Л.Б.Зубанова и Н.Л.Зыховская. Философско-культурологические интерпретации образов лабиринта и пещеры


Особенность мифологических образов, устойчиво воспринимаемых нами в контексте осмысления античной культуры, заключается в их базовом, архетипическом характере, задающем некие универсальные принципы истолкования действительности. Эти образы, будучи отделенными от нас во временном измерении, продолжают жить в современной культуре, рождают в сознании современного человека актуальные смыслы и значения.

В настоящей статье мы обзорно представим некоторые сложившиеся образы лабиринта и пещеры. Такое соединение неслучайно. Здесь можно сослаться на воззрения русского философа Алексея Федоровича Лосева, специализирующегося на изучении античности (и, в частности, античной мифологии), который указывает на то, что лабиринт в некоторых трактовках мыслился именно как место под землей, погруженный во тьму – как огромная пещера. Лосев определяет лабиринт как образ хтонического мышления и указывает, что в более ранние периоды земля не отличалась от неба, ни от подземного мира – и речь шла именно о едином и неразделимом теле[1].

Как справедливо отмечают исследователи, изображения лабиринта намного древнее, чем известные нам мифы о нем. И, тем не менее, именно критский лабиринт, пожалуй, можно отнести к наиболее узнаваемым, хотя бы, в контексте повседневной культуры. Более того, этот миф о критском лабиринте продолжает свою жизнь и в иных пространствах: так, например, в лабиринте Собора Сан-Мартино в Тоскане выгравирован текст: «вот лабиринт, построенный Дедалом-Критянином и откуда никому, проникшему внутрь, не выйти, кроме Тесея, благодаря нити Ариадны».  

Эдвард Коли Бёрн-Джонс. Тесей и Минотавр в лабиринте Т

Если говорить о типологии лабиринтов, то современные исследователи выделяют 5 основных типов:

1. кругло-спиральные лабиринты (спиральные);

2. подковообразные (лево и правосторонние) лабиринты;

3. биспиральные лабиринты;

4. концентрически-круговые;

5. прямоугольные.

Еще называют лабиринты-шестигранники. На кносских монетах лабиринт изображался и в виде квадрата, и в виде окружности, и спирали; в изобразительном искусстве он предстает в виде ломаных линий меандра.

На сегодняшний день существует множество книг, путеводителей, обзорных материалов, посвященных конкретным воплощениям указанных типов лабиринтов. В интернет-пространстве мы можем встретить множество ресурсов, популяризирующих существующие лабиринты: «Самые известные лабиринты мира», «Самые удивительные загадки лабиринтов мира» и прочее. Достаточно привести в пример рекламные обещания, которыми привлекают туристов и посетителей при посещении лабиринтов – это и помощь при  бесплодии, и облегчение родов, и восстановление зрения, и исцеление от всех видов хворей, и гармонизация душевной сферы и т.д. Эта линия, которая сохраняется еще с архаических времен, своего рода – «обновленная фетишизация», ибо лабиринты, безусловно, в древности наделялись сакральными и мистическими значениями, а не выполняли, исключительно, утилитарные функции.

Но помимо своего предметного воплощения лабиринт всегда нагружен неким образно-символическим смыслом. Этот образно-символический уровень восприятия может быть причудливо переплетенным с повседневными представлениями, когда человек наделяет лабиринт какими-то дополнительными смыслами; но речь в данной статье пойдет об общекультурных смыслах лабиринта (разумеется, приведенными примерами не исчерпывается всё многообразие возможных истолкований).

Дэвид Маккалоу в обстоятельном труде «Вечная тайна лабиринта»[2] указывает, что в английском языке существует смысловое различие слов  labyrinth («лабиринт») и maze  («путаница»). И, конечно, такие значения не могут рассматриваться как взаимозаменяемые или синонимичные. Следовательно, один из базовых культурных смыслов, которым мы наделяем лабиринт – это, пусть и извилистая, но тропа, которая ведет к центру. Здесь лабиринт становится символом пути: пути самопознания, саморазвития, решения задачи и движения человека к истине. Так, А. Ф. Лосев характеризует миф о Минотавре как о «победу человеческого гения над стихией».

В некотором роде, лабиринт это и символ самой культуры в ее сложности и неоднозначности. И книга, а шире – текст – это лабиринт смыслов, если трактовать ее в контексте развития и духовного возвышения человека.  Неслучайно, если мы обратимся к литературным источникам, то такой образ лабиринта как пути духовно-интеллектуального познания связан с библиотекой – этот образ мы встретим и у Умберто Эко в романе «Имя розы», и у Борхеса в рассказе «Вавилонская библиотека», где он использует выражение «лабиринт букв».    

  Если же вновь обратиться ко второй интерпретации перевода в английском языке (maze – путаница), то исходя из этого, можно говорить о еще одном образе лабиринта как ловушке, не столько познании, сколько испытании. Если первый образ мы определяем как лабиринт-путь, то второй как – квест-лабиринт. Неслучайно здесь использование понятия «квест», поскольку, именно поиск выхода из ловушки используется в популярной сейчас индустрии квестов (когда игрока, запирают в комнате, из которой ему необходимо выйти в течение определенного времени). Это образ очень популярный и востребованный в массовом кинематографе. Если образ лабиринта пути в кино воплощен, например, в «Сталкере» Тарковского, где Сталкер – это проводник, ведущий героев по таинственной Зоне как пути самопознания (обыгрывается даже нить Ариадны – функцию путеводной нити выполняют гайки с привязанными к ним веревками, которые Сталкер бросает, определяя маршрут), – то квест-лабиринт предстает в популярных кинопродуктах массовой индустрии: «Голодные игры», «Дивергент», «Бегущий по лабиринту», «Куб» и другие. Все это рукотворные лабиринты, которые населены Минотаврами нового поколения (чаще всего, это вездесущее государство, ставящие эксперименты над людьми), создающими преграды и ловушки для попавших в эти лабиринты обычных людей.

Еще один, связанный с предыдущим образ лабиринта, в некотором роде его подвид – это лабиринт-тупик, то есть, такая дорога, которая никуда не приведет. И тогда мы можем говорить о бессмысленности вечного хождения по кругу. Здесь, может быть и иносказательный смысл, например – бесконечные лабиринты бюрократической системы, воплощенные в романе «Процесс» Кафки.

Карл-Отто Бартнинг. Иллюстрация к роману «Процесс». 1969
Кносский дворец

Последний образ лабиринта – это ризомный лабиринт – как бесконечное переплетение неограниченного количества ходов. В этом смысле, такой лабиринт принципиально не может быть пройден, это лабиринт без нити Ариадны. Сам образ ризомы (понятия из биологии) был введен в 1976 году философами-постмодернистами Делезом и Гваттари, предстает как структура, в которой нет смыслообразующего центра и даже предельного контура; ни центра, ни периферии. Это «лабиринт в лабиринте». И здесь для нас, людей современной цивилизации, со всей очевидностью встает воплощение этого образа: интернет – мировая паутина. Неслучайно, современный текст о лабиринте «Шлем ужаса» Виктора Пелевина (роман имеет прямую отсылку к античному мифу в подзаголовке «Креатифф о Тесее и Минотавре») подается именно в стилистике интернет-чата – сетевой коммуникации. Ризомный лабиринт, предметно воплощен в интернет-пространстве постоянных переходов – гиперссылок, рождающих, в свою очередь, новые переходы. И такие переходы лишены линейно-упорядоченной логики, а описываются, по словам Умберто Эко в новом варианте «от сосиски до Платона» (сосиска – свинтус – щетина – кисть – маньеризм – идея – Платон).

Введенная нами отсылка к Платону, предопределяет переход к еще одному образу, получившему широкое распространение и толкование в философско-культурологическом дискурсе – образу пещеры. Образ пещеры был представлен Платоном в 7 книге «Государство». С этим символом у Платона связана идея различения двух миров – умопостигаемого и видимого (чувственно воспринимаемого), подлинного знания и царства видимости. Легенда о пещере рассказывает о людях, прикованных спиной к свету, и всё, что происходит перед их глазами – лишь мир теней; всё что они слышат – лишь эхо доносящихся событий. Но поскольку они с рождения не видели ничего иного, то этот иллюзорный мир для них – реальнее реального. В дальнейшем, если вновь обращаться к современному кинематографу (а сила мифа и заключается в постоянном обновлении и воспроизведении архетипической основы уже в актуальном прочтении), мы можем увидеть повторение этого сюжета в фильме «Матрица»: мир людей, живущих в ложных образах, живущих, по сути, в реальности, которой не существует. 

Если говорить о философской интерпретации образа пещеры, то здесь стоит упомянуть и английского философа Ф. Бэкона – он использовал понятие идолов пещеры в «Новом Органоне», от которых необходимо очиститься разуму. Он рассуждал о душе как узнице телесной пещеры, и еще трактовал пещеру – как прошлое, препятствующее рождению нового.

 Румынский философ и лингвист Мирча Элиаде представляет пещеру как сакральное пространство, как вход в иное, отгороженное от профанного. Если у Платона иллюзии лечатся посредством выхода из пещеры, то у Элиаде, наоборот, погружением в пещеру, где свет обыденности заменяется таинственным отблеском свечей. Разумеется, эта традиция истолкования напрямую связана с символикой пещеры в христианстве – и Вифлеемская пещера рождения и пещера Воскресения Христа. Здесь пещера как убежище, укрытие, женский архетип (по Юнгу) – материнское лоно рождения. И здесь можно говорить о рождении Зевса. 

В мифологической традиции пещера воспринималась и как место рождения, и как место погребения богов, символизируя утробу Земли. Мы можем увидеть и в китайской символике обращение к пещере как символу женского «инь», а гора ассоциируется с мужским началом – «янь». Известна и традиция связи пещеры с местом сокрытия богатств, сокровищ. Пещера может трактоваться и как темное место, царство Аида.

В целом, пещеры разделяют на искусственные и естественные. Естественные, в свою очередь, подразделяются на 5 видов:

карстовые – возникают вследствие растворения пород в воде (гипса, мела, соли, мрамора);

эрозионные – схожи по процессу образования с карстовыми, но образуются в результате механической эрозии, вымываются водой, содержащей песок, осколки камней (в основном вдоль береговой линии);

тектонические – образуются на местах тектонических разломов;

вулканические – при извержении вулкана лавовый поток образует полость;

ледниковые – в теле ледников.

Надо понимать, что формирование внутреннего объема пещер зависит от функционала подземелья. В связи с этим, в зависимости от предназначения пещер, мы выделяют: пещеры-кельи – подземелья, предназначенные для проживания и молитвы подвижника; пещеры-храмы — подземелья, предназначенные для богослужения; пещеры-лабиринты — подземелья, предназначенные для духовной̆ трансформации личности.

При этом название «пещера-лабиринт» носит условный̆ характер, под лабиринтом можно понимать как отдельный̆ извилистый̆ ход пещеры, так и более сложную конструкцию, в которой̆ преобладающим объемом внутреннего пространства являются коридоры. Помимо выделенных типов пещер: пещера-храм, пещера-келья, пещера-лабиринт, можно выделить еще два типа: пещера-монастырь и пещера-некрополь.

Возращаясь к античным истокам образа пещеры, необходимо упомянуть о пещере Зевса. Пещера Зевса в разных источниках называется также пещерой Психро, Диктейской пещерой (северный склон горного хребта Дикти) и характеризуется как одно из самых важных культовых мест Минойского Крита. Расположена она на высоте 1024 метров над уровнем моря[3]. Если ориентироваться на мифологический сюжет, то он гласит, что Кронос, опасаясь быть свергнутым собственным ребенком, велел Рее приносить всех новорожденных ему, чтобы каждый раз проглатывать их. Но однажды Рея, чтобы спасти хотя бы одного ребёнка, решилась пойти на обман и на время скрылась от Кроноса в труднодоступной пещере высоко в горах восточного Крита, где позже и родился Зевс. Из-за этой хитрости отец не имел возможности увидеть новорожденного, а Рея вместо младенца решается подсунуть Кроносу булыжник, обёрнутый пелёнками, который тот и проглотил, даже не подозревая, что это был обычный камень. Согласно мифу, именно Диктейская пещера и была тем самым местом, где когда-то родился Зевс. Это и стало причиной того, что со временем прижилось более популярное и чаще употребляемое название – пещера Зевса.

Пещера Зевса (или Диктейская пещера) Крит.

Вот как об этом сказано у Гесиода:

И сообщили ей точно, какая судьба ожидает

Мощ­но­го Кро­на-царя и его крепкодушного сына.

В Лик­тос посла­ли ее, пло­до­род­ную крит­скую область,

Толь­ко лишь вре­мя родить насту­пи­ло ей млад­ше­го сына,

Зев­са-царя. И его вос­при­я­ла Зем­ля-вели­кан­ша, Чтобы на Кри­те широ­ком вла­ды­ку вскор­мить и взле­ле­ять.
Быст­рою, чер­ною ночью сна­ча­ла отпра­ви­лась в Дикту
С ново­рож­ден­ным боги­ня и, на руки взяв­ши мла­ден­ца,
Скры­ла в боже­ст­вен­ных нед­рах зем­ли, в недо­ступ­ной пеще­ре,
На мно­го­лес­ной Эгейской горе, середи чащи тени­стой.

Археологические раскопки и исследования пещеры Зевса в различных источниках связывают с именами Джозефа Хатзидакиса и Федерико Хальбхерра. Пещера была также исследована Артуром Эвансом в 1897 г., Дж. Демарном и Г. Хогартом в 1899 г. Находки, обнаруженные во время законных и незаконных раскопок, были почти все опубликованы в 1961 году Дж. Бордманом. В настоящее время мы могли их видеть в музее Ираклиона.

Пещера состоит из вестибюля (42×19×6,5 метров), где были установлен алтарь и каменные столы для приношений, и основного зала (85×38×(5−14) метров). В глубине пещеры  небольшое подземное озеро;

на стенах и потолке сталагмиты и сталактиты.

Вокруг пещеры ходит множество версий. Кто-то подвергает сомнению теорию, что именно Диктейская пещера могла быть тем местом, где спряталась Рея и был рождён Зевс, кто-то, напротив, пытается развеять сомнения в исторической ценности пещеры, опираясь на уникальные находки, сделанные в результате археологических раскопок, начатых здесь Британской Археологической Школой в 1900 году. Тогда были обнаружены двойные секиры, различные украшения, вазы, статуэтки. Анализ сделанных находок позволил  предположить, что культовый характер пещера Зевса приобрела явно раньше, чем, например, Идейская пещера, в которой, согласно мифам, Зевс рос. Более того, пещера Зевса, судя по всему, на протяжении многих веков (как минимум, начиная со Среднеминойского периода) была особо значимым, по-настоящему культовым местом.

Использование пещер в качестве культовых мест было одной из основных характеристик религиозных верований древних критян. Культовая практика, вероятно, начинается в раннеминойском периоде (2800-2300 гг. до н.э.). Но наиболее важные находки датируются средним минойским периодом (1800 г. до н.э.) и позже.

В античной литературе мы также встречаем разные образы восприятия пещер. Первой  древнегреческой  литературной  пещерой  оказалась  пещера  киклопа  Полифема – В IX песне  «Одиссеи» она характеризуется как  «пространная», «густо одетая лавром», куда пастух Полифем сгонял на ночь свои многочисленные стада «жирных коз и овец». Новые опасности подстерегали Одиссея уже в лице «страшно рычащей Сциллы», поджидавшей моряков в мрачной  пещере,  «темным  жерлом  обращенной  к мраку  Эреба  на  запад». 

Но мы можем встретить и иной образ пещеры. Например, в «Одиссее» есть упоминание о святилище нимф, расположенном в пещере:

«Возле оливы – пещера прелестная, полная мрака,

В ней – святилище нимф; наядами их называют.

Много находится в этой пещере амфор и кратеров

Каменных. Пчелы туда запасы свои собирают.

Много и каменных длинных станков, на которых наяды

Ткут одеянья прекрасные цвета морского пурпура.

Вечно журчит там вода ключевая, в пещере два входа.

Людям один только вход, обращенный на север, доступен.

Вход, обращенный на юг, – для бессмертных богов. И дорогой

Этой люди не ходят; она для богов лишь открыта».Даже эти приведенные примеры свидетельствуют о том, что символическая нагрузка образа лабиринта и пещеры – имеет устойчивую традицию восприятия, начиная с античности и до сегодняшнего времени – задает как общий архетипический смысл истолкования бытия, так и предопределяет неизбежные поиски новой символики и мифологии в культуре XX и XXI веков.


[1] Лосев, А. Ф.  Античная мифология в ее историческом развитии / А. Ф. Лосев. – Москва : Учпедгиз. – 1957. – 620 с.

[2] Маккалоу, Д.У. Вечная тайна лабиринта. – пер. с англ. И. Шебуковой.  Москва. Изд-во: «КоЛибри». – 2008. – 352 с.

[3] Об этом: Кэтлинг, К. Крит : путеводитель / Кристофер Кэтлинг ; [пер. с  англ. Ю. Гольдберга]. – Москва : ФАИР, 2008. – 192 с. : ил. – (Thomas Cook) (Путеводители Томаса Кука).; Пендлбери Дж. Археология Крита / Дж. Пендлбери ; пер. с англ. Я. М. Боровского, под общ. ред. В. В. Струве. – Москва : Издательство Академии наук СССР, 1950. – 416 с.

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике научно-популярное, статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s