Максим Дергачев. Мифический реализм


1.

Восторженную гниль судьбы мне Мойры втёрли в веретёна

И вместо ниток там знамёна никем не созданной страны.

И бесполезно рвать и грызть тугих ночей немую старость,

И бесполезно говорить кому и где (и как) осталось,

В стаканы разливаю ярость и пью до дна цветные сны,

Которые в разгаре тьмы мне принесли щенячью радость.

Горгону зря убил Персей, ведь вместо статуй встало время.

Застыло, двигаться робея, скругляя рамки в Колизей.

Потом, раздето до костей, оно ждало по барам милость,

Где много черепов разбилось, под ром — питейный корифей.

Валялся пьяным капеллан, где по обочинам колейным,

На брудершафты пило время, стуча двенадцать раз в стакан.

По голове прошлись полки, по книгам заскучали полки,

А мы всё бродим втихомолку, и всё стучимся в две руки.

Но перекрыты щели все, забиты перхотью и салом,

Где крыса тихо подгрызала, но не смогла найти путей.

С цветов стекает в вазы слизь, их лепестки безвольней рохли,

И даже Смерть от скуки дохнет,

На нашу с вами глядя жизнь.

2.

Но не жить в пустоте — создавать пустоту собой,

Чтобы в вакууме не поселился огня разбой.

И когда системы по очереди крикнут «сбой»,

Не сгоришь как герой.

А сгоришь, так гори, только красной струей у рта

Ты укажешь, что есть у тебя вдалеке гряда,

В три ряда, за которой течёт, чуть жива, во льдах,

Полевая вода.

И сто верст как одна. Как израненных гвардий штык

Ты на поле упал, ты от битвы совсем отвык,

Ты всего-то хотел отдохнуть на несносный миг,

Но обжёгся и сник.

Покрывало зари принесут журавли, а ты

Вбитый в землю, как будто лучи, не лучи — болты,

Будешь рвать и метать, в голове, а на деле рты

У гиен так черны.

Но не будет спокойным ни дух твой, ни лик, ни прах,

Будешь, словно Агасфер, вечно блуждать впотьмах,

И сгорать на кострах, за весь отнятый свет тобой,

Когда был пустотой.

3.

Безликий мор, ехидный смог, распятый брат

Прекрепко взял нас за стальные плечи.

Он в фотографии на паспорте засвечен,

Из всех альбомов детских он изъят.

Бубонный рот, белесый взгляд и тихий стук

В висках, запястьях, челюсти и веках.

Не нервный тик, манерный сдвиг к чужим помехам,

Распад и смрад, засохший акведук.

Синячный блеск привычно мерзк, аспидный свет

От темнотой горящих мерно свечек.

Век сырости. Уныл и быстротечен,

Гниение его приоритет.

В ещё живых глазах сиянье тризн,

И крови брызг на грозных тел ампирах.

Скрипичной трелью оседает по квартирам

Истёртый в прах мечтаний обелиск.

Всё крепче хватка, кости плеч хрустят.

Но не смотри на зеркало в попытке

Найти себя. Ты немощный и жидкий,

В убитой крысе растворённый яд.

4.

Я слабее, чем перья птиц, ты слабее, чем сны вождей,

Видишь, серые морды крыс нам пророчат сезон дождей?

Мир слабее, чем вакуум слов, средоточие метастаз,

Одинокая гарь пустот застелила вселенский плац.

Мы поющая гладь песка, мы дифракция волн судьбы,

Аберрация ДНК, Гесперидий отжатой тьмы,

Но поверх налетела пыль, стекловата, аэрозоль,

Только грохот закрытых книг и прикованная ладонь.

Всё пропало. Стекло с листа, где наш Космос в ожогах звёзд?

Берестой шелестела сталь, снег и соль полосой колёс,

Одеяло прибрежных брызг, пересборка модели дней,

Всё пропало. Но морды крыс переждали сезон дождей.

Чёрный дым, тишина и порт, одинокий причал плеча,

Взлёт к высотам всегда несёт риск проснуться и закричать.

Эта хмарь тяготит костры, я слабее, чем их зола.

Безразличные морды крыс отражаются в зеркалах.

5.

Раз.

Мы поставили подпись, неровный штрих,

Образцовые выродки, топь болот:

«Обещаем, родиться и умереть,

Погрузиться в немую земную твердь…»

А теперь словно пёсики, машет хвост,

И топорщится шерсть

У шей.

Обманули. Сбежали плясать в полях,

Протоптали дороги, сгребли костры:

«Обещаем распять, разобрать, вспороть

Плоть от плоти, учиться считать до трёх,

Разобрать алгоритм, поместить в стекло

Даже вздохи зимы

И пыль».

Доросли до весны, обрели глаза,

Погрузили леса под индиго строк,

Отрешенно бросались в окоп впотьмах,

И поверили хором в «О, капитан!»,

Только юнгам досталась в окне петля,

Мяч — резиновый плот —

Утоп.

Роголист и осока не дали всплыть.

Познакомились с тем, кто залёг на дно,

Он сжимал наши рты, словно пел за нас,

Мы остались ухмылкой на его губах,

Как гнилая корма без замены на

Свежесрубленном

Бревне.

Два.

Больше нет, и не будет. Смешной итог.

Углеродные ниточки в пустоте

Остаются ошибкой эпох и звёзд,

Что расходовали тепло.

Больше нет, и не будет. Песок и соль

Одиноко бьётся приливом время,

Это море волнуется, раз, два — всё.

Не умея считать до трёх.

Больше нет, и не будет. Покойся мир.

Ведь никто не воскликнет:

«Три».

Мы (п)оставили подпись, неровный штрих,

Образцовые выродки, топь болот:

«Обещаем, родиться и умереть,

Погрузиться в немую земную твердь,

Но не стать слепой (немой) пустотой обрыва».

И поставили таймер большого взрыва.

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике Uncategorized. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s