Светлана Леонтьева. Город белых Муз


 ***

Жизнь не летит, а прибывает. Зёрна риса, и козий сыр, и дичь, изюм, вино. Как я могла не петь про Диониса, точней не вспоминать его давно? Когда везде, во всём, вот в этих складках, вот в этих козьих тропках есть родство и на периллах ввысь, где речка, шатких везде есть след босой ноги его.

Везде, везде, на камнях, на стакане есть отпечатки его пальцев. На экране, на горле сломанном одной из вещих птиц. Её люблю я больше, чем поющих, сама не знаю почему. В листве под плюшем, под виноградной ветвью тоньше спиц.

Она хрипит. Сипит. И громко квохчет. И слушать мне её все дни и ночи. У сломанного горла космос спит. Как выцарапать из меня её мне сердце? Пожалуй, только впасть в горнило Греций, в последний хит.

Пишу письмо: «Твоё сломалось горло. Возьми моё. Березово. Фольклорно. Погибельно. Возьми мои уста. На этом празднике мистерии мистерий отдам себя до мышц, костей, артерий, но только чтоб не с белого листа мне жизнь начать. Бежать по козьей тропке. И видеть как испуганно и робко, отчаливая в город белых муз, давясь слезами – эти слёзы ваши! – крича мне что-то, на прощанье машет косынкою твой образ – нем и пуст!»

***

Неожиданно и бесповоротно

в вас, переписывающих мою историю,

мои детские клятвы, сандалии, боты

и пальто моё, книги, портфолио, фолио,

в вас, наёмников на такую работу,

бурлаков, что на Волге, чьи плечи изранены,

в вас – рыдаю! Кричу я – распятая в сотый,

может, в тысячный раз! Я – молюсь с придыханием,

объясняя, что нету победы над манною

той, что Бог посылает с разверстых небес!

В переписчиков, в вас шлю я кардиограмму

рваным сердцем, читайте! Кто сгиб, кто воскрес.

В соль-диез.

Но не трогайте папу и маму.

День рождения. В мякоть зачатья не лезь!

В колыбельку мою! В Русь мою, в мою родину!

В топь берёз! В мою клюквой растущей болотину!

Ибо ты там утонешь. Там всё – аномалия!

Не касайся меня сопричастно-опальную

и оболганную! Волжский, Окский мой съезд.

Ибо это изгложет тебя. Просто съест

так, как волк из моей колыбельной припевки,

как Садко тот, что в омут, как Кочина «Девки»,

где моя Фиваида, где лимфы желез

и набухших сосков, когда кормишь ребенка.

Выпадает заколка. Не держит гребёнка.

Переписчик, подёнщик – скрипит стеклорез.

И нет Слов у тебя между этих словес,

Переписана Речь, но нет речи. Лишь знаки.

Ты мне герб подменил, очернил мои флаги.

Перебитые пальцы мои дел куда ты?

Мои родинки возле запястия где?

Позвоночники-флейты, где? Тот, кто в кровати,

в моей женской на равной со мной широте,

темноте, красоте и сиротстве таком же?

Мою родину вынуть не пробуй! Везде

она! В генах. В крови. В родословной. В одёже.

И меня поднеси ты к лицу, как слезу

до церквушки, до плах всю, как есть до посконной,

до крестильной рубахи.

Всю!

А теперь отрекись от того, что наделал,

от того, что убил, что разбил, что разъял.

Я склонюсь над твоею могилой: «Ах, бедный!»

…Ах, ответь, мне ответь хоть ослепший хорал!

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике поэзия с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s