Андрей Красильников. Вокруг Европы


Памяти моих прапрапрадеда Петра Ивановича

и прапрапрабабки Людмилы Ивановны

Давненько не ходил он в такой долгий и дальний рейс. Ой как давно! И уж не чаял, что снова когда-нибудь доведётся: годы, поди, не те — шестой десяток пошёл.

Однако ж случилось. В списке кандидатов числились два адмирала и семь контр-адмиралов. Государь император внимательно изучил его и собственноручно начертал поверх: «Послать к.-а. Рикорда».

Снова предстоит огибать Европу, как не раз приходилось в молодости.

А ведь до конечной цели рукой подать, если идти из Чёрного моря через проливы. Только кто пустит туда русскую эскадру, спешащую на помощь греческой революции?

Возглавлял её линейный корабль «Фершампенуаз» с восьмьюдесятью четырьмя орудиями. Затем шли 74-пушечные «Царь Константин» и «Князь Владимир» и четыре фрегата: бывалый «Эммануил» о шестидесяти четырёх пушках (стало быть, уже и не фрегат, а ещё один линкор), а также три новенькие 54-пушечные от архангелогородских корабелов, носившие имена царских сестёр — «Мария», «Ольга», «Александра».

Вышли 15 июня, на Иону Московского, во времена которого Греция и потеряла свою независимость. Через три месяца вдогонку отправился ещё один отряд, включавший линейный корабль «Великий князь Михаил» с семидесятью четырьмя орудиями, 44-пушечный фрегат «Княгиня Лович», названный в честь той, кому Николай Павлович косвенно обязан престолом, да бриги «Улисс» и «Телемак», оснащённые на двоих меньшим числом пушек (по двадцати на каждом).

Однако к главной операции подмога так и подоспела.

В сентябре 1828 года контр-адмирал Пётр Иванович Рикорд получил приказ блокировать Дарданеллы. Провизия из Египта не должна попадать по назначению — в столицу Османской империи. А без неё Константинополю с его окрестностями долго не продержаться.

Но легко сказать — устроить блокаду. На дворе уже октябрь, а сделать это в зимнее время не удавалось ещё никому. Союзники — англичане и французы — качали головами: мол, у русского адмирала тоже ничего не получится. Тем более у такого, доселе ни разу эскадрой не командовавшего.

Он и вправду не был опытным флотоводцем. Но упорством своим одерживал победы на самых разных поприщах. В далёком восемьсот тринадцатом, когда решающее сражение с наполеоновскими войсками на подступах к Парижу (в память о котором и назван его флагман) ещё только предстояло, флота капитан Рикорд в одиночку продумал и осуществил дерзкую операцию по вызволению из японского плена своих товарищей, бывших там два года. В Петербурге о ней ничего не знали и ничем не помогли. Да и кто находился тогда, во время Заграничного похода, в столице? А чем не победа — превращение богом и людьми забытой Камчатки в процветающий край? И это тоже сделал он, будучи её первым начальником.

Впрочем, блокада не сражение. Тут без навыков дипломата и администратора не обойтись. А ими Пётр Иванович владел не хуже других в российском флоте.

Пригодились они и здесь. С начальствующими персонами на островах Тенедос и Тасос удалось поладить так, что русские моряки снабжались с них всем необходимым. В ответ гарантировалась полная неприкосновенность. Впрочем, агрессивных действий и без того не предполагалось, о чём местные паши знать, разумеется, не могли.

Талант же администратора проявился в расчёте и рациональном использовании материальных ресурсов. В итоге всё обошлось без серьёзных неурядиц, отвлекавших от главной задачи.

Ей же оставалась блокада Дарданелл. И Рикорду в течение всей зимы удалось надёжно запереть пролив благодаря постоянному крейсированию. Ни одно судно не смогло войти в него без досмотра русским отрядом.

В начале февраля 1829 года эскадра пополнилась ещё одним линейным кораблём из числа участников Наваринского сражения — «Александром Невским». Последние двадцать пять миль он преодолевал целую неделю, что лишний раз характеризовало непростую зимнюю навигацию в Эгейском море.

Но вот наступила весна. Отпраздновать её начало контр-адмирал Рикорд решил на Тасосе тридцатого марта. Пригласил на дружеский обед начальника острова Хаджи-Лиман-Агу. Термометр показывал десять градусов по шкале Реомюра, и день можно было считать вполне тёплым. Как и атмосферу, царившую на приёме. Прозвучал тост в честь всех живущих в Старом и Новом Свете, а если есть жизнь на Луне, то и за её обитателей. Зазвенели бокалы с шампанским. И тут произошло невероятное: стол и стулья зашатались, а ещё через минуту находившаяся невдалеке огромная башня рухнула, обнажив обломки мраморных камней. Лет четыреста простояло это творение венецианцев, некогда владевших островом, и в одно мгновение превратилось в руины. Русский флотоводец, испытавший подобные катаклизмы в бытность начальником Камчатки, первым пришёл в себя и успокоил бросившихся на колени и начавших неистово молиться Аллаху турок: толчок больше не повторится. И действительно: на этом землетрясение закончилось, не нанеся серьёзного вреда пришвартованным поблизости «Эммануилу» да только что прибывшей «Княгине Лович» и лишь напугав их команды.

На следующий день пришло последнее пополнение эскадры — 20-пушечный бриг «Телемак». Теперь зона её действия сделалась заметно шире, а необитаемый остров Маврос стал своеобразной базой русских моряков, где из родника они могли пополнить запасы пресной воды и пасти собственное стадо, возникшее после выгодных обменов и покупок, а то и просто отдохнуть. И в этом тоже сказался административный дар Рикорда.

С началом весенней навигации работы прибавилось. Нет-нет да и приходилось заниматься конфискацией. Ладно бы только пшеницы и риса, как случилось после досмотра австрийского торгового судна. Бывало, что везли порох, ядра, другие снаряды.

Поняв серьёзность блокады, турки решили её прорвать и начали готовить собственную эскадру. Но тут на помощь Рикорду поспешил вице-адмирал Логин Петрович Гейден со своим отрядом, стоявшим в южной части Эгейского моря. Видя численное превосходство неприятеля, султан Махмуд операцию отменил. Отказался он и от использования египетского флота для атаки с противоположной стороны. И тоже после упреждающего манёвра русских, приготовившихся к встрече противника на дальних подступах к проливу объединёнными силами отрядов Рикорда и Гейдена.

Тем временем сухопутная армия графа Ивана Фёдоровича Паскевича решительно продвигалась к Адрианополю. Именно в этом городе и подписали исторический договор, предоставивший самостоятельность Греции. Немаловажным аргументом, склонившим Махмуда к такому решению, явилась неколебимая позиция российского флота в Эгейском море. Султан понял, что избавиться от удушающей Константинополь блокады можно только ценой компромисса.

Ещё одним важным пунктом Адрианопольского мирного договора стало восстановление свободного прохода небоевых судов через черноморские проливы.

И первой воспользовалась этим жена Петра Ивановича. Она тут же отправилась к мужу, получившему назначение командовать остающимся у берегов Греции отрядом военных кораблей. Его составили линкоры «Фершампенуаз» и «Александр Невский», фрегаты «Елисавета» и «Княгиня Лович», а также бриги «Улисс», «Телемах» и «Ахиллес». Остальные под водительством графа Гейдена возвращались домой.

Если бы Людмила Ивановна не была писательницей, мир мог бы и не узнать об одном примечательном событии в Османской империи. А случилось вот что.

Стремившийся к европейской открытости султан Махмуд решил пригласить на манёвры своей армии дипломатический корпус. И как раз в это время в Константинополе оказалась направляющаяся в Грецию супруга русского командующего. Ей также оказали честь присутствовать на учениях. Состоялись они 14 сентября 1830 года, и все события того дня, во всех подробностях, красочно и образно отразились в мемуарах Людмилы Рикорд. Вот вступление к её повествованию: «Когда начали маневрировать войска, нас отвезли в сторону, на пригорок, на котором был раскинут целый ряд палаток, одна другой красивее, одна другой богаче. Нас выпустили из карет и разместили по особому назначению, указывая каждому посланнику и поверенному в делах особую палатку, наполовину открытую, что, защищая от солнца, давало возможность видеть всю окрестность. У подножия холма, на котором стояли палатки, расстилалась равнина, как бы лежавшая на голубом мраморе тихих вод Мраморного моря; группа Принцевых островов отражалась, будто клумбы весенних цветов, на его зеркальной поверхности. Влево видны были деревеньки с садами, минаретами и кипарисами на кладбищах, которые, как вековые стражи, охраняли заветные мраморные тумбы с золочёнными чалмами, означающие место успокоения праха правоверных. Справа высились красивые пригорки и холмы с многолетними платанами, опоясывая долину. На них, как на уступах амфитеатра, волновался и яркими нарядами пестрел народ, собравшийся поглядеть на торжество до того дня небывалое…».

Описала она и званый обед по окончании манёвров, во время которого удостоилась личной беседы с самим султаном, не преминув заметить, что «столовое бельё, хрусталь, серебро и фарфоровые приборы были взяты на этот праздник у нашего посланника и у других». Если верить русскому послу Александру Ивановичу Рибопьеру, Людмила Ивановна стала первой дамой, когда-либо получавшей приглашение от турецкого султана.

Очередную задачу, поставленную перед отрядом русских кораблей, составляло содействие греческому президенту в случаях возникновения опасностей для вновь созданной республики.

Как выполнять её при действиях внешнего врага, понятно любому военному. Но главные враги таились внутри страны.

Пётр Рикорд был хорошо знаком с графом Иоанном Каподистрия ещё в бытность того министром иностранных дел Российской империи. Любопытно, что родились они в одном году, в одном месяце, с разницей всего в два дня. Добрые дружеские отношения продолжились и на греческой земле. Но там далеко не все поддерживали главу своего государства. Случались даже мятежи. Наиболее крупный затеяли жители острова Идры весной 1831 года. Летом он перекинулся на другой остров — Порос, где стояла греческая эскадра в разоружённом состоянии. Вот что писал президент республики русскому флотоводцу 3 июля 1831 года: «Идриоты стараются возмутить также поросцев и некоторых из чиновников нашего арсенала. Если им дать волю, они успеют, и мы будем вынуждены обратиться к мерам строгости, которых я не люблю».

Увы, пришлось. Мятежники спровоцировали первое в истории военное столкновение греков и россиян, случившееся спустя месяц в Монастырской бухте. Итогом стала гибель шести матросов люгера «Широкий» и множество убитых с другой стороны. Если бы не эти жертвы, более чем шестидесятилетнее служение на флоте адмирала Рикорда (о его продолжении речь пойдёт ниже) осталось бы абсолютно бескровным.

Восстание идриотов на том захлебнулось, и противники Каподистрии решили сменить тактику. Кроме идриотов ими считались и майноты, жители горной области Майна. Арестовав их вождя Петроса Мавромихалиса с братом Константином и сыном Георгием, правительство лишь усугубило конфликт. Рикорд встретился с греческим тёзкой 4 октября 1831 года и, убедившись в его лояльности, порекомендовал президенту предоставить свободу своему неагрессивному оппоненту. Тот пообещал это сделать и даже назначил на 8 октября встречу с лидером майнотов. Однако в последний момент её отменил, освободив лишь Константина и Георгия, которые уже на следующее утро злодейски с ним расправились, подкараулив в предрассветный час по дороге в церковь на утреннюю молитву.

Константина тут же растерзала толпа. Георгий сумел от неё убежать и укрыться во французской резиденции. В городе вспыхнули беспорядки. Вот как вспоминала тот день Людмила Ивановна Рикорд: «Мною занимаемая квартира охранялась конвоем из 12-ти вооружённых гребцов при 2-х офицерах, и потому, представляя более спасительное убежище, к нам начали собираться представители греческого правительства и другие должностные лица; наконец квартира была переполнена до такой степени, что даже лестница от выхода была занята ими, во всевозможных позах и положениях, с портфелями и сосредоточенными, глубокомысленными физиономиями… За невозможностью уже пройти в двери, жена одного из министров была доставлена в мою квартиру в окно… Комендант города генерал Алмейди, родом испанец, на коленях и со слезами на глазах умолял меня принять довольно большой ящик, в котором хранились ключи от городской крепости, из боязни, чтобы они не попали в руки мятежников…».

Обязанности президента возложили на брата погибшего — Августиноса Каподистрия. Рикорд убедил его отпустить Петроса Мавромихалиса в родную Майну. И этот гуманный шаг возымел своё действие: вождь майнотов расформировал готовившийся к антиправительственному выступлению вооружённый отряд и дал честное слово не допустить рецидива мятежа.

Авторитет Петра Ивановича Рикорда, который в декабре 1831 года получил чин вице-адмирала, продолжал расти в глазах греков, выделявших его из всех командующих флотами союзников. Сами союзники решили не продолжать столь трагически завершившийся эксперимент с внедрением республиканского строя и подобрали для Греции монарха. Однако скорой его коронации не предполагалось. И тогда представители освобождённого народа задумали хитроумную двухходовку. Сначала Пятое греческое народное собрание издало 16 марта 1832 года постановление о признании и объявлении российского вице-адмирала Рикорда греческим гражданином. Послание к нему кончалось пафосными словами: «Доверяя вполне благородным чувствам, которыми Ваше Превосходительство руководились постоянно, Собрание льстит себя надеждою, что Вы соблаговолите принять это доказательство народной признательности с тою же благосклонностью, какую Вы неоднократно высказывали».

Разумеется, отказать тут было невозможно, хотя звучало всё несколько странно.

Положение в стране обострилось, когда 13 апреля 1832 года Августинос Каподистрия сложил с себя все полномочия и удалился на остров Корфу. Для выхода из политического тупика Сенат вознамерился избрать временным президентом Греции её новоиспечённого гражданина — Петра Рикорда.

Тут русскому флотоводцу пришлось огорчить авторов столь необычной идеи. Будучи подданным Российской империи, он никак не мог принять на себя такие обязанности без согласия своего императора. Однако пообещал сенаторам всяческую помощь и поддержку. Хотя предложенное назначение не состоялось, Пётр Иванович Рикорд до приезда короля Оттона фактически стал человеком номер один в греческом государстве.

Торжественный въезд нового правителя в столицу состоялся 6 февраля 1833 года. С ним прибыло с его родины и почти четырёхтысячное баварское войско, призванное подавлять возможные смуты. Военные корабли союзников — Великобритании, России и Франции — могли возвращаться домой с осознанием исполненного долга.

Пройдёт всего двадцать лет, и они снова сойдутся, но уже как противники, а Османская империя окажется на стороне англичан и французов. Эта война называется по-разному: у нас — Крымской, у других — Восточной. Воспринимать её как локальную мы будем благодаря тому же Петру Ивановичу Рикорду, который на семьдесят девятом году жизни и на седьмом десятке лет, отданных службе на флоте, бескровно остановит в Финском заливе объединённую англо-французскую эскадру и не даст ей сотворить с Петербургом то, что она сделала с Севастополем. Как ему это удастся? Он просто заминирует все подходы к Кронштадту, впервые в истории осуществив столь радикальный метод защиты.

Случится это в 1854 году. А в июле 1833 года будущий самый титулованный русский адмирал, председатель Морского учёного комитета, председатель Комитета по постройке пароходов, член Петербургской академии наук, состоящий при Особе Его Величества Пётр Рикорд с гордо поднятой головой проследует с разрешения султана Махмуда на фрегате «Княгиня Лович» на родину через Дарданеллы и Босфор, завершая тем самым своё растянувшееся на пять лет плавание вокруг Европы.

© А.Н. Красильников, 2021

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике история, проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 отзыв на “Андрей Красильников. Вокруг Европы

  1. Игорь:

    Познавательно!!!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s