Надежда Колышкина. Я – человек из Прошлого


Если бы каждый из нас коротенько написал о своей семье, а кто-нибудь догадался свод этих исповедей издать, я думаю, занимательная вышла бы книжка. А, возможно, и страшная.

Жизнеописание свое, разумеется, надо начинать с детства. А оно всегда прекрасно, и не важно, родился ли ты на шелковых простынях, или пеленали тебя в застиранную холстинку. Босоногое детство, пожалуй, даже ярче и веселее зажатого в распорядки и регламенты детства тех, кто появился на свет «с золотой ложкой во рту».

Мое детство наградило меня воспоминаниями о росистых лугах Вологодчины, о трех рябинах, заглядывающих в окна  избы, да о трех  камнях на пригорке, что остались от часовни Николая Чудотворца, порушенной «нехристями», как говорила бабушка, крестясь на камни. Нам с сестрой креститься на камни не полагалось, потому что мы были октябрятами, хотя и тайно крещенными в лесном храме, построенном неизвестно кем и когда.

 На разговоры о лесном храме и вовсе был наложен запрет, поскольку папа и мама мои были коммунистами, оба прошли  войну, свято верили в светлое будущее страны, победившей фашизм, и не позволяли забивать детям голову суевериями и прочей чепухой. Вера, как известно, подкрепляется Надеждой, вот мне и досталось столь светлое имя.

Не менее суровы были и родители моего будущего мужа, — комиссар Брухнов, трижды Георгиевский кавалер,  и поэтесса Шишова – «фарфоровый божок Одесского Парнаса». Уверенные, что ни наций, ни государств со временем не будет, поскольку победит Интернационал, они дали мальчику звучное имя Марат, понятное и узбеку, и французу. Имя это, впрочем, очень ему подходило, а встреча наша была предопределена Судьбой.

Мой отец, Колышкин Иван, окончив войну в звании полковника, получил назначение в Одессу, куда вскоре переехала и вся наша семья. Однако время на Небе и на Земле течет по-разному, и мы с Маратом чуть не разминулись.

Комиссар Брухнов, отец моего мужа, погиб в 37-м под Архангельском, сосланный туда по доносу, и они с матерью, претерпев все лишения ЧСВН (член семьи врага народа) перебрались в Ленинград, где на них обрушилось испытание поистине Космического масштаба. Зика (так звали Зинаиду Шишову друзья по «Зеленой лампе») писала в поэме «Блокада»:

Дом разрушенный чернел, как плаха,

За Невой пожар не погасал.

Враг меня пытал огнем и страхом,

Материнской жалостью пытал…

Товарищи  Шишовой по литературе оказались куда надежней товарищей  Брухнова по партии, и благодаря усилиям Секретаря Союза писателей  Фадеева и друга детства – Валентина Катаева, блокадница Шишова с сыном оказались в Москве, где Марат, едва оправившись от дистрофии, добровольцем пошел на фронт.  

Война пощадила сына комиссара, и Марат вернулся к матери и к мирной жизни в звании Гвардии Сержанта. Тут уже было делом случая – направить меня через Томск, где я училась на историко-филологическом факультете Университета, в Москву, где я, завершив образование, стала литературным секретарем детской писательницы Шишовой. Разумеется, я пропускаю десятилетия многотрудной нашей жизни, поскольку более подробно все это изложено в  статье «Наш путь был отмечен пунктиром», опубликованной в книге «Сильнее любви и смерти».

Марат к тому времени работал редактором серии «Жизнь замечательных людей», и, помогая ему и его матери, я как-то плавно вошла в литературу и в их жизнь.

Эта счастливая пора продолжалась без малого 40 лет, включив и 27 лет работы в издательстве «Прогресс», где мне довелось общаться с корифеями исторической и философской мысли.

Семья наша была хлебосольной, и на кухнях – а мы поменяли не одну квартиру, собирались компании друзей, о которых, увы, уже можно сказать: «иных уж нет, а те далече».  Нет острослова  Виктора Вучетича (сына известного скульптора); нет художника Оси Чуракова, перебравшегося в Америку, нет гениального сына гениальных родителей Льва Гумилева, с которым я была не только дружна, но и имела честь быть редактором его научных трудов. Ушел и последний из могикан — Эрнст Неизвестный, с которым дружил в годы юности Марат.

Самые скорбные утраты – это потеря Родины и Семьи. Когда меня покинули и Марат, и Зика, сделав меня душеприказчиком, я исполнила их последнее желание — покоиться  в родной земле. Их воля  определила весь мой оставшийся жизненный путь. Вот и сную я теперь, безутешная, между двумя одинаково родными мне городами – Москвой и Одессой. Книги мои пишутся под шум морского прибоя, а издаются — под нескончаемый гул Москвы. Но все трудней эти перемещения, и это – увы! – зависит не только от меня.

Утешаться приходится  извечной народной мудростью: «нет худа без добра». Необъятная наша Родина, которая была нашим общим домом,  уменьшившись в размерах, не рухнула, а просто расплескалась. И теперь, куда бы я ни приехала, — в Грецию ли, бескорыстно подарившую Европе великий принцип демократии,  в надменную ли Британию, до сих пор несущую «бремя белого человека», или в Германию, старательно демонстрирующую гостеприимство, всюду меня встречают, как желанного гостя. А родная моя Одесса категорически отказывается видеть во мне чужестранку!!!

Может быть, эти строки покажутся не вполне толерантными, но я ведь человек из Прошлого, в чем честно и признаюсь. Герои моих книг, те и вовсе из Вечности, поскольку подпитывает мое перо мировая мифология, начиная с индийских Вед и заканчивая греко-римским Мифом. А богам, как известно, всегда позволялось многое. Вот и я, набравшись у моих героев свободомыслия, позволяю себе в своей серии «Споры богов»  некоторые вольности, в частности, выносить человечеству весьма нелицеприятные оценки. Тем более что духовным идеалом для меня был и остается наш великий свободолюбец Александр Сергеевич Пушкин, творивший во времена не менее драматичные, чем те, что выпали на нашу долю. А он Судией считал одного лишь Бога.

Веленью Божию, о, муза, будь послушна.

Обиды не страшась, не требуя венца,

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспаривай глупца.

Из стихотворения А.С.Пушкина «Памятник»

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза, эссе. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

4 отзыва на “Надежда Колышкина. Я – человек из Прошлого

  1. Ольга:

    История страны в замечательном маленьком рассказе! Спасибо! Это не должно исчезнуть!

  2. Игорь:

    Как-то не докончено смотрится

  3. Исай Шпицер:

    Замечательное эссе, Надежда! Представляю себе, сколько ещё интересного Вы можете вcпомнить и написать! Удачи Вам во всём!

  4. Ирина Азаренкова:

    Здорово, что написала лють этом, Надя!!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s