Дмитрий Миненков. Оставленные

Пролог

Из тускло освещённого грота на краю небольшого приморского города доносились несколько неестественных, приглушенных голосов.

– Где былые поклонения, где щедрые жертвенные подношения?!

– Похоже кого-то обуяло тщеславие…

– НЕТ! Я просто хочу, чтобы нам воздавали должное.

– А я, может, хочу оставаться в тени бесславия.

– Брось этот насмешливый вздор! Сейчас не то время…

– Так зачем было столь настойчиво добиваться моего участия, если вы даже между собой ничего не уладили?

– Не обращай внимания на это нелепое плутовство, нам и правда нужна твоя помощь.

– Непривычно видеть тебя просящим. Я готова помочь вам, условия ты знаешь.

– Поверь, никто не останется обделённым, я лично все проконтролирую… только вложи часть своих сил.

Голоса утихли на рассвете, оставив потухшую глазницу грота в тишине дожидаться лучей восходящего солнца.

Росток

Орест не спеша расхаживал по небольшому полуподвальному помещению и размеренно смахивал пыль с простой, грубо сделанной мебели. В косых лучах солнечного света, струящихся из редких окошек под потолком, было видно, как потревоженные пылинки своенравно возвращаются на прежние места. Но такая, кажущаяся со стороны тщетной, работа нисколько не огорчала Ореста. Он честно выполнял свои обязанности даже в отсутствии гостей. Это давало ему уверенность, что таверна, унаследованная им от отца, не подведёт, хоть количество посетителей и свидетельствовало об обратном.

Пол под ногами то и дело поскрипывал, точно помещение общалось с заботливым хозяином. Орест был одинаково рад и тихим неспешным дням, растворявшимся в суете мелких забот, и шумным напряжённым вечерам, наполненным работой. Он любил эту жизнь, и мог без сомнения назвать себя счастливым человеком.

Входная дверь протяжно завыла, приветствуя неожиданного гостя. Редко кто из здешних захаживал в таверну раньше полудня.

На пороге появился седобородый старик. Тело его с головой укрывали запылённые складки выцветшей ткани, а в крепких, жилистых руках он держал небольшой керамический горшок с чахлым растением, напоминавшим асфодель.

– Чем могу быть полезен? – услужливо начал Орест.

– Мне что-нибудь поесть – гулким басом прогремел незнакомец.

– Сожалею, но моя жена ещё не готовила ничего горячего. Так рано у нас не обедают. Но могу предложить…

– Хлеба и немного вина, – прервал его старик. – Только денег у меня совсем нет.

– Как же так? – растерялся Орест. – Простите, но я не могу бесплатно раздавать еду.

– Я хорошо это понимаю, поэтому предлагаю в качестве уплаты этот цветок.

Орест посмотрел на неприглядное растение. Слабый стебель, поникший под тяжестью нескольких небольших бутов, пара пожухлых мелких листьев у основания – казалось цветок вот-вот погибнет.

– Не смотри, что он выглядит так неважно, – заметив взгляд торговца, заговорил старик. – Мы слишком много прошли вместе. Сейчас ему нужен хороший уход. Скоро должны распуститься бутоны и тогда, поверь, тебе никогда не захочется расставаться с ним, настолько прекрасны его цветы. Они подарят тебе настоящие счастье.

– Я и так счастлив. Цветок мне совсем ни к чему.

– Тогда подаришь его своей жене, пускай осчастливит её.

– Но она тоже…

– Вечно он всё решает за меня, – раздался голос незаметно вошедшей Елены. – Почему ты до сих пор не обслужил гостя. Всё приходится делать самой. Присаживайтесь, пожалуйста, и поставьте ваш горшок, вам же, наверно, тяжело.

– Благодарю, вы так добры, – сказал старик, ставя цветок на стол. – Мне уже пора в путь, только бы немного хлеба и вина в дорогу. Денег у меня нет, а ваш муж отказывается взять в качестве платы цветок.

– Я… – попытался вставить слово Орест, но тут же был прерван.

– Никакого почтения к старшим! – воскликнула Елена, направляясь к корзине с хлебом. – Человек тебе последнее отдаёт, а ты… и как не стыдно.

Елена наскоро собрала, что было под рукой и, торопясь, протянула корзину с едой и кувшином вина старику.

– Извините, что так мало. Таверна у нас небогатая, сами видите.

– Благодарю. Я уже и не надеялся, что на свете остались такие щедрые люди, – с этими словами старик бережно взял из рук хозяйки корзину и направился к выходу.

– Доброго пути, если будете ещё в наших краях обязательно заходите. – прокричала Елена ему вслед.

***

– Глупец! – набросилась она на мужа, как только старик затворил за собой дверь. – Кто так обращается с путниками?

– Если мы будем одаривать так каждого бродягу, то вскоре самим придётся скитаться в поисках милостыни, – недовольно ответил Орест.

– Не похож он на обычного попрошайку… – загадочно произнесла Елена, взяв за края цветочный горшок. – Надо бы на солнце подставить, а то совсем зачахнет.

Женщина понесла цветок поближе к окну, но вдруг громко вскрикнула, опуская горшок на новое место.

– Что случилось?

– Перехватилась неудачно и ладонь порезала.

– Сильно?

– Да, дай чем-нибудь руку замотать. Я даже овощи ещё не успела почистить. Пойдём, будешь помогать. И полей цветок перед уходом, а то совсем завянет.

Со сколотого края горшка кровь Елены медленно стекала на высохшую землю и, не впитываясь, ползла прямо к увядшему стеблю.

Орест набрал воды и, размышляя о странном бродяге, нарушившем привычный распорядок дня, подошёл к цветку.

– Елена! – громко позвал он супругу, чьи шаги ещё были слышны на лестнице.

– Что такое? – не спускаясь, отозвалась она.

– Один бутон распустился, иди скорее! Он… прекрасен.

– И давно ты полюбил цветы?

Но когда Елена увидела это крошечное чудо, она поняла, что устоять перед столь притягательной красотой было невозможно. Шесть небесно-голубых лепестков раскинули свои объятия вокруг яркой точно июльское солнце сердцевины. От неё по лепесткам алыми лучами расходились изящно переплетённые линии. Один вид этого маленького цветка заставлял позабыть обо всём на свете, сопротивляться его очарованию было невозможно.

Елена ощутила, как её переполняет неведомое прежде чувство. И чем пристальнее она всматривалась в огненно-рыжий центр небесного хоровода, тем сильнее начинало струится бархатное тепло по её телу. Цветок смотрел на неё в ответ любящим и всепонимающим взглядом крошечного ока, разросшегося до размера вселенной.

– Ты тоже видишь это? – в полузабытье прошептала она.

– Да… – еле слышно ответил Орест.

Бережно укрытые от всего мира красотой цветка, они не заметили, как начало смеркаться и очнулись, лишь когда очертания лепестков растворились в темноте, наводнившей таверну.

– Сколько же времени прошло? – пришёл в себя Орест. – Люди, наверное, решили, что мы сегодня не работаем. Нехорошо это, у нас и так посетителей немного.

Елена ещё продолжала наслаждаться остатками безмятежной опустошённости и не отвечала на рассуждения мужа.

– Этот цветок далеко не обычная асфодель, – Орест суетливо зажигал лампы по всей таверне. – Надо было как следует расспросить о нём старика…

– Ты его так и не полил, – с укором заговорила очнувшаяся Елена. – Посмотри, ему совсем плохо. Даже цветок опять закрылся. Куда ты дел кувшин? Я полью сама.

В дверях появились трое мужчин, они оживлённо спорили и, не обращая внимания на растерянных хозяев, заняли один из угловых столов.

– Неси закуски и побыстрей, – шепотом приказал Орест жене, – иначе от нас последние гости разбегутся.

Повседневные заботы вновь заявили о себе, и вечер приобрёл привычный суетливый облик.

Укрывшись вуалью из полутеней, цветок устало дожидался своего часа.

Первые побеги

Второй день Орест невольно наблюдал за странным растением. Цветок, казалось, занимался тем же. Хозяина таверны не покидало ощущение, что как только он отводит взгляд от желтоватого морщинистого тела в горшке, растение незаметно приоткрывает один из своих сочных, упругих бутонов и украдкой выглядывает из него единственным алым глазом. В этом невидимом взгляде чувствовался укор, какая-то почти детская обида. Цветок настойчиво чего-то требовал, но что именно ему было необходимо, Орест понять не мог. Ежедневно он поливал ненасытную землю в горшке, протирал от пыли пожухлые листья, переставлял на самые освещённые места в таверне, но всё было тщетно – цветок продолжал увядать.

– Что же я делаю не так? – растеряно бормотал Орест, когда на лестнице послышались торопливые шаги.

– Опять бездельничаешь? – с порога начала Елена.

– Может, он уже погиб, – словно не заметив появление жены, продолжал в слух рассуждать Орест. – А что, если попробовать его пересадить?

– Ты всё с этим цветком несчастным мучаешься? Не нравится ему у нас, вот и не растёт. Лучше пойдём, поможешь мне утку ощипать, а то я на кухне сегодня совсем не успеваю.

– Да, сейчас приду, – задумчиво ответил Орест.

– Пошли, хватит тут сидеть, – Елена подошла и уверенно схватила горшок испачканными кровью птицы руками. – Отнесу его наверх, там солнце побольше, может, оживёт.

– Да, тут ему совсем плохо.

– Жду на кухне, – сказала, уходя, Елена.

Быстрыми шагами она поднялась по лестнице и, приоткрыв дверь, вышла на улицу. Мальчишки, игравшие на углу дома, и идущие мимо прохожие как-то странно смотрели на неё, пока их взгляд не останавливался на цветке. На несколько мгновений люди пугающе замерли, а затем их лица исказили неестественные улыбки, и они безмолвно двинулись в сторону Елены.

Асфодель вновь зацвела, вобрав в себя кровь с рук бережно державшей его женщины.

***

Орест нехотя запирал внутреннюю дверь, когда за спиной раздались торопливые шаги.

– Не закрывай, — испуганная женщина взволновано дышала. – Нам нужно запереться изнутри!

Орест недоумевающе смотрел на Елену открывая дверь.

– А что случилось?

– Люди на улице они… они увидели цветок и точно обезумели.

– Глупости, тебе, наверное, померещилось, – попытался успокоить жену Орест.

Несколько пар ног затопали по лестнице.

– Слышишь?! Это они! Закрывай скорее!

– Ну уж нет. Я не собираюсь терять посетителей из-за того, что тебе привиделась какая-то ерунда. И поставь наконец этот цветок! Что ты в него вцепилась?

Елена послушно опустила горшок на дальний столик, испугано озираясь на мужа и открытую входную дверь.

На пороге стали появляться люди. Они останавливались в проходе и растерянно осматривали зал. Не замечая цветок, некоторые, выглядывавшие из-за спин впереди стоящих, разочаровано разворачивались и уходили.

– Что же вы не проходите? – спохватился Орест. – Обед вот-вот будет готов, столов хватит на всех.

– Мы не обедать пришли, — облизывая пересохшие губы, сказал богато одетый старик. – Нам бы посмотреть на тот прекрасный цветок, который только что выносила во двор хозяйка.

Орест с детства помогал отцу в таверне.

Он рано уяснил, что не так важно какого качества твой товар, главное сколько человек готовы за него заплатить. Таверна и раньше не пользовалась особым успехом. Не было в ней больших светлых залов, аккуратных резных столиков, дорогих изысканных вин и музыки по вечерам, как в других заведениях города. Но в последнее время дела пошли совсем плохо. Оресту было нечем привлечь пресыщенных, взыскательных гостей.

А теперь на одном из столиков стоял цветок, одним своим видом заставлявший зажиточных горожан спускаться под своды полуподвальной неприветливой таверны. Орест не мешкал.

– Цветок? Конечно. Закажите обед, присаживайтесь за любой столик и смотрите сколько угодно.

Цена обеда никого из новых гостей не интересовала. Они, не задумываясь, щедро платили в три-четыре раза больше обычной стоимости. Мистическая красота загадочной асфодели обесценивала любые монеты.

– А можно вынести цветок на свет, в центр зала, – попросил заходивший одним из последних юноша.

– Конечно, присаживайтесь, сейчас всё сделаем.

Орест жестом позвал жену, и они аккуратно понесли стол, украдкой разглядывая алые прожилки на пленительных бутонах.

– Кажется, он опять увядает, нужно полить его, как следует, – забеспокоился Орест, увидев жадные взгляды рассевшихся гостей, – они пришли сюда не на засохшие лепестки любоваться.

– Орест, – испугано зашептала Елена, – мне кажется… я не знаю…

– Говори уже, – поторопил её муж.

– Он цветёт, лишь когда напитается кровью.

– Что!? Что за глупости ты придумала?

– Отойдите в сторону! – раздался голос с дальних столиков. – Не видно ж ничего.

– Послушай, мне неважно, чем ты будешь его поливать, – отходя от цветка, громко шептал Орест, – водой, вином, кровью; главное, чтобы он не переставал цвести.

– Всё это как-то зловеще. Мне страшно.

– Мне тоже страшно. Страшно, что делу всей моей жизни грозит разорение. И, кажется, только с помощью цветка я могу это предотвратить. Поэтому заруби ещё одну утку, полей это кровожадное растение и готовь ужин. Думаю, в таверне сегодня будет не протолкнуться.

Елена покорно ушла выполнять указания мужа, а он остался наблюдать за очарованными асфоделью гостям. Они расселись полукругом, чтобы лучше видеть раскрывшиеся бутоны и, неотрывно смотря на цветок, лишь изредка обменивались короткими фразами. Обедать никто не желал, несмотря на уплаченные деньги, зато многие охотно соглашались выпить вина, рассчитываясь за него отдельно.

Очень скоро Елена вернулась из кухни. Не закрывая обзора гостям, она аккуратно вылила в горшок пол кувшина крови, стараясь делать это максимально непринуждённо и незаметно. Но никто и не обращал на неё внимания. Все завороженно наблюдали за тем, как, напившись, цветок распускает новый бутон.

Асфодель полностью овладела сознанием гостей. Они погрузились в странный грёзоподобный транс, в котором прошлое бесследно растворилось, не оставив тягот и сожалений, будущее утратило значение и больше не волновало своей неопределённостью, и лишь настоящее не ускользало, как прежде, а струилось со всех сторон мягким тёплым светом.

Нечаянные прохожие, заходя в таверну, уже не могли покинуть этого места. Они готовы были платить любые деньги, лишь бы получить возможность подольше оставаться подле очаровательной асфодели, дарующей своей красотой мнимую свободу.

Таверна закрылась под утро. Яркие лепестки вновь собрались в упругие бутоны и, потеряв зрительный контакт с цветком, опустошённые люди в полузабытьи стали расходиться по своим домам.

Уставший Орест неспеша задвигал за гостями стулья и гасил лампы. Произошедшее не переставало казаться ему затянувшимся сном, или чьим-то коварным обманом. Он в который раз пересчитывал в голове прибыль: за один этот странный день ему удалось заработать больше чем за несколько недель обычной работы.

Цветение

– Это не обычный храм. И хоть он и расположен на окраине города в зале бывшей таверны, только там человек может познать истинное счастье. Потому что с недавних пор в этом месте находится самый настоящий божественный дар ­­– цветки священной асфодели. Их явил этому миру давно позабытый всеми Митра, чтобы напомнить людям о своей доброте и могуществе. Тем, кто принесёт ему кровавую жертву, открывается невероятная красота цветков асфодели, при виде которой отступают все терзания и горести и остаётся лишь восхитительное чувство обретённого счастья.

Наиболее преданным последователям во время мистического транса является сам Митра и открывает тайны мироустройства и земных порядков, после чего они обретают знания, недоступные обычным людям.

Хранителем священной асфодели почитается Орест, принявший Митру в стенах своей таверны, когда тот явился к нему в облике нищего старика, просящего милостыню. Орест щедро одарил его, за что и получил право первым увидеть прекрасные цветки асфодели, а затем открыть этот мистический символ Митры другим людям.

– Отец, но это же наш последний телёнок?! Разве нельзя было пожертвовать несколько уток.

– Я пытался, сынок. Но помощник Ореста сказал мне, что почитателей стало уже очень много, и если мы хотим доказать свою готовность служить Митре и стать участниками очередной мистерии, то от нас требуется достойная жертва.

– Кровожадность старых богов пугает меня…

***

Всё было готово к началу мистерии. Люди теснились, стоя на коленях, в стройных колоннах, расходящихся от центра зала подобно солнечным лучам. Глаза каждого были прикованы к свисавшим с массивных стеблей тяжёлым бутонам, готовым раскрыться в любой момент. В растении, вытянувшем свои могучие тёмно-зелёных побеги почти под потолок и пустившем толстые корни сквозь дно деревянной бочки прямо в землю, было сложно угадать слабый, пожухлый цветок, засыхающий в своём маленьком керамическом горшке.

Но Орест хорошо помнил, как прибыльные вечера с одурманенной местной знатью превратились в кровавые ритуалы адептов новой веры.

Он помнил, как ему впервые явился Митра с призывами создать под сводами таверны храм в его честь. Помнил первую мистерию и наступившее тогда неописуемое блаженство, превосходившее по силе все предыдущие эйфории. Помнил, как Митра явился самым неистовым последователям и назвал его, ещё недавно позабытого всеми, обнищавшего торговца, хранителем священной асфодели и главным своим жрецом.

Единственное, что казалось Оресту стёртым из памяти – это, как вместо нескольких обескровленных в честь Митры гусей у раскинувшихся во все стороны ненасытных листьев оказался почти взрослый телец. Орест тревожно мял пальцами длинные рукава подаренной ему шёлковой мантии, и лишь явление Митры могло его успокоить.

«Я должен спросить у Него, как быть дальше», –   размышлял он. – «Ведь если в следующий раз будет заклан бык, то что мы пожертвуем после? Несколько быков? Но это не сможет продолжаться бесконечно…»

Никто не заметил почти бесшумной смерти телёнка от умелых рук его хозяев. Все ждали, когда асфодель омоется кровью и наконец зацветёт.

И вот, напитавшись вдоволь, сочные бутоны распахнули перед измученными ожиданием людьми свои лепестки. Зал жадно вздохнул и разом погрузился в безмятежное блаженство.

Сознания десятков последователей сливались в единое целое в быстрых водах безбрежного наслаждения, пока их беспомощные тела мерно покачивались, окружив священное растение.

Асфодель благосклонно смотрела на них десятками огненных глаз Митры, но сам он уже ни к кому не являлся. Людям достаточно было знать, что за ними наблюдают и получать мистическое забвение в обмен на жертвенные подношение.

Орест был последним, кто нуждался в ответах.

Листопад

Третья мистерия подряд проходила под недовольный шёпот коленопреклонённых прихожан. Вместо водоворота счастья и наслаждения они получали лишь лёгкое полузабытье, которое не могло сдержать натиска терзавших их будничных проблем.

Кровь нескольких овец лишь немного приоткрыла сонные бутоны капризной асфодели. Люди отчаянно пытались разглядеть в глубине неплотно сомкнутых лепестков хотя бы край пылающей алым сердцевины. Но всё было тщетно. Ненадолго погружаясь в сладкую дремоту, они резко приходили в себя, потеряв из виду крохотную частицу сокрытого в бутоне таинства.

Все понимали, что Митра перестал принимать их жертвы, и всеми силами пытались вернуть его прежнюю милость. При участии влиятельнейших участников мистерий были наняты лучшие мастера, чтобы по достоинству украсить зал священного храма. Особые надежды возлагались на роскошные полы из цветного мрамора, но Митра оказался холоден к земной роскоши. Тогда для принесения в жертву стали отбирать самых лучших животных в провинции, а к мистериям допускать только самых знатных и уважаемых граждан. Но и это не возымело успеха.

­– Что же мы делаем не так, Великий Жрец? – вскрикнул, уставший стоять на коленях, состоятельный старик-торговец.

Оресту не нравилось, когда к нему обращались, упоминая его титул. Он раздражённо посмотрел на старика, дерзнувшего прервать мистерию своими выкриками, но ничего не ответил.

Тогда зал наполнился шумом недовольных голосов. Некоторые начали вставать и выкрикивать свои вопросы и претензии оказавшемуся беспомощным жрецу.

У Ореста не было ответов, как и не было сил заставить асфодель зацвести. Он хорошо понимал, что, если Митра не проявит свою милость, из храма его никто не выпустит. Ибо кто, как не Великий Жрец несёт ответственность за несостоявшиеся мистерии.

Орест едва заметно подозвал всегда стоящую позади, у стены, Елену. Увидев хорошо знакомый жест мужа, она пошла к нему, аккуратно протискиваясь меж рядами готовых взбунтоваться адептов.

– Уходи поскорее отсюда, похоже Митра оставил нас, – быстро заговорил на ухо жене Орест.

– Я… – попыталась ответить Елена, но внезапно опустилась на колени и, запрокинув голову, стала исступлённо смотреть куда-то выше его головы.

Испуганный Орест оглянулся и увидел, что бутоны начали распускаться, а, открывшись полностью, принимались закрываться вновь. Полтора десятка цветков пульсировали в непостижимом ритме, подчиняя себе волю присутствовавших в зале.

Прежде их глаза никогда не выражали такой жадной злобы. Они требовали от Ореста решительных действий. Им было необходимо забвение.

– Ну же Орест! Митре нужна великая жертва! Жертва, достойная Хранителя! – кричали они, обступая его со всех сторон.

Елена продолжала стоять на коленях перед большим бутоном, закатив глаза и немного подрагивая в эйфории.

 Жертва была выбрана, и теперь толпа суетилась, предвкушая кровопролитие во славу их бога.

Множество рук хлопали Ореста по спине, подбадривая и призывая к действию. Кто-то вложил в его ладонь кинжал.

Гомон голосов, и калейдоскоп из восхитительных цветов, лишали Ореста воли. А его последняя надежда – Митра – так и не появлялся.

Больше не в силах сопротивляться он подошёл к Елене и занёс над ней остриё кинжала. Не выходя из транса, она на мгновение посмотрела прямо ему в глаза, словно моля покончить с этим запретным экстазом. Немолодое лицо Елены вдруг показалось Оресту самым прекрасным, что есть на земле, даже красота асфодели не могла с ним сравниться.

Но недовольная толпа, желая восстановить нарушенную связь с древним божеством, продолжала требовать великой жертвы.

И вот листья асфодели обагрила кровь. Немыслимое блаженство овладело сознанием присутствовавших, погружая их в вожделенное беспамятство.

***

Откинув расшитый золотом занавес под своды небольшого, но роскошного зала вошёл крепкий седобородый старик. На это раз его рука, скрытая в складки выцветшей ткани, крепко сжимала остро отточенный серп.

Он уверено шёл по застывшим в эйфории телам, которые выстилали весь пол ненавистного ему храма. Он пришёл вершить расплату.

Быстрыми и уверенными движениями он рассекал волокнистую, истекающую ярко-жёлтым липким соком, плоть асфодели. Старик методично разрезал листья откидывая их в сторону поверх лежащих друг на друге тел. Затем он принялся расчленять высокие стебли. Особое же внимания он уделял цветкам. Их старик тщательно кромсал на мелкие кусочки, шепча какие-то странные древние проклятия.

Наконец, расправившись с побегами асфодели он одним ударом ноги расколол алтарь, разорвав укрытые в нём корни.

– Я закончил Митра! – прогремел он раскатистым басом. – Выходи! Ты следующий!

– Знаешь, я предпочту остаться в тени, раздался со всех сторон звонкий голос Митры. – Но, если ты вдруг хочешь мне что-то сказать, я готов послушать немного твоих глупостей.

– Мы хотели вернуть почтение достойных, отчасти подобных нам людей! – захлёбываясь гневом кричал старец. – А ты сделал их рабским стадом, которое ежедневно пускает реки крови, иступлено восхваляя твоё имя, чтобы получить постыдное для человека беспамятство. Такая вера ничего не стоит!

– Правда? Ради этой веры жертвуют жизнями дорогих тебе, достойных людей. Так что цена, выходит, очень даже высокая.

– Замолкни! Ты предал наш союз с Деметрой и, если бы не твои трусливые уловки, я разрезал бы тебя на куски и скормил волкам.

– Довольствуйся тем, что есть. Ты и так покарал меня, лишив этой очаровательной асфодели.

– Я не поднял бы руки на это прекраснейшее из детищ Деметры, если бы ты не использовал его в своих коварных целях.

– Оставь свои пустые речи, Кронос. Ты – наивный, никому ненужный старик, вот и всё. Твой план был хорош, но ты в нём был лишним.

Вообще беседы с тобой очень утомительны. Так что прощай, надеюсь, больше не встретимся.

В бешенстве Кронос сдернул расшитую золотом штору и, громко растоптав её, вышел из таверны.

Эпилог

Глазница грота озарилась мягким светом. В глубине пещеры вновь слышались голоса.

– Я покончил с поклонением Митре, – самоуверенно заявил Кронос.

– Неужели? – недовольным голосом спросила Диметра. – Теперь бесчисленные мистерии в честь Митры проводят по всей провинции!

– Не может быть! Я же уничтожил объект их поклонения!

– И это лишило людей привязки к одному месту. Теперь они ищут милости Митры принося кровавые жертвы, где им вздумается.

– Он обманул нас, и мы должны отомстить ему за это!

– Нет, с меня хватит! Тебе, похоже, пора на покой.

– А ты? Что же будет с тобой!?

– Я ещё что-нибудь придумаю. Только на этот раз уже без тебя.

Свет погас, и ущелье наполнилось привычной ночной тишиной.

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s