Здесь целовались Вася и Маня», «Дорогая Клавочка, сядь на лавочку и полюби Ваничку». Тогда ненормативная лексика встречалась в граффити крайне редко, разве что только в общественных нужниках и в пароходных гальюнах четвертого класса и барж. Сейчас тоже надписи оставляют? Ничего не меняется в России…

Как всякий верхнегорец был в ранней юности я страстным охотником, и рыбаком и спортсменом: играл во все тогдашние игры: и в шармазлу, и в козны, и футбол гонял, и на Прудке зимой коньками выписывал кренделя, и удивлял меткостью стрельбы старших в тире, который тогда был в Верхних Горках, на Базарной площади, почти под окнами народного дома и был по тому времени неплохо обставлен и пользовался большой популярностью у местных жителей всех возрастов.

— Как вы оказались за границей?   — наконец решился спросить Андрей.                                                          

— Не люблю об этом вспоминать. – Игорь Михайлович нервно покачал седой головой. – Разве что коротко. Я со своими братьями остался на попечении у своего дяди Владимира. Его ждала позже та же участь «врага народа». После окончания седьмого класса в средней школе я поступил в Соликамский лесной техникум. Пришлось работать в тридцатые годы на лесозаготовках на северном Урале. В тридцать восьмом окончил ветеринарный институт. Поступить в знаменитый Казанский университет, как мой отец и дед, с моими анкетными данными дворянина и сына расстрелянного белого офицера, конечно, не мог. В тридцать девятом был призван в армию, а через полгода назначен был начальником ветеринарной службы полка гаубичной артиллерии. На пятый день войны был захвачен немецкой полевой жандармерией во время купания в речке. И всё. Следующие несколько лет провёл в немецком плену в рабочей команде близ бранденбургского города Науен. В середине апреля 1945 года во время всеобщего бегства немцев от наступавших советских войск бежал из лагеря.  Понимал, что спокойно жить в России мне с такой биографией не дадут. До начала пятидесятых годов провёл в лагерях для перемещённых лиц в Регенсбурге и Ингольштадте в Баварии. Там с 1947 по 1951 годы участвовал в издании газеты «Эхо» на русском языке. В 1950 году пытался обустроиться в Париже, куда меня пригласил знакомый по лагерю в Ингольштадте француз Жак Морсуа. Он свёл меня с русскими. Встречал немало земляков. Многие тогда бежали их Верхних Горок сначала в Уфу, потом дальше на юг в Крым. Оттуда в Турцию, а через какое-то время переехали в Париж к дальним родственникам. – Игорь Михайлович напрягся, пытаясь что-то ещё вспомнить из той встречи, но поморщившись, махнул безнадёжно рукой. – В 1951 году мы переехали из Германии в Венесуэлу. А через двенадцать лет оказались в Штатах. Балтимор, Нью-Йорк, Калифорния.  И, наконец, Редондо Бич. Через семнадцать лет получил американское гражданство. Занимался журналистикой, публиковался в эмигрантских изданиях: в газете «Новое русское слово», издающейся в Нью-Йорке, в газете «Русская жизнь» в Сан-Франциско в середине шестидесятых были опубликованы мои воспоминания под заголовком «Ушедшее не ушло» в форме переписки Василия Волжского с земляком и товарищем по плену Иваном Хлебниковым. В последние годы работал в русской редакции радиостанции «Голос Америки». В общем, из девяносто пяти лет жизни шестьдесят восемь провёл в эмиграции. Но всегда оставался русским…

Вот что припомнилось мне о Волге с протоками и Верхних Горках и рождении моем в этом городе с именем неразгаданным и загадочной историей, где прошли почти пятнадцать лет начала моей жизни, где у меня нет ни родных, ни знакомых, никого и ничего, кроме одной лишь могилы моей бабушки по отцу на кладбище за Прудком, ныне, наверно, уже несуществующим. В родной город влекло меня всю жизнь, как свет из запутанного лабиринта.

Игорь Михайлович улыбнулся виновато, протягивая руку Андрею, давая понять, что беседа подошла к концу.          

— Вы знаете, всё чаще задумываюсь над словами Халиля Джебрана из его «Пророка»: «Ещё немного, мгновение отдыха в попутном ветре, и другая женщина родит меня». Если было бы возможно родиться вновь, я бы желал повторения судьбы. Только пройдя через такие испытания, какие довелось пройти мне, понимаешь истинный смысл пребывания на грешной земле.

Тропа шестая

К Испытанию

1.

Он глотал ртом сухой горячий воздух, на зубах скрипели едкие песчинки. Он понимал, почему не падали на лицо капли, — дождь был миражом, и пахло не влажной лесной свежестью, а порохом, солдатским потом, раскалёнными камнями. Снизу, из долины тянуло выхлопными газами бэтээров и камазов. Парил в бледно-фисташковом небе ягнятник. Иногда сквозь отдалённый глухой гул ущелий можно было расслышать скрипящий шорох прячущего в расщелине скорпиона.

Тянувшиеся бесконечно минуты в горах притупляли чувство опасности, приводили Андрея в состояние расслабленности, ностальгии. Было всё равно, что происходит вокруг сейчас и что произойдёт завтра. Всё осталось позади. Всё важное уже произошло. Шальная пуля, тщательно замаскированная мина могут прекратить твою жизнь в любое мгновенье. Он готов к этому,- дикая мысль, но иногда и к ней он был равнодушен. Свой родной городок где-то на самом краю света, мать, сидящая перед цветущим палисадникомв палисаднике на лавочке, махнувшая печально на прощание рукой уходящему в армию сыну, — всё это вспоминалось в невероятном сказочном тумане. Прав старлей, тысячу раз прав, если доведётся вернуться живым и невредимым, будешь грызть зубами родную землю, как только прикоснёшься к ней. Наступит безмятежная, счастливая, как в голубом сне жизнь. Горечь по погибшим они зальют водкой. Что поделаешь, ребята, нам повезло больше, но это не наша вина. И похмелья не будет, потому что горечь по погибшим друзьям заглушит любую боль. Всё равно мы останемся вместе. Пройдут дни и нестерпимо, мучительно потянет снова сюда в это пекло, к вам, потому что здесь настоящая жизнь, настоящая дружба.

Если мы выживем…

Была одна запретная тема, которой Андрей старался не касаться даже в самые грустные минуты. Мысли о ней, пусть и мгновенные, выбивали его из привычной суровой колеи армейских будней. Арина. Ариадна.

Он шептал её имя в страшных передрягах, когда жизнь висела на волоске. Имя выплывало откуда-то из подсознанья, он произносил его пересохшими губами как последний выдох. Он хватался за него, как за последнюю соломинку, и судьба в последний момент милостиво улыбалась ему: живи пока, боец…

Единственное письмо, которое написала ему Арина ещё в учебку Андрей помнил наизусть. Обычное дружеское письмо с воспоминаниями о совместно проведённом лете, пожеланиями успешной службы и удачного возвращения. Она догадывалась, что его ожидает, и хотела поддержать. Просто дружески поддержать. Он вчитывался в каждое слово по несколько раз, пытаясь разглядеть за ним скрытый, желанный для него смысл.

 Андрей не хотел принимать её письмо как простую дань их подростковой дружбе. Особенно потом, на войне. Опасные обстоятельства меняли сознание, чувства. Желаемое представлялось действительным, обычные незатейливые строки приобретали многозначительность. Пусть он придумал их близкие отношения, но ему было так легче воевать, мысль о них обостряла стремление выжить, во что бы то ни стало. По крайней мере, судя по письму, Арина помнила их встречи, с теплотой вспоминала их лето.  Это немало. Только бы внутри не перегорело, не исчезло то бесконечно грустное и сладкое ощущение, пережитое им в их последний вечер. Вечер, когда она позволила прикоснуться к своим нежным тёплым губам… И только бы выжить. Он, прошедший войну, сможет покорить её во второй раз.

Позже Андрей поймёт, что эти воздушные мальчишеские мечты и надежды уберегли его нервную систему от срывов, что происходило со многими его сослуживцами, помогли перенести невероятные тяготы войны.

Он злился на себя за то, что не смог до конца преодолеть, изжить в себе юношескую чувствительность. Стать таким, как прошедший не одну войну старлей — жёстким воякой профессионалом — не думать ночами об убитых тобой врагах, не переживать без конца о погибшем однополчанине, которого всё равно ты не мог спасти —  таким ему так и не удалось стать.

— Безрассудство – вторая сторона трусости,- говорил старлей. – Осторожность – храбрости. Стать «грузом 200» просто, сложнее выжить, оставшись человеком. Так от тебя будет больше пользы, ты сможешь отомстить. Придёт твое мгновенье – держись мужиком до конца…

При появлении вражеских солдат сознание и, казалось, всё тело Андрея пронизывало одно злое непреодолимое желание: стрелять, стрелять, сделать так, чтобы они перестали бежать, ползти между камнями, двигаться. Страх исчезал с первых выстрелов, когда тело превращалось в спрессованный кусок нервов. Когда враги обнаружены – было ясно, что и как делать. А вот проявить их, выявить места пребывания – задача не из лёгких. Невидимые они опаснее. Могут внезапно появиться, откуда угодно: из-за ближней скалы, с верхнего перевала, из заброшенного кишлака, проверенного и прочёсанного десятки раз. Их снайперы могут неделями выслеживать жертву, ничем себя не выдавая, отсиживаясь в невидимых расщелинах, как звери.

На сторожевой заставе их сменили через четыре месяца. Обстановка в том районе стала спокойнее. Возвращение в привычную казарму казалось возвращением домой. Здесь спокойнее чувствуешь себя: мощная техника — стволы пушек нацелены на окружающие горы, курсируют в воздухе с грозным рокотом «вертушки», надёжная связь, вокруг части – боевое охранение. Враги вряд ли сунутся сюда.

Как опытным бойцам им не пришлось долго отсиживаться в гарнизоне. Андрея это даже радовало. Сидеть без настоящего опасного дела для него уже было в тягость. Размеренный распорядок дня: подъём, зарядка, пробежка, шагистика по плацу – подготовка к приёму очередного начальника, политзанятия – всё это раздражало его. Даже звон гитары после отбоя в казарме и грустные минорные песни – плач по мирной довоенной жизни. Они только расслабляли, растягивали время службы, вносили в душу мучительные лишние переживания. Да, он видел, хотя редкие и скупые слёзы солдат-первогодков, приманенных песнями под гитару. И сам с завистью наблюдал за дембелями, собиравшими чемоданы домой, сдерживая горький ком в горле: «Поработайте за нас, ребята, мы отвоевались…» А потом сбитый над горами самолёт, марш – бросок к его обломкам, обгорелая сломанная гитара, груды обрывков человеческих тел, которые ещё вчера вечером были живыми и счастливыми дембелями, мечтавшими о скорой встрече с родными. На Родину их разбитые мечты и надежды доставил «чёрный тюльпан». Отвоевались, ребята. Отомстите за нас.

Конечно, как и всем Андрею хотелось выжить, но пережидать службу в безопасном месте, считая и перечеркивая дни в карманном календарике – не для него. Безопасное место – это место боя, когда ты знаешь, где противник и чего от него можно ждать. Там ты сам за себя, твоя жизнь — в твоих руках. Если есть в запасе достаточно боеприпасов и патронов. Были печальные примеры, когда, вооружённые новой техникой враги, выявив слабые места обороны и дождавшись ухода на задание боевых групп, нападали внезапно на гарнизоны. Размеренная однообразная жизнь расслабляет, притупляет бдительность.

2.

…Был получен приказ: боевой группе высадиться с «вертушки» на перевал и закрепиться на одной из высот. Планировалась крупная операция, а система обороны и огня противника в том районе была не до конца выяснена. Командованием было решено высадить ложную группу, заставив врага обнаружить себя.

Командиром группы был назначен опытный старлей. Он сам набирал себе бойцов. Взял только «стариков» — не раз обстрелянных. Вызвал Андрея:

— Ты имеешь право на передышку, можешь отказаться. Но с тобой я чувствовал бы себя увереннее. Решай.

Он согласился не раздумывая.

Высадились на рассвете. Закрепились на высоте, надо было придать их позиции основательность. Работали весь день, до ночи. Получилась настоящая крепость из камней, в которой при необходимостидолго можно было продержаться.

— Порядок! – дал, наконец, отбой старлей. – Сержант, выставить посты, остальным – отдых. Покурить по пять затяжек и всё!

Андрей с сержантом Ивановым устроились по соседству, прикрывшись бушлатами. Камни остывали, и становилось прохладно. Небо окрасилось в неестественный сиреневый цвет.

— Странные здесь созвездия, —  полушёпотом заговорил сержант. – Совсем не такие как у нас. Другой мир.

 — Только не услышишь здесь как «звезда с звездою говорит». Лязг автоматных затворов, отдалённые взрывы и выстрелы, рокот самолётов. И звёзды кажутся осколками ракет.

— Странно, тишина тревожит больше чем взрывы и выстрелы, они успокаивают, а ведь это звуки смерти. В любое мгновенье они могут прервать чью-то жизнь.

 «Пора туда, где будущего нет,

Ни прошлого, ни вечного, ни лет;

Где нет ни ожиданий, ни страстей,

Ни горьких слёз, ни славы, ни честей…»

Лермонтов успел понять и сказать всё о жизни и смерти: «Моё земное краткое изгнанье…»

— По-моему лучше и полнее всего о жизни он написал в строках:

 «Горные вершины

Спят во тьме ночной;

Тихие долины

Полны свежей мглой…»

Иванов кивнул.

— Ты прав, по-настоящему он ощутил жизнь на Кавказе. В минуты опасности её воспринимаешь обострённо, полно. Наверно это странно звучит, но я благодарен судьбе, что попал сюда, ощутил это состояние. Ценишь каждое мгновенье, замечаешь простые вещи, на которые внимания не обращаешь на «гражданке»: травинку, камешек… Даже в пылинке видишь особенную красоту, неповторимость. Кажется чудом, что ты можешь созерцать их, прикасаться к ним…

– А о жизни и смерти точнее всех Высоцкий написал: «Воздух пью, туман глотаю, Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее… Хоть немного ещё постою на краю…» Жаль, гитары под рукой нет, я бы вам сыграл…

— Завтра сыграем на калашах. Проверить всем ещё раз оружие! – приказал старлей. – Гранаты завтра беречь, расходовать наверняка. Неизвестно сколько держаться придётся. Не нравятся мне ваши разговоры, такие мысли обычно в голову лезут перед встречей с ангелами.

— А как вы, товарищ старший лейтенант, провели первый бой? Страшно было?   Шрам на лице — память о нём?

— Нет, шрам – память о прорыве из окружения. Лицом к лицу столкнулся с врагом. Крепкий попался, кинжалом метил по горлу, но полоснуть успел только по лицу. Кинжал я у него выбил из рук, потом — дело техники.  А боевое крещение помню. Увидев их первый раз, честно говоря, растерялся здорово. Бегут, как роботы бессмертные. Стреляю из автомата, а они не падают. Никаких бронников у них нет, лезут нагло вперёд, будто бессмертные. Потом дошло до меня, что руки дрожат, и палю напропалую, мимо. Магазин уже пустой, перезаряжать не успеваю. Тут про РПГ вспомнил. Мозг-то отключился, на автоматике рука сработала – учения и тренировки выручили, метнула машинально гранату. Только тогда они остановились. Вот после этого я уже успокоился, в себя пришёл, стал всё видеть и различать…

3.

Андрей проснулся от гулкого раската в глубине ущелья. То ли камень свалился, то ли эхо отскочило от дальнего взрыва ракеты.

Небо бледно мерцало прозрачно-лимонным цветом. Камни остыли до ледяной холодности. В далёкую долину внизу опускался с седых гор белесый тяжёлый туман.

— Всем приготовиться к бою! Занять свои места! – отдал приказ старлей и передал сигнал о тревоге по рации командованию наверх.

Бойцов пробивала лёгкая предутренняя дрожь. Залязгали затворы автоматов. Голоса зазвучали приглушённо и тревожно.

— Ну, ребята, ни пуха! – подбодрил солдат старлей. — Выстоим! Глядеть в оба! Где наша не пропадала!

Сначала они увидели вспышку сигнальной ракеты в небе, после которой по высоте был открыт массированный огонь из реактивных установок и миномётов. Обстрел продолжался около получаса. Грохот, вой, свист снарядов, пыль, разлетавшиеся в куски камни… Обрывки фраз старлея: «Раненые есть? Перевязать! Эй, боец, ты что дрожишь, как на первом свидании? Не поднимать голову я сказал!..»

Враги пошли в атаку рассыпными группами под прикрытием беспрерывного огня. Они попытались обойти позицию с двух сторон.

— Пулемёты, работать! – крикнул старлей. – По первым линиям!

Плотный пулемётный огонь вынудил противника отойти.

Вскоре началась вторая атака.

— Приготовиться к фланговым атакам! – приказал старлей. – Не палить впустую!

В бой пошли дополнительные группы противника. Было ясно: он будет стремиться, во что бы то ни стало захватить высоту – ключевую в этом районе. Мимо высоты внизу на другую сторону перевала шла дорога. Противнику, конечно, была хорошо знакома эта местность, и он понимал: удержать высоту, не приспособленную для длительной обороны, будет непросто, и вражеские солдаты спешили до подхода нашей авиации решить дело, поэтому шли вперёд с фанатичным упорством, не считаясь с потерями. Вот только они не догадывались, что это ложная оборона и в эти минуты усиленно работает наша разведка, уточняя их дислокацию, огневые точки, систему обороны. И уже выдвигаются в район основные мотострелковые части, выруливают на взлётную полосу самолёты-бомбардировщики.

Но до того надо было ещё продержаться. Противник снова, почти без передышки полез вперёд. Но удобные позиции пулемётчиков не давали ему возможности выйти во фланги. Понеся большие потери, враги снова отступили.

— Так держать, ребята!

Старший лейтенант оглядел загорелые пыльные лица солдат. В их глазах злость и решимость, никакого страха. То, что, надо! Они устоят!

— Интересно, что они теперь предпримут? Опять под огонь полезут? Всем быть предельно внимательными! Каски на глаза, не высовываться напрасно! Нам надо продержаться хотя бы час. Они обнаружили себя, но не полностью. Высота им как воздух нужна, теперь они должны задействовать основные силы. Вот тогда пойдёт авиация, и нас отсюда вытащат. – Командир, в который раз до рези в глазах всматривался в позиции противника. – Наше уязвимое место – низина справа. Пули не достают её наверняка. Там они могут проползти между камнями и зайти к нам в тыл. Тогда придётся туго. Пулемёт бы поближе передвинуть, вон за ту скалу, но рискованно.

— Разрешите мне, товарищ старший лейтенант! – вызвался сержант Иванов. – Мой ППД не подведёт, проверен в бою не раз.

Старлей задумался на минуту:

— Без этого выдвижения мы не обойдёмся. Давай, мы подстрахуем. Если что, сразу же отходи к высоте!

— Есть! – откликнулся сержант с задором. – Мне бы гранату ещё.

Анедрей протянул ему лимонку. Выбравшись из укрытия, бойцы по-пластунски, обдирая о камни локти и коленки, поползли к скале.

Минут через пятнадцать снова заработала артиллерия противника. Обстрел был ещё более мощным и интенсивным. Казалось, сейчас расколются на части горные массивы. Стоял оглушающий грохот, дрожала земля, с гулом падали в пропасть камни. Не дожидаясь окончания артобстрела, враги пошли в решительную атаку, пытаясь обойти высоту уже с трёх направлений.

— Подпускайте их ближе, стреляйте наверняка! – крикнул старлей. – Снайперам взять на прицел гранатомётчиков!

Бойцам приходилось постоянно менять позиции, стреляя во врагов с близкого расстояния.

— Сколько же их там!.. – зло выругался старлей. – Сейчас я вам…

Он приподнялся на колени и выпустил полную очередь по трём «духам», бежавшим прямо на него.

— Чёрт, что с рукой?

Правая рука его повисла безжизненно, выронив автомат. Он подхватил его левой рукой и, пригнувшись за камень, начал стрелять одиночными выстрелами.

Андрей повернулся и увидел вражеского солдата, выскочившего неожиданно из-за огромного камня: горящий взор маленьких чёрных глаз, на ногах — горные ботинки, за спиной — вещевой мешок, на груди — перекрещенные ленты с патронами, на поясе — связка гранат. Стальные шипы горных ботинок стучали как копыта архара. Андрей замер на мгновенье, почуяв нутром привкус смерти. Движения врага казались замедленными, будто мгновенья растянулись в минуты. Автомат его – старый американский – заело. Тогда его рука потянулась к гранате. Андрей инстинктивно нажал курок калаша — на доли мгновенья раньше взмаха руки врага – и бросился на горячую каменистую землю, не почувствовав, что разбил локоть. Прикрыл руками голову. Услышал глухой выкрик сквозь автоматные очереди, взрыв, короткий стон-выдох, оборванный грохотом камней.

Андрей выглянул осторожно из-за укрытия: враги бесстрашно ползли, бежали, пригнувшись низко, к высоте напрямую и с флангов, несмотря на большие потери. Всюду лежали раненные и тела убитых.

Скоро выяснилось, что движение противника в долину было ложным.  Андрей это понял, когда увидел с высоты уходящих в сторону своих бойцов. Откуда-то у врага появилась резервная группа. Она объединилась с отступившими для вида воинами и начала стремительно передвигаться вправо к скале, за которой укрылся сержант Иванов. Основной группе теперь нужно было время, чтобы успеть прийти к нему на выручку. Позиция у Иванова удобная, но слишком много вражеских солдат устремилось к нему.

Только теперь выяснился основной просчёт в планировании обороны. Они не дооценили отчаянности противника, готового на большие жертвы чтобы преодолеть открытую, смертельно опасную для него зону и выйти к правому флангу оборонявшейся высоты. Это понял, конечно, и старший лейтенант, группа которого ускорила своё движение.

Андрей с тревогой вглядывался в бледно-голубое, рассеявшееся в ослепительных лучах нещадно палящего солнца, небо. Где же авиация?

Первый вертолёт появился над горами вовремя: враги, услышав его стрекотанье, замедлили движение. Ещё издалека с вертолёта был дан ракетный залп. От взрыва враги рассеялись, залегли, прижались к камням. Вдруг пыльный воздух, устремившись ввысь, прорезала огненная стрела. Вертолёт был поражён с первого выстрела, вспыхнул, дёрнулся носом вверх и стал разваливаться на части. Воспользовавшись паузой, враги снова полезли вперёд.

Взвод во главе со старлеем бежал во фланг врагам, стреляя на ходу беспорядочно, только бы отвлечь тех от позиции сержанта Иванова, оттянуть на себя. Боец, бежавший рядом с Андреем, упал, словно подкошенный наземь, продолжая стрелять. Пули свистели рядом, ударяли в камни, с треском расщепляя их, глухо впивались в песок. Отчаянный азарт охватил Андрея. Он даже не почувствовал боли от задевшей плечо пули, просто краем глаза заметил проявившиеся сквозь хэбэ бурые пятна крови. Метнул гранату. Двое вражеских солдат остались лежать на месте. Трое других залегли, начали стрелять прицельно.

Над горами послышался гул самолётов. За «сушками» показалась группа вертолётов Ми-8. Андрей с облегчением выдохнул: всё! И тут раздался гулкий взрыв лимонки. Андрей выглянул из укрытия. Дым шёл от скалы, за которой укрывался Иванов.

С вертолётов высаживался десант, враги стали поспешно отступать. В глубине долин грохотало эхо от взрывавшихся ракет.

К Андрею подскочил старший лейтенант:

— Живы? Молодцы, черти, выстояли. Перехитрили они нас в последний момент. Но теперь получат по полной…Собираем своих и возвращаемся, на сегодня отработали.

Андрей бросился к скале. Что там с Ивановым?

        Он застыл на месте, увидев в отдалении разорванное гранатой окровавленное тело сержанта. Андрей осознал вдруг, что именно его лимонкой подорвался Иванов.

          Эта боль навсегда в нём останется, пусть и понимал он: в горячке боя враги не стали бы брать Иванова в плен.

Тропа седьмая

К Звездам

1.

Звенящая Тишина рождается в середине осени, когда расплёскивает щедро октябрь лимонно-огненные краски по кронам присмиревших деревьев, и грустнеют поляны, засеки, вырубки и просеки без голосистых летних обитателей.

Гаркнет где-то наверху растерянно коршун, свистнет нечаянно синичка в кронах липы, откликнется потерянно воробей в орешнике, постучит гулкой дробью по сухому стволу осины дятел, — не складывается что-то лесная сюита, растворяются нестройные звуки в шумных волнах шелестящей тревожно листвы.

Выпорхнет неожиданно на поляну большеглазая зарянка, ещё не успевшая улететь. Опустится на нижнюю ветку невысокого молодого клёна, просвистит радостно, совсем по — весеннему, но как-то боязливо, одиноко прозвучит её голосок, и она тут же притихнет.

Непесенная пора. Но Андрею она нравилась. Он окунался в неё с головой, в её щемящую тишину, в буйство сочных красок, в прохладный синий хрустальный воздух. Ему было уютно в осенней родной Старой роще.

Он свернул с тропы вглубь лопочущего, переливающегося медно-золотистой мозаикой при малейшем движении воздуха, осинника, из которого веяло предзимней стылостью, прелым грибным ароматом, и вскоре увидел среди серо-бурой старой листвы яркую оранжевую шляпку.  Рядом ещё. Пошли подосиновики! А в низине облепила трухлявый дубовый пень весёлая семейка опят. Нескоро теперь отпустит от себя осинник.

На открытом пригорке Андрей увидел сверкнувший на сером фоне лесной подстилки ярко-жёлтый фонарик. Надо же, легкомысленно доверившись обманчивому осеннему теплу, расцвёл озорной, не ко времени одуванчик. Летом его и не заметишь, а теперь в тусклом бесцветном подлесье он смотрелся удальцом.

Андрей наклонился к цветку и уловил среди прогорклой смеси запахов опавшей листвы, засохшей осоки, осиновой коры лёгкий медовый аромат. Только ни пчёл, ни бабочек поблизости не видно – распугали их первые утренники.

Андрей вышел на Нижнюю поляну. Её в эту пору было не узнать. Бойкая осиновая поросль хозяйничала здесь. На пригорках вызывающе, по-летнему, зеленела вольница крапива. Лишь бронзовые клочья конского щавеля да коричневые пожухлые стебли иван-чая напоминали скромно о прежних обитателях поляны.

От тропы по краю поляны, вдоль выстроившихся в ряд клёнов, наступали узорчатые гибкие кусты бересклета. На его ветках, покрытых множеством крохотных колких бугорков, красовались необычные плоды, похожие на подвески с сочетанием розового, оранжевого и чёрного цветов. «Сорочьи очки». Погружённые в оранжевую мякоть чёрные семена напоминали зрачки птицы, озирающейся по сторонам. Испуганная посторонним шумом, выпорхнула из «жар-кустов» коноплянка, в клювике которой остался кусочек сладковатой мякоти.

В левом углу поляны, где когда-то стоял, укрывшись за кусты орешника шалаш, лежали беспорядочно сухие ветки, обросшие вокруг густо трёхлисткой.

Сломанная сухая ветка липы раскачивалась над тропой, словно маятник часов.

Прогудел по верхушкам протяжно ветер, посыпались на поляну хлопья листвы, расцвечивая, будто каплями лимонной краски унылый вид поляны.

Андрей подставил лицо падавшим листьям. Один из них скользнул ребром по щеке, прыгнул в ладонь, замер, ожидая, что вот сейчас приласкают его, погладят по прохладной гладкой кожице, согреют в ладонях. Но подхватил его снова ветер, взмыл листок напоследок над поляной, и медленно кружась, опустился под ноги неприветливому пришельцу лицевой стороной наверх. Есть такая примета: если листья ложатся на землю изнанкой – будет тёплая зима, лицевой – жди холодную.

Но листья, как обычно, падали вперемежку.

             2.

Когда Андрей прошёл сосняк, наполненный густым хвойным воздухом, и оказался на окраине заброшенной давно пасеки, рядом с ним из-за широкого пня выскочила пара испуганных белых зайчишек. Они уже сменили раньше времени шубки и теперь вынуждены были скрываться от любого шороха, от любого движения в лесу.

Андрей прошёл по опустевшей пасеке. На её окраине кое-где в траве валялись тёмные доски от бочек, части сломанных рамок, дымаря, сетки; на крайней липе среди густых ветвей он разглядел потемневшую ловушку для пчелиного «бешеного» роя.

           За пасекой начиналось редколесье. Здесь уживались мирно, ничуть не мешая друг другу, и липы, и клёны, и сосенки, и дубки. Можно было встретить вязок, ольху, черёмуху, рябинку, берёзку, иву. Где-то в этих местах затерялась дикая яблонька. Яблоки её, поспевавшие к середине сентября, были необычного сладко-кислого вкуса. Вырастают ли на ней как прежде яблочки?

Андрей углубился в мелколесье, пытаясь отыскать яблоньку. Долго блуждал между кустами орешника, шиповника, бересклета, пока едва не столкнулся в неглубокой выемке среди буйно разросшейся крапивы, с лосихой, которая, стоя на коленях, швырялась мордой в опавшей листве, выискивая в ней что-то.

Он отпрянул испуганно назад, — если рядом лосёнок – сеголетка, несдобровать.

Но лосиха тоже была напугана неожиданной встречей и поспешно удалилась на дальнюю окраину в мелколесье. Спрятавшись за невысокий куст орешника, она то пригибаясь, то приподнимая над кустом голову, внимательно наблюдала за непрошенным гостем, выжидая, когда он покинет облюбованною ею место.

Андрей шел на свет и вскоре оказался на окраине Старой рощи.  Прислонился спиной к шершавому стволу высокого клёна. Отсюда с возвышенности хорошо просматривались многоцветные ярусы рощи. А справа, сквозь редкие деревья открывалось светлое пространство до горизонта. Чернела внизу свежая зябь. Между прижавшимися друг к другу стогами ржаной соломы, выстроившимися в ряд вдоль дороги и казавшимися крохотными, по сравнению с огромным муравейником под ближайшей сосной, сновали грачи. С опаской поглядывали они на заволакивавшееся небо.

Андрей поднял голову и на вершине могучего размашистого дуба разглядел всё то же гнездо ястреба, приманивавшего июльскими ночами небесного охотника Ориона с золотозвёздным поясом и серебряными стрелами. А с другой стороны над Старой рощей сияла Северная корона Ариадны.

3.

Постигнувший скрытый смысл прошлого, и предсказатель будущего критский поэт Пименеид прожил до ста пятидесяти четырех лет. Он стал мудрее, но стал ли он при этом счастливее? Критяне осознали, что не по силам человеку познать истину, не потому ли погибла минойская цивилизация, избавившись от этой иллюзии, не рассеявшейся в наше время и поэтому человечество еще существует? Энесидем утверждал об относительности познания. Нельзя говорить ни о достижении истины, ни о невозможности познать что-либо на основе восприятия или наблюдения. Все живые существа чувствуют по-разному, поэтому невозможно понять, кто из них чувствует «правильно». Каждую вещь нужно рассматривать как знак, указывающий на иное бытие. Но и утверждение об этой связи произвольно. Из этого следует, что в жизни мы не можем оценивать что-либо как добро или зло. Даже сам человек не может точно утверждать счастлив он или нет, хорошо он поступил или плохо, поэтому не стоит мучить себя бессмысленными устремлениями, следует удовлетвориться тем, что есть, и стремиться достичь полного равнодушия во всех жизненных обстоятельствах.

Жизнь – это плутание по дорогам, тропинкам и тупикам. Плутание по Лабиринту, выход из которого по нити ведет к родному дому, в детство, к родным людям – живущим и покинувшим этом мир. Как тропы в Старой роще — могут привести в непроходимую чащобу, заваленную сухим валежником, в тупик или вывести к душистому малиннику, к прохладному влажному осиннику, на дальнюю окраину с ароматной земляничной вырубкой. Или вернуть тебя снова на опушку – к началу пути. Та единственная тропа, возвращающая тебя в детство — безоблачное, счастливое, невысказанное и бесконечное. По нити, которую держит в своих нежных руках та наивная, преданная девочка Арина, вознесшая на небо и ставшая звездой. Бросившая вызов судьбе, Минотавру по имени Астерий, что значит «звездный».

Там, в вечности — по человеческим меркам – Ариадна бросит вызов небесному Минотавру.

Американский телескоп «Хаббл» зафиксировал во Вселенной черную дыру GROJ 1655-40 из созвездия Скорпиона, которая направляется к нашему Солнцу.  Этот неведомый монстр находится на расстоянии от нас в шесть тысяч световых лет. Его скорость – сорок тысяч километров в час! По ходу своего движения черная дыра «съедает» звезды. Видимо, это произойдет и с нашим Солнцем. Но не все так безнадежно. Стивен Хокинг доказал, что черные дыры не «всепоглощающая» субстанция, обмен энергией между данным объектом и внешним пространством вполне возможен. Черные дыры – «место, где разрушается классическая концепция пространства и времени, так же, как все известные законы физики – вовсе не конец мироздания. Они исторгают лучевые потоки и являются рядовыми эволюционирующими объектами». Остается надежда, что в будущем люди смогут проверить прошлое и предсказать будущее. «Невидимки» не имеют ярко очерченного горизонта событий, который скрывает в них все от внешнего мира и не уничтожает падающие  в них тела  без следа. Жертвы гравитационной ловушки продолжают излучать энергию длительное время, «пока черная дыра только формируется», но позже горизонт открывается и выпускает информацию относительно того, что упало внутрь. Загадочные «невидимки» способны… «петь.  То есть от них исходят звуковые волны. Подобный объект из созвездия Персея (250 миллионов световых лет) издает ноту си-бемоль 57 октав ниже первой октавы. Посмеивается злорадно Минотавр?

Почему мы так редко смотрим на звезды?

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза с метками , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s