Елена Эргардт. Замечательное путешествие


«Если, однако, велишь, то о странствии трудном (…)

Все расскажу я»

Гомер «Одиссея»

Когда Одиссей не явился к ужину, я пожал плечами, по обыкновению, оставил на столе блюдечко с молоком и ушел спать.

Утром, спустившись на кухню и, увидев нетронутые сухари и ночного мотылька, барахтающегося в молоке, вдруг заволновался. Одиссей и раньше любил побродяжить, но утром я всегда заставал его заснувшим тут же у пустого блюдечка или похрапывающим в старой плетеной сухарнице.

Я растерянно бродил по дому, теребил занавески и заглядывал под диваны. Машинально открыл дверь кладовки: сломанный утюг, кожаный мяч, соломенная шляпа с цветами, насос, медный подсвечник… Обычная хозяйственная дребедень. Только… Чего-то не хватало… Чемодана! Почти нового с маленькой незаметной дырочкой от гвоздя.

Я метнулся в библиотеку (так гордо у нас именовался закуток под лестницей с этажеркой и промятым гобеленовым креслом в стиле «жалковыбросить») и ….выдохнул с облегчением – книга была на месте. Опустился в кресло и прикрыл глаза. Мне вспомнились блестящие бусинки Одиссея, нетерпеливо шуршащего страницами. Тогда я сурово нахмурил брови и сказал ему: Поаккуратнее, дружок, это все-таки не газета! Да. Именно так я и сказал: Это все-таки Гомер, а не «Дейли телеграф»!

Тут мой лоб покрылся холодными каплями. Я схватил нашу любимую книгу и пролистал. Так и есть! Страницы со странствиями Одиссея были вырваны!

Вдруг одна за одной выстроились в ряд все замеченные мною мелочи: исчезнувшая в понедельник сальная свечка, моток бумажной бечевки (я искал его в среду, чтобы перевязать сверток), мой шелковый платок в четверг, пять кусочков колотого сахара из синей вазочки (тогда я подумал на Джима – этого шустрого соседского мальчишку), наконец, жестянка с ваксой. Ну, начет последней пропажи я был не совсем уверен – Одиссей решительно не носил ботинок с того самого дня. С того самого дня, когда я впервые прочитал ему о приключениях его легендарного тёзки. Глупый мышонок как он хотел быть похожим на него!

И вот. Поэтому. Вчера. Вечером. Он схватил чемодан и отправился в путь!

*******

Похожий на бобра начальник речного вокзала недоверчиво переспросил: Мышонка с чемоданом?

—  Да-да, белого мышонка с вот таким чемоданом – я развел руки, показывая размер чемодана.

—  Сожалею, сэр, с  таким чемоданом ни одна мышь не садилась на вечерний пароход – и начальник станции ушел, покачивая своей бобриной головой.

Я остался на пристани тупо глядя на расставленные руки.

Абсурдность моего предположения была очевидной.

«Странники, кто вы? Откуда пришли водяною дорогой?»* — передо мной стоял чудак Билл (наш местный сумасшедший) и понимающе щерился. Я сунул в его засаленный жилет десятицентовик, но Билли не отставая семенил рядом и бубнил: «Странники, кто вы? Откуда пришли водяною дорогой?» Ну, конечно!!! Я помчался к Литтл Роуп – ручью, бывшей обмелевшей речке, который прижимался блестящим боком к яблоневому саду за нашим домом, а потом весело вприпрыжку скакал по замшелым камням к Заброшенной Мельнице.

Около дома я перевел дух и подгоняемый нехорошим предчувствием свернул в сад. Мокрые от росы садовые скамейки, поливочный шланг, лейки… Привычную картину нарушала ровная полоса примятой травы, словно маленький трактор, огибая деревья, съехал к ручью. Трактор, размером с чемодан!

Старый дурак! Кому ты читал эти греческие бредни! Зачем говорил, что «океан – это река, обтекающая всю Землю»**! И теперь шальные воды Литтл Роуп несут чемодан с Одиссеем к Заброшенной Мельнице, к Горбатому Мостику …. Прямо в открытое море!

Я никогда не был хорошим бегуном, но, будьте уверены, до Заброшенной Мельницы я добежал, наверное, быстрее Джима (этого шустрого соседского мальчишки). Единственное, чего мне не хватало – это юных зорких глаз, чтобы вглядеться в шевелящиеся ивовые заросли.

Пока я протирал запотевшие очки, у моих ног дергая худой полосатой спиной с приставшими листьями, появился огромный кот и выжидательно уставился на меня единственным глазом.

Голодный кот и мышонок, запутавшийся в ивняке! Что может быть ужасней!

—  Цикло-о-оп! Киска! Где ты? – послышалось сзади.

В тот же миг одноглазое чудовище промчалось мимо.

На ступенях мельницы в своем неизменном чепчике стояла мисс Торнтон и держала в руках фарфоровую миску.

—  Мельник уехал, вот и кормлю страдальца

—  Юными мышками? – скривился я

—  Ну, что вы! Овсянкой! Он же совсем беззубый. А вы – шутник – мисс Торнтон погрозила мне сухоньким пальцем.

Сняв шляпу, я попрощался с этой благородной женщиной и, слегка успокоенный, побежал вдоль ручья.

Все в этот день казалось мне лживым и притворным. Малиновки пели сиренами, а невинные кувшинки напоминали о сладких лотосах и потерянной памяти. На бегу вытряхивая из мокрых парусиновых туфель острые камешки и вытирая очки, я добрался до Горбатого Мостика. На нем воробьями сидели мальчишки.

—  Добрый день, сэр – соседский Джим помахал мне самодельной удочкой.

—  Как улов, Джимми? – пропыхтел я.

—  Ничего, кроме этого паршивого чемодана!

—  Это мой чемодан, Джим – сказал я тихо.

—  Простите, сэр, но может быть в следующий раз, отправляясь в путешествие, вы положите туда хотя бы пару носков?

—  В нем точно ничего не было?!

—  Там еще было сто пенсов, но мы их бросили в воду. На удачу! – захохотали мальчишки.

Возможно, в другой раз их шутка и показалась бы мне смешной, но сейчас я в отчаянии трусил вдоль ручья, пытаясь найти хоть какой-нибудь знак, хоть какую-нибудь ниточку.

И я ее нашел. Не ниточку, а ту самую бумажную бечевку! Её лохматый обрывок с одного конца трепал беспощадный Литтл Роуп, а другой был прихлопнут гнилыми зубами страшной черной коряги.

Я представил Одиссея, обернутого моим шейным платком как тогой. Представил, как корабль-чемодан качают быстрые волны, как острые камни царапают фибровые бока, как вода юркой змеей пробирается в маленькую дырочку от гвоздя. Капитан выбрасывает и подмокший сахар, и ненужную свечку, делает из бечевки лассо и закидывает его на чудовище-корягу, пытается прибиться к берегу, размокшая бумага рвется, но мышонок из последних сил ухватывается за скользкий сучок.

Я опустился на колени, разглядывая сырой прибрежный песок, и  вдруг отчетливо увидел цепочку мелких следов. Без сомнения, Одиссей был жив! Но мою короткую радость тут же захлестнуло темное отчаяние  – рядом со следами моего друга мутными зловещими озерцами были отпечатки  какого-то большого когтистого зверя. Сначала гигантские лапищи неотступно сопровождали знакомые легкие ножки, потом крупяные следочки пропали и по песчаному берегу к верхней дороге поднимались только когтистые…

…И вот тут я заплакал.

*******

Не помню, как добрался до дома, как открыл дверь. Помню только, что ноги мои в парусиновых туфлях разъехались и я, оказавшись на полу, увидел черные жирные пятна. Они были везде – на коврике, на моих тапках, даже на стене. Врожденное любопытство побороло воспитанную брезгливость, и я потер пальцем коврик. Хм… что-то знакомое. Ну, конечно! Это была обувная вакса!

Ошарашенный, я направился в ванную комнату и, застыв на пороге, закричал от неожиданности: в оцинкованном тазике (том самом, где обычно купался Одиссей) весь в радужной пене сидел неизвестный мне черный мышонок и благостно щурился. Я что-то промычал, попятился и сел на корзину для грязного белья, а нахальный незнакомец щедро натер себя душистым обмылком и сказал: Подай полотенчико. Не глядя, я сунул ему махровую салфетку. Пришелец вытирался и приговаривал: Дом, милый дом… Этого я уже стерпеть не мог. Полный гневной решимости выставить самозванца, я вытряхнул его из салфетки.

НА ПОЛУ СИДЕЛ ОДИССЕЙ. Чистый и довольный.

*******

—  Твой шелковый платок, наверное, унесло в открытое море – вздохнул Одиссей, макая в молоко сухарик.

—  Ерунда – ответил я.

—  И прости, что извел ваксу. Сначала я намазался, чтобы походить на него (тут он возвел глаза к потолку), а потом эта мазилка удержала меня на воде. Я ведь не умею плавать, ты знаешь.

—  Знаю – ответил я.

—  А этот пес – Бакстер, оказывается отличный парень и бегает быстро. Это он заметил меня на берегу и предложил подбросить до дома.

Мы помолчали, глядя на огонь в камине.

 И Одиссей сказал: Это было замечательное путешествие, Гомер, замечательное…

Да. Именно так он и сказал.

* Гомер «Одиссея»

** древние греки считали, что река обтекает Землю

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s