Надежда Волкова. Остров легенд


Девушки в коротких хитонах поднималась вверх, к храму Диониса. Сосредоточенное молчание разбавлялось только шорохом сандалий, оплетающих быстрые стопы, да тихим шелестом в кронах кедровых деревьев. Над их головами невесомым пологом расстилалась лазурь неба, накрывающего плодородную землю родного Наксоса.

– Евгения, – одна из девушек окликнула впереди идущую. – Почему сейчас? Ещё не…

– Не спрашивай, София, – оборвала Евгения. Она остановилась и резко повернулась. Пронзительный взгляд синих глаз из-под смоляных бровей окинул взглядом процессию. – Я не знаю. Мне только велели собрать вас.

– Нас принесут в жертву? – испуганно спросила София. Остальные девушки поёжились, умирать никто не хотел, даже во имя Диониса.

– Глупая! – засмеялась Евгения, и её звонкий переливчатый смех отозвался радостным эхом. – Мы – избранные!

– Для чего? – неугомонная София не отступала, тревога держала её в своих цепких руках, заставляла до боли сжиматься сердечко. Уйти из жизни сейчас, когда Афродита Анфея одарила вкусом любви – это наказание? Так не должно быть. Цветущая юность познала сладостные поцелуи любимого, через них она приблизилась к Великой Богине.

– Я не знаю, – ответила Евгения, пристально глядя на неё. – Если не боишься, спроси жрецов.

София вздохнула – ни за что в жизни она не решится задавать такие вопросы жрецам Диониса.

Первая декада Метагейтниона жарким облаком окутывала безмолвные фигуры. Семь. Семь девушек. Они остановились у портика храма отдышаться. Входить было страшновато, но, друг за дружкой, отважно ступили внутрь, влажные спины обдало прохладой от каменных стен. Постепенно глаза привыкали к полумраку, выхватывали тёмные неподвижные силуэты в длинных одеждах, застывших в ожидании по кругу. С первым ударом бубна разом вспыхнуло множество факелов, освещая центральную статую. Опалово-белый, величественный, с сильными мышцами, как будто мастер застал его во время стремительного движения. Порывистость юного Диониса выражена во всём – левая рука вскинута с кубком, в правой тирс, увитый плющом. Ноги его только-только остановились после безудержного танца, замерли, опираясь на пальцы. Венок из виноградной лозы венчал кудрявую голову почитаемого на острове младшего Олимпийского божества.

Скинуты хитоны, уверенные руки растёрли ароматным маслом гладкие тела девушек и повязали пояса из плюща. Знакомый аромат мирта наполнил благоуханием пространство храма.

«Афродита… Любимое дерево Афродиты» – успела подумать София и сразу успокоилась, отдаваясь во власть таинства. Под мерные звуки бубнов кубки с вином, благодатным даром Диониса, напоили, расслабили, утихомирили жар пересохшего горла. Мысли отступали, голова обретала лёгкость, движения плавность. Семь нагих тел начали медленно раскачиваться в такт глухим ударам бубнов.

– Та-там… Та-та-та-там…

– Та-там… Та-та-та-там…

Темп ускорялся, и вот уже пронзительный в своей мелодичности плач флейт органично вписался в неведомую мистерию. Блестящие лозы стройных тел обступили фигуру Бога, извивались в танце, то падая в самый низ, корчась в муках, то взмывая вверх, к небесам. Тонкие девичьи руки переплетались в этом необузданном порыве. Двузвучие голосов, мужского и женского, взметнулось к сводам храма.

Эйя! Эйя! Эйя!

О, Дионис! Великолепный сын Зевса триждырождённый!

Буйный, неистовый Бог двуликий, двурогий!

Двух матерей сын вечно юный и вечно гонимый!

Старец почтенный, познавший мир света и тьмы!

Бог виноградной лозы и земли возрожденья!

Глас мой услышь в вышине и даруй радость жизни!

Стонали флейты, бесновались бубны, удар, ещё удар, быстрей, быстрей…. Семь женских тел безумствовали в чувственном танце, хриплые экстатичные вскрики перемежались с буйством музыки.

– На семь частей разделённый!

Из семи частей возрождённый!

Умирающий и воскресающий Бог!

Меден аган! Меден аган!

Эйя! Эйя! Эйя!

С последним возгласом всё стихло мгновенно. Звенящая тишина храма приняла тяжёлое дыхание танцовщиц, в изнеможении распластанных у ног фигуры Диониса. Те же уверенные руки снова поднесли живительную влагу, один глоток, всего один глоток, а так хотелось пить….

После того, как всё закончилось, девушки спустились к морю. Оно приняло их в свои объятия, ласкало, баюкало, снимало усталость. Все семь в блаженной истоме раскинулись на камнях, подставляя солнцу упругость молодых тел. Хрустальные блики играли на коже и замирали на украшениях, полученных в подарок каждой. Отблеск от виноградин из нефрита на серебряных цепочках улетал далеко-далеко, туда, где ни одной из них никогда не суждено побывать.

Белые кубики аэропорта Наксос равнодушно взирали на пассажиров, прибывших из Афин рейсом авиакомпании Olimpic Air. Кто-то, видимо из местных, торопливо шёл, глядя перед собой. Некоторые с любопытством озирались по сторонам – вездесущие туристы. Несколько человек с недоверием оглядывали ничем непримечательное место. На лицах читалось недоумение – что я здесь делаю? Но каждого из них, вернее, каждую, тянул вперёд небольшой лист бумаги, на котором зазывно синело море. Оно перекликалось с таким же небом, разделённое с ним спиной уснувшего гигантского морского чудовища – островом Палатия. А на нём, почти на самой вершине, буква «П» – мраморные врата Портара. Судя по англоязычному слогану на ваучере, они приглашали в вечность. Сомнительно, но такова сейчас жизнь – всё, чем можно заманить, привлечь избалованных достижениями цивилизации людей, используется в любой стране. А уж в Греции – тем более. Монументальные, величественные развалины храма Аполлона – визитная карточка острова.

Улыбчивая представительница туристического агентства держала табличку с надписью «Naxos» и собирала свою группу. Профессиональным взглядом выискивала в потоке пассажиров нужных людей и дружелюбно приветствовала:

– Вы ко мне! Добро пожаловать на Наксос! Меня зовут Елисабет.

Обескураженные гостьи неуверенно переглядывались – казалось, Елисабет знает все языки мира, этакий полиглот в шортах, майке и тугим пучком иссиня-чёрных волос на затылке. Она раздала устройства для перевода, и речь её зажурчала в наушниках, сразу обрушивая информацию:

– Остров Наксос – входит в группу островов Киклады, крупнейший в архипелаге. Находится в самом центре Эгейского моря. Столица острова имеет одноимённое название, но есть и другое – Хора. Древняя земля готова открыть перед вами тайны, своими глазами вы увидите куросы – мраморные статуи юношей, собственными ногами пройдёте через Венецианское герцогство. Легенды и мифы острова окутают вас завтра, а сегодня… Сегодня лучшие номера …. Beach Hotel нетерпеливо ожидают вашего прибытия.

Во время своего рассказа гречанка непринуждённо увлекла женщин к микроавтобусу. Такой радушный приём нельзя было не оценить, люди расслабились и с интересом смотрели на пролетающие за окном умиротворяющие картины.

– Кнопка с правой стороны прибора включает ваши микрофоны. Давайте знакомиться, – распевала Елисабет в наушниках. – Меня вы уже знаете. Пожалуйста, представьтесь.

Первой бойко отозвалась смуглая темноволосая девушка с блестящими, как маслины, глазами:

– Николь, я из Италии.

Следом за ней женщина средних лет с короткой стрижкой под соломенной панамой сопроводила своё имя чуть заметным кивком:

– София, Канада.

Она гордо вскинула подбородок и натянула солнцезащитные очки, как бы отгораживаясь от всех.

– Александра, Россия, – белокурая юная нимфа вскинула взгляд бездонных голубых глаз. Сидящая рядом с ней сухонькая пожилая китаянка застенчиво улыбнулась и протянула: – Джиао, я из Пекина.

– Кейт, Калифорния, – низким голосом представилась тучная дама, проворачивая жевательную резинку.

– Барбара, из Германии, – сказала полненькая особа лет тридцати пяти, с заметным любопытством разглядывая компаньонок.

– Эжени, Франция, – обозначилась характерным парижским прононсом худощавая женщина в возрасте. Паутинка морщин за её очками, до этого времени почти незаметная, опутала пристальный взгляд на Елисабет. – Скажите, почему мы здесь?

Гречанка рассмеялась задорно, обнажив жемчуг зубов, и шутливо погрозила пальчиком, сказав:

– Тайны…. Тайны Греции, вы всё узнаете завтра, а сегодня отдыхать. Я буду ждать в девять утра у входа в отель. Да… вам приготовлен подарок, не забудьте его надеть, это условие.

– К чему такая таинственность? – подозрительно спросила София, когда все вышли из микроавтобуса.

– Я же сказала – завтра. Потерпите, вы не пожалеете, – ответила Елисабет, расплываясь в белозубой улыбке. – Bye, bye!

Она попрощалась со всеми, царственно взмахнув ладонью, и нырнула на пассажирское место рядом с водителем. Микроавтобус незамедлительно отъехал, оставив позади озадаченных женщин.

Даже если ты не любитель исторических мест, разве древняя Хора может кого-то оставить равнодушным? Холм, как птичьими гнёздами, густо облепленный со всех сторон домиками из светлого камня, повсюду бушующие водопады лиановых цветов, лодки у набережной как рыбины, прибоем выброшенные на берег…. Пройтись узкими улочками старой Хоры и спуститься к морю, и слышать его тихое пение у ног. Греция…. Твоё величие и мудрое спокойствие с далёких времён ещё никому не удалось затмить. Воздух, напоенный мифами, вином и запахом веков – он опьяняет, поднимает неведомые ранее поэтические чувства. Прикоснуться к истокам цивилизации, пусть на короткий срок, но на себе ощутить непередаваемый восторг – за ним едут в Грецию.

К вечеру уставшие туристки собрались в ресторане отеля. Неосознанно, но они потянулись друг к другу, объединённые общей тайной. Неважно, стар ты или молод, но по-прежнему любопытен, жаден до знаний и эмоций. Само собой вышло, что женщины сгруппировались за столиком Эжени. Она задумчиво смотрела на каждую, что-то пыталась понять, но никак не могла уловить нить.

«Ариадна… нить Ариадны…. – усмехнулась она. – Именно здесь её бросил Тесей, а затем нашёл и взял в жёны Дионис. Дионис…. Кто бы мог подумать»!

– У меня в номере, на кровати, какое-то платье, – нерешительно сказала Александра.

– Это не платье, хитон, одежда древних греков, – пояснила Эжени. Неизменная располагающая улыбка, ровный тон, живая внимательность к собеседнику – всё вместе составляло крепкий сплав врождённой интеллигентности. – И у меня тоже. Если я правильно понимаю, то они у всех.

Она оглядела обескуражено кивающих женщин.

– Мы завтра должны быть в них? – удивлённо спросила Джиао. – Я такое никогда в жизни не надену!

– Ну, как сказала Елисабет – это условие, – ответила француженка. – Я пока не очень…. Скажите, как вы попали сюда? Сама я случайно выиграла тур в интернете. На мою электронную почту пришло сообщение об участии в розыгрыше. Обычно я не придаю значения таким письмам, а тут открыла и нажала кнопку «участвовать». Через сутки пришёл результат – вы выиграли приз, тур на Наксос, а ещё через неделю – вот этот ваучер доставили экспресс почтой.

Она взяла лежащий перед ней знакомый конверт и помахала им. Ещё более изумлённые женщины рассказали о точно таких же историях в разных концах мира.

– Нам это навязывают? Забавно, конечно, но мне не нравится. Похоже, нас пытаются использовать, – сказала Барбара, кривясь в усмешке. Ей это совсем не подходило. Полнота не портила, наоборот, аппетитная немка была воплощением женственности, но в серых глазах поблёскивало какое-то девчачье озорство.

– А платья-то… ну, этот хитон… зачем? Карнавал, что ли? – спросила толстушка Кейт. – Только представьте его на мне.

Все засмеялись, сама американка громче всех залилась басистым смехом. От неё за версту несло позитивом, юмором, жизнерадостностью человека весьма довольного жизнью.

– Скорее всего, какой-то национальный праздник, похожий на мистерию. Хотя, вряд ли их сейчас кто-то проводит. Мистерии умерли давно, – пояснила, улыбаясь, Эжени.

– Глупо. Я летела из Канады, чтобы участвовать в какой-то клоунаде? – с недовольством сказала София, чья показная сдержанность граничила с высокомерием и сопровождалась саркастичной улыбкой. – Это, пожалуйста, без меня.

– Ну, почему же. У нас в Италии тоже сохранилось много старинных обрядов, – пылко возразила Николь, взмахнув рукой. Грациозные жесты, выразительная мимика, блестящие глаза – всё в ней выражало горячую кровь дочери Италии.

– В любом случае, нам лучше принять правила игры. Какой-то смысл они в это вкладывают, – сказала Эжени. – Думаю, просто тематическая экскурсия.

– А я бы с удовольствием поучаствовала, – сказала Александра, глядя на Николь.

Та с озорством подмигнула в ответ, а француженка снисходительно отметила – юность, быстротечная юность порой толкает на безрассудства. Ей это было хорошо известно. Хотя…, что может быть плохого, если все они примут непосредственное участие в каком-то празднике? В качестве жертвенных быков их точно приносить не будут. На этой мысли Эжени и успокоилась.

Туристки заказали вино, единодушно отметив изысканную терпкость местного напитка, немного посидели и разошлись.

Стоит ли говорить, что женское любопытство не давало покоя всю ночь и к утру, почти правильно надев средней длины хитоны и расправив неумело складки, заинтригованные гостьи острова собрались у входа в отель. Даже упрямая София величественно спустилась по ступенькам. Утреннее солнце набросило мягкий свет на крыши домов, напоило теплом узкие улочки, разбудило не только людей, но и многочисленных кошек, нежащихся в ласковых лучах. Туристки с интересом разглядывали друг друга.

– На молодых хорошо смотрится, – добродушно улыбаясь, сказала Кейт. – А я как хлебный батон. Сосиску ещё добавить и готовый хот-дог.

Все засмеялись.

– Вот, лишний повод подумать о спорте и подсчёте калорий, – сказала София. – Я много лет придерживаюсь вегетарианства и бегаю регулярно.

– Поздравляю! – беззлобно парировала американка. – И какая польза? Дольше проживёшь?

– Надеюсь.

– А зачем? Есть для чего?

София насмешливо хмыкнула и отвернулась.

– Во-от! – со значением сказала Кейт, поправляя пояс. – Конец у всех один, хоть ты толстый, хоть худой. Не могу, давит мне эта штука, может, снять его?

– Я с вами не согласна, – мягко сказала Джиао. – Если человек добродетелен, то он попадёт в рай и будет жить среди Богов, а если нет – то в ад, переродится и снова воплотится на земле.

– К чёрту добродетель! – расплескала громкий смех американка. – Здесь я хотя бы всё знаю, а там ничего неизвестно.

– Напрасно смеётесь, – ответила Джиао и укоризненно поцокала языком. – Мой муж попал в рай, я тоже надеюсь туда попасть.

  Николь и Александра держались вместе, молодость быстро находит общий язык и ей нет дела ни до рая, ни до ада. Главная забота в этом возрасте – идёт мне новый наряд или нет? А вот так сфотографироваться, а ещё так, правую ножку вперёд, а теперь возле этой чудесной амфоры с густой разноцветной шапкой петуний. Хитоны на девушках сидели идеально, широкий пояс подчёркивал тонкую талию, открытые ноги делали их похожими на спартанок. Единственно, красная бейсболка на голове Александры резко контрастировала с необычным костюмом. Негромкий девичий смех привлёк внимание парня через дорогу, поправляющего стулья в небольшом уличном ресторанчике. Он взмахнул рукой и окликнул:

– Ясас!

И в ответ щебет на разных языках, сопровождаемой кокетливой игрой глаз:

– Ясас! Хэлло! Доброе утро! Чао!         

Эжени улыбнулась, глядя на эту сцену – действительно, как две занесённые историческим ветром прекрасные птички. Как бы ей хотелось…. Но подумать дальше она не успела.

Подъехал вчерашний микроавтобус с эмблемой туристического агентства, и из него выпорхнула Елисабет. Короткий хитон с золотой отделкой искусно задрапирован, удивительной красоты густые локоны ниспадали на плечи, кожаные ремешки лёгких сандалий крест накрест оплетали изящные стопы. Гордой поступью древнегреческой богини она подошла к своей группе и с одобрением осмотрела всех. Кому-то поправила странноватую одежду, кого-то приободрила, кому-то просто улыбнулась, но никого не обошла вниманием. Экскурсия началась.

День выдался длинный. Первая остановка – конечно, остров Палатия, врата Портара. Невероятно, как древним грекам удалось поднять, установить, закрепить огромные колонны в метр сечением? С помощью каких приспособлений? Это за гранью понимания современного человека, но они стоят. Стоят, впитывая в себя и жар небесного светила и тепло людских рук, эстафетно передающих друг другу необъяснимый трепет. Прикоснуться ладонью к античной постройке и ощутить могущество древней цивилизации – особое чувство. Как никогда осознаёшь, что ты лишь пылинка на фоне истории. Группа остановилась на холме.

– Аполлон, сын Зевса и титанидии Лето, брат-близнец Артемиды, – рассказывала Елисабет о рождении божества. – Лето была беременна, Гера гнала её, не давала ступить на землю. Преследуемая змеем Пифоном она попала на остров Делос где и был рождён Аполлон.

– Почему она так с ней поступила? – спросила Джиао. – Это жестоко.

– Зевс… Великий Бог был и великим любовником, множество детей породил он.

– Гера была ревнива, мстительна, – добавила Эжени.

– А вам бы понравилось? Понравилось, когда ваш законный муж изменяет направо и налево? – спросила Елисабет, поворачиваясь к француженке.

– Не знаю. Я не была замужем.

– Разве нельзя было просто развестись? – с удивлением спросила Барбара. – Подали бы заявление и спокойно разошлись. Если уж ваши Боги придумали законы для людей, то почему для себя не изобрели какие-то правила, чтобы жить в мире и согласии?

– Кому? – засмеялась гид. – Зевс должен был подать заявление о разводе самому себе?

– Ну и страсти кипели у них! – восторженно сказала Кейт. – Похлеще чем у людей, это ещё надо додуматься, чтобы несчастную беременную женщину гнать как собаку.

– А вы считаете, что-то изменилось на земле? – спросила Елисабет. – Разве современная женщина не будет неусыпно охранять свой очаг?

– В чём-то соглашусь с вами, в чём-то – нет, – сказала Эжени. – Потерять власть для Геры – невыносимо. Если…

– Она беспокоилась не только о власти, но и о своих детях, не забывайте, – перебила гид. – Любая мать верит, что её дети лучшие и достойны большего. К сожалению, дети Геры, хоть и почитаемы, но не обрели такого безусловного поклонения как внебрачные отпрыски Зевса. Так что, вернёмся к Аполлону. Златокудрый Бог, олицетворение светлого, сияющий Феб. Покровитель искусств, врачеватель, Бог гармонии, символ мужской красоты и ещё множество разных характеристик и образов, но, но…. Но и губительный Бог!

– Я понимаю, инь и ян, – задумчиво сказала китаянка. – Мужское и женское начало, тёмная и светлая сторона.

– Вы правы, – поощрила Елисабет.

– Но тёмное – это не всегда отрицательное, а светлое – не всегда положительное, – сказала француженка. – Посмотрите, как символично.

С этими словами она указала в сторону колонн, все повернули головы. Две девичьи фигуры застыли во вратах вечности. Смуглая Николь и белокожая Александра стояли, обняв друг друга за талию, и смотрели вдаль на море. И было в этом что-то необычайно прекрасное, мираж из далёких античных времён.

– Видите? И внутри каждой из них есть и тёмное и светлое. Всё в мире делится на две части, – философски заключила Эжени, и про себя добавила – только вот, как угадать, как не ошибиться?

Несмотря на поистине увлекательную экскурсию, а судя по всему, гид имела глубокие познания в истории своей страны, француженка постоянно отвлекалась на собственные мысли. Случайность, просто стечение обстоятельств или какая-то неведомая рука направила её сюда? К тому, кому она посвятила жизнь, и от кого потерпела самое страшное поражение. Для чего всё это? В чём смысл? Ответа не находила и с усилием старалась вслушиваться в слова Елисабет.

Лёгкий порыв ветра скинул небрежно нахлобученную бейсболку с головы Александры и отбросил вперёд, девушки засмеялись и кинулись вслед за красным пятном.

Экскурсия продолжилась. Под палящим солнцем прошлись по лабиринтам Фортеции. Узенькие улочки и нависающие над головой каменные своды многочисленных арок впечатление создают двоякое: с одной стороны – гнетущее, с другой – защищённость. Необычайная способность греков создавать оборонительные сооружения, непревзойдённые в своей неприступности. Белый цвет стен домов, ступени, вихляющие круто вверх, перемежается с охристыми оттенками каменной кладки. И кошки, кошки везде, разномастные красавицы, хозяйки острова…. Весь сумасбродный мир остался далеко позади, а здесь только покой и умиротворение далёкой сказки.

– Как Великая китайская стена, – с благоговением сказала Джиао, прикасаясь рукой к прохладным стенам крепости. Лицо её за время, проведённое на Наксосе, постепенно разглаживалось, обретало живость. Распрямилась трагичная поперечная бороздка над переносьем, всё чаще лёгкая улыбка освещала прежде грустное лицо. Каким своим думам предавалась она – неизвестно, но остров явно действовал на неё благоприятно.

– Вы удивитесь, но в некоторых местах толщина стен доходит до шести метров, в чём, несомненно, есть схожесть с вашим символом, – ответила Елисабет. – Крепость Кастро, Фортеция, претерпела значительные изменения. То, что вы видите сейчас, создано во время венецианского правления. По сути, это резиденция семейства Делла-Рокка Бароцци, итальянцы. Народы переплетались. Несмотря на бесчисленные повороты истории, крестовые походы, турецкое господство, прямые потомки этого рода до сих пор живут здесь. Кстати, для вас, Александра, короткое время остров принадлежал и Российской Империи.

– Получается, все страны как-то связаны между собой? – с удивлением спросила София.

– Не только страны, но и народы и культуры, – ответила гречанка. – Боги Олимпа создали человека и дали ему в дар всё.

– А как же обезьяны? – спросила Барбара. – Разве человек произошёл не от обезьяны?

– Люди рациональны, они отвергают божественное и придумывают новые сказки.

– Возможно, в этом и есть проблема человечества, – сказала Эжени, в очередной раз сконцентрировавшись на рассказе гида. – Не в силах вернуться к истокам, люди создают всё новые и новые технические новинки и называют это прогрессом.

– Ну, я не согласна, – искренне возмутилась Александра. – Я программист, сейчас эра компьютеров, мы уже не представляем, как без них жить.

– Очень просто, – усмехнулась Кейт. – Поймал быка, зажарил, съел. Поспал, проснулся, снова поймал быка.

– Любопытная философия, – смеясь, сказала Елисабет. – Поедем дальше. Барбара-а! Пожалуйста, отключайте микрофон, когда разговариваете по телефону, не засоряйте эфир.

На этих словах все одобрительно кивнули, немка буркнула «простите» и нажала кнопку на устройстве. Дело в том, что у Барбары с завидной регулярностью звонил телефон, чуть ли не каждый час. Заметно было, что звонки ей досаждают. Если поначалу она отвечала грудным певучим голосом – «Всё хорошо, дорогой, не беспокойся! Да, мне очень нравится, просто замечательно!», то позже тон стал жёстче, в нём появились раздражённые нотки – «Я же сказала!.. Очень тебя прошу, не звони, ты отвлекаешь»!

Туристы направились к микроавтобусу. Как водится в таких случаях, люди растянулись. Молодёжь отстала, делая торопливые заключительные снимки, Эжени неспешно шла, оглаживая ладонью выбеленные стены и погрузившись в раздумье. Странная группа, многонациональная, практически, со всех континентов. Люди, ничем не связанные между собой, говорящие на абсолютно разных языках. По большому счёту, никогда и не должны были встретиться, как будто приурочено….

– Мы раньше много путешествовали с мужем, – негромкий голос Джиао прервал её размышления. – Париж, Берлин, Москва, Нью-йорк…. Когда вышли на пенсию, старались увидеть мир, муж любил такие поездки. Четыре года как он умер…. С тех пор я никуда не выезжала, дети настояли сейчас.

– Мне жаль…. А Греция? Были здесь раньше?

– Нет, первый раз. Думаю, ему бы очень понравилось.

«Этой женщине можно позавидовать, – подумала Эжени. – Вероятно, за спиной у неё счастливый брак, любимый муж и дети, уже взрослые…».

– А внуки? У вас есть внуки? – спросила она.

– Да-а, четверо, – ответила китаянка, широкая улыбка разъехалась, приподняв скулы, и лицо её стало как будто моложе.

Дальнейший путь лежал в северную оконечность острова. Бойкая речь Елисабет в наушниках не умолкала, гречанка сыпала и сыпала мифами и легендами Наксоса. Она преподносила это так захватывающе, вырисовывала объёмную картинку с помощью мельчайших деталей, что невольно создавался эффект присутствия. История о пещере Зевса, в которой Рея прятала сына от жестокого Кроноса, особенно заинтересовала Эжени.

– Столько подробностей, – искренне восхитилась она. – Я специалист, но никогда не слышала настолько тонкую, насыщенную красками, версию. Есть ещё одна пещера, на Крите. Крит также претендует на звание «колыбель Зевса».

– Это было здесь, не сомневайтесь, – ответила Елисабет, сопроводив слова лёгким, повелительным наклоном головы.

– Почему вы так уверены?

– Я просто знаю. Считайте, от первоисточника.

Гигантскую незаконченную фигуру куроса у приморской деревни Аполлонос все восприняли по-разному. Странно видеть лежащего на земле, под открытым небом, потемневшего исполина более десяти метров длиной. Как будто тысячи лет назад внезапно обрушилось какое-то бедствие, и архаичные мастера бросили свою работу.

– Как-то кощунственно, что люди по нему ногами ходят, – с неодобрением сказала Эжени.

– А кто это? – спросила Александра. – Как они, интересно, это делали?

Её белая кожа быстро покраснела на эгейском солнце. Бейсболка, натянутая на глаза, не спасала.

– Дионис, – сказала Елисабет, чуть заметно усмехнувшись. – У древних греков были свои технологии обработки мрамора, эту статую вырубали здесь, в каменоломне.

– Так это мрамор? – удивилась Барбара. – Надо же…, выглядит просто грязной серой глыбой.

– Да. Неумолимое время делает своё дело. Ну, он не до конца обработан и не защищён.

 – Сколько можно смотреть на старые камни? Ничего интересного, – сказала София, с бесстрастным выражением лица присев на рядом лежащие валуны.

– Вам неинтересно, а мне нравится, – весело возразила Николь и ловко запрыгнула на статую, подол белого хитона взметнулся вверх, открывая стройные ноги. – А кто этот Дионис?

– В вашей мифологии он имеет другое название – Бахус, Бог виноделия Либера, – пояснила Елисабет.

– Надо же… – изумилась итальянка. – Я много знаю о Бахусе. Александра, сфотографируй меня, всем буду показывать поверженного Бога у моих ног!

– Вот именно, поверженного, – чуть слышно проговорила гид, но вряд ли её кто-то услышал.

Джиао совсем освоилась и, традиционно для китайцев, делала селфи на фоне всего. Скуластое лицо, испещрённое морщинами, непременно разъезжалось в довольной улыбке. На её бесконечное бормотание «Очень красиво! Очень хорошо!» никто не обращал внимания.

– Может, объясните, зачем мы надели эти ваши хитоны? – спросила Кейт, в непривычной одежде она чувствовала себя неудобно. Пояс сдавливал заплывшую талию, куда как лучше свободное платье или шорты. Кейт всё время потела и обмахивалась ваучером. – Ну, разлёгся тут Дионис, лежит себе, отдыхает, а у меня уже ноги болят. И есть хочется.

– Потерпите, осталось немного, – загадочно сказала гид.

– Ух, ты, какой вид! – воскликнула Николь.

И, действительно, небольшая симпатичная бухта укрыла белую деревушку, спрятала от мира, защитила от разгульных ветров. Разомлевшее под солнечными лучами море лениво накатывалось на пологий берег. Так было вчера, год назад, века, тысячелетия. Именно в Греции осознаётся быстротечность человеческой жизни. Прикасаясь к древним камням, понимаешь, как много рук до тебя имели это счастье, но они ушли, эти люди. И ты уйдёшь. Останутся глыбы, молчаливые свидетели войн, трагедий, бессмертного полёта мысли. Выбираясь из каменоломни, Александра задержалась, погладила тёплого мраморного идола и что-то пробормотала.

Древняя Ирия встретила обильным застольем небольшого ресторанчика. Разнообразие греческой кухни пришлось по вкусу всем, женщины с удовольствием накинулись на еду. Тушёный в вине петух «росто» вызвал особое восхищение. Елисабет благодушно смотрела на гостей, не забывая напоминать:

– Вино, обязательно вино, оно здесь волшебное.

Сама она почти не ела. Лицо её становилось серьёзнее с каждой минутой, гречанка оценивающе рассматривала группу. Под этим взглядом Эжени почувствовала себя неуютно.

– Что-то не так? – спросила она.

– Нет, нет, – ответила Елисабет и ослепительно улыбнулась. – Всё просто отлично!

Заключительным местом для посещения оказался храм Диониса неподалёку от Ирии, вернее, его развалины. Ничего особенного, обычная площадка с колоннами стёртого с лица земли культового строения, очень ухоженная территория в окружении кедров. Вечерело, солнце, одаривая остров ласковыми последними лучами, собиралось на покой. Пустынный комплекс принял только группу женщин в хитонах, так живописно вписавшихся в окружающую обстановку. Они неторопливо прогуливались и безучастно слушали Елисабет. Все устали, а гид, тем временем, рассказывала мифы о Дионисе. В голосе её сквозило пренебрежение. Эжени было неприятно это осознавать, но вместе с тем и разбирало любопытство – один из самых таинственных и почитаемых богов древней Греции, почему такое отношение?

– Полубог, рождённый от смертной женщины Семелы, – сказала гид.

– Почему – полубог? – спросила француженка. – Он и Зевсом был рождён, поэтому его приняли на Олимпе.

– Вы можете считать его Богом, но он бастард, к тому же – побочная связь с человеком, и этим всё сказано.

– Я с вами не согласна.

– Ваше право, – улыбнулась Елисабет. – На чём мы остановились? Да… Триждырождённый. Первый раз от Персефоны, Зевс посетил её в виде змея и она родила рогатого младенца, Загрея, его отождествляют со старшим Дионисом.

– Ужас какой-то! – покачала головой Николь. – Монстр! Разве это наш Бахус? Наш Бог очень красивый.

– Для древней Греции это нормально. В другом обличии он явился позже. А пока занял место отца на троне, играючи сыпал молниями. Конечно, это раздражало Геру. Она подговорила титанов помочь ей избавиться от ненавистного ребёнка. Гера завлекла его игрушками и выманила с трона. Но титаны сразу не успели его растерзать, хитрый Загрей превращался то в отца, то в юношу, то в лошадь…

– Нет, мне, определённо, эта Гера не нравится! – в сердцах сказала Кейт. – Везде лезет, без неё ни одна заварушка не обходится!

– Она – хранительница семьи и брака, – наставительно сказала гречанка, на доли секунды в глазах её вспыхнули искры. – Мы уже говорили об этом. Так вот, когда Загрей-Дионис обернулся в быка, титаны настигли его и разорвали на семь кусков, сварили, поджарили и съели. Сердце его спасла Афина.

– Да уж! – сказала Барбара. – Ну и порядки! Коварная интриганка эта Гера.

– Мифология, – примирительно ответила Эжени. – Не стоит воспринимать буквально. Своего рода, это процесс инициации. Через смерть к возрождению. Но, позвольте, Елисабет, вы смешиваете диониссизм и орфизм. В классическом варианте…

– У вас есть доказательства обратного? – усмехнулась гид, внимательно глядя на француженку. – Орфики – люди, они выстроили своё учение. Как показывает мировая история, мифы, сказки имеют под собой основу. Раз так, вам стоит поверить, на пустом месте ничего не возникает.

– И дальше что? Как он опять родился? – нетерпеливо спросила Александра. Было заметно, что легенда её заинтересовала.

– Как я уже говорила, от смертной женщины Семелы, – продолжила Елисабет. – Несчастная, обманутая Гера, пыталась убить младенца вместе с матерью. Она обернулась её кормилицей и подговорила Семелу упросить Зевса явиться к ней в его истинном обличии. Как известно, никто не может выдержать вид Высшего Бога, он явился к ней в пламени перунов, и она сгорела. Зевс успел выхватить ребёнка из чрева матери и выносил в своём бедре. Затем Гермес выступил в роли акушера и помог появиться младенцу на свет.

– Значит, Дионис нужен был отцу, если он так упорно старался его возродить, – сказала Александра. – Я так и думала.

– Бог виноделия, пьянства и разврата, – сердито заключила гид. – Для чего он был нужен?

– Ну как же, – сказала Эжени. – Он и Бог плодородия, вечно юный и вечный старец, гонимый скиталец, страдающий…. Вино – это же только атрибут, как и сатиры, менады…, как и всё остальное. Разве это не попытка древних показать, что все равны? После принятия вина поведенческие признаки людей идентичны, неважно, государственный муж или простой труженик.

– Вакханалии, оргии, безумие – это всё связано с ним, порочное божество, – с неприязнью сказала Елисабет.

– Не скажите…. Он символизирует свободу духа, другую сторону жизни, радостную, но только не безумие. Безумие как раз наказание для тех, кто отказывался его принимать. А искусство? Разве вместе с Аполлоном он не составляет единое целое в музыке, поэзии? Возьмите театр, он же родился из диониссийских мистерий. А сам Дионис? Кто, как не он подарил женщинам равные права с мужчинами – возвысил мать на Олимп, по любви взял в жёны Ариадну. Получается, он преданный сын, хотя бы это вы не будете отрицать? За что вы его так не любите?

– Вам ли говорить о сыне? – вопросом на вопрос резко ответила Елисабет. Она вплотную подошла к француженке, испепеляя взглядом. – Разве мало горя принёс он вам лично?

– К-кто? – в замешательстве переспросила Эжени. Остальные женщины притихли, образовав полукруг, и с недоумением смотрели на непонятную сцену.

– Оба! – отрывисто ответила гид, широко распахнув глаза, от чего они стали просто огромными. Откуда взялась диадема, никто не заметил. Елисабет тряхнула головой, длинные волосы вскинулись всплеском волн и торопливо разбежались по обеим сторонам на груди. Диадема сверкнула в угасающих лучах солнца, гречанка щёлкнула пальцами и едва слышные звуки бубна разлились в вечернем дремлющем воздухе.

Никто ничего не понял. Все замерли, как загипнотизированные, не в силах пошевелиться. Звук усиливался, обретал ритм, рисунок, вводя в мистический транс группу людей на отполированных веками и ветрами плитах. Елисабет протянула руку к Эжени, та, не отдавая себе отчёта, сняла украшение, доставшееся от бабушки – виноградина из нефрита на серебряной цепочке. Гид торжествующе улыбнулась, чуть прикрыв глаза. Она подходила к каждой с одним и тем же жестом – требовательно вытянутая рука, и никто не посмел не подчиниться. В полусознательном состоянии все до одной вложили в её ладонь семейные реликвии.

Удары бубнов участились, отбивая потустороннее:

– Та-там… Та-та-та-там…

– Та-там… Та-та-та-там…

Елисабет начала танцевать. Её гибкое тело стало настолько лёгким, что казалось, оно парит над землёй. Она скользила по площадке в какой-то выразительной пляске, стремительной, как ветер. Шорох мелкого гравия под её сандалиями присоединился к ударам бубнов и только усилил ощущение нереальности. Поднимаясь на носочки, Елисабет вытягивалась в струну, победно вскидывая к небу руку с собранной в ней нефритовой виноградной кистью. Как угрожала, как мстила. Взгляд её метал молнии, локоны, подобно змеям, извивались по спине. Она что-то выкрикивала, но никто не осознавал. Женщины закружились каждая в своём танце, неудержимом, сметающем всё на своём пути. Семь тел попали во власть неизбежного, сумасшедшая пляска отринула возраст, вес, условности, накопленные человечеством формы поведения. Исчезло всё, кроме дикого в своей исступленности, всепоглощающего танца. В нём не было ничего безобразного, только страсть, освобождение, полёт.

Жалобно заплакали флейты, гулко громыхали бубны, древняя, как мир, музыка, увлекала в неведомое. Сильный голос Елисабет взлетел над кронами кедров.

Эйя! Эйя! Эйя!

О, Дионис! Сын Зевса триждырождённый!

Буйный, неистовый Бог двуликий, двурогий!

На семь частей разделённый!

Поверженный Бог!

Меден аган! Меден аган!

Эйя! Эйя! Эйя!

С последним выкриком таинство внезапно закончилось. В наступившей тишине толстушка Кейт тяжело опустилась на землю, задыхаясь от удушья. Держалась рукой за горло и заглатывала воздух, широко открывая рот, как пойманная рыба. Джиао рухнула рядом обессилено, навалившись на неё тщедушным телом. Остальные замерли и в ужасе смотрели на Елисабет. Освещённое лунным светом, раскрасневшееся лицо её казалось хищным.

– Ч-что это было? – просипела Эжени.

– Вам понравилось? Ритуал, – удовлетворённо сказала Елисабет и лучезарная улыбка вернулась на её лицо. – Вы должны знать, вы же специалист.

– Ве-верните…, – пытаясь отдышаться, попросила Барбара.

– Не могу, – оборвала гречанка. – Это единственная причина, почему вы здесь. Лучше не знать подробности.

– Послушайте, Вы… Вы не имеете права, – с негодованием сказала София. – Я заявлю в по….

– Тс-с-с, – улыбаясь, приставила пальчик к губам Елисабет. – Поторопитесь, вас отвезут в отель.

Перепуганные Николь и Александра помогли подняться сидящим на земле женщинам и измотанная, растерянная процессия потянулась к выходу из комплекса.

– Эжени! – негромко окликнула гид, та обернулась. – Это он виноват, Он!

Через некоторое время послышался звук отъезжающего микроавтобуса. Елисабет выдохнула с облегчением и неторопливо пошла по парковым дорожкам. Она устала, очень устала, столько упорства и времени, эти люди…. Ах, дело даже не в них. Гречанка лениво перекатывала в ладонях нефритовые бусины, прислушиваясь к их негромкому перестуку, набиралась сил перед финалом. А потом можно и отдохнуть.

Опустошённые женщины подбитыми птицами входили в отель. Общая подавленность, как бетонный барьер, отбрасывала недоумённые взгляды постояльцев. Среди оживлённой отдыхающей публики они смотрелись нелепо в хитонах, как хмурые лицедеи, не к месту появившиеся на общем празднике.

– Эжени, – робко спросила Николь. – А п-почему она с вами разговаривала?

– Кто она? – добавила Барбара.

– Я не знаю. Хотя…. Думаю, нам всем нужно выпить. Давайте-ка, возьмём вина и пойдём…. Да хоть на пляж, где никого нет.

– Я вчера такой красивый кубок купила в сувенирной лавке, – оживилась Александра. – Настоящий, греческий, подождите.

Она понеслась наверх, в свой номер, и не видела, как за её спиной все заулыбались. Юность, кипящая юность возвращала к жизни. К привычной жизни, которую они знали. И ни одна не могла понять, что произошло с ними на земле Наксоса – сон или явь.

Женщины нашли пустынное место на пляже, удобно устроились на песке и кубок, дешёвенькая чаша, пошёл по кругу.

– Даже не знаю с чего начать, – сказала Эжени, сделав большой глоток восхитительного напитка.

– А вы-то кто? – с недоверием спросила София. После случившегося в храме Диониса заносчивость с неё как рукой сняло.

– Я… я когда-то плотно изучала древнегреческую цивилизацию. Греки сделали для человечества столько, сколько ни один народ в мире. Огромный рывок из варварства, огромный…. Наверное, вы знаете, первые труды в области науки, культуры, философии отсюда, из Греции. И здесь же, на земле древней Эллады, впервые человек почувствовал себя свободной и уникальной личностью. И в этом есть, несомненно, заслуга Диониса. По культу этому божеству я писала научную работу.

– Можно уже выпить? – сказала Кейт. – У меня тоже стресс, дома бы я уже его и заела и запила.

Все засмеялись. Полная американка имела необыкновенное свойство привносить что-то забавное. Напряжение исчезло, кубок перешел в пухлые руки Кейт. Она отхлебнула, вытерла рот тыльной стороной ладони и заявила:

– Нет, только ради этого он должен существовать. Если Дионис принёс людям вино, то я согласна ему поклоняться.

– Всё в меру, – предостерегающе сказала Эжени под общий хохот. – Подождите…

Она враз осеклась и погрузилась в размышления, все примолкли. Лишь негромкий лепет прибоя да мерное дыхание притихших женщин слышались в тишине. Заполняя паузу, Кейт сказала, сдёргивая с себя надоевший пояс:

 – О-ох…. Дурацкая штука, пополам меня распилил! Как хорошо, свобода!

Все улыбнулись в полном молчании, терпеливо ожидая, что скажет Эжени. Она задумчиво хмурилась, в недоумении сведя брови к переносице, затем тряхнула головой, как бы отгоняя наваждение, и медленно начала:

– Меден аган…. Эти слова, мудрые слова родом из Греции, они относятся и к Дионису – ничего лишнего. Мера, во всём должна быть мера. Если она…. Нет, давайте по порядку. Вы понимаете, в чём дело… сегодня восьмое августа, восьмой месяц, восемь – цифра Диониса. Не случайно обряд был приурочен к этой дате. Им нужны были украшения, что-то в них заключалось.

– Кому – им? – спросила Кейт. – Ворам? Эта штука была у меня всю жизнь, теперь её нагло отняли, а я даже пошевелиться не могла! Кто, вообще, она такая, эта Елисабет? Главарь банды?

– Не-ет, что вы…. Вероятнее всего, она жрица. Если так, то мы нужны были жрецам вместе с украшениями…. Только чьим? Чьим жрецам? Не понимаю. Не Богам же… нет, нет…., – на этих словах она нахмурилась, взмахнула рукой, как бы отгоняя наваждение, и о чём-то напряжённо задумалась.

– Бред какой-то! – сказала София. – Вы в это верите? При чём здесь мы?

– А вы можете назвать другую причину? Как мне видится, очень давно происходило что-то похожее. Амулеты наши выполнены в виде виноградин, символ Диониса. На семь кусков был разорван старший Дионис, семь виноградин…. Если их разметало по миру в разные стороны, только представьте, когда это могло случиться, тысячелетия назад! Страшно подумать!

– Мы что – тоже жрицы? – удивилась Барбара. – Смешно…

– Нет, конечно. Мы хранители. А теперь уже мисты, носители тайны. Скорее всего, древние греки пытались таким образом либо сохранить, либо уничтожить.

– Кого?.. Диониса? – изумлённо спросила Александра.

– Да. В Греции до сих пор существуют культы разных Богов, но простым людям нельзя туда проникнуть.

– Нет, я, всё-таки, не понимаю, – неуверенно сказала Барбара. – А если бы они потерялись? Ну, украшения наши, ведь столько лет….

– Не думаю, в этом и был замысел. В моей семье этот амулет передавался из поколения в поколение. А раз мы все здесь, значит, все символы сохранились. Интересно, я даже не знаю, почему надела его сюда, в Грецию. Думаю, никто из нас не отдавал себе отчёта. Как будто управлял кто-то. Удивительно! До сих пор с трудом верю.

– Эжени, – негромко обратилась Джиао, – получается, я тоже отсюда? Из Греции?

– Верно, выходит, мы все имеем здесь корни. Древнегреческая цивилизация в своём развитии опередила остальные, рассеялась и оказала огромное влияние на мир.

– Всё равно, это какие-то сказки, вымысел, – недовольно сказала практичная София. – Могли бы просто выкупить их у нас, или отнять. Что, если бы вам приставили нож к горлу, не отдали бы?

– Дело не в этом, вполне вероятно, нужно было отдать добровольно. Таково условие. К тому же, если мы являемся потомками людей, которые когда-то их получили, значит, наше личное присутствие также необходимо.

– Фантастика какая-то! – сказала Александра. – Так он умер или нет? Его убивали, разрывали, съедали, а он опять…. Всех перехитрил. Как вы там сказали? Ини…

– Инициация, – помогла Эжени. – Приобщение к таинству, возрождение через смерть. Не в прямом смысле, конечно. Но мифологию, легенды нужно накладывать на человеческую жизнь. Древние греки были мудры, примириться со смертью сложно и они придумали такое объяснение – бессмертие души. Если говорить о человеке, мы возрождаемся в детях. Поколения сменяются, но гены передаются от родителей, таким образом, никто не умирает.

– Объясните, всё-таки, он хороший Бог или плохой? – спросила Николь.

– Дионис? Ну…, не так, нет понятий – хороший, плохой. У вас есть выбор. Изначально культ Диониса был создан как альтернатива рациональности. Человечество развивалось, трудилось в поте лица, забывая о духовном, о радостях жизни. Единение с природой, возвращение к себе истинному, личности свободной в самовыражении – в этом его божественность. Вот что вы почувствовали, когда танцевали?

– Ничего, – пожала плечами Николь. – Как наркотический дурман, но такой приятный.

– Экстаз, – уточнила француженка. – Вы пробовали наркотики?

– Марихуана, её многие у нас употребляют. Впрочем, и кокаин и героин тоже.

Все удивлённо посмотрели на Николь.

– А что такого? – небрежно повела она плечиком.

– Будьте осторожны, – строго сказала Эжени. – Это самый лёгкий путь уйти от реальности. Люди извратили первоначальный образ Диониса, предаваясь оргиям и вакханалиям, пьянству и разврату. В современном мире ещё и наркотикам. Но задумка древних в другом – напомнить человеку, что он многосторонен. Нужно научиться высвобождать внутреннюю энергию, преобразовать её в творческую, созидательную. Возьмите великих художников, поэтов, скульпторов – они имеют крепкое диониссийское начало.

– Все не могут быть художниками, – скептически высказалась София.

– Согласна, но Дионис многолик, он проявляется в разных сферах нашей жизни. Вот вы, например…

– А что я, – усмехнулась София, – одинокая сорокалетняя женщина, которую два года назад бросил муж, ушёл к другой. Учиться рисовать поздно, стихи писать не умею.

– Это всё из-за вегетарианства, – вставила Кейт, все засмеялись. – Нет, ну на самом деле, мужчинам мясо нужно, а не капуста с морковкой.

– Дело же не в этом. В принципе, меня всё устраивает, но иногда становится тоскливо.

– Против природы не попрёшь. Женщине нужен мужчина, мужчине нужна женщина. Разве с этим поспоришь? – категорично сказала Кейт.

– Позвольте дать вам совет, – с осторожностью обратилась китаянка к Софии. Получив утвердительный кивок, она продолжила. – Чувственность… вам её не хватает, ваше внутреннее «Я» не раскрыто, гармонии нет. В нашем понимании – это единение «инь» и «ян». Возможно, это как-то повлияло на разрыв с мужем.

– Абсолютно согласна, – добавила Эжени. – Мужчины очень тонко ощущают, на уровне инстинкта, помните об этом. В танце вы забыли обо всём, дали свободу себе, соединились с музыкой, природой. Попробуйте заняться сальсой, например. Это только подчеркнёт и раскроет женскую сущность.

– То есть, чтобы мой Майкл не сбежал, я должна плясать перед ним? – Кейт засмеялась так заразительно, что живот её заходил ходуном под хитоном. Под дружный смех София подпустила шпильку: – А чем ты от меня отличаешься? Тебе придётся.

– Не обязательно, – улыбнулась Эжени. – Если вернуться в древнюю Грецию…. Гетеры, вы когда-нибудь слышали о них? Своего рода, первые феминистки. Только в отличие от современных, они не с плакатами и транспарантами шли, через собственную культуру и образованность. Независимые женщины, подруги, они досконально владели искусством обольщения. Могли общаться с мужчинами на любые темы, давать мудрые советы в политике, знали основы философии, искусства, а уж в танцах им не было равных. Учитесь развиваться в первую очередь для себя, а потом уже плясать для мужей.

– А что, – отбросив смешливость, серьёзно сказала Кейт. – Я впервые в Европе, никогда не думала, что это так интересно. Здесь всё по-другому, возвышеннее, что ли.

– Вам обязательно надо в Италию, – горячо сказала Николь. – Приезжайте во Флоренцию, мой город. Я вам столько всего покажу! Флоренция удивительна, как ларец с драгоценностями, дворцы, музеи, картины великих художников…. Я много могу рассказать, у меня мама искусствовед. Хотите? Вы знаете, что Леонардо да Винчи родился неподалёку от Флоренции? Мой любимый художник.

– Николь! – с удивлением воскликнула Кейт. – Зачем тебе марихуана? Да сам Бог велел быть экскурсоводом!

– Бог Дионис? – лукаво улыбнулась итальяночка и вздохнула. – Я бросила учёбу в университете, думаете, нужно продолжить?

– Конечно, кто будет мне рассказывать про твоего Винчи? – сказала Кейт, подмигнув Эжени. – Если пригласишь, то поеду обязательно.

– Будет здорово, я сама маршрут разработаю, – загорелась Николь.

– Вы знаете, мне кажется….. Ну, вот, смотрите, – сумбурно начала Барбара, все посмотрели на неё. – Вот, например, я…. Из обычной семьи, очень бойкая была в детстве, везде свой нос совала. Брак у меня крепкий, двое детей, и муж любит. Он из состоятельной семьи, много работает, устаёт. Но…, вы же видели, он контролирует каждый мой шаг, боится за меня, за детей…. Я понимаю, заботиться – это нормально, но не до такой же степени. Сам он вырос в условиях тотального контроля и запрета. Ограничение всего – не умеет кататься на велосипеде, потому что можно упасть, и детям ничего не разрешает. В футбол играть нельзя, бегать, плавать тоже. Муж боится американских горок. Когда мы были в Гонконге мне с большим трудом удалось затащить его. Он впервые в жизни испытал этот восторг. Представляете? И он был счастлив. Взрослый мужчина, казалось бы, такая мелочь, а получается…. Получается, в нём не развита вторая сторона, от Диониса? Правильно я понимаю?

– В общем, да, – ответила Эжени. – Как вы уже знаете, Дионис и вечно юный, и вечно старый. Это можно трактовать и в связи с природными процессами, и как попытку соединить зрелость мужа и порывистость молодости. Своего рода, видение идеального человека. Считайте, ваш брак заключён на небесах, чтобы дополнить друг друга. Гере за это спасибо скажите.

– Этой интриганке? – нахмурилась немка.

– Она не интриганка, Гера – покровительница семьи. Кстати, она же вам в родах помогала, её прямая функция.

– Как всё сложно, – покачала головой Барбара. – Думаю, мне нужно больше почитать о древней Греции.

– А почему всё время отношения между полами рассматриваются? Разве Дионис только в этом? – спросила Александра. Что-то её беспокоило, она и раньше порывалась о чём-то спросить, но обсуждение таких важных женских вопросов удерживало.

– Разумеется, нет, – с одобрением ответила Эжени. – Но это основа мироздания, мужское и женское начало. Вот в вашем случае – вы программист, правильно?

– Да, и я считаю, что мы своего рода тоже Боги.

– Ну, ты замахнулась! – добродушно ухмыльнулась Кейт.

– Нет, подождите…, – запальчиво сказал Александра. – Вот, если верить древнегреческой мифологии, то Боги создали человека и запрограммировали его, правильно?

– Почти, – кивнула Эжени. – Они дали первоначало. Зевс вложил в людей совесть и стыд, он же распределяет добро и зло на земле, воинственная Афина наделила мудростью, Афродита подарила любовь и красоту. О Гере, Аполлоне, Дионисе вы уже знаете, но Богов много, и каждый имеет разные обличия и функции.

– Во-от, – удовлетворённо сказала Александра. – Я об этом и говорю. Мы тоже творцы, только в другой форме, современной. Вот, как бы мы сейчас разговаривали, если бы не программное обеспечение, встроенное здесь?

Она указала на переговорное устройство.

– Так это можно отнести к любой сфере, – отметила София. – Медицина, например. Я врач – разве мы не несём на себе созидательную функцию?

– Замечательно! – улыбнулась Эжени. – Совместными усилиями мы приходим к древнегреческой трактовке происхождения человека. Я не буду углубляться в философские толкования, есть разные варианты, но мне ближе этот. Если в двух словах – титанов, растерзавших Зегрея, покарал Зевс. Из их пепла и крови Бога Диониса он создал людей. В них заложена сила и несокрушимость титанов и страдания и бессмертие Диониса.

– Уж лучше знать, что ты имеешь происхождение от Бога, чем от обезьяны, – усмехнулась Барбара. Женщины засмеялись.

– Да, человек, в первую очередь – творческое начало, и это проявляется во всём. Дерзость титанов и в покорении космоса, и в создании новых лекарственных препаратов, столько болезней уже побеждено на земле. А технологии? Возьмите интернет, замахнуться объединить весь мир, оплести паутиной планету – разве не есть в этом некая решимость, отвага? И людям удалось. Благодаря этому достижению мы узнали друг о друге и прикоснулись к тайне.

– А как же войны? Почему Боги не оградили от них? – спросила София.

– Люди, которые развязывают войны, у них плохо развита диониссийская сторона. Но любая война порождает героев. Возвращаясь к античности, герои – дети, рождённые от Богов простыми смертными. Геракл, Ахилл, Персей…. В противовес войнам есть искусство, и в нём войны тоже нашли своё отражение. Видите? Древние греки предусмотрели самое главное для человечества – баланс, равновесие. К сожалению, в современном мире идёт перекос. Культ материального, культ денег вышел на первый план. Своего рода, воплощение мифа о царе Мидасе. Только вот, что должно произойти, чтобы человечество опомнилось? Ведь даже приобретение картин в частные коллекции сейчас рассматривается не с точки зрения приобщения к прекрасному, а как удачные инвестиции.

– Так странно, – подала голос Джиао. – Я до сих пор оплакиваю мужа, каждый день молюсь перед его портретом, хоть и знаю, что он в раю. Это в духе нашей религии. Но…, почему он тоже был там, в храме Диониса?

– Вы видели его? – спросила Эжени, в голосе её прозвучала такая щемящая тоска.

– Да, когда был этот безумный танец, мне показалось, что он смотрит на меня и улыбается.

Женщины с любопытством глядели то на китаянку, то на Эжени. Та молчала долго, затем сказала сочувствующе:

– Джиао, вам удалось заглянуть в царство Аида, царство мёртвых. Для смертных это невозможно. Вы связаны с обрядом, вам дали понять, что ему там хорошо. Ваша религия предполагает почитание усопших, но греческие корни призывают к другому – люди не могут сравниться с Богами, вы не в силах вернуть мужа, как Дионис вывел свою мать Семелу. Даже если будете оплакивать всю оставшуюся жизнь, это не удастся. Вы должны позаботиться о себе, больше времени уделяйте детям и внукам.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Джиао. – Знаете, что я почувствовала, когда вышла в аэропорту ещё в Афинах? Стало легче дышать.

– Вот нравится мне этот парень, Дионис, хоть убей – нравится, – сказала Кейт. – Везде-то он успевает, хотелось бы с ним познакомиться поближе.

– Так выпей ещё, он тебе и покажется, – снова съехидничала София. Какое-то добродушное противостояние неизменно сопровождало этих двух женщин.

Кубок прошёл следующий круг. Звёзды, бесстрастные звёзды свысока смотрели на группу в хитонах на пляже, усиленно пытающихся понять и осознать смысл человеческого бытия. Лунная дорожка серебрилась в ночи, как бы указывая путь, по которому должен пройти каждый – из физического состояния в вечность.

«Многие ли задумываются, каким он будет – земной путь? И в чём мой путь? Кто бы мог подумать, поверить сложно…. Но значит, значит, я должна вернуться….» – негромкий голос Александры отвлёк Эжени от размышлений.

Разбита временем могучая фигура,

Людские ноги топчут твоё тело,

Для них ты камень, мрамор, древний курос,

А для меня – сын Зевса и Семелы!

До боли стиснуты шершавые ладони —

Поднять себя отчаянно ты тщишься.

Но миг придёт, мой юный Бог – Дионис,

Лозою виноградной возродишься!

– Браво! – с изумлением воскликнула Эжени, аплодируя с видимым удовольствием. – Я не уверена в правильном переводе, но это стихи? Стихи о Дионисе?

– Да, на русском языке.

Шесть пар глаз устремились на девушку.

– Ты была здесь раньше? – спросила Николь, удивлённо вскинув брови.

– Нет, никогда, – ответила Александра. – Пока за кубком бегала, просто в голову пришло. Так жалко его, один там лежит.

– У тебя очень хорошо развито диониссийское начало, – сказала француженка, в голосе её звучало поощрение. – Ты глубоко чувствуешь, можешь свои ощущения облечь в форму. Ни в коем случае не бросай. Гармония, в этом и есть гармония, понимаешь? Кто знает, может через несколько тысячелетий, твоими поэмами будут зачитываться потомки.

– И нас в своих стихах упомяни. Напиши, была такая Кейт, Николь, Барбара, – улыбаясь, сказала американка. – Получается, все люди на земле – родственники. Можешь считать, что я твоя тётушка.

Многоголосый женский смех поднялся от пустынного пляжа к небу, где сгущались облака. Они набежали отовсюду неожиданно, спрятали луну, её ровный желтоватый свет, мерцание звёзд – всё укрылось за сплошным серым занавесом космического театра. Стало прохладно.

– Надо возвращаться, – после того, как все отсмеялись, сказала француженка.

– А вы, Эжени? – тихо спросила Джиао. – Что вы для себя вынесли?

– К сожалению, я опоздала, – после долгого молчания ответила Эжени, голос её потускнел. – Слишком поздно поняла. Я бы не хотела говорить об этом, но…. Наверное, это правильно, рассказать сейчас. Я занималась наукой, карьерой, преподавала историю древней Греции в Сорбонне, получила звание профессора. Мой сын, Фабьен, вырос с бабушкой, а у меня времени на него не хватало. Он умер от СПИДа в двадцать четыре года.

Все ахнули.

– Да, это моя вина и моя ошибка. Когда он умирал, сказал – я всю жизнь по тебе скучал, искал, чем заменить твою близость. Беспорядочный секс, наркотики – в этом он нашёл выход. А я, специалист, не смогла вовремя понять ни его, ни себя. К сожалению, хорошо знала только теорию…. Опомнилась, когда металась с ним по клиникам. Мы оба не нашли равновесия. После его смерти бросила работу, не могла видеть студентов. Сейчас я понимаю – мне нужно вернуться в Сорбонну. Да, у меня остался внук и мы с ним очень близки. Денни – от имени Дионис, я назвала его в честь Бога.

– Выходит, Дионис не виноват? – неуверенно спросила Александра. Уж очень он пришёлся ей по душе.

– Конечно, люди сами создают свою жизнь. У них всегда есть выбор. Но никогда нельзя забывать главное – ничего сверх меры. Пойдёмте, уже поздно.

Женщины поднялись в молчании, отряхивая песок с хитонов. Под первыми порывами ветра процессия гуськом потянулась к отелю.

– Эйя! – воскликнула Николь в прыжке, вскинув руки к небу. Белый хитон взметнулся парусом, наполняясь воздушным потоком.

– Эйя! – вторила ей Александра, придерживая обеими руками бейсболку.

– Эйя! – прошептала Эжени и, с нажимом проговаривая каждый слог, убедительно сказала самой себе: – Быть не мо-жет!

Луна прорвалась сквозь завесу туч и бросила блёклый свет на одинокую фигуру на развалинах храма Диониса. Елисабет была готова. Всё осталось позади, всё…. Она глубоко вдохнула и подняла голову вверх. Глаза её расширились, страстное лицо исказилось в пренебрежительной гримасе, и звучный голос взлетел ввысь, разрывая ночную тишину:

– Великий Зевс! Верховный Бог, Владыка Олимпа и неверный супруг мой! Две с половиной тысячи лет шла я к этому! Две с половиной тысячи земных лет! Никто не посмеет противостоять мне, ни Боги, ни люди! Смотри!

На этих словах она обеими руками с силой сжала нефритовые виноградины, и из её ладоней на гладкие плиты полилось вино.

– Твой Дионис – всего лишь лужа под моими ногами! – выкрикнула она и засмеялась громко, безудержно, запрокинув голову. Ликующий смех раскатистым эхом разносился по окрестностям и таял далеко в море.

Лунный свет сгущался, в его зыбком облаке появились первые очертания. Они становились всё чётче, рельефнее и вот уже серебряная колесница, запряжённая павлинами, повисла в воздухе, излучая сияние. Одним рывком Елисабет вспрыгнула на неё, раздался грозный крик «Эйя!» и колесница устремилась вверх, растворяясь в темноте ночного неба.

ЭПИЛОГ

– Как тебе удалось?

– Я только выполнил твой приказ, а жрецы уже напустили дыму с амулетами. В них не было ничего, пустышка, но как ещё уберечь его? Она же покоя ему не давала. Однако две с половиной тысячи лет мы протянули. С тех пор как я принял его из твоего бедра, Отец, я чувствую за него ответственность.

– Да, он не самый плохой парень. Люди всё перевернули. А Она? Потратить тысячелетия на иллюзию, мистификацию, выдуманную тобой? Глупо….

– Она женщина, а женщины верят в то, во что они хотят верить.

– Ты полностью соответствуешь своему образу, – засмеялся Отец. – Бог хитрости, коварства, счастливого случая.

– Ну, я действую строго в рамках своих полномочий. Отец…, а что будет с ними, с людьми?

– Ничего, они мне нравятся. Хоть мир и искривился, но пока ещё всё поправимо. Придётся вернуть его на землю. Поздравляю! Твоя афёра войдёт в новые мифы. Дай пять, Сын!

Они ударили по рукам, звук этот отозвался громовым раскатом над островом Наксос. Молния распорола ночное небо и вонзилась в одинокое каменное изваяние у деревни Аполлонос. Осколки мрамора разлетелись в разные стороны, мускулистая фигура поднялась, потянулась сладко, до хруста, как после долгого сна. Она отряхнулась по-звериному, сбрасывая мелкую крошку. Прохладные дождевые струи омыли безупречно сложенное тело. Юноша осмотрелся, прекрасное лицо его порозовело, чувственные губы расплылись в довольной улыбке. Негромко насвистывая, упругой походкой он пошёл вниз, к людям.

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s