Надежда Колышкина. Ни то, ни сё


 Царя Атлантиды, Атласа, тайно доставили на Крит для выполнения  деликатной миссии — перенастройки генетической программы чудо-бычка, родившегося на острове, а если не получится, для безболезненного его уничтожения. Предваряя неудобные вопросы, Зевс категорично заявил, что сердобольная Европа приняла на себя заботы о сыне своей невестки, согрешившей по неопытности с быком Посейдона. Чтобы скрыть от любопытных взоров  несчастный плод греховной связи, бычка поселили в нижних, подземных,  покоях  дворца. Атлас сам был сыном Посейдона от смертной, и мог уродиться кем угодно, чему пример — его брат, крылатый конь Пегас, поэтому он не мог не посочувствовать мутанту, понимая, что будущее несчастного будет зависеть от результатов анализов, которые предстоит сделать. По составу крови, лимфы и костного мозга надлежало выявить наследственные признаки, которые поддаются коррекции. 

Первое, что следовало сделать – это определить, бык ли это по своей генетической сущности, или человек, и много ли в нем божественной природы. Одним словом – ихор ли течет в жилах теляти, или обыкновенная бычья кровь.

Сыну Посейдона и смертной девы Клейто, по природе открытому и честному,  изначально не понравилось задание, во-первых, своей таинственностью, а во-вторых, перенастройка генетического кода требовала  длительного пребывания на Крите, тогда как город, основанный Атласом на краю Атлантического океана, требовал неусыпного внимания и забот, иначе не сохранить было уникального наследия Атлантиды.

 После гибели Меру не уцелела и Атлантида. Посейдон разместил атлантов в своем Подводном царстве, однако,  не все смертные пожелали избрать этот путь, а иные просто не смогли одолеть премудростей глубинной морской жизни. Ведь для жизни под водой требовалось изменить поведенческие навыки и даже перенастроить генетическую программу. Вот и пришлось обитателям Атлантиды подыскивать и обживать другие места на обезображенной потопом Земле. Одни избрали Западный материк, другие предпочли  знакомые Атласские горы. Старший сын Посейдона, Атлас,  по совету отца, поселился на Атлантическом побережье, основав близ Геркулесовых столпов город Гадес, чтобы быть поближе к отцу и Океану, чьими советами руководствовался всю свою многотысячелетнюю жизнь. 

И вдруг, нежданно-негаданно, его призывает к себе Зевс! При этом предлагает испытать некоторые методики атлантов, применительно к новым условиям.  Как тут откажешь?! Ведь это его профессия и долг перед землянами – выправлять всевозможные генетические отклонения у наследников богов.

После весьма церемонного знакомства с Европой и ее сыновьями, Миносом и Радамантом, Атласа доставили в нижние покои дворца, представлявшие собой замысловатый лабиринт. Там ему предстояло  осмотреть  своего будущего пациента, унаследовавшего черты, то ли быка, то ли смертной девы Пасифаи, то ли вообще – кентавра, как заметил мельком Зевс.  Ведь Пасифая, — и это на острове знали все! — в родстве с титаном Астреем, а кентавры восходят к титанам.

Однако взору Атласа предстал явно не кентавр. На чистом детском личике сияли восторженно-вопрошающие глаза, на дне которых затаилась тревога.

При развернутом плечевом поясе и молитвенно сложенных  руках, дитя стояло все-таки на четырех ножках, а завидев гостей, неуклюже поднялось на задние копытца, как это делает пес, желающий заслужить похвалу хозяина.

Древние жители Земли, кентавры, напротив, были горды и независимы, они славились ловкостью и умением выживать в любой среде. Обладая поистине незаурядным умом, они гармонично сочетали в себе качества человека и высшего животного, не стесняясь этого, более того, считая подобное явление  нормой. Многие из них получили бессмертие как хранители традиции и древнего Знания.  Так,  кентавр Хирон веками учил и воспитывал земных героев, а будучи  непревзойденным врачевателем, частенько спасал жизни своим буйным подопечным. А вот Минотавр вряд ли выжил бы в дикой природе.

 Бычок, с улыбкой невинного дитяти, лицом напоминал Европу, однако сияние ярких фиолетовых глаз выдавало в нем божественную породу. Теленка вовсе не портил довольно частый в прошлые времена изъян, когда нижняя часть тела  носила ретроградную форму парнокопытного, однако поведенческие реакции выдавали в нем человека.

Зевс сделал шаг назад, чтобы Минотавр сразу признал в Атласе главного, и не искал у богов защиты от учителя, а, может, и мучителя.

— Учитель для ученика – больше, чем бог, — проворчал Громовержец назидательно, исчезая в темноте лабиринта.

Следом скрылся  Гефест, дав понять Атласу, что миссия, к которой тот приступает, является тайной, и все осмотры, манипуляции и даже беседы должны происходить наедине.

Атласу хватило одного взгляда на несчастное существо, чтобы понять, — мутант появился в результате невинной игры его божественного родителя, принявшего во время совокупления со смертной зооморфную форму. Исчезновение Зевса только подтверждало догадку. Зевс явно хотел избежать лишних вопросов. Но прозорливому сыну Посейдона и не нужны были чьи-то признания или пояснения, чтобы прийти к точным выводам. Он верил только Науке, своим глазам и чувствам.

А глаза выхватили за спиной потупившего взор бычка  обширное помещение, из которого изогнутым рукавом утекал в темноту туннель  лабиринта. «Прекрасное место для  лаборатории, –  отметил Атлас. —  Построено в форме лабиринта, а значит, всегда можно выйти на связь с Атлантом или Прометеем, чтобы уточнить ход эксперимента и попросить нужные реактивы. А с инструментом Аполлон поможет…».

Бычок переваливался с ноги на ногу, поглядывая на незнакомца. Ему явно хотелось опустить передние копытца на твердую землю, но еще больше хотелось быть похожим на молодцеватых парней, которых  присылает к нему красивая богиня Афина и которые вытягиваются в струнку при ее появлении.

Чтобы не выглядеть дикарем в глазах высокого, статного господина, который пришел, возможно, чтобы его купить и увезти из подземелья,  бычок стал вспоминать первую встречу с афинянами. Те тоже вначале робели и переминались с ноги на ногу, готовые развернуться и убежать.

Дело было в саду, куда Минотавра изредка выводили погулять.

— Не позорьте меня, поприветствуйте нового друга! – властно сказала Афина, подталкивая мальчишек в спины. – А то Минотавр решит, что в Аттике живут дикари.

— Желаем здравствовать, — хором отвечали ребята и так же дружно попятились назад.

— Да вы у меня еще и трусы! – язвительно молвила богиня. – А вот слабо поиграть с Минотавром?! Он явно прыгает лучше вас, да и бегает, наверное, тоже. – А я погляжу.

— Совет Афины был равен приказу, и мальчишки выстроились в ряд. Как-то незаметно Афина включила в игру и Минотавра. По знаку богини, все кинулись вперед. Бежать надо было к черте, которую богиня провела носком серебряной туфельки. Бежали с опаской, стараясь не толкаться и не наступать друг другу на ноги, потому что правилами это было запрещено. Особенно осторожничал Минотавр, понимая, что своими копытами может больно ранить гостей. Но все равно он прибежал к финишу первым. Забег повторили. Потом еще и еще! И каждый раз Минотавр изо всех сил пытался отстать, но приходил первым.

Один раз он специально немного задержался на старте, чтобы мальчишкам было не обидно, но богиня каким-то чудесным образом поняла это.

— Не поддаваться, это не честно! – резко выкрикнула она.

— Нет, честно! – набравшись храбрости, глухо промычал Минотавр.

Глаза богини, и без того круглые, чуть не выкатились из орбит.

— Да ты и говорить умеешь?! – воскликнула она. – Тогда объясни, почему честно давать фору прекрасно тренированным мальчишкам, будущим воинам? Ты что, считаешь себя заведомо сильнее их?

Говорить было трудно, Минотавр с трудом подбирал слова, а самое трудное было произносить звуки ясно и четко, как отвечали своей богине афиняне. А голос свой тягучий он ненавидел… и, тем не менее, — справился!

— Ммыы! Мы ннне равныыы! – сказал он протяжно. Богиня подошла, потрепала его по загривку, и слова стали выскакивать сами, почти без запинки. – У меня четыре ноги, а у ребят всего по две, — отчеканил он. -Значит, мне надо два раза пересечь сад, а им один, тогда будет справедливо.

Тут уж богиня едва не лишилась дара речи, а мальчики запрыгали, хлопая в ладоши.

Когда шум утих, Афина еще раз потрепала бычка по загривку, потом ласково погладила  по голове, сделав вид, что рожек и не заметила, и, обернувшись к мальчикам, сказала:

— Я думала, вы будете учить Минотавра, но и вам есть чему у него поучиться. Ума не приложу, как он, живя в таких условиях,  счет освоил, вы ведь у меня вначале палочки на песке чертили, потом на пальцах показывали, а что касается понятий о чести и честности, боюсь, некоторым из вас эти понятия вообще не доступны.

Богиня говорила так мудрено, что мальчики заскучали, да и Минотавр не все понял. Однако закончила она свою речь очень просто:

— Оставляю вас с Минотавром на декаду, потом вас сменит другая команда. Вас будут тут кормить и поить. Самим не воровать  и ничего не выпрашивать. Ночевать будете под открытым небом, или под навесом, купаться  вместе с Минотавром, с ним же будете играть, а после игр – разговаривайте друг с другом, о чем хотите. Еще одно условие – без причины не драться, обидных прозвищ не придумывать.

Так Минотавр прекрасно освоил Аттическое наречье и беглую речь, и сейчас, когда перед ним стоял незнакомец в синей царственной тоге, выпал прекрасный случай этим навыком воспользоваться:

— Желаю здравствовать, высокий гость! – четко произнес он, выжидая удобный момент, чтобы опуститься на передние ноги. Стоять навытяжку было крайне неудобно. Да и голос звучал как-то странно, с хрипотцой.

Человек в синем плаще изумленно вскинул черные, вразлет, брови, и чуть отшатнулся.  Минотавр, испугавшись, что гость убежит, тотчас опустился на все четыре ноги, готовый бежать следом. Уж очень хотелось с гостем поговорить. Он разглядел, что у незнакомца иссиня фиолетовые глаза, почти как у Зевса, когда тот не сердится. Но с Зевсом поговорить ни разу не удалось. Тот разворачивался, и уходил, едва заметив теленка.

Гость, однако, оказался не из робких, он и не думал убегать.

— Желать здоровья, — прекраснейший обычай! – прозвучал под сводами лабиринта высокий, чуть гортанный, голос. – А кто тебя этому научил?

Рассказывать про мальчиков было слишком долго, кроме того, Афина не велела болтать об их уроках с кем попало, поэтому Минотавр замялся.

Гость, однако, был догадлив.

— Судя по говору – Афина?! – и, не дождавшись подтверждения, молвил, как бы в сторону. – Ну, если Афина с ним занимается, это сильно облегчает задачу. – И вновь обращаясь к теленку, доверчиво подошедшему совсем близко,  спросил с улыбкой:

— А почему ты назвал меня высоким гостем? Ведь ты, когда стоишь во весь рост, не ниже меня!

— Вы мне льстите, — понуро опустил голову Минотавр. – Наверняка ниже, да и ходить по-человечески «на своих двоих», как говорит Гефест, я почти не умею. Он тоже хромает, но все-таки ходит. Как я ему завидую!

— Ну, ходьбе я тебя быстро обучу! Еще марафонцем будешь, всех Афининых бегунов обгонишь, – воскликнул Атлас, радуясь, что с мутантом, оказывается, помимо Афины, работает и Гефест. Значит, и кузница, и золотые руки кузнеца всегда  будут в помощь. – Если аттическому наречью обучился, а им на Крите не все владеют, значит, ты парень способный, — ласково похлопал он теленка по загривку.

От радости, что его назвали «парнем», Минотавр чуть не взбрыкнул, но удержался и скромно проговорил:

— Да я и так их обгоняю, потому что Афина не велит уступать. А кроме аттического, я и другие языки понимаю. Со мной иногда красивая хозяйка дворца разговаривает. То есть, не разговаривает, а частенько ругает меня через окошко, когда я что-то не то делаю. Например, на стенку канала лезу, чтобы быть к ней поближе. Как я понял, красавица эта родом из Финикии, потому что ругается она по-финикийски. Я как-то повторил ее слова, а тетя Нюта, которая меня кормит, говорит: — «Господи, Боже мой! Смилостивился Зевс Громовержец! Неужто хозяйка дитятко свое признала? С местными-то она на местном говорит, а с тобой, значит, по-финикийски, на языке своей матери заговорила. Вот, что значит кровь! А что ругается, так ты на нее зла не держи! Меня матка, бывало, и плеткой охаживала, когда на меня парни стали заглядываться. И в клети запирала, как тебя, мое солнышко, заперли… Если бы Зевс меня не умыкнул, точно выдала бы за нелюбимого! Правда, вначале Артемида меня у матери забрала, а потом уж Зевс высмотрел… Ты, радость моя, на матку-то не серчай, матери детям своим вредят не со зла, просто хотят за них жизнь прожить». — Я не все, конечно, понял из того, что Нюта мне втолковывала, потому что она через слово вставляет Гиперборейские слова, а это ведь  «мертвый язык», как говорит Гефест…, — сокрушенно развел руками Минотавр, и Атлас заметил, какие у него музыкальные длинные пальцы, такими только струны лютни перебирать…   

Сын Посейдона стоял, как вкопанный, силясь понять, что за коварный план вынашивает Зевс. Не требовалось никаких опытов и анализов, чтобы увидеть очевидное — Минотавр обладает живым умом, чуткой душой и покладистым нравом. То есть всем теми качествами, которые боги изначально вкладывали в людей, и тысячелетиями пытаются в них поддерживать. А тут такой самородок…и, видите ли, на выбраковку, как недвусмысленно намекнул Громовержец.

 — Я спросил потом Афину, правда ли, что умирают не только люди, но и языки? И почему Гиперборейский язык умер? – продолжал свою наивную исповедь теленок. — Она вот так же, как вы, высокий господин, удивилась, а потом объяснила, что до конца не умирают, ни люди, ни мысли, ни языки. А о Гиперборейском правильней говорить «условно мертвый», потому что он живет в других языках. А вот я хотел бы не условно умереть, а насовсем, потому что я никому не нужен. Все ко мне приходят, как бы по обязанности. Вот и ты пришел, и уйдешь…- Минотавр хотел добавить: — «если в цене не сойдетесь», — но постеснялся. Он ведь точно не знал, зачем пришел этот добрый человек. Но ребята с Аттики не раз говорили, что телят обычно продают для потешных боев, когда выкормят их и достаточно натренируют.

Атлас стоял, потрясенный. Он твердо решил сделать все возможное, чтобы не только Европа, но и Зевс годились своим сыном.

— Вот, что я тебе скажу, — уверенно начал он. — Нюта не зря намекала, что ты хозяйке дворца сыном приходишься…при таком уме, думаю, ты и Зевсу не чужой! — с улыбкой молвил он, но, не успев закончить фразу, понял, что говорит не то.

Мышцы на загривке Минотавра напряглись,  из лилового глаза выкатилась крупная слеза.

— Не говори так! Не надо! – закричало теляти. – Мальчишки тоже дразнятся, что я, мол, ошибка Зевса и Европы, и что боги меня на заднем дворе держат, потому что я – «ни то, ни сё». – При этих словах слезы полились градом, орошая пыльный  пол лабиринта. – Врут они все! –  выкрикнул Минотавр, сверкнув Божественным оком. – Европа — красавица! А Зевс – не только красавец, но и Бог! Я его видел разок, или два…, да он и с тобой приходил, но тут же развернулся и ушел… будь я сын…сына не продают, и не бросают… ну, вот, скажи, какая Богу разница, теленком я уродился, или человеком? Ведь Бог – Творец всего! – так Афина говорит! — Так что  никакой я им не сын, и нечего на Зевса наговаривать! И на Европу – тоже! Я просто — «ни то, ни сё». Правильно мальчишки говорят, и зря я их побил, а одному, самому вредному,  глаз рогом выколол! А потом их еще и Афина наказала, когда они стали на меня жаловаться.

Тут уж теленок сообразил, что наговорил лишнего. Афина строго предупреждала: — об играх, а особенно – драках с мальчишками никому не рассказывать! А он – болтун и слабак!

Минотавр стоял, уткнувшись лбом в каменную стену, всем своим видом давая понять, что разговор окончен, да и стоит ли разговаривать с существом, которое «ни то, ни сё».

Отчаяние несчастного теляти было столь горьким и безысходным, что Атлас решил остаться на Крите на любой срок, который потребуется для  воплощения заветной цели Атлантов – вырастить на Земле Богочеловека. — «Не получилось на Атлантиде, получится на Крите», — вслух подумал он.

Лохматый бок, на котором от рыданий ходуном ходило серповидное пятно – знак Зевса —  замер,  и на атланта глянул лиловый глаз.

— Не кручинься, дружище! – нарочито бодро молвил  Атлас, потрепав Минотавра по кудрявой челке, скрывавшей крутые рожки. –  Сделаю из тебя на просто Человека, а Богочеловека, и Зевс и Европа будут гордиться тобой!  Иначе я не сын Посейдона и Клейто, которая, кстати, тоже была смертной, как и твоя мама, — с улыбкой добавил он, чтобы снизить пафос речи. И ничего, как видишь, их сын пережил и потоп, и последующие катаклизмы. И в нем по-прежнему  нуждаются,  и боги, и люди! Да и звери тоже.

Слезы на глазах теленка высохли, и он воскликнул восхищенно:

— Научи  меня быть нужным и богам, и людям! А зверей я и так не предам!

Научу! – твердо сказал Атлас. – И чтобы я больше не слышал от тебя: — «ни то, ни сё». Ты – мой ученик!

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 отзыв на “Надежда Колышкина. Ни то, ни сё

  1. Надежда Колышкина:

    Ирочка, этот рассказ, сильно переработанный, войдет в книгу «Европа, Ау!». Я как раз над ним работала, а ты будто почувствовала! Спасибо!!! С Наступающим!

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s