Екатерина Сереброва. Эффект домино

Действующие лица:

Ник (Никита Маслов) – бизнесмен. Мужчина с красивым лицом в элегантной одежде, чуть сутулый. 32-35 лет. Холодный взгляд, улыбка-оскал.

Старшой (Валентин) – 37-летний мужчина, старший брат Никиты и Макса, гендиректор кондитерской фабрики. Любитель выпить и черного юмора.

Макс – 22-летний парень с вихром волос на голове, в кожаной жилетке и джинсах. Молодой повеса без определенного рода деятельности.

Мирослава Крамер – 25-27 лет, танцовщица. Серьезная, скромная девушка. Беременна на 5 месяце (по сюжету известно не сразу).

Павел Васильевич Крамер – отец Миры, владелец пекарен.

По телефону: помощник Никиты — Егор и мама братьев Масловых.

Пёс Никиты — Слай.

Осень, наши дни.

Комната в квартире Ника: современная, но без изысков. Диван-кровать посередине (за ним окно), справа – рабочий стол, слева от дивана – стул или кресло, шкаф-гардеробная. Виден коридор в прихожую.

НОЧЬ

Никита заваливается домой, где его встречает пёс Слай, приветливо машет хвостиком. Ник едва волочет ноги, его лихорадит. Он падает на диван, стаскивая с себя грязные перчатки, пальто. На его вороте и лице – застывшие капли крови. Пёс нюхает перчатки и поскуливает, отходя подальше и выразительно глядя на хозяина.

Ник: Ну, скучал по мне, малыш? (Не получает реакции.) Куда ты смотришь? Ах, это (Бросает взгляд на перчатки.). Неприятная история.

Твой хозяин облажался. (Стягивает прилипшую рубашку и показывает на повязку на плече.). Видишь, подстрелили. Смешно, как будто 90-е вернулись. Но я в долгу не остался.

(Пауза).

Оба промазали, представляешь, Слай? Сбежал, трус. Но я его отыщу – последнее слово за мной. (Пауза.). Впрочем, почему он? Не исключено, что это была женщина. Сейчас такие женщины пошли… Кто бы это ни был, он будет наказан.

Пёс тихо скулит.

Ник: Плечо только болит (Обнимает себя.). А ведь я мог умереть. Но ты бы не пропал, у тебя есть Егор – он же неплохо ухаживал за тобой, а? (Пёс ластится). Ты бы остался в хороших руках.

А что мои братья? Они и дня без моих наставлений не проживут! Истратят весь капитал за год-два, если не раньше. И всё! Столько лет упорного труда пойдут насмарку. Я с тринадцати лет болтался у отца под ногами, изучал, как он ведет дела и управляет людьми, фабрикой. Фабрика… головная боль, а не бизнес. Хорошо, что я занялся более выгодными делами. И моя прибыль всё равно идет на чертову фабрику, потому что старшему брату жаль её закрывать. Выросли два охламона-оболтуса и один умный, но невероятно жалостливый.

Что мне перепало взамен? Бессонница, паранойя, враги, лживые друзья-компаньоны, словленная не в первый раз пуля, но почти достигшая цели – это куда всё? Сбережения, добытые кровью и потом, куда они денутся? Рассыплются, как порох? Это плохо. Очень плохо…(опускается на подушку и закрывает глаза).

Дремлет вместе с псом.

УТРО

Раздается звонок. Ник тяжело пробуждается ото сна. Встать он не может и не хочет. Пёс смотрит на него и бежит к двери. Наконец, становится слышно, как кто-то открывает своим ключом. Никита насторожено шарит под подушкой и достает пистолет, с трудом садясь и накидывая на себя брошенную на пол рубашку, наспех застегивает.

Проходит СТАРШОЙ. Слай приветливо машет хвостиком. Старшой гладит пса.

Старшой: Вах-вах, ещё глаз не открыл, а уже с пистолетом!

Ник выдыхает, убирая оружие.

Старшой: На тебе кровь? (Он подходит поближе и наклоняется к лицу Никиты).

Ник: Не моя.

Старшой: Плохо выглядишь (Тянет руку. Ник отталкивает). Ты выпивал? Или что за потасовка?.. Ты же говорил, что уехал по делам?

Ник: Со мной всё нормально, голова только болит. Чего пришёл-то?

Старшой: Шутишь? Я волновался. Тебя не было три дня, ты не отвечаешь на звонки. Егор сказал, ты дома, но уже десять, а в офисе тебя по-прежнему нет. Когда ты перестал быть трудоголиком?

Никита потирает виски, а потом и плечо. Валентин встает к окну.

Ник: Да не притворяйся, что волновался. Просто скажи, что надо.

Старшой: Ладно, Ник. Дело срочное. Рабочие прознали о скором сокращении и устроили сегодня с утра забастовку. Производство стоит.

Ник: Всё разом?

Старшой: Цеха хлебобулочных и конфетных.

Ник: Их сократить в первую очередь. Но не зачинщиков, а баранов. Оставшимся объяснить, что при снижении объемов выпускаемой продукции сокращение штата неизбежно.

Старшой: Я по-прежнему не понимаю, чем это поможет.

Ник: Фабрика нерентабельна, изменения неизбежны. Но ни ты, ни я, ни кто-либо ещё не спасёт её в полном объёме. Рынок перенасыщен, малый бизнес теперь в приоритете.

Старшой: Мы обязаны сохранить фабрику, Ник. Это наше наследие.

Ник (хмуро): Это я и делаю. Но деньги правят миром, а не наши желания и амбиции. (Не вполне искренне) Я люблю фабрику. Однако она будет обречена, если ни одно из моих решений не сработает. И ты не сможешь управлять тем, что обанкротится. Ты же не откажешься от заработка?

Старшой: Почему не нанять финансового консультанта со стороны? Ты не семи пядей во лбу.

Ник: Можно нанять, если ты не боишься, что он спросит, куда ты дел триста тысяч в прошлом месяце, и семьсот пятьдесят – весной. И почему у нас с налогами так всё запутано.

Старшой: Ты же сказал, проблем не будет!

Ник (выдыхает): Между нами и бухгалтерией – нет. Со сторонним человеком непременно будут. И ты потеряешь фабрику ещё раньше.

Старшой: Ты меня путаешь! Ладно, чёрт с ним, обойдёмся твоими советами.

Ник (ехидно): Да уж обойдитесь.

Старшой (смотрит с подозрением): Что мне делать, если народ не перестанет бузить?

Ник: Поставить перед выбором: или уходит часть, или все. Наберёшь новых, если уйдут, но это вряд ли. Они должны уважать твои решения, бояться тебя, а не только пиво с тобой пить. Иначе не понятно, кто из нас директор.

Старшой: Это ты учил меня быть «своим».

Ник: Так будь гибче! Я не могу за тебя всё время думать, Валя.

Он теряет терпение. Раздосадованный Никита медленно встает, движется по комнате к столу. Валя не уходит, следит за ним.

Ник (устало): Я приду, если станет хуже, идёт?

Старшой кивает и уходит.

Почти сразу звонит по телефону МАМА.

Мама: У меня сердце за тебя болит. У тебя ничего не случилось?

Ник: Мне некогда, мам. Перезвоню позже.

Ник усаживается за стол и начинает выкладывать лабиринт из костяшек домино. Он ставит две костяшки с наклеенными буквами «Н» и «В» у двух разных «входов». Двигает костяшку «В» вперед.

Внезапно в прихожей вновь звонят. Никита идёт открывать. Входит МАКС.

Максим не топчется на месте, а сразу усаживается в кресло в углу. Никита возвращается на диван.

Макс (с сомнением): Ты нездоров?

Ник (скучающе наиграно): Нет. Чего надо?

Макс: Я пришел сказать, что… У меня тут невеста есть…

Ник: Невеста? Всего три дня прошло, как мы с тобой не виделись, ты когда успел?

Макс: Мы встречались пять месяцев, ну как, редко виделись. Я подумал, не женится ли на ней.

Ник: Подумал?

Макс: Ну, она хорошая девушка с образованием. Ее родители владеют пекарнями «Крендельки от Крамеров».

Ник (задумчиво): М-м, интересно. Познакомишь?

Макс: Мы сегодня встречаемся, и я как раз хотел предложить устроить совместный обед.

Ник: Давай сегодня.

Макс: Её отец, кстати, тоже хотел познакомиться с тобой.

Ник: Ты знаком и с отцом? Ну и дела-а. А почему со мной?

Макс (со смешком): Лучше уж с тобой, чем с Валей или мамой.

Ник: То есть я за «главного»?

Макс: Разве нет?

Ник: Им только не говори – обидятся. Пусть он тоже придёт сегодня.

Макс: В офис?

Ник: Нет, я сегодня тут поработаю, дома.

Максим радостно пишет смс-ку.

Макс: Да, кстати. (Пауза). Никит, у тебя работки для меня не найдется?

Ник (обескуражен): Работки? Для тебя была работка. А ты предпочел гулять и делать вид, что учишься и ищешь себя.

Макс (горячо): Так и было! Но… у меня будет семья. Мира всё спрашивает, где я работаю. Надо бы устроиться.

Ник: Хорошая идея.

Мак: Так мне на фабрику прийти или в твою МКК?

Ник (рассматривает ногти на здоровой руке): Ни там, ни там вакансий нет. Разве что охранником или уборщиком.

Макс (обиженно): Я ведь часть семейной фабрики, а не сын уборщицы!

Ник: Разве? (Показное удивление). Валя, конечно, не бог весть какой руководитель, но он немало сделал для фабрики. Я так вообще полдетства там провел, выучился. Наши с ним должности – это не про то, как сидеть в кресле и бумажки перебирать, да на подчиненных орать. Мы не можем взять тебя просто так.

Макс: А я что, недоучка и недомерок?

Ник: Мы заслужили эту работу. А ты – нет.

Макс (в замешательстве): Но вы же начинали с чего-то…

Ник: И ты начинай. В другом месте. Это станет твоим первым самостоятельным шагом.

Макс: Ты несправедлив!

Ник: Я был несправедлив, когда всё делал за тебя.

Макс: Ты мне не отец!

Ник: Другого ты не знал, уж извини.

Максим вспыхивает и порывисто уходит.

Ник возвращается к столу и ставит в свой лабиринт костяшку с наклеенной буквой «М». Делает ею шаг назад.

ДЕНЬ

У Ника звонит телефон. Это – ЕГОР. Никита возвращается к дивану, тяжело усаживается.

Егор: Босс, вы как?

Ник: В порядке, Егор, спасибо.

Егор: Что-нибудь нужно? Обед?

Ник: Я ещё и не завтракал.

Егор: Так я завезу! Вам маковые булочки и грибной суп?

Ник (потирает плечо): Ты отлично меня знаешь, Егор. Спасибо за заботу обо мне и о Слае.

Егор: Вам поставить еду под дверь и не беспокоить?

Ник: Ты и сейчас всё правильно понял. Я подниму тебе зарплату.

Егор: Никита Георгиевич, это лишнее.

Ник: У тебя семья, и ты заслужил. Только храни и дальше наш секрет.

Егор: Я сделаю это как человек чести.

Ник: Не обижайся, но я предпочитаю подкреплять людскую честность и преданность финансово. Это честная позиция.

Егор: Да, босс, пожалуй, честная.

Пауза.

Ник: Егор?..

Егор: Да, босс?

Ник: Ты не думал над моим недавним предложением? Ты бы меня очень выручил.

Егор: Я бы не хотел выполнять эти обязанности, Никита Георгиевич, при всём уважении к вам. Они очень рискованные.

Ник: Понимаю. Не настаиваю. Но не забывай, я тебе действительно доверяю.

Егор: Я знаю. (Подчеркнуто) Босс.

Никита двигает свою костяшку по лабиринту.

Никита сидит на диване какое-то время, уставившись в одну точку. У него саднит плечо, он старается этого не замечать. Его телефон звонит почти всё время, но Ник даже на экран не смотрит. Он подавлен и безразличен.

Вскоре он забирает привезенную Егором еду и на диване кушает. В пакете помимо заказанного Ник обнаруживает колбасу и теплые котлеты в контейнере. Он делится колбасой с собакой, всухомятку жует котлету. Никита едва не засыпает, но вновь трезвонит телефон, и он берет трубку – это мама.

Мама: Расскажешь, наконец, где был три дня?

Ник: Уезжал по делам.

Мама: Есть успехи?

Ник: Нет. (Он почти сбрасывает звонок, но передумывает). Ты знала, что Макс надумал жениться?

Мама (сдержанно): О как неожиданно.

Ник (констатирует): Ты знаешь. А Валя? (Мама молчит.) Конечно, кто бы сомневался. А мне о таком важном событии и не подумали сказать.

Мама: Для тебя свадьба ничего не значит.

Ник: Свадьба – нет, брак и семья – да. Я, что, мало чту нашу семью?

Мама: Ну конечно, нет, милый. Просто Максимка не хотел тревожить тебя заранее, пока не был уверен сам. Тебе бы раньше него жениться, сразу после Вали.

Ник: Кто же присмотрит за этими оболтусами, если я женюсь?

Мама: Мальчик мой, ты не обязан.

Ник: Я давно не мальчик, и потому обязан. Мы разоримся, ма, а папа растил нас не для этого. И фабрику он возглавил тоже не для этого. Так что не говори глупостей.

Мама: Невеста у Максимки очень достойная, ему повезло.

Ник озадаченно молчит.

Не расстраивайся, Никита, братья любят тебя. Но Макс иногда побаивается, да и Валя тоже. Что и немудрено, ты слишком строг!

Пауза.

Ник: Мне пора, мама. Я перезвоню.

Мама: Как всегда, сынок, буду ждать.

Никита переодевается, отмывает кровь с лица.

Приходят КРАМЕР и МИРА. У Миры заметен животик, что очень удивляет Ника.

Мира (заглядывает внутрь комнаты): А… Макса нет? Извините, он говорил, что мы будем вчетвером.

Ник (не может не таращиться на ее живот): Ничего, его не будет, но мы и сами поговорим. Проходите.

Приглашающим жестом он позволяет гостям пройти. Крамер занимает кресло, Мирослава усаживается с края дивана. С другого края – Ник.

Крамер: Ох. На секунду мне показалось, вы…

Ник: Георгий Маслов (Подсказывает). Мой отец, мы с ним похожи, но лишь внешне. Я – Никита Георгиевич, средний брат Максима.

Крамер: Стало быть, вы унаследовали фабрику «Сибирская душа»?

Ник: Ее самую. Валентин – директор, я – первый зам.

Крамер: Крупное производство. Справляетесь?

Ник: Не жалуемся. Может, хотите чаю?

Крамер: Нет, спасибо. Мы не представились: я – Павел Васильевич Крамер, моя дочь – Мирослава.

Мира мило улыбается. Ник сухо кивает.

Ник: Расскажете о себе, Мирослава?

Мира: У меня экономическое образование, но моя страсть — танцы. Выступаю и преподаю любителям. А папа печет замечательные крендельки и торты!

Никита кивает, но в его мыслях только то, что она беременна.

Мира (догадливо): Максим вам не сказал?

Ник (всполошено): О чем?

Мира: Мы с ним ждем ребенка.

Ник: А-а.

Крамер тоже не в восторге, но он не поставлен перед фактом, как Никита.

Крамер: Мира, ты не против дать нам поговорить наедине? Никита Георгиевич?

Никита кивает.

Мира: Я погуляю. Только потом обязательно вернусь, и договорим.

Мирослава уходит.

Ник: А ваш бизнес как? Дела идут хорошо? Я слышал о ваших пекарнях и фирменных кренделях – людям нравятся.

Крамер: У меня-то дела идут хорошо. (Щурится): Я помню вашего отца, Никита Георгиевич, и не в лучшем свете. Он был рабочим на кондитерской фабрике. В 90-е грянул бунт, директора убрали, и он вдруг занял его место. Сказочно повезло?

Ник: Отец много трудился. Имел награды, в том числе и правительственные.

Крамер: Он стоял за конвейером, как с десяток других, таких же награжденных и ценных.

Ник: Его выбрали товарищи на общем собрании, когда все бунты стихли. Потом пришло время приватизации, фабрику было решено оставить за отцом. Да, ему повезло, и он сумел этим воспользоваться.

Крамер: Вы очень предприимчивый человек, Никита Георгиевич. Не представляю, каков тогда ваш старший брат – нынешний владелец фабрики.

Ник (резко): Валентин свое дело знает. И я – тоже.

Помолчали.

Крамер: Буду честен, я бы не хотел отдавать свою дочь в вашу семью.

Ник: Поздновато вы спохватились.

Крамер: Если вы про беременность, то это не проблема. Найдется муж и получше.

Ник: Значит, мы для вас недостаточно хороши?

Крамер: Нет.

Ник: Почему?

Крамер: Давайте начистоту. Вы с безразличием слушали Миру, но так воодушевились, узнав про мой бизнес, почему?

Ник: Начистоту? Я бы хотел слияния: даю вам инвестиции, продвижение, а вы взамен – свои кулинарные «фишки» и долю в бизнесе. Выгода с обеих сторон.

Крамер (качает головой): Этому не бывать.

Ник: Так объясните, раз мы говорим честно.

Крамер: Я считаю вас мошенником. И вашего отца. Не только я, город-то у нас небольшой, говорят разное. Мне бы не хотелось выяснять это на личном примере.

Ник: Очень плохо, что вы доверяете сплетням.

Крамер: Я давно был наслышан о вашем отце, но и о вас ходит немало противоречивой информации.

Ник: Какой же?

Крамер: Что у вас свое отделение микрозаймов с грабительскими процентами, коллекторы которого не брезгуют абсолютно никакими методами добычи «долгов». И не только это.

Ник: Когда люди сами несут тебе свои деньги, почему бы не брать? А уж дальше действуют законы бизнеса: чтобы получать прибыль, нужны проценты.

Крамер: И вы готовы калечить людей?

Ник: Людям полезно иногда вправлять мозги.

Крамер пораженно молчит.

Ник (ухмыляется): А ведь вы изначально сделали вид, что не знаете меня.

Крамер (презрительно): Я вас в лицо и не знал. Не интересовался, знаете ли. Но после знакомства Миры с вашим братом и, услышав фамилию, начал интересоваться. О вас много пишут, то идеализируя, то, наоборот, демонизируя. Но сопоставив то, что я узнал, с тем, что увидел, я убедился, что не желаю иметь с вами ничего общего. У вас холодный, безразличный взгляд, странные рассуждения – вы жестоки. Максим – парень неплохой, ленивый только, но вот с вами я своей дочери видеться не посоветую.

Ник (сквозь зубы): Это неизбежно, у нас крепкая семья.

Крамер: Вот поэтому я против вашей семьи.

Никита встает и идет к столу, где двигает свою фигурку-костяшку вперед по лабиринту. Параллельно двигает и Валину.

Ник (будто между делом): Я раздавлю вас, Павел Васильевич, зачем же напрашиваться на вражду? Вопрос с женитьбой дело почти решенное. А значит, и наша с вами дружба только начинается. У Масловых за «главного» выступаю я. И вам повезет иметь такого покровителя.

Крамер (морщится): Вы создаете ореол очарования, но он быстро спадет. Мира узнает правду и сама откажется от такого родства. Уверен, вам больше нужен мой бизнес, а не дочь.

Ник: И то, и другое хотелось бы получить в комплекте.

Крамер (сжимает кулак): Вы ничего не получите. Все ваши слова – пустая бравада. Не стоило и вовсе вас выслушивать.

Ник (с вызовом): Проверим, пустослов я или нет? Вы спрашивали, как мой отец получил фабрику? Я вам расскажу.

Он сам себя назначил, посчитав достойным. Он вкалывал, получал гроши, а потом и не получал вообще ничего. Да, как и десятки других, но именно у него хватило смелости все изменить. Не можешь помешать революции – возглавь ее. Мой папа не был зачинщиком бунта, но в нужный момент подсуетился. Он умел красиво говорить, но, что ценнее, быстро бегать и драться. Добежал до директорского кабинета, расправился с конкурентами и отбил себе местечко. Потом объяснил баранам, что пастух теперь он. Это был не просто захват, а блестящая импровизация, которую отец довел до конца. Не упустил в тот же день, а обзавелся поддержкой, документально все оформил и развил фабрику.

Крамер: И вы идете по его стопам?

Ник: Лучше – я сразу беру то, что мне нужно. У меня хозяев не было и не будет. У отца были промыты мозги коммунистическими идеалами, но он вовремя пришел в себя – так сумел бы достичь большего.

Крамер: У нас у всех только один хозяин – Бог.

Никита зловеще улыбнулся.

Ник: Нет ни ада, ни рая, ни пропасти. Мы сами создаем свой мир, а потом умираем – всё, конечная остановка. Глупо ограничивать себя и верить в то, чего нет.

Крамер: Глупо думать, что останетесь безнаказанным.

Ник (Усмехнувшись): Я не делаю ничего, что не по справедливости.

Крамер: Справедливо для кого? Не боитесь, что однажды весы качнутся не в вашу пользу?

Ник: А кто же их подтолкнет, вы? Я не боюсь (Плечо вдруг заныло). Идите, Павел Васильевич, вам пора хорошенько подумать. И пригласите Мирославу, дайте ей самой решить.

Крамер: Я позову ее только за тем, чтобы она лично убедилась, какой вы есть.

Крамер уходит. Возвращается Мира.

Мира: Папа вышел расстроенным и попросил не задерживаться.

Ник (усаживается на стул у стола): У нас с ним мнения разошлись, но нет повода для беспокойства (тянется за пачкой сигарет из ящика стола, затем смотрит на живот Миры и кладет пачку назад.).

Мира (садится в кресло): Макс говорил, ваша фабрика переживает не лучшие времена.

Ник: В любом бизнесе бывают проблемы. Я, кстати, рад, что вы выходите замуж не из нужды.

Мира: А почему вы думали, что из нужды?

Ник: Не представляю, чтобы он кому-то настолько понравился. Тем более вам. Вы слишком хороши для моего брата.

Мира: Спасибо, конечно, но я к нему с искренними чувствами. Надеюсь, как и он. У нас с ним не большая страсть, но так даже и лучше.

Ник: Крепкие браки строятся на уважении. Всё остальное – чушь.

Мира: Всё остальное – это вы любовь? Грустно не верить в любовь.

Ник: Я верю только в материальное.

Мира: И никогда не любили? А как же братья?

Ник: Не питаю таких слабостей. Я люблю, когда семейный капитал в порядке. А от близких, даже и от братьев, не стоит ждать благодарности и любви, лучше быть готовым к тому, что они вонзят тебе нож в спину. Только близкий человек и способен так поступить.

Мира (повторяет): Это очень грустно.

Никита ставит свою костяшку домино в тупик. Зависает над фигуркой Вали и пока не двигает. Смотрит на ящик, где лежат сигареты.

Мира: Я, наверное, пойду.

Она встает и вдруг охает, держась за живот. Ник в панике подскакивает, сам ахая от боли в плече, но пересиливает себя и подходит к ней. Мирослава хватает его за руку и тянет к своему животу.

Мира: Чувствуете, он толкается! Вы его пробудили!

Никита сбивчиво ахает-охает, у него постепенно появляется слабая, но искренняя улыбка, когда он внимательно смотрит на живот, руками ощущая новую жизнь. Замешательство длится с минуту-другую. Потом словно очухивается, одергивает руку и смотрит на Миру прежним стальным взглядом, лишенным эмоций.

Ник: Вам пора.

Мира (тоже спохватывается): Да.

Мирослава отворачивается и почти уходит, как Никита за ее спиной падает без чувств.

ВЕЧЕР

Ник пробуждается лежащим на диване. Рядом с ним взволнованная Мирослава. Он ничего не понимает. А она улыбается с облегчением.

Ник: Что со мной было?

Мира: Вы упали в обморок, я вызвала врача. Вам оказали помощь (Он ощупывает свежую повязку), дали обезболивающее. Вы немного бредили… Врач настаивал на том, что вам нужно срочно лечь в больницу, вы отмахивались и грозились его убить. Достали пистолет…

Ник (вдруг обливаясь потом): И убил?..

Мира (нервно усмехнувшись): Нет. Вы снова потеряли сознание. Но доктор ушел. И вот, вы вроде бы чувствуете себя лучше.

Ник: Ясно… Уже поздно, тебе надо идти. Спасибо.

Мира: Прежде чем я уйду… Вас ранили, Никита Георгиевич, не хочу знать, почему, но вы должны поправиться ради братьев и мамы. Близкие вас любят. Макс вас боготворит, и он совсем небезнадежный. Умеет чинить машины, любит музыку, фантастику читает.

Ник (со слабой улыбкой): Я знаю, что Макс не дурак.

Мира: И вы любите их, потому что забота, попытка решить их проблемы, отгородить Макса – это и есть любовь.

Ник с деланным равнодушием кивает. Мирослава вздыхает и уходит.

Ник (набирает номер Вали и говорит): Старшой, кажется, скоро у нас будет новый вид продукции на фабрике.

Брат ему что-то отвечает, но тот дремлет.

УТРО

Ник внезапно просыпается с рассветом. Он замерз без одеяла и собаки. Слай спит на кресле.

Ник: Любовь… Кому нужна любовь, когда нет денег? Деньги правят миром. Только деньги. И отсутствие страха.

Я был слабым в детстве, позволял себе любить… Отца, братьев, маму. И что же? Отец меня не замечал, даже если мы находились с ним вдвоем в его кабинете на фабрике. А Старшой пользовался моей хилостью и издевался, а иногда колотил. А мама замечала только младшенького, зачем ей средний ребенок, который и так справляется, хорошо учится, не влипает в неприятности? Получает, правда, по башке, ну и что? П-ф.

Садится на диване.

Стоило мне уяснить, что мир жесток и пора бы проявить характер и научиться держать удар, перестать его бояться – Валя и все эти придурки из старших классов быстро перестали меня донимать. Отцу уже поздно было что-то доказывать, он умер. А у матери все еще был проныра Макс.

Помню, достала меня эта семейка, я стащил травмат у Вали, хотел перед приятелями прихвастнуть, да случайно всадил одному пулю в колено. Пацан инвалидом стал. Сожалели ли я? Испугался поначалу. Но с тех пор оружие меня не пугало совсем. А еще я понял, что мне все равно на людей.

Так что какая там любовь?

Он постепенно встает, переодевается в другую одежду, расхаживает по комнате. Раздается дверной звонок. Никита открывает – это Валя и Макс. Они проходят, рассаживаются.

Старшой: Ник, что за дела, ты почему малому не дал нормальной работы? Почему я нашел его в автомастерской? Он чинит чужие тачки! С нашей-то фамилией!

Ник: Ну и что?

Старшой: Нас в городе знают как владельцев фабрики, уважаемых людей, а про Молчуна что скажут? В семье не без урода? (Макс обиженно пыхтит, глядя на Ника исподлобья).

Ник: Будь у нас семья интеллигентов, я бы понял претензию. Папка был работягой, мать – почтальоном, а сам-то ты давно перестал мелочь у мелюзги стрелять?

Старшой встает. Никита тоже. Макс вытаращил глаза.

Старшой: Чего ты сказал? Мелочь стрелять? Может, ты еще вспомнишь, как получал по носу от каждого мимо проходящего пацана? Ностальгируешь по тем временам, когда тебя никто не уважал, и папа в первую очередь?

Ник злится. Здоровой рукой со всего маха он заряжает кулаком по скуле Старшому. Тот рычит и валит его на диван, надавливая на плечи, в том числе и на больное. Никита быстро «сдувается» и кричит от боли. Валя кровожаден и отступает не сразу, вмешивается Максим.

Макс: Валька, ему больно!

Старшой (давит в плечо сильнее): Отвали, малой.

Сквозь повязку просачивается кровь, а Ник начинает терять сознание. Старшой останавливается сам. Легонько, бережно хлопает его по щекам, Никита чуть оклемается. Валя сам держит ему рану, пока Макс бегает в поисках нового бинта. Они перевязывают брату рану и укладывают его в постель, укрывая пледом.

Старшой: Чёрт, ты почему не сказал?

Ник (изрядно побледневший): Зачем?

Старшой: Чтобы мы были в курсе!

Макс (сконфуженно): И отправили тебя лечиться.

Ник (с ухмылкой): Побоялись, что без меня вся империя рухнет? Только у нас нет империи, братья.

Макс: У нас есть ты.

Никита почти закатывает глаза, но потом всматривается в их лица – они искренно встревожены.

Ник: Я вам нужен. Ну уже хоть что-то.

Старшой: Ты хоть знаешь, кто тебя подстрелил? Это случилось за те дни, когда тебя не было?

Ник: Меня не было, потому что я лежал в больнице. И нет, не знаю, Егор работает над поиском стрелявшего.

Старшой: Но у тебя есть догадки?

Ник (усмехнувшись): Я знаю, у тебя чешутся руки. Но потенциальных стрелков слишком много, Валь, я не угадаю. Это… не так важно. Пока нет.

Старшой: Но вряд ли он не повторит попытку убийства!

Ник: На самом деле он вполне мог убить, если бы хотел. Расстояние было небольшим, странно, что он промахнулся.

Макс: Ты так спокоен, говоря о покушении.

Ник: Пока гонг не прозвенел, бой продолжается (Братья понимающе кивают). Я жив, остальное — мелочи. У тебя хорошая невеста, Макс. Я хочу прийти на твою свадьбу.

Макс довольный улыбается.

Старшой: Ну вот, а на моей не был.

Ник: Можешь на мою не прийти.

Старшой: Месть за месть? (Смеется, Никита поддерживает улыбкой).

Ник: Макс, если тебе не нравится твоя работа, мы готовы подыскать тебе другое место. При семье.

Макс: Вообще-то я люблю копошиться в машинах. Так что я даже рад, что мне подвернулась эта работа. И там, между прочим, никто и не думал подшучивать надо мной, типа Маслов и в грязи роется.

Старшой: Они просто еще не начали. Всего один рабочий день прошел.

Макс: Ну если начнут, или мне разонравится – я к вам и приду.

Ник: Молодец, движешься в правильном направлении.

Старшой: Никит, а что с фабрикой? Ты звонил вчера, но потом бросил трубку. Я, собственно, потому и заявился с утра, Макса вот захватил, хотел уточнить…

Ник (мрачно шутит): И уточнил. Да ничего пока с фабрикой, Валя. Всё по-старому.

Старшой: А я думал, ты уломал батю Крамера.

Макс: Мира, кстати, сказала, что ты ей понравился. А вот ее бате – нет.

Ник: Я так и понял. Мы с Мирославой хорошо пообщались, за нее не волнуйся. А на папашку я надавил, ну, хотел как обычно. Не по-хорошему, так силой. Но теперь передумал.

Старшой: Передумал? Да, приложили тебя головой…

Ник: С головой все было нормально до тебя. Но если серьезно, раз уж мы станем родственниками, то враждовать не нужно. Внутри семьи мы друг с другом не воюем.

Старшой: О, ну надо же.

Макс: По правде говоря, я рад этому.

Ник: Еще бы, твой ведь тесть. И с ним надо быть вежливым. Блин, вот кто бы знал, что именно у нашего малого родится первый наследник!

Макс стесняется, а Старшой от души похлопывает его по спине, поздравляя.

Ник (наставительно): Наследник – это важно. Это наше будущее. За старое цепляться нельзя, если мы не хотим вернуться к нищей, унылой жизни, парни. Так что будем умнее. Но сперва – поправим мне здоровье.

Старшой (уже шутливо): Ну ты и сучок, умолчал о ранении!

Макс: Мама с ума сойдет.

Ник: Так, ей ни слова! Потом как-нибудь посидим все вместе, может, расскажем. Давненько мы не сидели все вместе.

Старшой: Хорошо, что это не случилось у тебя на поминках.

Макс тыкает Валю в плечо и интенсивно трижды сплевывает через плечо. Валя смеется. Никита задумчиво молчит.

Ник: Ладно, пора оживать. Вы идите, я вызову Егора и оставлю на него Слая. А сам поваляюсь немного в больничке, долечусь. Под охраной. Для всех, включая маму, я уехал в командировку. Никому ни-ни!

Старшой: Ну окей, мы поняли.

Макс: Не дураки, чай!

Братья уходят. Ник убирает плед, переодевается в красивый серый костюм – выглядит с иголочки. Гладит собаку, набирая по телефону номер Егора. Подходит к столу перед уходом из квартиры.

Никита убирает костяшку с буквой «М» — Макса, затем роняет свою, и та опрокидывает все остальные, включая Валину. Лабиринт из домино рушится костяшка за костяшкой.

Ник тихо уходит.

ЗАНАВЕС

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике драматургия, проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s