Сергей Бедусенко. Астральный Лабиринт


из романа «До крайних Пределов»

Цель звала. Словно гигантским магнитом, нас неодо­ли­мо влекло внутрь здания…                                                                                                                                                       

Мы преодолели главный портал, широкий неф, цент­ральный зал, бесконечно длинную анфиладу, ряд как по­логих, так и крутых спусков под стрельчатыми арками, потом «вет­хозаветную», постоянно скрипящую винтовую лестни­цу, ведущую в глубь под­земелья…

Стоило нам соскочить с последней ступени, как зем­ля под ногами резко качнулась, и освещение изменилось. Зеленоватый сумрак сменил багровый светящийся туман; липкие клочья его цеп­лялись за конечности, как живые…

 Эрл крепко сжал мою руку и приложил палец к губам: «Молчи!». С каждым шагом становилось все темнее. Отовсюду доносились разно­голосые крики, сдавленные рыданья, накатывало и за­мирало в отдаленье хло­панье бесчисленных крыльев… Тревож­ный эффект при­сутст­вия – будто кто-то не­зр­мый, дыша сомнением и смертью, пытается заглянуть в гла­за, овладеть духом, про­никнуть в сознание. Да, тай­ный враг куда опаснее явного… А, может быть этот «кто-то» – грозный Минотавр, подстерегающий очередную жертву в глубинах своего необъятного подземелья? И не был ли в этом случае я сам заброшен на Крит, дабы принять миссию афинского героя Тезея – центральной фигуры всей аттической мифологии? Всегда любил эту историю. Я почувствовал даже, как пальцы крепко сжали рукоять ксифоса – древнегреческого меча, но…  Становилось все холоднее, и критские ассоциации отступили на второй план…

Ниже, еще ниже, словно в безумных поис­ках ледя­ной какой-то преисподней… У меня буквально зуб на зуб не попадал – настолько упала окружающая темпера­ту­ра. При подобном холоде изо рта должен был бы валить пар, но его не наблюдалось – точно само дыханье при­мерзло к горлу. Голова раскалывалась на части. В воздухе запахло чем-то похожим на аммиак. Вообще, этот участок дороги был откро­венно жутким – нечто вроде нисходящего, преда­тельски скользкого пандуса – сантиметров тридцать в ширину, не больше. По обе же его стороны зияло…

Ничто. Безвременье. Пустота. Ее населяли бес­приютные, преданные забвенью души тех, кто на протя­жении тысячелетий являлся сюда с недобрыми намере­ниями. И вот расплата – тяжкие, бессрочные мучения!..

Неужели точка отсчета – Девятый Круг?.. Неу­жели таков образ моего настоящего?!

Прочь предательские мысли!

Прямо. Идти только прямо. Шаг в сторону и – ко­нец.  Я знал это. И еще знал, что этот таинственный подземный путь, за­нимающий не менее двадцати четырех земных часов и называемый Астральным Лабиринтом, всякий раз будет дру­гим, в полной зависимости от того, что у идущего на душе. Это правило касалось только гостей – на эльфов и постоян­ных жителей Алеадора оно не распространялось.

Итак, я, внезапно утративший имя путе­шественник по мирам, на­б­людал ма­териализацию своих же собствен­ных раз­лич­ного ро­да переживаний. Видел их и преданный друг, в целях из­вест­ной без­опасности на­строенный на соответ­ствую­щую волну, – видел моими глазами, став на это время моей без­молв­ной тенью…

Так, все-таки на ка­ком уров­не за­ложена эта ин­фор­мация – на подсозна­тель­ном? Ге­не­тическом? Аст­раль­ном?.. В любом случае все на­ши зна­ния – звенья одной цепи. Сколько шагов – столь­ко и звень­ев… А сама цепь – это воплощенный…

Путь! Он прорастает во мне, бьется оглуши­тель­ным пульсом, становится неотделимым от дыхания…

Постепенно черный пандус посветлел до серого и превратился в гулкую мостовую, а зловещий рваный ту­ман – в нежнейшую утреннюю дымку…

Город. Мой родной город. Более того – улица моего детства! Сколько же лет я не был в этих краях?.. Ста­рин­ный костельный сквер, два ряда кудрявых акаций, при­вет­ливые­ фасады, узорчатая черепица. Вон за тем углом – моя школа, а еще через пару кварталов – изостудия и му­­зыкальное училище – моя старая добрая система коор­ди­нат… Сви­данья, поцелуи, жгучие слезы разоча­рова­ний… Именно здесь я впервые ощутил вкус жизни! Яркий, терп­ко-со­ло­новатый, с кислинкой… Сознание обволокло ми­лыми, ста­ро­модными мелодиями, шут­ками, серебристым сме­хом, смутно знакомыми голо­са­ми, зовущими меня: Элик, Элечка, – где ты, отзовись!..

Что еще за странное имя!.. Неуже­ли так и вправду величали меня?.. Разве что в шут­ку, и к тому же в детстве, далеком, как другая жизнь… Сейчас ут­ро, зна­чит, мама – пре­подава­тельница музыки – на работе, а умный, но слиш­ком уж доверчивый чер­ный пу­­дель, не случайно наз­ванный Фаустом, заперт в квар­ти­ре – один как перст. И дом на месте, и парад­ное с дву­створ­ча­той дверью, и наше окно на первом этаже. Вон та маль­чи­шеская фи­­гур­ка вдалеке – уж не я ли это сам, опаз­дыва­ющий на первый урок после бес­сонных размыш­ле­ний о сво­ей тогдаш­ней пассии-третье­клашке? Точно, так и есть! И се­реб­ристую тенниску уз­наю, и походку!..

Ну кто бы мог подумать, что такое возможно?!

И все же, с городом было что-то не так. Что-то не укладывалось в норму, оставляя горький осадок… Я при­смотрелся повнимательней: дома, деревья, машины,  люди – хотя и были в натуральную величину, естес­твенной ок­раски, но… как бы из воска. Именно по­этому стяги не реяли на ветру, колеса мчавшихся авто не вра­ща­лись, ноги спе­шивших по делам прохожих не двигались, а крылья ле­тевших птиц застыли в одной по­зиции – все это обилие форм, пре­бывая в скульптурной стати­ке, просто «плыло» в за­данном направлении.

Призраки, призраки, призраки Прошлого – управ­ляющие марионеткой Памяти…

Неожиданно правая нога потеряла чувстви­тель­ность. С неприятным удивлением я обнаружил, что от ступни и до колена она покрылась бледно-желтым  глян­цевитым налетом. Я машинально попытался стрях­нуть его и увидел, что налет уже охватывает руку …

Так, пора немедленно рвать отсюда когти, пока я целиком не превратился в восковую фигуру!

Едва сформировалось это волевое решение, как слу­чилось нечто невероятное: тотальный паноптикум вспых­нул весь разом на манер свечи – оплавился, осел, растекся цветными ручьями, сравнялся с землей…Незаметно стемнело, и в вышине зажглись первые звез­ды. Земля странным образом стала уходить из-под ног. Бу­­­лыжники выстроились идеально ровными ряда­ми и глад­ко вытянулись; мостовая преобразовалась… в палубу.

 Пряно пахло камбузом, на губах ощущались горько-соле­ные брызги. Мимо меня, двадцатидевятилетне­го анг­ли­ча­нина старпома Дарио Бел­са, то и дело сновали морс­кие волки – Эд, Стив, Бен, Арчи, и другие. На полу­ба­ке стоял седо­власый пле­чис­тый штурман – Кнут Йохан­сен. Попы­хи­вая неизменной бриаровой трубкой, старик зорко всматривался вдаль. Пос­той­те-ка, ребята! А где же таке­лаж, ран­гоут, паруса?.. Но вот как по вол­шебству, появи­лась тройка мачт, стру­нами зазве­нели ван­ты, а над голо­вой выросла громада шелковых трапеций…

 Тысяча восемьсот семьдесят пятый год. Северное море. Плаванье протекало на редкость удачно – ни бун­тов, ни болезней, ни падений за борт. Мы шли в Норве­гию с грузом китайского чая на самом быстрохо­дном из когда-либо существовавших парусных судов – кли­пере «Катти Сарк». Недавний шторм, как впрочем и пред­шеству­ющие ему, преодолели без труда: если обыч­ное судно в таких ситуациях неизбежно швыряет в провалы между волнами, то уникальное парусное во­оружение клипера позволяло ему, подобно легкокрылому альбатросу, просто переле­тать с одного пенного гребня на другой!..       

 Прохладно. Ночь – яснее не бывает. Ветер по­пут­ный, и острый форштевень рассекает океанские волны шутя, как нож – масло. Жаль, деревянная красотка Нен­ни, венчающая нос корабля не может видеть, как жем­чужная пена скользит вдоль черных с золотом бортов, сливается с кильватерной стру­ей, и этот мерцающий след тянется на многие мили, постепенно истаивая в безбрежных просто­рах. Когда-нибудь все мы станем частью этого следа… Когда-нибудь, но не теперь… Вот, словно свидетельство минув­шей опаснос­ти, вер­хушки мачт и оконечности рей охватывает ярко-голубое свечение – огни св. Эльма. Зре­ли­ще что надо, к такому ни за что не привыкнешь! И вдруг… Коварные ог­ни опус­ка­ются до самой палубы –  дурное пред­знамено­вание. Так что ожидает нас там, впе­реди – встреча с «Летучим Голланд­цем»? Белый шквал? Чудо­вищ­ная пасть Мальст­рема? Я спрашиваю одного мат­роса, окликаю второго, отчаянно трясу за плечи третьего… Бесполезно – никто меня не слышит и не чувствует…

Так кто же, черт подери, из нас призрак – мои нас­квозь просоленные товарищи, или я сам?!

Незаметно плеск волн и скрип снастей сменяет лег­кое шур­шанье… Под ногами опять-таки неустойчивость, но уже ино­­го рода. В этой реальности я, грек Эльмир Уайтис, участ­­ник кос­мической экс­педиции две тысячи семьде­сят седь­мого года, осто­рожно сту­паю по зыб­ко­­-пес­чаному дну вы­сох­шего моря желтой звезды Пол­лукс (звездная сис­те­ма Кастор). Каких-нибудь девять лет сна в криогенных камерах – и вот мы здесь, из-за небольшой ошибки в рас­четах, едва не подстреленные галак­тичес­кими пиратами не­задолго до входа в атмосферу… Обратно отправимся уже через ги­пер­во­рота – если их сумеют достроить, и если не погиб­нем, подобно боль­шинству наших предшест­вен­ни­ков. Цель этой пят­надцатой по счету экс­пе­ди­ции – по­иск пла­не­ты, макси­мально подходящей для колониза­ции…

Жес­то­­кая прав­да со­стоит в том, что через пару де­сят­ков лет жизнь на Зем­ле станет попросту невозможной и победа в затянувшейся войне с био­ро­ботами лишь не­надолго отсрочит закат человечества. При­­род­ные ре­сурсы исчерпаны, температура повыси­лась мак­сималь­но, да и озоновый слой почти исчез. Что ж, если долго и стара­тельно рубить ветку, на которой си­дишь, то рано или поздно она затрещит, какой бы прочной ни была.

Жара. Безмолвие. Ох­ра. Кроме нас – семерых чле­нов межзвездной интернациональной команды, – ни ду­ши вокруг… Еле уловимый запах корицы. Парадоксаль­но-ром­­би­чес­кое солнце – бубно­вый туз здеш­него мира. Вок­руг – при­чуд­ливые рако­вины, нераспе­ча­тан­ные ам­форы, необыч­ной формы орудия, дра­гоцен­ные ша­рики денеж­ных знаков и даже ги­гантс­кие – вчетверо боль­ше чело­вечес­ких – скелеты с трехглазыми  черепами…

Но что это? Ближайший из этих костяных монст­ров стал обрас­тать красно-коричневой плотью,­ шевель­нулся, рази­нул пасть, остро полос­нул взглядом… И тут же рука при­вычно рва­ну­ла кобуру!.. Нет, бластер не понадо­бится – это очередной мираж желтой планеты… Нап­ря­жен­ные, не­­ес­тест­венные позы, но все кости и сочлене­ния це­лы. Какая же за­гадочная смерть постигла этих титанов?..

 Чуть поодаль – целый лес граненых колонн. Многие опрокинуты и словно бы нарезаны на куски. На воз­вы­шенности за ними – одинокий, выбеленный тропичес­ким зноем остов шестикрылой бригантины – пе­чальный сим­вол несбывшейся мечты… «Еще не…», преобразо­ванное в «уже не…». Очередной вариант безвозвратно ушедшего прошлого, на сей раз – внеземного. В воздухе плывет ти­хий, печальный, мерно раскачивающийся звон – словно ко­­­ло­кол затонувшего собора… Увы, это  лишь ассоциа­ция: на всей планете – ни единой капли воды. Что ж, ос­тает­ся надеяться, что с бра­том-близнецом Поллукса – зе­лено-голубым Кастором, нам повезет больше…

Песок под ногами вдруг перемешался с глиной и здоро­во увлажнился. Снова Земля. На сей раз – север Фран­ции, первая половина XVII века, самый расцвет прав­ления Ри­шелье. Дождливый ноябрь… И везет же мне, обеднев­ше­му ше­валье Элеасу Бел­лафонте, на эти дуэли!.. Уже чет­вертая за текущую неделю. Да и погода ни к черту!..

 Опаснейший удар шпаги уда­лось от­бить, и обоюдоост­рый, выкован­ный в Толедо клинок лишь пропорол бед­ро, а вот про­тивни­ку совсем не повезло: ответным вы­падом он был сражен на­повал. Да, Жорж Дюбуа – быв­ший прия­тель, тебе не позавиду­ешь!.. Мало радости – по­ги­бать в расцвете лет здесь, на берегу без­вестной ре­чуш­ки, да еще в этой слякоти… Хотя, с дру­гой сто­роны, ты сам же и виноват – нечего было ставить под сомнение доб­ро­по­рядочность Эвы Бертье – дамы моего сердца!.. Что ж, будь у тебя время, старина, – может и взялся бы за ум. Теперь же… Теперь придется дожи­даться другой жиз­ни… А я вот, хоть и остался воздухом дышать, – все рав­но обречен ходить с камнем на ду­ше… Эх, загляну-ка в трак­тир да пропущу как водится пароч­ку бокалов за упокой души… 

Опять перемена, и весьма резкая. Астральный Лабиринт, похоже, полон сюрпризов… Новое дело – мир без названия и возраста. Да и коор­ди­наты на сей раз не под­да­ются опре­делению… Не поддаются – и ладно! Ведь те­перь на сто про­центов известно глав­ное: мое собственное имя. Оно вырвано, наконец, из цепких пут небытия.

Я – Эльдар Белов, че­ловек чести, пера и меча, и что бы ни про­ис­хо­ди­ло вок­руг, эта отправная точка ост­а­нется неиз­мен­ной!..

В безликом и пустом, как загрузочная программа прост­ранст­ве нас со спутником поначалу окружили за­мыслова­тые световые струк­ту­ры, постепенно слившиеся в сплош­ное белое сия­ние. Намек на то, что время здесь много­мерно и позволяет пере­ме­щение по одному времени без изменения другого. Создавалось дикое впечатление, что мы активно тира­жи­ру­ем­ся и мчимся в разные сто­роны…

А что если это не иллюзия а правда?.. Ну ко­неч­но! Нас – много. Целые толпы Эль­даров и Эрлов. Бо­лее того, вско­ре все мы с разбегу нале­тим друг на друга и тогда не миновать беды… Стоп. Что еще за «неэвклидовщина»!..

Но вот мир, неотличимый от симулятора обрел мерность и кра­ски. Сразу же наши бешеные копии ис­чезли, ос­тавив оригиналы в покое. Зато с вы­пуклых, как ги­гантс­­кая лин­за, сире­невых небес, перекрыв всю ви­ди­мость, в изо­билии начали ва­литься огненные хлопья, к счастью, не более го­рячие, чем бен­гальские ог­ни. Вскоре их сме­нили неве­сомые лазоре­вые меха, потом – полупроз­рач­ные пен­та­граммы, магические круги, зеркала, талисма­ны и, на­ко­нец, цветы. Всех форм, раз­меров, оттенков и аро­ма­­тов, ка­кие толь­ко мо­жет нарисовать воображение. Вот те раз!

Цве-то-пад…

На меня накатила приятная усталость, неодолимо потянуло раскинуться на этом мягком, душистом ковре, зарыться в него с головой, раствориться в блаженстве!..

И тотчас же, всерьез рассердившись на себя за эту сла­бость, резко мотнул головой, а в сознании отпечата­лось отрезв­­­ляющее: «Нет! Нельзя останавливаться! Дальше!»

Да, конечно – Путь!.. Нет ничего важнее Пути, важ­нее той Цели, что венчает Его! Вперед, сквозь Лабиринт, чего бы это ни стоило!..

Внезапно этот цветочный день померк и свернулся огромной пе­пельно-серой улиткой, пе­рейдя прямо к ночи – без ве­чера. Странная это была ночь – ни единой звезды, зато целых четыре зеленопла­менных луны – как раз по од­ной на каждую из буду­щих­  сторон света.

Будущих?

 Конечно! Ибо эти безымянные планеты медленно кру­жили в своем древнем космогоническом танце, словно вы­бирая: где отныне и навеки быть «северу», где – «югу»… Миг – и почва само­унич­тожи­лась – ведь в те, ар­хи­далекие времена не было иных небесных тел, кроме вышеупо­мя­ну­той «четверки». Под ступнями ока­залось неч­­­то вроде фос­форной россыпи – лимонно-лиловой на черном бархате галактического пространства – единствен­ное, что отде­ля­ло нас от ве­ликой Вселенской Пропасти…

Самое Начало Сотворения… Заводь Эпох. Завязь Вре­­мен. Доисторические трепеты, шорохи, биения и гу­лы. Свершает первые свои обороты Машина Миро­зданья, за­пу­щенная всесильной рукою Демиурга…

Где-то здесь, в этой предвечной атмосфере, ви­тают раз­розненные химические элементы, предречевые вибра­ции, символы еще не сформированных музыкаль­ных сти­лей… Немыслимо! Тут запросто сталкиваются и пере­плетаются ритмические формулы вальса, блюза, бо­леро, рок-н-рол­ла,  хип-хопа… Знаковые формулы, которые когда-ни­будь в гря­дущем будут отобраны – каждая – своей эпохой.

Таинство Таинств –  Зарождение  Жизни!..

  Ш-ш-шарах! На короткое время нас со спут­ником пе­ревернуло вниз головой, а вместе с нами – весь мир.

Х-х-хараш – вернуло на место, но уже без лун – они разом отключились, как четыре огромных нефрито­вых прожектора. Пространство – чистый черный лист. Послед­ний ориентир – фосфорная  россыпь под нами.

На какое-то время я ощутил такую силищу, что по­доб­но Титанам в эллинистической мифологии мог бы лег­ко громоздить горные хребты один на другой. Соответ­ственно уве­личился и рост. Чтобы точно сказать насколь­ко, надо бы с чем-то сопос­тавить, но вокруг лишь Ве­ликая Пустота… Теперь я ды­шал уже не воздухом, а сти­хийной энергией, да и кудри колы­хал не ветер, а живот­ворный пламень самого Вдохновения. Так вот, оказывает­ся, что чувст­вуют аватары – Конструкторы От­кры­того Космоса, Личные и Полные Воплощения Творца Вселенных!..

Мозг взорвало одно лишь слово: Астрофаэс –  на древнегреческом – Звездосветный.

Дальше, еще дальше, к Началу начал…«Вперед» – зна­чит «Назад», и каждый шаг – по меньшей мере мил­лион лет… Но вот погас и призрачно светящийся путь. Еще нес­колько шагов – исключительно по инер­ции… Эти ша­ги вдруг попадают под «ми­галку стробо­скопа» – стано­вят­ся серией зас­тывших кадров.

Клац-клац. Отщелкало…

Огромнейший знак вопроса. Куда идти?

Дальше – кромешная, всепоглощающая, словно «чер­­­­ная дыра», тьма. Вот так Лабиринт!.. Зарождения Жизни пока нет. Нет де­­ления на Добро и Зло. Нет цветов, запахов и звуков. Нет Изме­рений. Нет и Временного Отсчета. Нет ничего.

Одно ПРЕДЧУВСТВИЕ…

Стоп. Хвала Всевышнему, живы!..

Наконец-то вот она – Действительность! Вынуж­ден признать – довольно-таки твердая штука…        

Тут на нас обрушилась новая, еще более мощная маг­нитная волна, которая превратила дальнейшее перед­вижение в какую-то финишную гонку c препятствиями. Пошло сума­сшедшее мелькание: третий поворот налево, шестой – направо, десятый еще раз направо с движением по зиг­загу; потом – то же самое, но в обратной последо­ва­тель­ности. После – ряд коротких диагоналей, прорыв сквозь четыре стреми­тельно вращающихся спирали, одна ог­ромная парабола, головокружительный прыжок, а даль­ше – круто вниз и прямо!.. Лишь каким-то чудом не рас­ши­бившись о неров­ные сте­ны и не угодив в одну из мно­гочисленных ям-ловушек, мы буквально галопом вле­тели в какие-то весьма отда­ленные покои и увидели на­конец ТО, что нас столь не­удержимо при­тягивало…

Это был огромный, занимающий почти всю ниж­нюю часть помещения, колодец. Что-то подска­зывало мне, что дна у него нет, но как ни странно, это обсто­ятельство отнюдь не угнетало, напротив – возвышало.

Следуя неудержимому внутреннему порыву, я пре­клонил колени. И король Алеадора последовал моему примеру.

Правильной двенадцатиугольной формы, весь по­крытый руническими письменами, колодец-колосс казал­ся бы высеченным из цельной малахитовой глыбы, если бы не четвертая, восьмая и двенадцатая грани. Они со­ставляли особую триаду и были изготовлены из дру­гого материала – судя по характерному перламутровому отли­ву – из мар­сиевого сплава. От теплых на ощупь граней-стен колодца исходило ровное голубоватое свечение…

 Здесь дышалось на удивление легко и свободно, как на альпийской вершине. Бесчисленные сонмы звезд, мер­цавших повсюду и, казалось, просвечивающихся сквозь нас, создавали непередаваемый эффект. На какое-то мгно­венье мне показалось, что одна из наиболее яр­ких звезд, превратившись в человеческую фигурку, начала мед­ленно приближаться… Галлюцинация? Прозрение? О да, в этих краях может произойти все что угодно… Во всяком слу­чае я безраздельно поверил, что мы находимся не в глу­боком подземелье, расположенном значительно ниже ос­но­ва­ния плато, а под открытым небом, в самом сердце но­чи, что мы сливаемся с этой ночью, небом, Космосом!..

– Вот наш главный энергетический источник! – в го­лосе Духа прозвучали нотки торжественности. – Здесь – на­ша основная связь с Тонким Миром, наши Звезд­ные Врата, способные в считанные секунды перенести Посвя­щен­ных в самые отдаленные уголки Вселенной! Именно этим пу­тем воспользовался и сын мсой Арслан при от­бы­тии на Беллатрикс.  Его ислледования открыли нам новые возможности Колодца… Внемли! Пред тобой – творенье Создателя, пред­шест­вующее по­яв­лению всех форм органической жизни, суть же начертан­ного на нем состоит в следу­ющем: СА­МО­ДОСТАТОЧ­НОСТЬ, ПОМНОЖЕННАЯ НА СА­МООТ­ДА­ЧУ. С Нача­ла Времен мы называем колодец Бадах-Арас…

Окончание фразы, казалось, было принесено лег­ким, пахнущим лавандой ветерком.

– …Что на вашем языке означает: Окно Судеб. Всмотрись в него внимательней, Эльдар – ведь это и есть цель вашего путешествия – Вершина Астрального Лабиринта!

Снова этот голос!.. От столь приятной неожидан­ности я так и подпрыгнул на месте.

– Эйлен!.. Да как же ты?..

Молодая женщина, одетая в длинное темно-синее платье, весьма эффектно появилась из-за широкой спины суп­руга – вся в немеркнущем сиянии эльфийской красоты. – А ты уверен, что сам не ответишь на этот вопрос?

– Ну, конечно, телепорт!.. – хлопнул я себя по бед­рам. – Кажется, мог бы и попривыкнуть уже к вашим пу­тям сообщения…

Тут я об­ратился к Эйлен с вопросом, мучив­шим меня с того самого момента, как она вновь появи­лась в поле зрения.

– Так что же все-таки заставило тебя оставить Фа­рогор и примчаться сюда, в другой конец страны – не­ужели обычное желание выразить свое почтение?

Королева коснулась пальцами виска и лукаво со­щурилась в сторону супруга.

 – А что, совсем неплохой повод! Но есть и  дру­гая при­чина. Просто кое-кто шепнул мне на ушко – мыс­лен­но, ко­нечно, – что мое присутствие здесь не по­мешает.

– Именно так, – согласно кивнул Дух. – Видишь ли, Эльдар, пришло время для совершения одного весьма серь­ез­ного обряда, называемого: Горний Полет, – и если ранее я полагался только на свои силы, то на этот раз понадобится сила Двоих. Де­ло в том, что твой случай – особый.

В ту же секунду душу мою пронзил ни с чем не сравнимый холодок предчувствия.

– Это и есть то, о чем я подумал?..

– Да, то самое.

Он испытующе посмотрел мне прямо в глаза.

– Помнишь, на чем закончился наш разговор тог­да, по расставании с замком Фарогором?

Как будто я мог забыть об этом!

– Конечно. На том, как выявить и уничтожить при­чину нес­частий…

– Так собери же все свои силы, все мужество и за­гляни вглубь колодца. Знай: на сей раз ни я, ни Эйлен, не сможем помочь и со всем, что тебе уготовано, ты дол­жен справиться сам…

И видя, что я замер, вперив взгляд в одну точ­ку, словно зачарованный, Эрл возвысил голос:

– Ну, что же ты медлишь, Он ждет тебя!..

Вздохнув как можно глубже, проследовал к ука­зан­ному месту: по ту сторону колодца – как раз напро­тив неразлучной пары.

Дух и его избранница, встали друг лицом друг к другу и  ободряюще улыбнулись мне. Затем вместе – как один – на­чертали в воздухе таинствен­ный знак, не похожий ни на что из виденного мною ранее. «Активизация Окна Судеб» – сразу догадался я. Мгнове­ние спустя меж эльфами воз­никло и ис­чезло нечто вроде кольце­образного протубе­ран­ц­а. И тот­час же из кончиков их пальцев, застывших в за­к­лючи­тельном взмахе-сопри­косновении, брызнули, да­леко разлетевшись в стороны, снопы ослепительных искр…

Два цвета – изумрудный и бирюзовый. Две вехи высшего Согласия. Две Си­лы, слив­шиеся в одну!

И Колодец не замедлил откликнуться на эти дейс­твия. Из загадочно-темных недр Бадах-Араса, словно с само­го дна подсознания, поднялись и поплыли перед гла­зами живые картины, изображавшие худшее из того, что со мной когда-либо и где-либо про­исхо­дило…

Воистину, нет для человека более страшного пое­дин­ка, чем поединок с самим собой. Практически всякий посе­тивший этот мир, кто обладает сердцем и разумом, со­вестью и честью, должен на том или ином жизненном этапе при­нять беспощадный вызов, брошен­ный своим Аl­ter ago. Ибо компромиссов и ничьих здесь не бывает, а про­игрыш делает жизнь не­выносимо пустой и бессмыс­лен­ной… Такой не­видимый бой может продлиться одну бессон­ную ночь, но бы­вает, рас­тягивается на целые деся­ти­ле­тия и заканчи­вается лишь с прекра­щением земного су­щест­вования, от­рав­ляя по­след­ние его минуты. Избежать же внутреннего едино­борства за право быть настоя­щим, можно лишь од­ним единст­вен­ным спо­собом: не родив­шись. 

Покуда протекал этот тяжкий экзамен, меня на­дежно отгораживала от действительности завеса непро­ницаемого мрака, на ощупь твердая и холодная, как гранитная стена. Оставшись один на один с происходящим, я наблюдал, мыслил и чувствовал одновременно за всех участников этого антизрелища, предвидел каждую же­стокую фразу, каждое роковое действие, но… не мог ничего ни предо­твратить, ни исправить, ни даже сколько-нибудь смягчить.

Жуткие как Черная месса, видения остерве­не­ло стал­кивались, деформировались, пульсировали, наслаива­лись, иногда просвечивая одно сквозь другое, – как буд­то со­рев­новались за первенство. И все же постоянно появляющие­ся новые сю­жеты неизменно вытесняли старые, причем вы­­теснен­ные уже на излете лопались с отвратительным трес­ком, подобно не­ким чудовищным волдырям…

Волдыри неуемной гордыни, а значит лжи, ревнос­ти, безумных выяснений отношений, ярости, отчаянья, предательств и смертей – словом всего, что не раз по­вер­га­ло меня в ужас, заставляло среди ночи в холодном поту вска­кивать с постели, вызывало мучительный стыд…

Наиболее же сокрушительный, массированный удар, как и подобает, был прибережен на самый финал этой ретро­спек­тивной «шоу-программы». В основу его легла та самая – пред­смертная – сцена прощания с Дорой, что надолго ра­зу­ве­рила ме­ня во всем и вся и едва самого не отправила к праотцам. Моему вниманию была представ­лена громад­ная циркорама, высвечивающая сразу нес­коль­ко десят­ков мини­-экранов, символизи­рующих различ­ные изме­рения. А стало быть, в каждом из этих экранов выше­упомянутая си­туация раз­вивалась с некоторыми от­личиями, словно некая адс­кая тема с вариациями…

Неумолимая сила равномерно вращала меня вок­руг вертикальной оси, развернув лицом к происхо­дящему и держа в то же время глаза открытыми так, чтоб от вни­мания не укрылась ни одна деталь…

Не менее шестидесяти моих в различной степени двой­ников – каждый на свой лад и при слегка измененных об­стоятельствах – усердно демон­стри­ровали «как нельзя по­ступать». Первый – просто бился в истерике, второй – в ярости избивал свою лживую избранницу, третий – дошел до того, что убил ее самым безжалостным образом, чет­вер­тый – вообще вышиб мозги самому себе, в отчаянии вы­бросившись из окна. Фигурировали так­же ва­рианты ли­шения «свобо­ды», «имущества» и «ума». Не обошлось да­же без де­монстративного са­мо­сожжения. В ряде случаев – на ма­нер «очной ставки» – примешивались «третьи ли­ца», и драма оборачивалась трагедией – не выживал никто.

Увы, в этом психологическом месиве, желающих прос­то «остаться друзьями» было так мало, что они элемен­тар­но терялись на общем фоне. Впрочем, если хорошенько подумать, такая ли уж это радость – «друзья» – в данной-то ситуации? Ну ладно, допустим, что вам предложили на выбор два классичес­ких вари­анта: «сизифов труд» или «танталовы муки». Что бы вы предпочли?.. Молчите?

То-то и оно…

Гляньте только! Каким-то чудом в сию «черну­ху» за­тесался-таки один-единственный «happy end», щедро омытый слеза­ми взаимного раскаянья. Что ж, он вполне мог бы сойти за «луч света в темном царстве», но… я-то знал напе­ред: это всплеск той самой эйфории, что неизменно пред­шествует аго­нии…

Парад безумия. Триумф беспросветности… Не­сомненно, над всем происходящим, вне зависимости да­же от «измеренческих интерпретаций», тяготело жут­кое в своей лаконичности слово «рок», – слово начертанное чер­ным по серому неумолимым Лордом Зазеркалья.

С чем же сравнить мое состояние?.. Разве что с состояни­ем звезды, сжимаемой адскими тисками гра­ви­та­ци­он­ного коллапса. Разумеется, если бы звезда умела чувствовать…

                                    Тело не вечно – оно, исстрадавшись,

                                                                         канет последней вестью,

                                    Если же вечную душу предать,

                                                                         ей мучиться вновь и вновь…        

                                    Как ни ужасно, когда мы хороним

                                                                         любовь с человеком вместе,

                                     Все же страшней хоронить

                                                                         лишь одну

                                    Любовь…

Вконец истерзанный увиденным, я все же не запро­сил пощады, хотя мне и дано было такое право. Вскоре, однако, четко осознал: все.

Точка. Предел. Вот сейчас я или свихнусь, или грох­нусь в обморок. В лю­бом случае – поражение. Вечная власть Несбыв­шегося. Всего Несбывшегося, сколько бы его ни было впаяно в мою кар­му. Жизнь вполсилы, впол­радости, вполверы – что едва ли лучше смерти…

Нас­ту­пал тот самый, хорошо из­вест­ный по чужим при­мерам Момент Исти­ны:  «или – или»…

         И вот тогда что-то во мне вспомнило Путь.

путь к спасению                                                                                                                                                                                                                                                                                        

Словно молния пронзила мозг.

Цвет небес – ярко синий. Начало первого тысяче­летия до нашей эры. Жемчужина древней Финикии – неприс­тупный Тир. В восточной части города – колос­сальная ступен­чатая башня (зиккурат) – храм великой  носительницы любви Астарты, отож­дествляемой с ассиро-вавилонской Иш­тар, ацтекс­кой Шочикецаль, арамейской Атаргатис, египетской Изидой, римской Венерой, на­ко­нец, с гре­ческой Афродитой…

По широким ступеням ко входу под­нимается вы­сокий, чуть сутулящийся муж­чина. Чер­ный шелк длин­ных волос, орлиный профиль, пурпурное с золотом оде­яние, ятаганом изогнутый меч. Это – из­вестный всему дохри­сти­анскому миру воин-прорицатель Сатус Мира­дий – Гово­рящий с Богами…

Пространственно-временной срез…

Цвет небес – бирюзовый. Середина семнадцатого ты­сячелетия до нашей эры. Гордость Эрашана, Отрад­ного Мира – леген­дарный Алеадор. Господствующая высота этих мест – треугольное плато. В самом центре его – вели­чес­твен­ный Халдар, обращенный фасадом на юго-запад. Извечная святыня всех эльфийских наро­дов…

Муж­чина, неторопливо направляющийся к хра­му, строен и светловолос. Профиль – близок к ан­тич­ному. Об­лаче­ние – белоснежное с лазурью. Меч –  пря­мой и длин­­ный. Предо мной – сам Тиндар Ясно­ви­дец, один из пер­вых и слав­нейших пра­вителей страны…

Действительно, в третьем своем воплощении я был финикийцем или ханаанейцем, верховным жрецом Вели­кой богини и искус­ным ма­гом, облада­ю­щим связью с Тонким Миром, а дар этот вместе с ро­довой эмблемой в виде львиной головы, достался мне по наследству от близкого родственника – Сатуса Ми­радия.

 Но это еще не все! Одним из моих не­из­меримо да­леких предков был не только представи­тель племени Тор-Эльдаров, но и родной брат великого Тин­дара Яс­новидца – лорд Рей, взявший в жены целительницу Ми­лору Пре­красную, дочь чело­вечес­кого рода. Конечно, по­добные бра­ки – исклю­чительная редкость, но тем не менее они случались. А это неопровержимо доказывает, что в моих ве­нах пуль­сировала и эльфийская кровь!..

Так вот о какой «глубинной связи» говорил Эрл при первой нашей встрече!

В единый памятный миг прояснилось все: и «кол­довские предтечи», и умение обращаться с клин­ком, и загадочные «сны во сне», и неутолимая звездная жажда с задатками к левитации и, наконец, это

Это древнее, как мир, Очищающее заклинание, по сути – молитва, которую мог знать только «сын наро­дов» – Из­бранный, и воспользоваться которой разре­шалось лишь од­нажды в случае крайней необходимос­ти. Свое­временно и на едином дыхании произ­несший божест­венную фор­мулу, оказывался органи­чески  вписанным в законы дан­ного Измерения, причем впи­санным на стороне Света…

И вот, в самый последний момент, когда на соз­нание уже на­бе­гала тень помрачения, мои губы успели про­шептать заветное:

«Абес Абосанабес Фори Гран Стабаллос Иде Ла­ми Гор Де Лами Фос Антракалибурис!».

 (Единый Творец Всего Сущего, Именем Света Те­бя Закли­наю, Яви Благодать Свою, Восстанови Спра­ведливость!)

         Сработало. Отпустило.

         Открыло «второе дыха­ние»…

Только теперь я до конца постиг суть сказанного  настоятельницей храма Четырех Стихий Альфиатри­дой: «Вселенная бесконечно многообразна, но не оригиналь­на»… Именно поэтому нет и быть не может воз­врата к то­му, что уже окончилось. В страст­ных поисках про­дол­жения мы будем неизбежно натал­киваться лишь на бес­численные варианты окончаний. Увы, любое «пе­ре­игры­вание» однажды уже отзвучав­шего – отчаянное стрем­ле­ние безнадежности к обрете­нию крыльев…

Шарр-шорр-шурр… Слышите? Это далекий голос вос­по­минаний, облетевшей листвой вторящий нашим шагам…

О нет, Будущего не достичь, занимая все дни пла­на­ми об исправлении Прошлого, учитывать же его опыт – необ­ходимо, и вот здесь все действительно в наших руках. Ибо мы в силах изменить Настоящее к лучшему!

Важно по­нять также, что согласно закону Косми­чес­кого Притяжения дос­тигается это «лучшее» тем более быст­ро, чем меньше мы порица­ем, а стало быть, акти­ви­руем все нежелательное – как в на­шей личной жизни, так и в жизни вообще. Только ежедневное ут­верждение своей за­ветной мечты на уровне мысли, силами все­­лен­ной фор­ми­рую­щей счастливую Дейст­вительность!

Великая Спираль Совершенства не знает ни оста­новок, ни, тем более, возвратов – только неуклон­ное дви­жение вперед. Все мы, дети звездных про­с­торов, – часть этого безостано­вочного процесса. Каж­дая мона­да (бес­смертная духовная единица) в той или иной степени – отражение Мульти­версума и наше восхож­дение – целиком в осознании этого факта. А значит, каждый из живущих – в известном смысле маг, поскольку под любы­ми небесами он во­лен творить свою собственную Новую Реальность, будучи свободным от гнета напрасных со­жалений.

Да, именно свободным!..

Хотя лицо жарко пылало а губы были искусаны до крови, я все же выдержал чудовищное испытание: ­бес­престанная вереница психологических кошмаров в конце концов исчерпала себя и, люто сверкнув напо­следок оком Страггла, канула во мрак небытия…

Лишь одинокий, бледно светящийся образ моей прежней возлюбленной Доры все еще оставался на виду, как будто что-то властно удер­живало его. Не касаясь земли, девушка глядела на меня с невыразимой печалью. Тогда я светло улыбнулся – слов­но снял с души последнюю тяжесть – и протянул руку на­встречу Доре. Ожидая от меня именно этого, она пос­ту­пи­ла так же. Едва наши пальцы соприкоснулись, как приз­рак мед­ленно, очень медленно начал таять в воздухе, в то же вре­мя поднимаясь вверх – к далеким небесам…

Тут со звоном рвущейся струны исчезла непроница­емая завеса, отде­лявшая меня от окружающего мира, но обессиленный, я не мог ступить и шагу.

Подойдя вмес­те с супругой, правитель Алеадора поло­жил свою целитель­ную ладонь на мое все еще подерги­ваю­щееся плечо.

– То, что ты видел – Лик твоих страданий. Наде­юсь, ты наблюдал его в последний раз, поскольку пересилил, наконец, и изжил свой страх. Отныне твоя важ­нейшая за­дача – простить себе и всем. Все, без остатка, – и ты уже вступил на верный путь…

– А теперь готовься увидеть иной Лик, – Эйлен улыбнулась одними глазами. – Лик Твоей Любви.

И царственная чета в точности повторила свой пер­воначальный знак, но от конца к началу.

Из бездонных глубин Окна Судеб с пенным шипе­нием вырвался светозарный, цвета морской волны, сгус­ток энергии, явив мне дивный женский образ – такой волнующе знакомый!..

Это был образ из тех неземных снов, которые так отчаянно хочется принять за явь, проснувшись поутру, но осознав, что это невозможно, ты продолжаешь лежать с зажмуренными глазами, мучительно, до боли в затылке пытаясь по крайней мере восстановить, запе­чатлеть в па­мяти все увиденное… И действительно, штрих за штри­хом вспоминаешь все, решительно все, кроме… лица. Уже потом, в реальной жизни, годами, десятилетиями всматри­ва­ешься во все женские черты, зная наверняка: если когда-нибудь встретишь этот об­раз, то непре­менно узнаешь

Образ великой нежности и доброты, образ самого Понимания… Да, это была именно она – Муза, Слив­шаяся со Спутницей – Непостижимая Радужная Арка, волшебно связующая мириады и мириады Вселенных на нашем из­вечном пути меж звезд!..

Это была… Айя!..

Снова увидев милое лицо девушки, такой недос­тижимо далекой, я не опечалился – напротив, от ошело­мительного предчувствия счастья перехватило дыхание, к векам подкатила невыносимо сладостная влага, самый намек на слова замер в горле…

Эльф и его королева, нежно держась за руки, при­близи­лись ко мне.

– Ты еще встретишь её! – голос Эрла стал осо­бенно проникновенным. – И, может быть, даже быстрее, чем ду­ма­ешь… Пусть это будет нашим подарком… А до тех пор, уве­рен, ты не станешь падать духом, и пой­дешь по жизни, как подобает рыцарю Света, искренне радуясь неповтори­мости каж­дого мгно­венья, дарованного тебе Творцом. Слу­­­шай ни­ког­да не смол­каю­щий Колокол Ду­ши – Коло­кол Бла­го­дарения. Иного пути не существует. Отныне ты и только ты – властелин собственной судьбы!

– Будь же счастлив! – воскликнула Эйлен. – Будь счастлив, и помни: Слезы Горя Можно Смыть Только Слезами Радости!..

Едва отзвучали эти слова, как великий Колодец – конечная цель Астрального Лабиринта, – явил третью свою ипостась. На сей раз он словно бы взорвался изнутри. Вспышка ярче тысячи светил тут же создала гигантский безудержный Вихрь, который подхватил меня, как пушинку, и завер­тел, закружил в своих  объятьях…

Восторг и ужас – ужас и восторг!..

Спиральная Субстанция стремительно понесла   меня прямо сквозь толщу храма – ввысь, ввысь, ввысь!..

Это было так, как если бы мною сперва выстре­лила некая галактическая пушка, а после – поймала ка­русель мироздания!.. Непостижимо! Надежды и разо­чарования, страдания и восторги, характеры и судьбы всех разумных су­ществ Вселенной в единицу времени составили единое целое с моими собствен­ными мысля­ми и эмоциями. Казалось бы, в такой ситуации мозг неизбежно по­разит безумие, а сердцу суждено разорваться от перенапряже­ния, но нет: рас­су­док и чувства были ясны и чисты как ни­когда – все тревоги и противоре­чия мира без остатка по­гло­тило ликующее пла­мя жиз­ни!

О да, устами королевы Тор-Эльдаров глаго­лила ис­тина – снови­дение, увиденное под гостеприимной кровлей Фа­рогора – от при­косновения Ангела и далее, – превра­ща­лось в явь!.. Плоть моя пря­мо на гла­зах стала полу­прозрачной, затем прозрачной – словно тонкое ро­зовое стекло, про­свечен­ное яр­чайшим утрен­ним лучом…

А может быть, луч – именно я? Ведь только свету и подвластна такая немыслимая, поющая скорость! Моя Айя была права: это, конечно же, возможно! Сиять денно и нощно, быть всегда и всюду, лететь, распространяться, мчаться, пронзая мрак неизвестнос­ти, сквозь мириады из­мерений – До Край­них Пределов!

Да, ошибки быть не может!

Я и есть – луч – вопло­щение тепла, любви и ра­дос­ти, средоточие сози­датель­ных сил самой Природы!..

Окружающая дейст­вительность по­дернулась лег­кой рябью, затем пошла волнами, мало-помалу утра­тила от­четливость и, наконец, слилась в одну сверкающую, бе­шено вращавшуюся по­лосу. Но вот исчезла и она. То, что я увидел потом, на­ходилось уже за пределами во­обра­жения, восприятия, а стало быть, и описания…

То был совершенно иной, особенный мир, точнее Сверхмир.

       Сверхбытие.

                          Сверхреальность…

Река Времени широко и привольно катила свои во­ды средь беспредельных берегов Пространства под не­бесами Вечности…

Солнцем же этих небес был… подхвативший ме­ня Вселенский Световой Вихрь!..

Каким-то непостижимым образом я почувствовал, что становлюсь сутью, душой этого Вихря, центром его вращения!..                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                       

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s