Ольга Борисова. Ты моё не трогай время


ЧАСОВЩИК

Ты, ключи вонзивший в сердце Часовщик,

Пожалей меня за то, что я – старик…

П. Антокольский

Часовщик часы заводит ровно в полночь, лет уж сто.

И дозором дом обходит в тёмном сумраке густом.

А в руке большая связка из серебреных ключей,

При ходьбе слышна их пляска, виден блеск его очей…

Мне поведал тайну эту дед в заброшенной глуши.

Часовщик, не дай поэту изнывать в ночной тиши.

Мне явись в обличье светлом, отвори со скрипом дверь,

Пусть повсюду бродит ветер. Ночь шагами ты измерь.

Но моё не трогай время, спрячь звенящие ключи.

Нелегко твоё здесь бремя, что в награду получил.

Я своё несу покорно сквозь туманный скорбный век,

И творю  стихи  упорно, чтобы мыслил человек.

Тихо в доме. Утро скоро постучит лучом в окно.

Дед в предутренней истоме очарован сладким сном.

На стене часы вещают, обходя привычно круг.

На столе ключи сверкают, обронённые из рук.

ДОЧЬ ЗЕМЛИ

Я дочь Земли и всем – сестра. Я сОздана из глины.

Вдохнули жизнь в меня ветра под клёкот журавлиный.

Ручей мне песни звонко пел, летать учили птицы,

И согревали жаром тел степные кобылицы.

Природа мне давала сил, вселяли мощь стихии,

И божий мир покой сулил, но дни пришли лихие.

Плыла волнам наперерез в лодчонке неказистой,

И дождь кропил меня с небес и плакал голосисто.

Но крылья-вёсла вдаль несли к неведомой мне цели.

На рейд, туда, где корабли у берегов белели.

Вот мой причал и берег мой. Здесь небо блещет синью.

И солнце с рыжей бахромой, и пахнет дом полынью.

ПЕВЕЦ

Фонарь  мерцает вдалеке, ночной развеял мрак.

Иду давно и налегке,  и ускоряю шаг.

Повсюду шорохи слышны,  голодный вой гиен,

Они зловещи и страшны, но близок Карфаген.

А там найду фруктовый сад и отыщу приют,

Простой лепешке буду рад, вина черпак нальют.

Расспросят, что ведет меня пустыней сквозь пески.

Без провианта и огня под гиблый шум тоски.

И добрым людям дам ответ, что вестник я богов,

Несу по миру слова свет, он краше жемчугов.

И песни слаще, чем щербет, и петь их мой удел,

Со мною прадедов завет, чтоб был я твёрд и смел.

И вот пустынею бреду и берегом морским,

Вскричала птица на беду… жильём сквозит мирским.

Стена белеет в серой мгле и близок Карфаген,

Но клонит дикий зверь к земле под злобный вой гиен.

СЛЕДЫ НА ПЕСКЕ

 «Дорогу к смерти проходят только однажды».

                Гораций

Пески  сокрыли быль иных веков,

Ветра струят пологие барханы.

Под ними скрыты статуи богов,

На них нашли приют себе вараны.

Горячий воздух сглатываем с губ,

Он, как пустыня, солнцами отравлен.

Здесь вечер на прохладу тоже скуп,

Закат в полнеба зноем окровавлен.

Седой старик ведёт нас на постой.

Стоянка близко, блеют где-то овцы,

Собачий трёп, былинок сухостой,

В оазисе встречают нас торговцы.

«Купи! Купи!» — летит со всех сторон.

Нас  дергают за пыльные  рубахи.

Верблюда крик и чей-то грубый стон,

Взметнулись в небо две крылатых птахи.

В пустыне Син* течёт всё чередом,

Здесь действо оживает на закате.

Уставшие, мы движемся с трудом,

Как мухи на предвыборном плакате.

Другая жизнь, уклад совсем иной,

Смешались здесь потомки разных наций.

Седой старик под бледною луной

Воспел покой, как некогда Гораций.

* Пустыня Син. Это изначальное название пустыни Синай.

ПЕТЕРБУРГСКОЕ НЕБО

Петербургское небо имеет особенный цвет:

Цвет фиалки ночной, а ещё многоцветия моря.

У него есть особый  вселенско-погодный секрет,-

Оно видело мир, переживший  стихии и горе.

Славный город  Петра свой имеет особенный вид,

Величаво прекрасный, он зрит на текущие воды.

В серый камень одет и одет в благородный гранит,

Головою дворцов приподнял он лиловые своды.

Петербургская бытность имеет особенный звук,

Он степенно плывёт по брусчатке в старинных кварталах.

И кружИт, словно голубь, и тонет в печалях разлук

В паровозных гудках на широких и гулких вокзалах.

НЕСЕБР

«Жизнь – это громадная мастерская,

в которой души готовятся на небо»

                Буго

Качают волны корабли у дальнего причала.

Лодчонки дремлют на мели, и чайка прокричала.

Встречает мельница гостей, как рыцарь при дороге,

Как Дон Кихот встречал друзей на каменном пороге.

Руины городских ворот изъедены столетьем,

К амфитеатру есть проход – античное наследье.

По узким улочкам идём, по вековой брусчатке,

Нас восхищает каждый дом на небольшой площадке.

Торговцы, лавки, шум и гам: «Купите сувениры!»

Повсюду слышится: «Продам!» Или: «Сдаю квартиру!»

И вдруг пред нами вырос храм эпохи Возрожденья,

Стоит он славой мастерам и всем на удивленье.

Обломки мраморных колонн, красивейшие фрески,

Митрополита древний трон, сюжет на нём библейский.

Здесь время повернулось вспять, и дышит мирно вечность.

Мне захотелось мир обнять и с ним всю человечность.

А прошлое скользит, как дым, в тени забытой славы.

И мир нам  видится иным под сводом величавым.

Здесь тихость с шумностью слились, и церкви смотрят в небо,

Их купола взрастали  ввысь, сплетая быль и небыль.

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике поэзия с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 отзыв на “Ольга Борисова. Ты моё не трогай время

  1. Ольга:

    Спасибо за публикацию!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s