Анатолий Вершинский. Наследие державы островной


Секрет

Тысяча снимков из краткой поездки.

Лишь на одном — драгоценный кулон.

Вынесло золото древней подвески

то, что не выдержал камень колонн…

Мастер из Малии[1] сканью и зернью

выложил пчёл над цветком луговым,

чтобы гордилась пред знатью и чернью

царская дочь амулетом своим.

Символ слиянья природного дара

с бережным знанием тайн ремесла:

пчёлке-приёмщице каплю нектара

передаёт полевая пчела…

Боги явили последнюю милость:

память о царстве Минойском жива.

Сто пятьдесят поколений сменилось,

лишь неизменна цена мастерства.

Вижу в музее земли закордонной,

залы которого редко пусты:

мастер из Малии ждёт за колонной.

— Брат, передай мне секрет красоты!

Зоркость

Развалины древней постройки

вросли в островной краснозём…

Лишь оттиски времени стойки

на камне, на глине, на всём.

Руины у кромки лощины

сливаются с рыхлой скалой.

Скалу испещрили морщины,

как патина красочный слой.

А сверху на что же похожи

долины, предгорья, хребты?

На складки стареющей кожи

походят они с высоты.

Но, с юности помня о чуде

и в небо взлетая за ним,

любуются зоркие люди

морщинистым ликом земным.

К пещере Зевса

Замощённая камнем просека.

Крут подъём и не скоро кончится.

Кто ослаб, нанимает ослика:

стар ишак, но юна погонщица.

Только способ не слишком благостный:

на осляти — в капище Диево[2].

Да и путь не такой уж тягостный,

чтоб проехать, а не пройти его.

Ну а что касается ослика,

в сувенирной лавчонке — эврика! —

я купил себе малорослика

за четыре наличных еврика.

И дорога под ноги стелется,

будто лестница поднебесная,

с талисманом, что рукодельница

не заморская сшила — местная.

Наследие

Держава пала, по свету рассеяв

сокровища свои… Гостей музеев

чаруют фрески Кносского дворца

и росписи покоев Санторини,

где их под слоем пепла сохранили

останки стен из кирпича-сырца.

Истлели рекордсмены долгожитья —

дубовые столбы и перекрытья,

бетонные взамен обрёл фасад.

Фальшивы новодельные колонны,

но краски фресок подлинны, исконны,

свежи, как тридцать пять веков назад.

И, глядя на безоблачные лица

красавиц, чьё уменье веселиться

угодно их земному божеству,

на дружескую схватку двух мальчишек,

на рыболова, чувствую излишек

довольства жизнью… жёсткой наяву.

Как будто то, что есть на свете войны

и рабский, человека не достойный,

удел, счастливцам этим невдомёк;

как будто униремы[3], что готовы

на пристани родной отдать швартовы,

домой вернулись без потерь и в срок;

а склонные играть с быком гимнасты,

которые по-птичьи голенасты,

ему не попадались на рога;

и миф о Минотавре-людоеде

придумали заморские соседи,

дабы демонизировать врага…

В отравленной чернухою державе

за это «приукрашиванье» яви

художникам бы дали окорот,

но, мысленно сведя в одну картину

творения минойцев, я не кину

свой камешек в их чудный огород.

И разве я о древности толкую?

О вас, потомки, думаю: какую

мы память о себе оставим вам?

Наследие духовного банкротства? —

с полотнами, плодящими уродства,

и книгами, смакующими срам?

Смена

Ценители минойского искусства

уверены, что образам его,

будь это человек иль божество,

предписано смягчать людские чувства.

От ужаса, от низменных страстей

избавлен созерцатель артефакта,

в котором откровенность чувством такта

уравновесил мастер-чудодей.

На фреске, на керамике, на глипте[4]

в любом творенье критском не найти

брутальных сцен, которые в чести

и в Междуречье были, и в Египте.

Сюжеты «настоящих мужиков»,

ценимые в художническом цехе:

война, охота, плотские утехи —

не трогали минойских мастаков.

Иль был на то запрет? И я представил

уклад, где волей Матери-Земли

закон и нравы женщины блюли,

мужчины лишь придерживались правил.

Ослушник оставался не у дел…

Не думал, что секрет критян раскрою,

пока в Афинах, рядом с Агоро́ю[5],

художниц молодых не углядел.

Они вдвоём расписывали стену.

Ещё вчера стена была сера…

Когда со сцены сходят мастера,

приходят мастерицы им на смену.

Сентябрь — октябрь 2019

Крит — Афины — Москва


[1]              Ма́лия — городок на севере о. Крит, близ которого находятся руины древнего минойского города, с дворцом, сравнимым с Кносским.

[2]           Дий — одно из имён Зевса.

[3]           Унирема боевой гребной беспалубный корабль с одним рядом вёсел.

[4]              Глипт камень с резным художественным изображением на нем; камея, гемма.

[5]              Афинская Агора́ — городская площадь Афин, в древности являвшаяся местом общегражданских собраний.

Артефакты

Меж трёх морей возвысившийся остров,

ты чем привлёк меня издалека?

Не тем же, что пополнил свору монстров

гибридом человека и быка.

Не пляжами, где даже и без кремов

сентябрьский ветер обгореть не даст.

Не тем, что чтил тебя Иван Ефремов,

любимый в пору юности фантаст.

Но тем, что люди, вечно занятые,

взрастили здесь плоды (им нет числа),

которые Эллада — Византии,

а та уже — Руси передала.

Но, через третьи руки принимая

наследие державы островной,

я чувствую, что есть и связь прямая

меж древностью чужою и родной.

Сличите артефакты на досуге:

от Кносса до Тобольского кремля

одно лицо — богиня-Мать на Юге

и северная Мать Сыра Земля.

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике поэзия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 отзыв на “Анатолий Вершинский. Наследие державы островной

  1. Ольга:

    Отличная подборка!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s