Любовь Круцких. Двери лабиринта

Глава первая

На улице сырость, лужи после дождя. Ночь. Я иду одна по улице. Только фонари освещают мой путь. Страшно. Куда я иду? Зачем? Я не понимаю, но я знаю, что надо идти, надо успеть. Цокот моих каблуков разносится по всей улице, ударяясь эхом об асфальт и здания. И больше не слышно ничего. Свет фонарей отражается в лужицах, разбросанных небрежно на дороге, словно маленькие осколки зеркала. На улице ночь, но на небе совсем не видно звезд. Только лишь одно черное месиво. Почему? Вокруг чернота, единственное, что хорошо видно, это дорога, по которой я иду. Более нет ничего, кроме густой темноты вокруг.

– Эй, здесь есть кто-нибудь? – осторожно спрашиваю я. Но ответа не следует. Я оглядываюсь, пытаюсь всмотреться в темноту, окружающую меня, но ничего не видно.

Вдруг фонари начинают меркнуть. Темнота сгущается. Я останавливаюсь, меня словно парализует. Очень страшно. Зловещая тишина только подпитывает мой страх, не давая ему уйти. Все. Вокруг только одна чернота. Идти страшно – не знаю куда приду. Стоять на месте еще страшнее – никто не знает, что настигнет меня в этой темноте. Но вдруг вдалеке загорается огонек. Я не знаю что это – то ли фонарь, то ли огонь, но для меня это  луч надежды. Я срываюсь и бегу, не смотрю под ноги, просто бегу к своей цели, пытаюсь убежать от этой черноты. Эхом раздается стук моих каблуков. Иногда мне кажется, что это кто-то другой бежит за мной. От быстрого бега сердце начинает стучать быстрее, сравниваясь с цокотом каблуков, а затем перегоняя его по частоте. Силы заканчиваются, и мне ничего не остается, как только остановиться. Я часто дышу, пытаюсь прийти в себя и успокоиться.

Я оборачиваюсь, но позади нет ничего кроме темноты. Я поворачиваю голову обратно вперед и вижу, что впереди тоже темнота. Спасительный свет куда-то исчез. Я смотрю по сторонам – но все что я вижу это чернота. Ничего кроме нее. Я перестаю понимать, куда я бежала и откуда я пришла. Голова начинает кружиться, а зацепиться взглядом не за что. Кажется, что чернота съела все вокруг. Я опускаю взгляд вниз на свои руки. Но снова ничего не вижу. Может это я ослепла? Я пытаюсь двигать руками и поймать взглядом хоть какое-то движение, хотя бы малейший незначительный блик. Но у меня ничего выходит. Паника. Из всех чувств, охвативших меня, осталась только паника и еще неизбежность, но пока не до нее. Я не выдерживаю, приседаю, закрываю лицо руками, хотя это совершенно не обязательно. Ведь в любом случаю вокруг лишь одна чернота. Я пытаюсь закричать, но не получается.

Но вдруг что-то происходит. Даже сквозь мои сжатые пальцы и ладони я вижу свет. Неужели все закончилось? Я убираю руки, чтобы понять, что же произошло.

Я стою посреди какой-то знакомой улицы. Мимо меня идут по своим делам люди. Солнце светит ярко, нет больше ни луж, ни сырости. Может мне все просто показалось? Неужели у меня галлюцинации? Я стою прямо посередине улицы, благо она пешеходная, иначе меня бы сбила какая-нибудь машина. Люди не обращают на меня внимания, хоть я и стою столбом и озираюсь по сторонам. Значит, все-таки ничего этого не было. Не знаю, стоит ли мне успокоиться или все же лучше начать волноваться. Надо просто перестать уже об этом думать и заняться чем-то более полезным и нужным. Только вот чем? Куда я шла? Что я собиралась делать? Почему я здесь? Почему я стою на улице? Передо мной почему-то предстает странный образ. Я вижу перед собой молодого человека, мы идем с ним вместе по дороге. Кто же он такой? Муж? Нет, точно нет, я в этом уверена. Парень? Нет. Кажется, это мой друг, даже больше чем друг. Он словно брат мне, да именно такие чувства, я испытывала, когда смотрела на него. Но где он? Почему его образ появился в моей голове так внезапно? Почему сейчас я стою одна? Где же он? И как его зовут? Почему я этого не могу вспомнить. Как будто имя крутиться на языке, но никак не придет в голову. И как зовут меня? Как меня зовут!? Почему я этого тоже не помню? Надо успокоиться и попытаться вспомнить. Я пытаюсь вспомнить, но никак не получается.

– Маргарита! – кто-то зовет меня из толпы. Точно, меня ведь зовут Маргарита. Как я могла забыть. Какая-то девушка подбегает ко мне. Ее лицо мне кажется одновременно и знакомым и чужим. Что же происходит с моей памятью? – Привет! Ты на работу идешь? Идем вместе. – после чего она берет меня за руку и ведет куда-то. Я молчу, ничего не говорю и просто позволяю ей вести меня за собой.

Всю дорогу она продолжает о чем-то говорить, но я не обращаю на это особого внимания. Я лишь понимаю, что она говорит о том, что она делала сегодня и то, что вроде бы была рада встретить меня по пути на работу. Видимо эта девушка еще та болтушка. Но где я работаю? Я не помню даже этого. Может быть я не Маргарита? Может быть, эта девушка меня с кем-то перепутала? Нет, ведь она все же кажется мне знакомой. Пока я была в раздумьях, а она в разговорах, я и не заметила, как мы дошли до остановки. Я повернула голову, чтобы еще раз ее внимательно рассмотреть, и вдруг поняла, что я стою на остановке одна. Девушки словно и не было. Неужели я схожу с ума? У меня точно галлюцинации. И память никак не возвращается.

К остановке подъехал автобус. Его двери открываются, я захожу внутрь. Я не знаю зачем, но мне кажется, что так надо. А еще нужно оплатить проезд, а я даже не знаю, есть ли у меня с собой деньги. На моем плече, все это время висела сумка, а я даже и не заметила. Я открываю ее, нахожу деньги и отдаю кондуктору. Затем иду и сажусь на свободное место, к счастью таких много. Я еду и смотрю в окно. Вроде бы улицы мне знакомы, я их знаю, точно знаю. Но не помню их названия. Хотя ведь многие улицы похожи друг на друга. Так что не факт, что я точно знаю эти улицы и дворы. Я даже не знаю, что это за город, в котором я сейчас нахожусь. Живу ли я здесь? Или нет? Может, я просто сюда приехала к кому-то в гости? Я не знаю, но я уверена, что сейчас мне нужно выйти.

Я выхожу из автобуса и понимаю, куда я должна идти. И я просто доверяюсь своим чувствам и иду. Я иду по улице, и кажется, что какие-то воспоминания начинают возвращаться ко мне. В моей голове стоит картинка. Я вижу большой, просто огромный дом, который окружает прекрасный сад. В саду стоят качели. Но это не мой дом, он слишком красивый. Я не знаю откуда, но я уверена, что всегда жила бедно. Хотя, может быть и мой. Он кажется таким далеким, словно из раннего детства, которое обычно все плохо помнят. А может мне просто кажется? Но почему тогда я вспоминаю именно этот дом? Наверное, мне нужно пойти в полицию, там поймут и разберутся, кто я и откуда. Но с другой стороны, зачем мне туда идти? Может ноги сами приведут меня туда куда надо, и я сама все вспомню и пойму.

Вдруг я слышу визг тормозов. А затем глухой удар. В той стороне, где были слышны эти звуки, собралась целая толпа зевак. Не понимаю зачем, но я тоже решила туда пойти. Я с трудом пробираюсь сквозь толпу и замираю. На дороге стояла машина, она была сильно помята спереди. А в нескольких метрах от нее лежали двое – парень и девушка. Девушка лежала спиной ко мне, а парень наоборот лицом. Его лицо кажется знакомым, но узнать я его не могу. Его задело не так сильно, только ноги были немного в крови и на руках и лице небольшие царапины. А вот у девушки травма была серьезнее, это было понятно даже со спины. Видимо одна ударилась сильно головой при падении о бордюр. Ее волосы были в крови. Но больше вроде бы травм не было. Я обошла, чтобы получше рассмотреть. Ее лицо тоже было залито кровью. Я подошла поближе, и ее лицо повергло меня в шок. Потому что это была я. Это было мое лицо. Это точно была я.

Но ведь это невозможно. Ведь я сейчас стою здесь. Я смотрю на свои ноги и вдруг понимаю, что они не мои. И руки тоже не мои. Я подбегаю к ближайшей машине, чтобы убедиться, что это всего лишь показалось мне. Я смотрю на свое отражение в окне машины и понимаю, что это не я. Там отражался какой-то мужчина, а не я. Паника охватывает меня, и я кричу от страха.

И вдруг все меняется. Я в больнице. В коридоре бегают врачи. Яв своей палате, сижу на своей кровати. Со мной в палате еще люди. Неужели я отключилась, и меня забрали в больницу? Я уже ничего не понимаю.

Наверное, я действительно сошла с ума. У меня точно не в порядке с головой. Интересно, врачи уже это поняли? Я в психушке? Или в простой больнице? На психиатрическую больницу она не похожа. Все-таки наверное это обычная поликлиника. Если врачи поймут что у меня поехала крыша, то точно запрут меня где-нибудь. Значит, я должна сбежать.

Я медленно встаю, оглядываюсь. Никто не обращает на меня внимания. На мне лишь одна больничная сорочка, я даже не знаю где моя одежда и все вещи, что были при мне. Но делать нечего, пойду прямо так. Я выхожу из палаты и стараюсь не привлекать лишнее внимание. Я иду медленно, делаю вид, что иду по каким-то больничным делам.

– Маргарита. – раздается чей-то очень знакомый мне голос. Такой родной, такой ностальгический. Я оборачиваюсь. Ищу глазами того, кто мог меня позвать. Но не вижу никого. – Маргарита. – снова раздается голос, очень громко. Но почему-то никто вокруг не обращает на него внимания. Неужели его слышу только я? Не может быть. – Маргарита. – снова зовет меня этот приятный голос. Это голос мужчины. Кто же это? Я иду на голос, пытаюсь найти его обладателя. Я захожу в разные палаты и даже кабинеты, но все безуспешно. Почти безуспешно. Все-таки в одной из палат, которая была пустой, на момент когда я вошла, на кровати лежала чья-то одежда, и я решила ее позаимствовать. Конечно, это не очень хорошо. Но она мне сейчас очень нужна. Надеюсь, владелица не будет на меня сильно злиться, но мне она действительно необходима. Наверное.

Я быстро беру одежду и ухожу из этой палаты, чтобы случайно не столкнуться с той, кому принадлежит украденная мной одежда. К счастью, я с легкостью добираюсь до туалета. Я захожу в кабинку и переодеваюсь. Больничную сорочку я аккуратно складываю и оставляю на раковине. Теперь я могу уже спокойно выйти из больницы. Я выхожу из туалета, направляясь к выходу. И снова мне везет, никто меня не останавливает, никто не узнает во мне свою пациентку, и я благополучно выхожу из поликлиники. Но что мне делать дальше? Куда идти? Может мне не стоит уходить? Может, я действительно больна, и мне лучше остаться здесь? Но я всегда боялась больниц. Я их ненавижу, сама не знаю почему, но в том, что я их ненавижу, я точно уверена.

И снова я отдаюсь своим ощущениям и иду туда, куда ведет меня сердце. У меня нет памяти, нет денег, нет еды и воды, я ничего не знаю о себе. Меня снова охватывает паника. Я чувствую себя беспомощной и маленькой в этом огромном и беспощадном мире. Но может быть, мне повезет? Может, кто-нибудь узнает меня? Может быть, мне кто-нибудь поможет? Я просто продолжаю идти вперед. Начинается дождь. Люди пробегают мимо меня, открывают свои зонты. Все они словно не замечают меня, словно им наплевать на меня, словно я призрак. Да, может быть я и никто в этой жизни. Но неужели так сложно помочь человеку? Неужели так сложно просто остановиться и спросить, нужна ли помощь? Почему люди такие равнодушные? Ведь я же простой человек, как и они. Я же не заразная. Почему так? Я иду под дождем, без зонта, в больничных тапочках, в обычной одежде, которая уже промокла насквозь. Но я все равно продолжаю идти. Через час дождь прекращается, появляется солнца, и понемногу моя одежда сохнет. Но это ненадолго. Вскоре солнце начинает клониться к закату. Как же долго я все-таки уже иду. Сумерки начинают поглощать все вокруг. На улицах включаются фонари, в окнах домов зажигается свет. После сумерек, наступает очередь ночи поглощать этот мир.

Холодно. Сыро. В лужах отражается свет фонарей. Я иду одна по дороге. Снова. Свет из окон домов куда-то делся. Снова мой путь освещают фонари и за их пределами ничего не видно. Вокруг тишина и только стук моих каблуков раздается по округе. Паника словно обосновалась внутри меня и никак не хочет никуда уходить. И кажется, что темнота снова идет в наступление. Чернота начинает поглощать даже свет от фонарей. Нет, только не снова. Опять это чернота. Она словно преследует меня. Я срываюсь на бег, пытаюсь спастись, убежать. Но она настигает меня, я ничего не вижу вокруг. Нет! Нет, только не это. Я закрываю лицо руками, которых не вижу, и кричу изо всех сил.

И снова все меняется. Снова я стою на улице. Солнце светит ярко над головой. По улице идут люди. Они проходят мимо меня, словно не замечая. И вновь из толпы девушка зовет меня по имени. Неужели все снова повторяется? Эта моя знакомая начинает меня куда-то вести.

– Ты ведь на работу идешь? Пойдем вместе. – снова все повторяется. Надо это как-то прекратить.

– Нет, извини, я не могу. Я должна идти. – отвечаю я и не давая ей опомниться скрываюсь в толпе.

Я не очень понимаю, что со мной происходит. Может это какое-то наказание? Или может я и правда сошла с ума и все это происходит лишь в моей голове? Я не знаю. Но надо что-то делать. Надо искать выход из этой кошмарной и непонятной ситуации. Если повторились первые два случая, значит, следующее что я увижу – это авария, где я увижу саму себя, а потом снова окажусь в больнице. Значит, главное не попасть на ту дорогу, где будет авария. Но она точно далеко, ведь в прошлый раз я доехала до того места на автобусе. К тому же сейчас я иду в другую сторону вроде бы. Наверное, сейчас лучше остановиться и подождать, посмотреть, что же произойдет дальше.

Я останавливаюсь, смотрю по сторонам. Той девушки не видно, значит, она не пошла за мной. Аварии тоже не видно поблизости. Все спокойно. Можно пока что присесть на какую-нибудь лавочку и просто переждать. Просто подождать. Я сажусь на лавочку и жду, что же произойдет дальше.

 Интересно, а как можно понять, действительно ли ты сходишь с ума или просто  самое невероятное становится реальным? Наверное, никак.

Вдруг раздался оглушающий визг тормозов и за ним глухой стук. Авария – подсказывает мне разум. А сердце начинает бешено стучать от страха. Только не это. Все действительно повторяется. Я не хочу, но ноги сами ведут меня к месту аварии. Ведь надо проверить, может это совсем другая авария. Но нет. Снова перед глазами предстает та же картина. На дороге лежат парень и девушка. Нет, не просто девушка, там лежу я. Но в этот раз я не кричу. Я просто стою и смотрю на себя в безмолвии.

Я не знаю, как все это случилось, но вскоре я понимаю, что сижу и смотрю на больничное одеяло, которым были накрыты мои ноги. Все происходит точно также. Но теперь я уже не паникую. Я просто сижу и жду.

–Маргарита. – снова я слышу его голос. Кто же обладатель этого голоса? Я когда-нибудь увижу его? Повторится ли все снова? Или все-таки все закончится? И вообще есть ли выход из этого странного состояния. – Маргарита. – снова я слышу свое имя. Я медленно встаю с кровати и выхожу из палаты. В этот раз я даже не пытаюсь найти какую-нибудь одежду. Я иду к выходу прямо в больничной пижаме. Как ни странно, но никто не обращает на меня внимание и не пытается остановить. Либо они меня не видят, либо им все равно. И мне тоже все равно. Я выхожу на улицу. Я снова идут просто вперед, не зная куда. Опять идет дождь.

Вновь наступает темнота. Ничего не меняется. Я иду по дороге освещенной фонарями. Ничего вокруг не видно. Темнота сгущается. Но в этот раз уже не так страшно. Чернота поглощает все вокруг. Но я все равно продолжаю идти вперед. Я не вижу ничего, но это меня совсем не останавливает. Может в этот раз все просто закончится? Но нет, вскоре все вокруг меняется, и я снова обнаруживаю себя идущей по оживленной улице.

Ко мне подбегает девушка, я просто следую за ней. Мы садимся на автобус, затем я выхожу. Я иду по дороге, вижу толпу людей, иду туда. Снова смотрю на то, как я лежу на асфальте сбитая машиной. Рядом со мной лежит парень. Он все время мне кажется таким знакомым, но я никак не могу его вспомнить.

Я сижу на больничной кровати. Но в этот раз я просто сижу, не двигаясь с места. Я просто сижу и жду, что же произойдет дальше. Может, если я сейчас изменю порядок этих событий, то я избавлюсь от этого сумасшествия. Поэтому я просто сижу и жду, надеясь, что все встанет наконец на свои места.

Я зря надеялась. Я не замечаю как это происходит, но я уже иду в темноте. Я иду по дороге, освещенной фонарями. Более не видно ничего вокруг. Ничего не изменилось. Как же это прекратить? Или может оно само прекратиться через некоторое время?

Мне ничего не остается, как повторять все снова и снова. Снова оживленная улица, автобус, авария, больница, побег.

Еще раз ночная улица, оживленная улица, автобус, авария, больница и побег. Словно непрекращающийся ночной кошмар. Я повторяю один и тот же алгоритм. Это невозможно терпеть. Я снова пробую нарушить цепочку этих событий. Я пытаюсь снова и снова, но все тщетно.

Я снова иду по улице, освещенной фонарями. Я же не помню, в который раз это происходит. Мои нервы уже на пределе. Я уже на пределе. Я падаю на асфальт. Осознание этой безнадежной безвыходной ситуации тяжело оседает на моем сердце.

– Ну, пожалуйста! – я просто кричу куда-то в темноту. – Пожалуйста, прекратите это! Я больше не могу! Прошу, пожалуйста! Лучше убейте меня! Я не могу больше это продолжать! – я сама не понимаю, почему я это говорю вслух. Ведь здесь нет никого кроме меня и черноты, успевшей уже поглотить все вокруг. – Неужели я правда сошла с ума? Кто-нибудь… кто-нибудь помогите мне, пожалуйста! – кричу я в надежде, что этот раз кто-нибудь меня услышит. По моим щекам текут слезы. Не знаю, какой была моя жизнь, но это точно самые горькие слезы, которые когда-либо были в моей жизни. – Пожалуйста, помогите мне. – я перехожу на шепот, продолжая рыдать.

–Маргарита! – слышу я его голос. Тот же самый голос, что обращается ко мне в больнице. Но вокруг меня все еще чернота, я это понимаю, даже несмотря на слезы застилающие мои глаза. – Маргарита! – повторяет этот голос. Неужели что-то все-таки произошло? Может он меня услышал? Может этот голос помогает мне? – Маргарита, проснись! – значит, я сплю? Значит, это всего лишь кошмар и мне просто нужно проснуться? Но как это сделать? Может мне стоит ущипнуть себя? Я щипаю себя за руку, но ничего не происходит, я почувствовала лишь боль и все. Чернота вокруг не развеивается.

– Маргарита, милая, просыпайся, солнце уже давно встало и ждет, когда ты проснешься. – я чувствую, как он гладит меня нежно по волосам, а затем по щеке. Я открываю глаза и сразу же встречаюсь с его нежным взглядом. Его почти черные глаза, смотря на меня с такой любовью и теплотой. Я лежу на животе, лицом повернувшись к нему. Он же лежит на боку и любуется мной. Я пододвигаюсь к нему ближе и крепко обнимаю. – Что такое? – спрашивает он озадаченно. Он знает, что обычно я не проявляю много эмоций.

– Мне приснился самый страшный кошмар. – говорю я, мой голос звучит немного приглушенно, потому что я уткнулась ему в плечо. Но он услышал меня, я знаю. Даже если не услышал, то все понял.

– Все хорошо. Это был всего лишь кошмар. Я здесь рядом с тобой. – успокаивает он меня, поглаживая меня по волосам, словно маленького ребенка. Потом он крепко обнимает меня в ответ.

Он такой теплый и родной. Такой нежный и заботливый. Такой надежный и такой любимый.

Он – тот, кому я действительно могу доверять. Он всегда мне помогает, он всегда меня успокаивает. Он единственный родной мне человек. Он никогда меня не обидит, никогда не бросит, никогда не предаст. Я это точно знаю.

В его объятиях так уютно, что я полностью успокаиваюсь, и он это чувствует.

– Пойдем завтракать? – спрашивает он меня. Я в ответ просто киваю.

Глава вторая

Я умываюсь и переодеваюсь. Спускаюсь по лестнице вниз. В доме никого. Я одна. Где же он? Почему в доме так пусто и страшно? Может быть, он вышел куда-то? В надежде найти свою защиту, я выбегаю из дома. Но снаружи его нет. Снаружи нет никого. Я обхожу дом в надежде найти хоть кого-нибудь. Но вокруг нет ничего. Ничего кроме засохшего поля, растянувшегося со всех сторон до самого горизонта.

Где я? Что это за место? Почему снова происходит что-то странное? Что со мной? Почему я все еще не помню о себе ничего кроме имени? Почему я так ему доверяю, пусть он и пропал куда-то, оставив в этом непонятном месте? И почему я не помню его, но все равно верю.

Что мне делать? Как выбраться? Может просто остаться и подождать? Или все же попытаться уйти отсюда, надеясь, что впереди меня ждет не только выжженное солнцем поле? Я не знаю. Я совсем не знаю, что мне делать. Мне ведь даже идти некуда. Точнее я не знаю, есть ли место, где меня хоть кто-нибудь ждет. Может я просто умерла? Наверное, так и есть. Я умерла и попала в ад, который будет длиться вечно.

Я возвращаюсь обратно в дом. Дом вновь встречает меня лишь пустотой и одиночеством. Я сажусь на диван и просто сижу. Надо попытаться вспомнить что-нибудь о себе или о нем. Кто я?

Меня зовут Маргарита.

Пока что это все, что я знаю о себе. Маргарита. Я продолжаю повторять это имя, вдруг что-то всплывет в моей голове. Маргарита. Но единственное, что я вспоминаю это его голос, который произносит мое имя. Кто же он такой? Кажется, что все это бесполезно. Надо чем-то заняться, чтобы не зацикливаться на всем этом. Я встаю с дивана и отправляюсь на кухню. Надо приготовить себе что-нибудь поесть.

Я захожу на кухню и открываю холодильник, чтобы посмотреть, что там есть. В холодильнике почти ничего нет. Он почти пустой. Я закрываю его и отправляюсь осматривать шкафчики, может там что-нибудь найдется. Там тоже не густо, есть гречка, рис, макароны и несколько пачек лапши быстрого приготовления. Я беру макароны, лапшу я еще успею съесть. Налив в кастрюлю воды, я ставлю ее на плиту. И вдруг меня осенила страшная мысль. Ведь я уже давно ничего не ела и не пила. Но даже так, я все равно не хочу есть. Я не чувствую ни голода ни жажды. Но я все равно готовлю поесть, просто на автомате, потому что я думала, что скоро захочу. И даже сейчас, когда я вижу, что вода в кастрюле закипает, я все равно не чувствую, что хочу есть, даже самую малость.

Сколько я уже нахожусь в таком состоянии? Как давно я ела и пила? Не знаю, сколько точно прошло, но уж точно не пять минут. С того момента, как я помню себя, прошло уже более семи-восьми часов, это точно. Но я не хочу ни пить, ни есть, ни спать, ни даже в туалет. Неужели мои догадки были верны? Значит, я уже умерла?

Я выключаю кастрюлю. Ведь если мне не нужно есть, зачем тогда готовить.

Но если я умерла, почему я ничего не помню о себе? Почему я очутилась здесь? Почему я продолжаю задавать одни и те же вопросы? Почему никто не даст мне ответы на них?

Если я уже умерла, то мне больше нечего бояться. Смысл тогда сидеть здесь? Я пойду. Я выхожу из кухни и иду к входной двери. Повернув ручку, я открываю дверь и выхожу на улицу. Улица залита солнечным светом. Вокруг стоят маленькие потрепанные домишки. Мимо меня проходят люди, некоторые из них здороваются. Я оборачиваюсь. Дом, в котором я только что была, должен был быть большим и богатым. Но перед моим взором стоит такой же неуклюжий старый дом, как и все вокруг. Как же так? Хотя чему мне еще удивляться, после всего, что произошло ранее? Я решаю снова зайти в дом и посмотреть, изменился ли он внутри или только снаружи.

Внутри очень темно. Меня встречает маленький коридорчик, в котором сложно развернуться вдвоем. Прохожу в следующую комнату. Это кухня и гостиная одновременно. Помещение слишком маленькое для совмещения сразу двух комнат. На кухонной части один два шкафчика, плитка, раковина с краном и все. В гостиной же небольшой диванчик, маленький телевизор и столик. Есть еще одна комната. Я иду туда. Дверь открывается не до конца, ей что-то мешает открыться полностью. Я пролезаю в получившийся проем. Комната еще меньше гостиной-кухни. Здесь стоит кровать, а все остальное место занято коробками, которые и не дают двери открыться. Я забираюсь на кровать, чтобы посмотреть какая же здесь ванная комната. Дверь в ванную тоже не открывается до конца. Протиснувшись с трудом туда, я включаю свет, но он не загорается. Глаза немного привыкают к темноте, и я обнаруживаю в ванной только унитаз, маленькую раковину и, наверное, уже не работающий душ. Кто же здесь живет? Неужели я?

Почему сначала был большой дом, а теперь это? Кто же я? И где находится мой настоящий дом? Я все больше и больше запутываюсь в своих галлюцинациях. Я возвращаюсь в спальню, ложусь на кровать. Меня вдруг покидают все силы, не только физические, но и душевные. Ничего не хочется. Вот бы только все закончилось. Сколько еще мне мучиться? Не хочу. Буду просто лежать.

Я лежу и смотрю на потолок. Он старый, побелка пожелтела и местами обвалилась. Вместо люстры висит голая лампочка. Кровать жесткая и неудобная. И все-таки мне совсем не противно. Такое чувство, что я и правда жила в подобном месте. Единственно чувство, которое возникает во мне, когда я смотрю на всю эту нищету – это усталость. Я устала видеть это. В том доме с ним было приятно, спокойно, но немного непривычно. Значит ли это, что я бедная? Может быть он – лишь моя фантазия? Может, его не существует? Может, существует только этот нищий домик и я?

Не знаю, сколько времени прошло, пока я лежала на кровати и думала обо всем. Но вдруг все стало таким размытым. Потолок перестал быть потолком, лампочка расплылась. Жесткость кровати улетучилась, вместо нее появился холод. Вместо потолка – голубое небо с чистыми облаками. Вместо лампочки – яркое солнце, то и дело, прячущееся за облаками. А кроватью мне теперь служил мягкий сугроб снега. Так освежает. Холодно, но приятно. Одной рукой я взяла немного снега. Он медленно тает на моей руке, оставляя после себя лишь капли воды на моей ладони. Я глубоко вдыхаю, ледяной воздух обволакивает легкие. Я начинаю немного дрожать. Понемногу я начинаю замерзать. Тело словно налилось свинцом. Надо уходить, чтобы не замерзнуть совсем и не умереть здесь. Надо подняться, надо встать. Но у меня не выходит. Тело слишком тяжелое, я не могу двинуть даже пальцем. Я не могу даже выдавить из себя слово. Очень тяжело. Я замерзаю. Пальцы окоченели. Если я чувствую холод, значит, я еще жива. Пока что. Значит, все это действительно были лишь галлюцинации. Но почему тогда я забыла кто я такая?

Вот так я и умру. Здесь на снегу. Одна. В полной тишине. Не зная о себе ничего. Не имея возможности хоть что-нибудь изменить и исправить. Никто меня не найдет. Никто обо мне не вспомнит. Мои глаза медленно закрываются. Темно и холодно. Вот и все.

Вдруг, я чувствую, как до моей руки дотрагивается что-то родное и теплое.

– У тебя такие руки ледяные. – произносит бархатный голос. Это он. Он снова рядом. Он снова со мной. Он защитит меня и спасет. Я знала, что он придет ко мне. Я открываю глаза.

Он укрывает меня одеялом. Смотрит на меня так внимательно, поправляет прядку, неровно лежащую на моих волосах. Обнимает меня. Так тепло и уютно. Мы лежим на снегу в обнимку под одеялом и нам так тепло. Больше ничего и не нужно. Мне больше ничего не нужно. Только бы он больше не исчезал. Только бы он остался здесь вместе со мной.

– Прости меня. – шепчет он мне.

– За что?

– Прости меня, пожалуйста.

– За что мне тебя прощать? Ты же не сделал ничего плохого, ведь ты защищаешь меня и помогаешь.

– Я так перед тобой виноват.

Я смотрю на него, а он плачет. Он продолжает просить прощения. Почему же ты просишь у меня прощения? Неужели за то, что оставил меня в том доме одну? Но ведь это была лишь галлюцинация. Или все же нет?

Я уже не понимаю где реальность, а где нет. Может быть, я как в этих фильмах и сказках просто попала в какой-то странный параллельный мир? Нет, такого не может быть. Это невозможно.

Почему мне кажется, что я одна. Только когда он рядом, я не чувствую себя одиноко. Но когда его нет, пусть даже и вместо него толпы людей, все равно, у меня такое чувство, что я одна в этом непонятном мире. Словно весь мир вымер, а осталась только я. Может так и есть? Может быть, произошла какая-то катастрофа, и все погибли? Поэтому я потеряла память и не могу ничего вспомнить. Поэтому я сошла с ума и мне теперь видится всякое непонятное. Нет, не может быть. Я не хочу в это верить. Все что угодно, только не это.

К тому же, это скорее я погибла, а не мир. Да, наверное, я действительно умерла. Ведь я не хочу ни есть ни спать. Но тогда почему я чувствовала холод? Мертвые же ничего не чувствуют, или это не так? Но с другой стороны считается, что в аду души заключены в кипящих котлах. Если бы они не чувствовали жар, вряд ли бы их туда заключали. Значит, они могут и холод чувствовать. Но ведь это всего лишь догадки, никто не знает что там на самом деле. Нет, мне кажется, что я жива. Не знаю, правда это или нет, но я так чувствую.

Я закрываю глаза. Хочется забыться и потеряться. Хотя я и так ничего не помню и не знаю. Темно. Я открываю глаза. Ничего не меняется. Темно. Но уже не страшно. Я просто лежу в темноте. Но вдруг я вижу звезды, которые начинают понемногу появляться в небе. Красиво. Так и хочется до них дотянуться. Я неосознанно тяну руку вверх. Да, я знаю, что это невозможно, но все равно хочется попытаться. Я встаю, продолжая тянуться вверх. Потом я начинаю подпрыгивать, видимо мне захотелось вспомнить детство. Я, и правда, начинаю чувствовать себя маленьким ребенком, но мне так весело интересно, что все равно как я выгляжу со стороны. Прыжки совсем не помогают, поэтому я решаю присесть и попытаться прыгнуть выше. Когда я это делаю, то понимаю, что подо мной больше нет никакой твердой поверхности. Я лечу. Я лечу прямо к звездам. Неужели такое возможно? Звезды все ближе и ближе, они становятся все больше и больше. Но когда я, наконец, достигаю их, то понимаю, что они не совсем такие, какими их описывали в школьных учебниках.

Передо мной предстали круглые светящиеся шары размером с гимнастический мячик. Очень яркие, но не такие, что нельзя было смотреть. Наоборот свет был хоть и ярким, но все же мягким и приятным. Их было много, но они были на довольно большом расстоянии друг от друга. Я парю от одного к другому, пока, наконец, не решаюсь дотронуться до очередной звезды. На ощупь она оказывается терпимо горячей и твердой как камень. Так вот какие звезды вблизи – словно горячие светящиеся шарообразные камни. Я обнимаю звезду.

Как хорошо. Вот бы остаться тут навечно. Но это невозможно. События происходят со мной слишком хаотично и невообразимо. Я никак не могу понять, чего мне следует еще ожидать. Что же произойдет вскоре? Или может мне посчастливиться, и я, наконец, смогу обрести хоть какой-нибудь покой.

Я отстраняюсь от звезды и снова смотрю на нее. Она такая красивая. Неожиданно я понимаю, что подо мной твердая поверхность. Да и сама звезда, вовсе не звезда, а всего лишь круглый большой уличный декоративный светильник, который стоит на траве. Я осматриваюсь и понимаю, что я нахожусь в каком-то парке. Вокруг меня много таких светильников, которые освещают все в этой красивой теплой ночи.

– Маргарита. – он снова зовет меня. Я оборачиваюсь и вижу его. Он улыбается мне и протягивает руку, зовя куда-то за собой. Я подбегаю к нему и протягиваю ему свою руку в ответ. Он берет мою ладонь и идет куда-то, ведя меня за собой. Он начинает набирать темп, и мы уже не идем, а бежим. Я еле успеваю за ним, мои ноги почему-то с трудом меня слушаются. Наконец мы останавливаемся. Я оглядываюсь. Вокруг нас поле, которое усеяно маленькими огоньками-светильниками. Такое чувство, словно мы находимся в сказке. Но вдруг все огоньки гаснут разом, и становится сначала очень темно. Но потом я понимаю, что с левой стороны небо начинает светлеть. Скоро наступит рассвет. Мы с ним смотрим за тем, как небо светлеет, а на горизонте понемногу начинают появляться первые лучи, а за ними и само солнце. Он так и держит меня за руку, и от этого рассвет кажется еще более красочным.

Вдруг он разворачивает меня лицом к себе и берет за вторую руку. Он смотрит мне прямо в глаза. Я отвечаю ему тем же. Не смогу отвести взгляд, даже если захочу. Мне кажется, что это просто невозможно. Но он снова отпускает одну руку. Я немного пугаюсь, но потом понимаю, что он просто хочет что-то достать из кармана. Но даже достав это что-то из кармана, он не показывает мне, а зажимает руку в кулак. Я лишь улыбаясь в ответ на такое ребяческое поведение.

– Закрой глаза. – говорит он мне. И я покорно их закрываю, полностью доверяясь этому человеку. Что-то теплое дотрагивается до моей правой руки. И тут до меня доходит. – Открой.

Я открываю глаза и понимаю, что моя догадка оказалась верной. На безымянном пальце золотое кольцо. Оно простое, но от этого оно кажется еще более дорогим.

Он протягивает мне раскрытую ладонь. На ней тоже лежит золотое кольцо, только большего размера. Я все понимаю без слов. Я забираю кольцо и надеваю ему на палец. Мы улыбаемся друг другу.

– Теперь мы принадлежим только друг другу и больше никому. – говорит он мне. Я обнимаю его в ответ. Мы стоим так некоторое время, пока я не понимаю, что его больше нет рядом. Я снов одна.

Я уже не на том поле. Я стою посреди какого-то болота. Мои ноги начинают увязать в трясине. Я пытаюсь шагать, пытаюсь уйти, но это дается мне с огромным трудом. У меня не получается. Я начинаю кричать, звать на помощь, но кажется вокруг никого нет. Мне никто не поможет. Я снова пытаюсь выбраться, пока мои ноги не увязли сильнее и у меня начинает получаться. Вдруг черная рука появляется из болота и хватает меня за ногу, пытаясь утянуть вниз за собой. Затем появляется еще рука и еще, их становится все больше и больше. Все они хватают меня за что попадется и тянут глубже в трясину. И у них это получается. Я кричу, пытаюсь отбиться, но ничего не выходит. Я тону. Я уже по пояс в трясине, я хватаюсь за все, что только можно, но трава не такая крепкая, а палки ломаются, когда я пытаюсь на них опереться. Я тону. На поверхности остается только голова и руки пытающиеся найти какое-нибудь спасение. Я пытаюсь изо всех сил. Я утонула. Дышать не получается, я задыхаюсь. Вокруг темно и вязко. Но становится легче. Наконец-то это все закончится.

Глава третья

Вокруг меня чернота. Снова она заполонила все вокруг. Я ничего не вижу. Ничего кроме темноты. Но это не просто темнота, она почему-то гуще воздуха. Я словно в невесомости. Это темнота несет меня куда-то медленным потоком. Я просто расслабляюсь и отдаю себя этой черноте. Пусть несет меня куда-нибудь. Мне уже не страшен этот хаос. Я уже даже привыкла. Я плыву, это такое приятное ощущение. Вода такая мягкая и теплая.

Течение воды очень медленное, а со временем оно вообще прекращается. Я просто парю в воде, нежной и ласковой, обволакивающей меня словно одеяло в воскресное утро. Она заставляет меня забыться в этой успокаивающей безмятежности. Я словно замираю в бесконечности вселенной. Еще чуть-чуть и я познаю все ее секреты. Но вместо этого, я открываю глаза и вижу перед собой стену. Высокую белую стену. На ней выгравировано чье-то лицо. Очень грозное. По обеим сторонам от лица были окна. Снаружи очень пасмурно. Я нахожусь в каком-то здании, и точно не на первом этаже. Может быть, на третьем или на четвертом. Мне так кажется. Я решаю найти лестницу или лифт, чтобы спуститься вниз. Но вдруг стены и полы начинают двигаться. Я пытаюсь удержать баланс, чтобы не упасть. Я вытягиваю руки для равновесия и слышу чей-то грозный рык. Я смотрю в ту сторону и вижу, что лицо на стене стало еще более яростным, и оно смотрит прямо на меня. В глазницах полыхает огонь, также как и во рту. Все ходит ходуном. Я закрываю лицо руками и кричу.

– Я тебя не боюсь! Ты не настоящий! Тебя нет! – вроде бы я просто пытаюсь себя в этом убедить, а не его. Но почему-то все затихает, словно мое заклинание подействовало. Я убираю руки и осматриваюсь. Все спокойно, все встало на место. Наверное, мне и правда это показалось. Я быстрее бегу по коридору, нахожу лестницу и спускаюсь вниз.

Внизу очень темно. Рядом со мной стоит комод, на котором мерцает керосиновая лампа. Я беру ее в руки и пытаюсь осмотреть здесь все. Эта комната очень темная, и не потому что здесь нет света. Она сама по себе окрашена в темных цветах, да и дышится здесь не так легко. Вокруг много пыли, и местами с потолка свисает паутина. Очень много предметов мебели выполненных в готическом стиле – шкафы, столы, комоды, зеркала. Зеркал было очень много. И все были настолько грязными и пыльными, что невозможно было увидеть даже вблизи собственное отражение.

Вдруг позади меня пролетело что-то черное и прозрачное, но силуэтом похожее на человека, оставляя после себя порыв ветра. Я оборачиваюсь и понимаю, что это что-то черное и полупрозрачное летит прямо на меня. Я не успеваю увернуться и вижу, как оно вгрызается своими полупрозрачными зубами мне в руку. Я ничего не делаю и просто смотрю, как это что-то высасывает через глубокий укус мою кровь. Медленно у этого создания появляются другие цвета кроме черного. Это больше похоже на девушку. Волосы ее собраны в пучок на макушке, они все такие черные, но теперь приобрели блеск и более глубокий черный цвет. Я не успеваю рассмотреть ее лучше, потому что чувствую, как кто-то стряхивает эту девушку с моей руки и тянет меня назад за собой, защищая невидимыми руками. Я знала, что он всегда рядом со мной, что он всегда будет меня защищать.

Девушка снова кидается на меня, но он успевает выставить свои невидимые руки, чтобы задержать ее. Я прижимаюсь ближе к нему. Он сдерживает девушку на расстоянии, и я могу теперь рассмотреть ее. Единственное что приобрело у нее цвет – это голова. Лицо ее очень бледное, почти белое. Зрачки черные, а радужка красная, такая же красная, как и моя кровь на ее губах и зубах. Взгляд словно у обезумевшей устремлен на меня. Она хочет продолжить свою трапезу. Она хочет вернуть себе цвет и жизнь. Я опускаю взгляд на свою руку и вижу глубокие следы, которые оставили два ряда ее зубов на моей коже. Рана ужасная, рваная, наполненная кровью. Но почему-то я совсем не чувствую боли. Я не чувствую даже страха, что она сможет добраться до меня снова.

И она как будто сама это понимает и просто уходит прочь.

Я снова одна. Я ухожу в себя. Я не понимаю, что происходит, но это уже не так важно. Я снова одна и в новом месте.

Я оглядываюсь – я в лабиринте. Насколько он большой? Есть ли выход? Мне все равно. Я не собираюсь никуда идти. Я просто стою на месте, мое сознание в состоянии невесомости. Оно выше всего этого, оно отреклось от земного.

Обратно вниз меня вернул внезапно появившийся силуэт. Это был он. Это точно был он. Его силуэт я всегда смогу узнать, даже если видела его всего секунду. Я бегу вслед за ним. Главное успеть. Главное догнать. Но я не успеваю. Я теряю его из виду. Где же он? Я даже не знаю твоего имени. Я не могу тебя позвать. Подскажи где ты? Я слышу удаляющиеся шаги и иду на звук. Но он вскоре затихает, а я натыкаюсь на тупик. Надо возвращаться. Надо найти его. В нем мое спасение. Он всегда мне помогает.

Я возвращаюсь обратно, бегу в другой проем. Но новый коридор снова приводит меня в тупик. Я снова возвращаюсь. Я уже запуталась. Я не помню, в какие проемы я забегала, а в какие нет. Забраться на стену не возможно. Она слишком высокая и гладкая. Я просто бегу вперед, куда ведут меня мои ноги. Я бегу из коридора в коридор в поисках моего сокровища. Но он словно куда-то пропал или уже нашел выход из лабиринта. А я все никак не могу. И снова тупик. Но нет. Это не совсем тупик. Здесь есть дверь. Я поворачиваю ручку и открываю ее.

Комната. Это кухня. Не очень богатого убранства, но о не бедного. Видно, что семья, что здесь живет среднего достатка. На плите готовится еда. Стол накрыт, ожидаю прихода семейства. Видимо они пока сидят в соседней комнате, потому что за дверью раздаются голоса и детский смех. Интересно, а какая у меня семья? Они наверное волнуются за меня. Надеюсь.

Вдруг дверь открывается дверь и на кухню заходит мужчина. Он подходит к холодильнику, достает оттуда молоко и ставит его на стол. Он не обращает на меня никакого внимания. Значит, он меня не видит? Но почему? Значит, я действительно умерла? Не знаю. Но мужчина продолжает, не обращая на меня внимание. Он открывает дверцу мойки и достает оттуда какое-то сильное чистящее средство, кажется. Наверное, собирается что-то мыть. Но я ошибаюсь. Вместо этого он открывает бутыль с молоком и наливает туда это средство. Зачем? Что он хочет? Неужели он собирается отравить свою семью? Нет. Не может быть. После всех манипуляций, он ставит средство обратно в мойку, а молоко в холодильник. И уходит. Надо вылить молоко. Я захожу внутрь и бегу к холодильнику. Хватаюсь за ручку – но рука проходит сквозь нее. Я пробую снова и снова – не результат тот же. Я не могу этого сделать.

Тут на кухню заходит семья. Сначала заходит женщина, темноволосая, кареглазая, красивая. За ней заходит девочка лет пяти-шести. У нее в руках плюшевый зайчик. Последним заходит тот самый мужчина. Он улыбается, но взгляд его полон грусти и решительности.

Все усаживаются за стол, кроме мамы. Он подходит к плите, выключает ее и накладывает еду. Расставляет тарелки на столе, затем она направляется к холодильнику.

– Нет! – кричу я. Но меня никто не слышит.

Мама открывает холодильник, достает оттуда молоко и идет к столу.

– Нет, не надо. Нельзя! Оно отравлено! – пытаюсь я докричаться. – Пожалуйста! Не наливай его! – я кричу так громко, как только могу.

Но она продолжает, она наливает каждому молоко. Затем и она садится за стол.

– Молоко не вкусно пахнет. – вдруг говорит девочка. Надежда вновь воспылала во мне.

– Не придумывай. Нормально оно пахнет. Тебе всегда что-то да не так. То пахнет не так, но выглядит противно. Вспомни, как ты не хотела есть сырный суп, но он же оказался вкусным.

– Нет, послушайте ее. – говорю я обращаясь к ее маме. Но все без толку. Что же мне сделать? Я снова пытаюсь рукой выхватить эти стаканы – он рука проходит сквозь них.

– За нашу семью. – вдруг говорит глава семейства подняв свой бокал с молоком.

– За нас. – повторяет за ним его жена. Девочка тоже поднимает бокал. И затем они подносят бокалы к губам.

– Нет! Нет! Не надо! – я кричу так сильно, что срываю голос и больше не могу вымолвить и слова.

Но они все равно его пьют. Залпом. Все до последней капли. Все кроме девочки.

– Фу! – говорит девочка и начинает отплевываться. – Я не буду это пить.

Папа берет ее стакан и подносит к ее рту.

– Надо.

– Нет. Я не хочу. Оно не вкусное. – повторяет девочка.

– Я сказал пей! – говорит отец. Он очень сильно нервничает. Его начинает трясти.

– Но оно, правда, ужасное на вкус. Может просроченное или бракованное? – вдруг говорит его жена.

– Нет. Доченька, пожалуйста, выпей его. – говорит он, а у самого дрожит рука на глазах слезы.

– Что ты сделал? – догадывается его жена. – Что ты туда добавил?

– Это уже не важно. Доченька, прошу выпей его, ради меня, ради мамы, давай.

Девочка смотрит на него и тянется губами к стакану.

– Вот и умничка… – но он не успевает договорить.

– Нет, не пей! – кричит ее мама. Но она тут же садиться на стул, а затем сползает на пол, корчась от боли и хватаясь то за горло, то за живот. То же самое происходит и с папой. Злосчастный стакан для дочки падает и разбивается вдребезги, обливая все вокруг.

– Мама? Папа? – голос девочки дрожит. – Что с вами? – спрашивает она их. Но они в ответ лишь корчатся от боли. Девочки подбегает то к маме, то к папе. Но она не в силах что-либо сделать. Она плачет. Очень громко. Я начинаю плакать вместе с ней.

Вдруг девочка успокаивается и резко встает. Что же она задумала? Что-то случилось? Надеюсь, она не решила тоже выпить эту отраву? Но девочка поворачивается ко мне и начинает смотреть прямо мне в глаза. Значит, она меня видит?

– Почему ты его не выпила тогда? – спрашивает она меня.

– Кого?– удивленно откликаюсь я.

– Отравленное молоко. Если бы ты его выпила, то сейчас бы не мучилась так.

– Что? Что ты говоришь?

– Я знаю, ты жалеешь об этом. Но теперь у тебя не хватает на это смелости. – продолжает говорить мне девочка. – Маргарита, помнишь, как тебя называли родители в детстве?

«Маргаритка» – тут же появляется голос отца в моей голове.

– Маргаритка. – повторяю я вслух.

Девочка ухмыляется мне в ответ и исчезает в ту же секунду.

Дверь закрывается прямо перед моим лицом и растворяется в стене. По моим щекам текут слезы. Мама? Папа?

Папа, зачем ты это сделал?

Силы покидают меня, и я падаю назад. Я падаю спиной вниз. Я вспомнила. Я вспомнила своих родителей, как мы были счастливы. Мы жили в большом красивом доме. Но потом у папы что-то произошло на работе, и мы переехали в эту злосчастную квартиру. Да мы стали беднее жить, но мне казалось, что мы все еще были счастливы. Пока не случилось это. Почему пап решил, что так будет лучше? Неужели все было настолько плохо, что он не смог этого выдержать?

Еще я вспомнила, что потом меня забрали в детский дом. Более я ничего не могу вспомнить. Я все еще падаю. Куда я падаю? Я не знаю. Я падаю спиной вниз, и переворачиваться мне не хочется. Но больше меня волнует другой вопрос. Почему сейчас мне уже не больно, когда я вновь начинаю прокручивать события того дня? Да, сначала мне было больно осознать это. Но потом вдруг стало легче, будто я уже давно свыклась с этим. Интересно сколько мне сейчас лет? Кем были мои родители. Мне кажется, они очень меня любили. И я их очень сильно любила. У меня не получается вспомнить все из своего детства, но некоторые отрывки из моих воспоминаний говорят о том, что мы действительно были любящей семьей. Я помню, что мы часто ходили гулять, часто играли вместе.

Значит, я была единственным ребенком в семье. У меня не было ни братьев ни сестер. Я не помню, чтобы у нас были еще родственники. Мне кажется, я так и осталось в детском доме. За мной так никто и не пришел. Как же я жила? Я думаю, мне больше двадцати. А значит, я уже должна была покинуть детский дом.

Что я делала потом? Были ли у меня друзья? Где похоронены мои родители? Я была у них хоть раз на могиле? Может я сильно злилась на них раньше? Но сейчас я точно не злюсь, только грущу немного. И кто же он? Как его зовут? Он мой парень? Мой муж? Есть ли у меня дети? Как я живу? Живу ли я вообще? Что же со мной произошло? Где найти ответы на эти нескончаемые вопросы? Я продолжаю лететь медленно вниз, в голове продолжают появляться все новые и новые вопросы. Кем я работала? Я же встречала свою коллегу несколько раз. Надо было ее спросить, даже если бы это показалось глупым. Но в тот момент я была сильно напугана и не понимала, что происходит. Хотя я и сейчас ничего не понимаю.

Я приземляюсь на что-то мягкое. Солнце светит ярко. Очень ярко. Жарко. Я чувствую запах свежей травы и полевых цветов. Я поворачиваю голову, и прямо перед моими глазами расстилается зеленая трава. Солнце просвечивает своими лучами ее листики и стебельки. Из-за солнечных лучей трава кажется очень яркого салатового цвета. Я протягиваю руки вверх и потягиваюсь, а потом ложусь удобнее, раскинув руки в стороны. Все дурные мысли и вопросы уходят. Хочется просто раствориться в природе, забыться. Я глубоко вдыхаю аромат травы, полевых цветов и солнца. Немного задержав воздух внутри легких, я медленно выдыхаю. Так легко и спокойно на душе. Как будто ничего не произошло. Как будто все хорошо.

Я слышу свое равномерное дыхание и сердцебиение. Я слышу ветер, что шелестит листву. Я чувствую, как дуновение доходит до меня, как оно шевелит мои волосы. Щекотно. Но так здорово, я так по этому соскучилась, что аж слезы наворачиваются на глаза. Птицы начинают тихонько щебетать, а некоторые даже поют. Я закрываю глаза, чтобы насладиться их пением в полной мере. Ветер то стихает, то снова начинает сдувать теплые лучи с моего лица. Прекрасное чувство. Не хватает только его рядом, для идеального счастья. И тут я чувствую, как он гладит меня по щеке. Идеально. Я открываю глаза и вижу, что он лежит рядом, подпирая рукой голову, чтобы смотреть на меня.

Он перемещает руку с моего лица на талию и обнимает. Он притягивает меня ближе к себе. Я поворачиваюсь всем телом к нему и обнимаю его в ответ. Я прячусь в его объятиях. Он обнимает еще крепче, защищая меня собой. Счастье наполняет меня. И все же внутри остается какое-то странное чувство. Такое чувство, что чего-то не хватает. Счастье не полное. Причем не хватает чего-то очень важного и ценного для меня. Но чего? Я никак не могу понять и вспомнить. Раньше такого чувства не было. Хотя я раньше не могла так глубоко сосредоточиться на своих чувствах и эмоциях.

Я поднимаю взгляд на него. Он смотрит на меня. Впервые я замечаю, какие у него глаза. Они темные, почти черные. И волосы у него тоже черные. Но при этом, он кажется очень светлым и добрым. Он приближается и нежно целует кончик моего носа, а затем дотрагивается до моего носа своим и мягко проводит им, переходя на лоб, а потом и на щеки. Он целует меня в лоб, а затем каждую щечку. Он такой ласковый и нежный. Так приятно.

Вдруг резкая боль пронзает меня. Я сгибаюсь, поворачиваюсь на бок и сворачиваюсь калачиком. Кажется, что если так сделать, то боль постепенно стихнет и уйдет. Но нет. Новая волна боли накрывает меня. Я ощущаю ее всем телом. Я не понимаю где источник боли. Мне кажется, что я умираю. Я не могу двинуть и пальцем. Становится трудно дышать. Я начинаю хрипеть. Боль утихает, но дышать становится все труднее и труднее. Я хватаюсь за горло, пытаясь хоть что-то сделать, но что? Голова начинает кружиться. Горло будто что-то сдавливает. Кажется, что легкие сейчас лопнут. Я пытаюсь встать, но падаю. Вокруг меня снова расстелилась чернота. Я пытаюсь снова встать, хочу уцепиться за что-нибудь, но за темноту нельзя ухватиться. Я снова падаю. Падаю и растворяюсь в черноте, теряя сознание.

Глава четвертая

Яркий белый свет слепит глаза, хоть они и закрыты. Очень больно. Очень больно, просто невыносимо. Ужасно. Скорей бы все закончилось. Мне все равно как, лишь бы это закончилось.

Вдруг боль уходит. Вместо нее появляется темнота. Так тихо и спокойно. Я не чувствую своего тела. Словно его больше не существует. Словно осталась только моя душа, которая парит в этой темноте. Я умерла? Если да, то хорошо. Не хочу больше чувствовать эту ужасную боль. Сейчас я чувствую себя как никогда замечательно. Умиротворение, я и не знала, насколько прекрасно это чувство. Оно даже лучше чем счастье. Если бы я всегда могла чувствовать умиротворение. Наверное, так себя ощущает ребенок внутри матери.

Яркая вспышка молнии в этой темноте застает врасплох. Вместе со вспышкой приходит и ощущение собственного тела, а за ними приходит, тут же заполняя все рецепторы невыносимая боль. Я кричу, но мой рот закрыт. Сил не хватает, я кричу в душе, потому что ничего не могу сделать. Я словно кукла без кукловода. Я не могу двинуть и мышцей. Вспышка за вспышкой ослепляют меня вновь, отдаваясь в теле новыми невыносимыми волнами боли. Вместе с ними появился странный громкий шум в ушах. Горло раздирало от криков, которые никак не могли вырваться наружу.

Не знаю сколько это продолжается, но кажется что целую вечность. Когда же все это закончится? Где ты? Пожалуйста, приди, защити меня от этого. Пожалуйста, пусть все это прекратится, даже если это означает смерть. Если ты убьешь меня я буллу только рада. Пожалуйста, прошу тебя.

Не знаю, может он пришел и помог, я не могла видеть в этой темноте, после того как вспышки прекратились. Но стало вдруг легче. Осталась лишь ноющая боль, которая постепенно затихала. Я не знаю, что со мной происходит. Мне кажется, что я лежу, но я не чувствую на чем. Может я парю? Мне все еще немного больно, но только совеем чуть-чуть. Но хочется, чтобы боль прошла совсем.

– Все хорошо. – шепчет мне его голос. Он рядом. Он здесь. Это хорошо. Теперь я могу расслабиться. – Все хорошо. – снова повторяет он. Я хочу ответить ему, но не могу. – Прости меня. Это я во всем виноват. – и снова язык меня не слушается. У меня не получается произнести и звука. Он кладет свою ладонь поверх моей. Я его не вижу, я даже не могу открыть глаза, но я его слышу и чувствую тепло его руки.

Боль прошла и я чувствую свое тело. Я хочу положить свою руку на его ладонь, но снова не выходит. Я уже не кукла без кукловода. Нет, просто мое тело устало и обессилело после всей той ужасной перенесенной боли. У меня просто нет сил, даже открыть глаза. Хочется спать. И я засыпаю, я могу себе это позволить, ведь он рядом со мной.

Он продолжает что-то шептать мне, но я не слышу, я медленно проваливаюсь в сон.

Я маленькая. Мне всего лишь четыре года. Я бегу по большой зеленой лужайке в парке. В руках у меня леска от воздушного змея, которого запустил в небо папа. Теперь я им управляю. Я бегаю и смеюсь, а родители наблюдают за мной и умиляются. Я смотрю на все это словно со стороны, но зато я вижу все – и себя и родителей.

Я бегаю и веселюсь, как вдруг змей просто падает на землю в нескольких метрах от меня. На моих детских больших глазах тут же появляются слезы, такие же большие. Я беру разноцветного змея в руки и подбегаю к отцу протягиваю его ему.

– Запусти! – требую я.

– Солнышко. – обращается ко мне отец улыбаясь и думаю, как же лучше объяснить эту ситуацию. – Я не могу. Ветер слишком слабый, он не полетит сейчас. Давай попозже попробуем?

– Нет. Я хочу сейчас. – я начинаю плакать, ведь это самый действенный способ. – Ну, пожалуйста, папа.

– Ой, смотри, там бабочка. – говорит мама указывая куда-то в сторону.

– Где? – спрашиваю я и смотрю в ту сторону.

Воздушный змей оказывается на земле. Я быстро забываю о нем, ведь впереди новое интересное открытие. Передо мной на цветке сидит самая красивая в мире бабочка, хотя на самом деле она совсем обычная. Но в данный момент она считается самым редчайшим существом на земле, за которым нужно обязательно проследить. Я сажусь на колени и поворачиваю голову немного набок, чтобы лучше рассмотреть сие творение. Ее оранжевые крылья с белыми и черными точками, обрамленные темной линией выглядят бархатными. Она медленно опускает крылья, расправляя их и показывая своя рисунок полностью. Потом она также медленно складывает их обратно. Она словно красуется передо мной. Начинает дуть легкий ветер и ее крылья трепещут на ветру. Из-за яркого солнца они кажутся даже белыми. Я закрываю глаза, чтобы они отдохнули от яркого света.

Я открываю глаза и вижу, как ветер пытается перевернуть листок книги, которая лежит прямо перед моими глазами на столе и откидывает длинную темную тень. Солнце светит очень ярко. Оно практически ослепляет, из-за пронзающих лучей, я не вижу ничего, что находится дальше моей руки, на которой сейчас покоится моя голова. Словно я заснула в школе на урок и проснулась только когда все уже ушли, и вечернее солнце благословило класс своим появлением.

Значит, все это было лишь сном? Страшным ужасным длинным сном? Действительно ли я все закончилось? Я медленно поднимаю голову и смотрю в сторону солнца, но не выдерживаю и отвожу взгляд зажмуриваясь. Я отворачиваюсь и осматриваюсь. Вокруг меня много парт. Но все они пустые, все уже ушли по домам. А я не хочу. Я не люблю ходить домой. Потому что у меня нет дома. То место где я живу – совсем не похоже на дом. Меня никто там не ждет, я там никому не нужно. Все что им нужно от меня это деньги, которые они получают за мое содержание. Именно за содержание. Ведь они меня совсем не любят и не воспитывают. Я прихожу, они меня кормят, предоставляют мне ночлег и ванную. Это все.

Кажется, это и правда был лишь кошмар. Я наконец-то проснулась и теперь все будет хорошо. Наверное.

Мне тринадцать лет. Подростков никто не любит. Меня все еще терзает боль изнутри. Я помню, как я стала сиротой. Я все помню. Я лишь надеюсь, что время пролетит очень быстро. Когда я окончу школу, когда я стану совершеннолетней, я смогу переехать и жить своей жизнью. Я смогу выдержать все это. Я смогу прорваться. Я буду счастливой.

Но кроме этой уверенности и боли, есть еще одно чувство, заполнившее большую часть моего сердца. Это желание отомстить. Я знаю, что мой отец не просто так хотел совершить то, что ему почти удалось. Его довели до такого состояния. Мама не знала, что мы были по уши в долгах. Я помню, что когда я была очень маленькой, у нас было все. У нас был большой двухэтажный дом. У папы даже была машина с личным водителем. У нас все было замечательно. Мы были самой счастливой семьей на земле. Но потом все резко изменилось. Мы переехали в маленькую квартиру. Отец приходил домой уставший и печальный. Но мама этого не замечала. И примерно через год случилась эта трагедия.

Я осталась одна. У меня не было ни дедушек, ни бабушек, ни каких-либо других родственников. Когда я попала в детский дом, то услышала много о своих родителей от наших воспитателей и других детей, которые были старше. Все они говорили одно и то же. У моего отца был друг. С этим другом они основали свое собственное дело. Они делили всю прибыль ровно между собой. Но потом что-то произошло и дела пошли хуже. Но все еще можно было спасти, только вот друг бросил отца. А папа не смог справиться сам. Он занимал деньги у знакомых, брал кредиты, но все было без толку. Некоторые говорили, что это друг с помощью своих связей мешал папиному делу. И в итоге мой отец разорился. У него не осталось ничего кроме долгов. А еще ему нужно было обеспечивать семью. И он не смог справиться с этим. Он решил это своим ужасным методом. Да, он конечно виноват в том, что сделал. Но этого бы не случилось, если бы друг не сбежал и не стал ему мешать. У папы все могло и получиться. Я несколько раз была у отца на работе, и я отчетливо помню этого самого друга. И я не спущу ему это с рук. Я обязательно отомщу.

Да, теперь я все помню. Наконец-то я проснулась. Кошмары больше не потревожат меня. И все же кто это был? Он, тот, что мне помогал во сне? Кто же он? Почему у меня такое чувство, будто я его очень хорошо знаю, просто не могу вспомнить? Надо отбросить эти мысли. Все это было лишь сном. Ужасным сном, который наконец-то закончился.

Солнце скоро сядет. Надо идти. С неохотой я встаю со своего места. Я беру сумку и задвигаю стул. На сердце тяжело. Главное, не унывать. Все будет хорошо. Я это знаю. Я в это верю. Наверное. Чтобы немного улучшить настроение, я поворачиваю голову в сторону окна. Вид просто потрясающий. Закат окрашивает сначала все в золотой цвет. Солнце на закате очень приятное и теплое. На него не так больно смотреть. Солнце словно мягко прощается с нами до следующего утра. Именно поэтому я и сижу в школе допоздна. Здесь закат кажется особенно красивым. После золотистого цвета приходит оранжевый. А затем все перекрашивается в красный цвет. Я медлю, как могу. Но нельзя. Я должна торопиться. У нас уговор – я могу ходить куда захочу, главное вернуться домой до того, как зайдет солнце. Хоть в этом они меня не ограничивают. Я вздыхаю и иду к выходу.

Вдруг вокруг вся начинает дрожать, словно на школу положили огромный смартфон. Все вокруг начинает трястись. Землетрясение – подсказывает мне мой разум. Но в нашем городке никогда не бывает землетрясений. Надо быстрее уходить, а то вдруг школа полностью развалиться. Я делаю шаг в сторону выхода, но пол впереди не дает мне его сделать и начинает ходить волнами, а затем и вовсе ломается. Обломки деревянного пола падают куда-то вниз. Я хочу заглянуть туда, но не выходит. Я чувствую, как под моими ногами начинает происходить тоже самое. Дыра в полу начинает увеличиваться. Она увеличивается, а я отступаю назад. Впереди образуется огромная пропасть, как раз на пути к выходу. Я пячусь назад. Куда мне податься? Если только попробовать через окно. Все-таки второй этаж, можно попробовать аккуратно слезть. Я делаю шаг в сторону, но пол как будто слышит мои мысли и начинает рушиться именно в той стороне. Пути отрезаны, остается только отойти к стене, на которой висит доска. Я отхожу назад и чувствую, как позади меня все продолжает рушиться, только с большей скоростью. Я бегу быстрее и практически влепляюсь в стену с большой силой. Больно. Грохот разрушения затихает. Я осторожно поворачиваюсь и замираю в страхе.

Пропасть распростерлась повсюду. Осталась только стена и несколько сантиметров пола, на котором я стояла. Остальное вновь поглотила чернота, прямо как в моем кошмаре. Я вижу, как немного осыпается пол прямо возле моих ног. Страшно. Я же проснулась. Почему же снова происходит что-то странное? Или я все еще сплю? Но даже если я сплю, страх все равно не проходит. А вдруг я упаду? Вдруг это не сон? Я же тогда умру. Я не хочу умирать.

Я прижимаюсь к стене сильнее, вжимаю в нее ладони, словно это поможет мне. Пол продолжает осыпаться под моими ногами. Я отступаю. Пол все осыпается и осыпается. Я уже стою на пятках, под ногами почти не осталось пола. Пол не выдерживает меня, и я срываюсь. Я падаю, но успеваю зацепиться рукой за оставшийся от пола небольшой выступ. Сумка спадает с плеча вниз, но я даже не обращаю на нее внимания. Я хватаюсь второй рукой за выступ, чтобы легче было держаться.

Подо мной чернота, вокруг чернота. Мои ноги не чувствуют ничего на что можно было бы опереться. Эта стена – единственная моя надежда. Я осторожно смотрю вниз и вдруг понимаю, что внизу вовсе не чернота, а большой безбрежный черный океан. Я вижу рябь на его поверхности, а также обломки и несколько парт со стульями. С одной стороны, можно попробовать разжать ладони и дать себе упасть туда. Можно ухватить за какую-нибудь парту, она ведь все-таки деревянная, а значит, сможет держаться на плаву. Но с другой стороны, этот океан выглядит слишком зловещим. Жуткий. Не хочется туда падать. Но рано или поздно я все равно упаду. Так чего ждать?

Я слышу громкий всплеск воды, затем жуткий рев и снова всплеск воды, только уже гораздо громче. Капли долетают до меня. Они попадают мне на лицо, на одежду и руки. И они угольно черные. Они впитываются внутрь через кожу, оставляя черные пятна, словно татуировки. Я снова опускаю взгляд вниз и вижу нечто ужасное. Это какое-то существо и оно смотрит прямо на меня. Очень похоже на кита, только взгляд полный ярости и ненависти. Кожа его темно красная. А пасть полна острых зубов. Но это не акула. Наверное. Оно внимательно следит за мной. Проплывает внизу подо мной и затем исчезает под водой.

Силы начинают покидать меня. Но надо держаться. Вдруг это существо никуда не уплыло? Вдруг оно поджидает меня под водой? Я смотрю вниз, но сквозь эту черную воду не видно ничего. И в следующую секунду я вижу, как вода разверзается, и это существо появляется оттуда и приближается все ближе и ближе ко мне. Оно разевает свою пасть. Оно хочет съесть меня. Я поджимаю ноги. Зубы смыкаются буквально в метре от меня. И существо снова падает вниз, окропляя меня новой порцией чернильной воды. Оно снова скрывается. Оно точно попытается сделать это снова. И действительно, через несколько минут оно повторяет свою попытку. К счастью в этот раз ему не дается снова. Но в следующий раз ему может повезти. Что же мне делать? Руки из последних сил держат меня на весу.

Существо вновь появляется из воды. Но уже не пытается достать меня. Оно просто плавает внизу, поджидая свою добычу. Я вижу, как мои пальцы соскальзывают. Я падаю. Я смотрю внизу и вижу ухмылку этого существа. Оно просто огромное. Существо раскрывает пасть прямо подо мной. Я падаю внутрь и вижу, как его зубы смыкаются прямо надо мной. Темнота. Я внутри. Я пытаюсь зацепиться руками и ногами за что-нибудь. Мне казалось, что внутри должно быть мокро и склизко. Но здесь почему-то мягко, сухо и тепло. Я дергаюсь и брыкаюсь, пытаюсь выбраться. Я хочу заставить это существо выплюнуть меня обратно.

И я снова падаю. Я падаю на что-то твердое и от этого очень больно. Что это? Я пытаюсь выбраться, просовываю руку вверх, и, кажется, мне удается. Я просовываю вторую руку, а затем и голову. Я трясу головой, чтобы убрать волосы с лица и вижу кровать. Я лежу на полу обернутая одеялом словно гусеница.

Значит, все-таки это был сон. На сердце сразу стало легче.

Глава пятая

Я выпутываюсь из одеяла, встаю и осматриваюсь. Да точно. Это был всего лишь сон. Но мое сердце все еще продолжает биться очень часто. Надо успокоиться. Все хорошо. Я уже проснулась.

Я заправляю кровать. Солнце уже ярко светит. Наверное, сегодня выходной. Странно, что меня никто не разбудил. Мои приемные родители хоть и не интересуются моей жизнью, но в школу будят всегда. Наверное, они еще спят. Пойду пока позавтракаю. Я выхожу из своей комнаты и иду на кухню. В доме очень тихо. Слишком тихо. Неужели и правда никого нет? Странно. Хотя, может быть ушли куда-нибудь тратить деньги, которые они получают за то, что содержат меня. Так даже лучше. Наконец поем в тишине, не будет этого вечного ворчания и мешающей болтовни.

Подойдя к холодильнику, я отвлекаюсь. Какой-то темный быстро промелькнувший силуэт за окном привлекает мое внимание. Я осторожно подхожу к окну и выглядываю так, чтобы меня никто не увидел. Меня пробирает холодный ужас. Снаружи возле дома ходит огромный лев. Откуда он там появился? В нашем городке даже зоопарка отродясь не было. Может мимо проезжал какой-то трейлер с животными, и они как-то смогли выбраться? А что если они зайдут внутрь? Надо проверить, закрыта ли входная дверь. Я постаралась добраться до двери как можно быстрее и тише. К счастью, она оказалась заперта. Но на всякий случай я закрыла ее еще на один замок, который закрывался и открывался только изнутри. Теперь я чувствую себя спокойнее.

Вдруг дверь дернулась, но не открылась. Я слышу громкий рык, а после скрежет. Я слышу, как когти льва скребут дверь снаружи. Затем я слышу грохот и вижу, как одновременно снова дергается дверь. А ведь она деревянная и вполне возможно, что она не устоит под напором этого свирепого животного. А лев словно чувствует, как меня переполняет страх, и продолжает свои действия с еще большим напором.

Что же делать? Выбегаю из прихожей и закрываю дверь, к счастью у нее тоже есть замок. Это задержит льва подольше, и я смогу выбраться. И вообще, почему он выбрал именно этот дом? Такое чувство, словно несчастья всю жизнь преследуют меня и будут преследовать вечно.

Я забегаю в коридор и начинаю оглядываться в поисках решения проблемы. Куда же мне спрятаться? Где он меня не найдет? Наверное, такого места и нет в этом доме. Если лев сможет выломать две двери, то меня найти в доме он точно сможет и даже вытащить из любого места, где бы я ни спряталась. Может пока он ломится с одной стороны, мне попытаться вылезти с другой стороны дома через окна и попытаться спрятаться в соседних домах?

Мысли путаются, я не знаю, как поступить. Сейчас все идеи кажутся настоящим бредом. Но нужно торопиться, я слышу как входная дверь, наконец, поддается и с грохотом падает. Ноги сами несут меня в свою комнату. Я встаю на подоконник, благо он очень широкий, и открываю форточку. Она конечно не очень широкая, но я точно смогу пролезть.

Но когда я высовываю голову наружу, то понимаю, что с этой стороны дома меня поджидает другая опасность. Я встречаюсь взглядом с красивыми зелеными глазами. На меня смотрит и пытается загипнотизировать взглядом пантера. Я быстро возвращаюсь обратно и закрываю форточку. Пантера подходит ближе и смотрит через стекло на меня. Ее взгляд слишком красноречив, чтобы поддаться ее гипнозу. Она облизывается в предвкушении свежего мяса. Зачем-то я зашториваю окно и бегу в коридор. Я закрываю все двери в коридор и просто стою посреди комнаты.

Со мной никогда не происходило подобное. И я совсем не знаю, как поступают люди в таком случае. Может спрятаться в ванной? Я не знаю. Я стою и растерянно смотрю по сторонам. Мои руки и ноги уже давно дрожат, но я замечаю это только сейчас. Я слышу, как разбивается вдребезги окно в моей комнате. Пантеру уже внутри нее. Она уже почуяла мой запах, она напала на мой след. А лев пытается проломить дверь в коридор.

Я бегу в спальню моих приемных родителей. Там окно открывается полностью, может все-таки получиться убежать отсюда. Пока что это мне кажется единственно правильным решением. Я тихонько открываю окно и опасливо выглядываю и смотрю по сторонам. Никого не видно. Я пытаюсь не издавать слишком много шума. Осторожно спускаясь на землю, я пускаюсь наутек. Я бегу что есть силы, ведь если они погонятся за мной, мне точно не успеть. Надо бежать пока есть возможность, пока они меня не нашли.

Вдруг дорогу мне преграждает какая-то женщина.

– Я не дам тебе сбежать. Они должны убить тебя, чтобы все остались живы. Иначе они убьют всех нас. – я делаю резкий поворот и уворачиваюсь от цепких рук этой женщины. Что за бред она тут еще говорит?

– Я не буду жертвой. – кричу я ей и скрываюсь из ее вида.

На своем пути я вижу дом с железной дверью, которая открыта настежь в данный момент. Я тут же поворачиваю в сторону двери и забегаю внутрь не оглядываясь. Я цепляюсь за дверь, чтобы затормозить, разворачиваюсь и с силой захлопываю дверь. Но этого не достаточно, поэтому я быстро осматриваю дверь на наличие замков и, найдя таковые, закрываюсь сразу на все.

Я пячусь назад, отступая от двери, но не отвожу от нее взгляда. За дверью тишина. Словно за мной никто и не гнался. Дыхание замедляется, становится ровнее. Наконец я успокаиваюсь. Но правда обычно, как только я успокаиваюсь, что-то происходит. Я что все еще сплю? Или все же это реальность? Жестокая реальность, которая издевается надо мной. Я надеюсь, что это просто страшный и слишком долгий сон. Жизнь и так достаточно надо мной поиздевалась. Но пока вроде бы все спокойно. Я поворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и снова не понимаю, что происходит.

Передо мной снова лабиринт, белый лабиринт, тот же что и в прошлый раз. Значит, что я все еще сплю? Значит, все это сон? Но почему здесь все так реалистично тогда? Странно. Но если это всего лишь сон, то мне не стоит так сильно бояться происходящих здесь вещей. Если это сон, значит, я могу проснуться. Но как мне это сделать? Обычно просыпаются после кошмаров. Но мне уже столько кошмаров приснилось, что я уже давно должна была проснуться. Значит, это все-таки не сон? Почему я снова попала в этот лабиринт? Нет, это точно сон. Я уверена. Вряд ли я сошла с ума. Наверное. Надо это проверить. Но как? Я должна рискнуть. Надо выйти. Если пантера со львом нападут на меня, если я после этого умру, значит все это не сон. Но если со мной ничего страшного не случиться, если я останусь здоровой и невредимой после их нападения, или если я смогу их подчинить себе, то это точно сон.

Я разворачиваюсь снова, чтобы открыть все замки. Но вместо двери я вижу лишь другую часть лабиринта. Я внутри лабиринта. Двери словно и не было вовсе. Но в лабиринте всегда есть выход, надо лишь его найти. Я иду вперед, я просто иду даже не думаю о том, какое направление выбрать. Мне все равно, рано или поздно я все равно отсюда выйду. Теперь я практически уверилась, что это сон. Мне кажется, сумасшедшим видится что-то наяву. А я точно не в реальности сейчас. Только во сне могут так быстро меняться локации и ситуации. У сумасшедших все-таки бывают какие-то прозрения.

Так, стоп. Я говорю сама себе и тут же выполняю свой собственный приказ. Я останавливаюсь прямо перед новой развилкой, одной дорога шла прямо, другая поворачивала на право.

Если это сон, то это мой сон, ведь так? Не могу же я быть в чужом сне. И если я нахожусь в своем собственном мире сновидений, то значит, могу и менять его по своему усмотрению. Да, во сне не всегда все подчиняется разуму, но все-таки порой там происходит то, чего ты так сильно желаешь. Нужно лишь пожелать как надо. Я должна подумать о месте, где я бы сейчас хотела быть. Может быть день рождения? Я не знаю. Я не так много и хорошо помню прошлое. Но лишь одно воспоминание никак не могло выйти у меня из головы. Ужасный день, сломавший мою жизнь.

Вид передо мной тут же сменился. Теперь уже не было развилки. Напротив меня стояла белая стена, а в ней белая дверь. Все то же самое, что в прошлый раз. Я открываю дверь слегка дрожащей рукой, надеясь, что мои подозрения неверны. За дверью снова та кухня. На плите готовится обед, а в соседней комнате слышатся голоса. Нет, только не это. Дверь в соседнюю комнату открывается и заходит папа. Нет, я не хочу снова это видеть. Я закрываю дверь.

Я стою перед этой стеной еще некоторое время, пытаясь взять себя в руки и не заплакать. Затем я поворачиваю направо и прибавляю шаг, чтобы быстрее уйти с этого ужасного место. На пути снова повороты и развилки. Я иду наобум, снова даже не пытаюсь запомнить путь, по которому шла. Мне встречаются тупики, и я возвращаюсь обратно, снова теряясь в этой сети лабиринта. Но вдруг я натыкаюсь еще на одну дверь. Или это та же самая? Здесь все кажется таким похожим, что я даже не знаю, где примерно нахожусь. Была ни была. Я открываю дверь и заглядываю внутрь.

Это кажется комната, но здесь очень темно. Я захожу, и дверь за мной закрывается. Но глаза привыкают к темноте, и я понимаю, что это моя комната. Моя старая комната, комната тех времен, когда мы жили в достатке. В комнате горит ночник. Я маленькая лежу в кровати, накрывшись одеялом и прижимая к себе зайчика. Но я еще не сплю, я упорно борюсь со сном. Интересно почему? Я плохо помню этот момент. Вдруг в комнату открывается другая дверь и входит папа. В этот раз он выглядит веселым и счастливым, хоть и уставшим.

Маленькая я тут же вскакивает на кровати от радости.

– Тише, тише. – говорит мне папа. – Ложись в кровать.

Я покорно укладываюсь обратно.

– Прости, что так поздно. Мама не ругалась?

– Нет, только чуть-чуть поворчала. – отвечаю я.

– Хорошо. – папа гладит меня по голове, затем целует меня в щеку. – Спокойной ночи. Сладких тебе снов, милая. – желает он мне ласково и накрывает одеялом.

– Спокойно ночи, папа. – сквозь наваливающийся сон, говорю я и засыпаю.

Папа выходит из комнаты. Как только он закрывает дверь, я вновь оказываюсь в лабиринте, перед уже закрытой дверью. Словно меня вытолкнули из этой комнаты. Может это лабиринт с моими воспоминаниями? Надо поискать еще двери, чтобы в этом удостовериться. Я снова иду, куда глаза глядят, внимательно осматривая попутно стены на наличие дверей.

Наконец я нахожу еще одну. Открываю и вижу то, что я уже видела недавно. Там я с родителями гуляю в парке и прошу папу запустить змея. Я не захожу внутрь, а продолжаю поиски других своих воспоминаний. Вскоре двери начинают попадаться чаще, и воспоминания там в основном детские. Значит, лабиринт разделен на воспоминания по мере моего взросления.

Но почему то ужасное воспоминание находится отдельно? Это странно. Хот я может оно где-то поблизости, просто я немного заблудилась и потерялась в поисках. Еще я замечаю одну очень необычную, но весьма полезную вещь. Как только я проверяю, какое воспоминание находится за дверью, то на двери сразу появляется надпись или рисунок, чтобы не перепутать двери. И теперь, когда я хожу по лабиринту и вижу дверь, сначала я проверяю ее на наличие надписи или рисунка.

Через несколько часов меня посещает чувство, что я просмотрела все свои детские воспоминания. Хотя некоторые стены так и остались лишь стенами без дверей. Наверное, когда я смотрю какое-либо воспоминание, то оно сразу же навевает другое. Видимо так и появляются двери в моем лабиринте. А если дверь на стене не появилась, значит, я еще не вспомнила чего-то, а может, и не вспомню никогда. Но что же было после детства? Я помню не все, но все-таки некоторые отрывки есть. Надо поискать следующий этап моей жизни.

Я уже немного осваиваюсь в этой части лабиринта и примерно знаю, куда мне нужно идти, чтобы поискать свой подростковый период. Вот знакомые двери заканчиваются и впереди снова только белые стены. Немного страшно снова потеряться в этой паутине коридоров. Но ведь я смогу найти выход ведь так?

Я продолжаю идти, внимательно осматривая стены. Я немного устала, но не физически, а морально. Столько воспоминания навалилось сразу. Но зато я вспомнила все свое детство. А сейчас надо собраться с духом и принять еще много новых воспоминаний. Вдруг прямо передо мной возникает новая дверь. Но она очень сильно отличается от других.

Эта дверь мутная. Да, может это странно звучит, но это самое точное ее описание. Я вроде бы вижу какие-то очертания за ней, но они постоянно меняются и сильно размыты. Это даже не дверь – нет ни ручки, ни замка. Я протягиваю руку и дотрагиваюсь о поверхности. На ощупь она словно сухая вода. Рука не мокрая, но на поверхности появилась рябь. Словно пелена из сухой воды заполнила проем. С одной стороны немного страшно туда идти, но с другой стороны очень любопытно и интересно, что же находится за этой поверхностью.

Мне терять все равно нечего. Я делаю уверенно несколько шагов вперед и оказываюсь в каком-то саду. Я продолжаю идти вперед по тропинке между деревьями. Это даже не сад, это какая-то фруктовая плантация. Вот апельсиновые деревья, дальше яблони. Я прохожу еще дальше, и меня встречают теперь персики и абрикосы. Я срываю один персик, вдыхаю его приятный спелый аромат. Я откусываю кусочек. Очень вкусные и сладкие. Но вкус ощущается не так как в реальности, а немного приглушенно. Значит, я точно сплю. Я не чувствую ни голода ни жажды, никаких физических потребностей у организма. Значит, это все происходит во сне. Как же мне проснуться? Я не имею ни малейшего понятия. Я иду дальше.

Теперь впереди растет виноград. Я тоже срываю небольшую кисточку и пока продолжаю свой путь, ем ее. Да, у меня нет потребности ее есть. Но почему-то хочется хоть немного почувствовать вкус еды.

Через некоторое время плантация плавно переходит в обычную рощу. Я продолжаю бесцельно идти по ней. Вдруг меня пронзает мысль. Что же это за место? Это же ведь сон, правильно? Значит, та дверь в лабиринте ведет в сновидения. А лабиринт – это мои воспоминания. И все-таки можно ли управлять сном? Или это что-то совершенно неуправляемое? Я думаю об этом и не замечаю, как роща заканчивается и передо мной расстилается небольшая лужайка, а за ней огромное чистое озеро. Я заметила лишь, когда намочила ноги. Хорошо, что я вовремя почувствовала и отступила назад.

Я сажусь на колени и нагибаюсь немного вперед. Я всматриваюсь в воду, а она такая кристально чистая, что видно дно. Если бы я не отступила назад, а продолжила идти вперед, то я бы точно провалилась на глубину. А я кажется не умею плавать. Хотя может быть и умею. Но во сне ведь это не важно. Надо к этому привыкнуть и перестать бояться всего, что здесь может произойти.

Вдруг слева я заметила какое-то движение. Я поворачиваю голову и вижу небольшую яму, на дне которой есть немного воды. И в этой воде барахтается маленькая рыбка. Я приближаюсь к ямке. Такую рыбку я вижу в первый раз в жизни, она разноцветная и размером с ладонь. Я аккуратно беру ее в ладошки и переношу в озеро. Как хорошо, что я оказалась здесь в этот момент.

Так стоп. Даже если бы я не пришла сюда, с этой рыбкой все равно ничего не случилось бы. Надо поскорее привыкнуть к тому, что здесь все нереально. Но это так сложно. Надо снова попытаться. Где бы я хотела очутиться прямо сейчас? Я не знаю. Кажется, мне не хватает воображения для того, чтобы управлять этим миром в моей голове. А что будет, если я войду в это озеро? Что если я попробую пробыть там некоторое время без воздуха? Ведь если это сон, то мне ничего не будет, ведь так?

Больше не думая ни о чем и не сомневаясь, я встаю и иду прямо в озеро. Вот вода мне по щиколотку, вот она медленно поднимается до колена. Но когда я делаю еще один шаг, то вдруг проваливаюсь вниз. Я падаю медленно, вокруг становится темнее. Наконец я чувствую под ногами землю – я приземлилась. Темнота заполнила все, я поднимаю взгляд наверх и вижу через толщу воды вдалеке яркое маленькое пятно – солнце. Я смотрю вперед – темнота. Но делать мне ничего не остается, поэтому я просто продолжаю идти вперед. Даже если тут везде темно, если я буду идти вперед, рано или поздно я дойду до противоположного берега. Движения удаются с большим усилием, словно я действительно под водой. Прямо как во сне. Ведь всегда когда пытаешься бежать во сне, то в большинстве случаев ты либо постоянно спотыкаешься и падаешь либо бежать получается только с большим трудом. Интересно, если я сейчас лежу в кровати, то наверное я пытаюсь двигаться.

Интересно, почему я не просыпаюсь? Может мне стоит поискать выход из этих сновидений? Но с другой стороны, здесь намного лучше, чем в реальной жизни. Лучше я пока останусь здесь и буду наслаждаться здешними видами. Я хоть и не знаю, сколько мне сейчас лет, действительно ли я подросток или может я уже старше. Но я чувствую, что жизнь моя совсем не сладкая и не счастливая. В реальности если со мной что-то случится, то этого уже не исправить. А здесь даже если меня ранят, я не истеку кровью и не умру. Здесь никто мне не может навредить.

Я продолжаю идти вперед, медленно, но верно приближаясь к невидимой пока для меня цели. Хотя цели у меня никакой особо и нет. Через некоторое время я вижу впереди свет. Может это какая-то рыба освещает свой путь? Скоро я это узнаю. Я подхожу к свету все ближе и ближе. Но то, что я вижу, когда подхожу, совсем не рыба. Это был свет в окне. На дне озера почему-то стоит дом. Я приглядываюсь еще и понимаю, что это не просто дом, здесь расположена целая деревня. Почти во всех домиках горит свет. Каждый дом огорожен забором. Дворики небольшие, но зато там растут красивые разноцветные водоросли и наверное кораллы. Очень красиво. Каждый двор отличается чем-то особенным. Например, в одном растут только светящиеся водоросли, в другом растут только кораллы, в следующем различные кораллы с водорослями, но только красного цвета и так далее. Я иду по озерной улице и рассматриваю все по порядку. Пару раз мимо меня проплывали рыбки. Интересно, кто же живет в таких домах? Неужели русалки? Или может водяные? А что если там живут люди? Это же сон, а сны не поддаются логике.

Я останавливаюсь возле дома и всматриваюсь в окно, в котором горит свет. За столом сидит семья. Папа во главе стола, мама накладывает всем еду, а мальчик и девочка покорно ждут начала трапезы. С виду они похожи на людей, хотя кто знает, как они выглядят вблизи.

– Эй, ты! – слышу я чей-то голос вдалеке. Голос продолжил что-то говорить, но было очень неразборчиво, поэтому я решила подойти ближе. За следующим домом в переулке я вижу группу парней. Они все стояли ко мне спиной и смотрели куда-то вниз на стену дома. Я подхожу ближе и понимаю, что они смотрят не на стену, а на парня, который почти лежит на земле, лишь немного облокачиваясь спиной о стену. Он прикрывает голову руками. Это сцена кажется мне почему-то знакомой. Словно дежавю.

Внезапно я понимаю, что все вокруг начинает размываться, словно воду кто-то потревожил. И через несколько секунд я понимаю, что меня больше не окружает вода. Место совсем другое, да и на улице светло. Мимо меня проходят люди. Я осматриваюсь и вижу, что стою возле ворот школы.

– Эй, ты. – снова слышу я эту фразу, только говорит ее уже совсем другой голос. – Давай быстрее, что ты медлишь.

Я иду на голос, заворачиваю за угол и снова вижу почти такую же картину, что и минутой ранее. Два парня стоят, а третий лежит на земле, прикрываясь руками. Один из парней наступает на лежащего парня.

– Ты что не слышал? – говорит этот парень. На его лице расплылась омерзительная улыбка. Настолько омерзительная и противная, что у меня тут же появляется желание ее стереть. – Гони деньги, быстро! Или ты снова хочешь ходить с разукрашенным лицом?

Бедный парень начинает искать что-то в своем рюкзаке. Внутри меня разгораются бури, так и хочется преподать этим парням хороший урок. Я начинаю подходить к ним ближе, но меня опережают. Причем опережаю я сама. Я из прошлого.

– Я тебе сейчас сама лицо разукрашу. – грозно говорю вторая я. Парни оборачиваются и смотрят на меня. Я не вижу своего лица, потому как стою к себе спиной. Но я уверена, что я сейчас просто разъярена и могу напугать хоть кого своим видом. Один из парней и правда пугается, а вот тот, что говорил, только усмехается, осматривая меня с головы до ног.

– Такая милашка угрожает мне? – говорит он мне в ответ. А друг что-то шепчет ему на ухо. Настрой говорящего сразу меняется, его глаза округляются, и в них читается легкое недоверие в услышанное. – Да ладно? Она? – его друг лишь кивает ему в ответ. После чего они оба молча уходят, оглядываясь иногда в мою сторону. Я не знаю, что его друг ему сказал, но видимо я была той еще хулиганкой. Или просто у меня была такая репутация. Самой даже интересно стало вспомнить это. Я подхожу к лежащему парню и протягиваю ему руку. Он сначала сомневается, но видя, что я не собираюсь его бить, все-таки принимает мою помощь.

– Ты как? Нормально? – спрашиваю я его.

– Да, спасибо. – тихо отвечает он.

– Меня зовут Маргарита. – я изо всех сил пытаюсь завязать с ним разговор и подружиться, но он почему-то очень боится.

– Я знаю.

– Слухи?

– Да.

– Ясно. Ты меня не бойся, я ничего тебе не сделаю, обещаю. Как тебя зовут?

– Кирилл.

– Будешь со мной дружить? – спрашиваю я протягивая ему руку. – Я буду всегда тебя защищать, обещаю.

Он молча кивает и протягивает мне руку в ответ для пожатия. А потом он поднимает свой взгляд на меня и улыбается.

– А ты не такая, как о тебе говорят.

– Да им лишь бы поговорить, не важно о чем. Знаешь, я думала, ты испугаешься и убежишь, но ты молодец. В каком ты классе?

– В девятом.

– Значит ты на два года младше меня?

– Да. Ты ведь в одиннадцатом?

– Да, верно.

После этого я вдруг оказываюсь снова в лабиринте. Я стою перед дверью, которая только что захлопнулась передо мной. На двери появилась надпись «Кирилл. Первая встреча». Значит, мой сон плавно перешел в воспоминания.

Глава шестая

Я плавно иду по коридорам, пока что пустым, без дверей. Надо вспомнить что-нибудь еще, тогда появится больше дверей. Что же произошло после того как я познакомилась с Кириллом? Были ли мы хорошими друзьями? Сколько лет дружили? Дружим ли мы до сих пор? Надо попытаться вспомнить. А вдруг я уже очень старая? Что если моя молодость давно прошла? Может быть, я сейчас лежу в больнице, и истекает мой последний срок? А все что со мной происходит это мои предсмертные воспоминания о жизни? Мне становится немного страшно. Но с другой стороны, даже если и так. Даже если я сейчас умираю, уж лучше умереть в воспоминаниях или во снах, чтобы не чувствовать боль и грусть. Чтобы не видеть отчаяние на лицах своих родных и близких.

Я продолжаю идти по коридорам и снова натыкаюсь на свои детские воспоминания. Надо идти обратно и попытаться поискать дверь, в которую я еще не входила, если конечно найдется такая. Я иду в обратном направлении, напевая какую-то песенку, неведомую даже мне. Затем я начинаю даже пританцовывать в такт придуманной мелодии, и вдруг мой взгляд зацепляется за что-то, и я останавливаюсь. Мое внимание привлекла дверь без каких-либо обозначений и надписей. Я подхожу к ней и осторожно открываю. Это дверь выводит в какой-то двор. Я осматриваюсь и вижу себя, мне примерно тринадцать на вид. Я сижу на качелях и о чем-то думаю. Я начинаю немного вспоминать, я уже три года живу в приемной семье. Кажется, я знаю, что здесь произойдет.

В соседнем дворе слышен шум драки, а я сижу на качелях и мне все равно. А может я просто выжидала, когда драка наконец закончится. Через двадцать минут слышно как кто-то убегает с соседнего двора торопясь, и наступает тишина. Я встаю с качелей и направляюсь домой через соседний двор. Проверив, действительно ли там больше никого нет, я иду мимо ларька, который закрыли два года назад, но никак не уберут. Но когда я прохожу мимо него, то боковым зрением замечаю, что что-то не так. Сначала я хотела пройти мимо, но совесть не дала мне спокойно уйти от ответственности. За ларьком на земле лежал мальчик примерно моего возраста. Я подошла и присела возле него. Рядом лежала бита то ли она была его, и он ей защищался, то ли наоборот этой битой били его. Это было сложно понять. Мальчик был весь в крови. Присмотревшись, я узнала в нем одноклассника с параллельного класса. Он часто обзывался и издевался над остальными, в том числе и надо мной. Я сначала даже подумала, что может и оставить его вот так. Но я не могла так поступить, пусть он и не такой уж хороший, но все же нельзя оставлять других в беде. Надо позвать на помощь. Я огляделась – вокруг никого. Надо сначала удостовериться, что он живой и дышит. Я взяла его запястья и начала прощупывать пульс. Пульс был и это хорошо, но на всякий случай я решила еще послушать его дыхание – дыхание ровное, что наверное тоже хорошо.

– Что ты делаешь? – вдруг спрашивает знакомый голос позади. Я оборачиваюсь и вижу свою учительницу. Я открываю рот, чтобы ответить ей и попросить ее вызвать скорую помощь, но она не дает мне выговорить и слова. – Сиди на месте и никуда не уходи. Как ты могла такое сделать? Какой кошмар. – она достает телефон и начинает куда-то звонить. – Алло, скорая? Здесь мальчик лежит весь в крови посреди двора, его избили. – назвав адрес она завершила вызов и начла набирать другой номер. – Алло, полиция? Приезжайте пожалуйста, здесь совершено нападение на ребенка. – и снова она называет адрес, не сводя взгляд с меня. Неужели она думает, что это я его избила?

Я сижу на месте не двигаюсь и смотрю ей прямо в глаза, ее подозревающие меня глаза. Как она может так? Ведь она знает, что я ни за сто бы так не поступила. Если уж она верит в это, то и другие тоже не станут меня слушать, тем более приемные родители.

Через несколько минут приезжает скорая с полицией. Мальчика увозят, говорят у него сильная потеря крови и сотрясение мозга. Полиция задает мне множество вопросов, но я не открываю рта. Я не хочу ничего говорить. А смысл, они все равно мне не поверят. Вскоре приезжают приемные родители Они с укором и безразличием смотрят в мою сторону, выслушивая полицейских.

Меня забирают в полицейский участок, но даже там я продолжаю упорно молчать. Мне вызывают психолога. Приезжает пожилая женщина, с виду она кажется доброй. Но после того как она начинает со мной разговаривать, я понимаю, что ей тоже нет до меня дела. Ей хочется просто поскорее закончить дела и ехать домой. Ни кому нет дела до меня. Им нужно лишь найти козла отпущения. Меня отпускают домой, все-таки я еще ребенок.

Дома меня закрывают в комнате, выпуская лишь в туалет. Но меня хотя бы кормят, а то я боялась, что будут голодом морить. Я сижу в своей комнате и думаю о том, что будет дальше. Меня посадят? Или я еще слишком маленькая? Я просто сижу и жду своей участи.

И вновь меня словно выталкивает обратно в лабиринт. Воспоминание закончилось. Я стою все еще в шоке от произошедшего. Я все еще чувствую те эмоции, что охватили меня тогда. Безысходность. Ненужность. Потерянность. Что же случилось дальше? Что же с этим мальчиком? Меня посадили? Видимо нет. Ведь когда я познакомилась с Кириллом, я была гораздо старше, я уже окончила школу к тому моменту. Вдруг рядом с этой дверью появляется еще одна. Я смело вхожу в нее.

В этот раз я стою в коридоре школы. Я иду в свой класс, а ученики шарахаются и бросаются в сторону, увидев меня. Они все смотрят на меня с таким страхом в глазах. Значит, все узнали, что произошло. Все поверили, что это сделала я. И теперь они боятся, что я сделаю то же и с ними.

Я захожу в класс и сажусь на свое место. Место рядом пустует. Девочка, которая сидела рядом, пересела за другую парту. Все меня сторонятся. Так даже лучше. Теперь никто не будет мешать и доставать меня. После звонка в класс заходит наша классная учительница, она говорит, чтобы я пошла с ней. Я молча встаю из-за парты и следую за ней. Она ведет меня к директору.

Директор долго ругается и отчитывает меня. Он говорит, что меня исключат из школы и что никакая другая школа меня не возьмет. А я лишь молчу в ответ. Его это сильно раздражает и он говорит, чтобы я шла на урок. Но перед уходом предупреждает меня, что эта неделя последняя в этой школе. Я отвечаю ему молчанием. Когда дверь за мной закрывается, я слышу, как он продолжает громко кричать и ругаться.

Я возвращаюсь в класс. Одноклассники встречают меня гробовой тишиной. Я чувствую их ненависть ко мне и страх передо мной. Я думала, что меня побьют после школы, но на удивление никто даже не подходит ко мне. Все слишком боятся.

Дома меня снова запирают в комнате. Но в принципе я и без этого запирания особо из комнаты не выходила, разве что только поесть. А теперь и еду мне приносят на блюдечке. Хотя конечно мне одиноко. Я лежу на кровати и смотрю в потолок.

И вот я уже стою и смотрю на себя со стороны. Только что я лежала сама на кровати, а сейчас меня словно вытолкнуло из моего тела и я смотрю на себя со стороны. Раньше все воспоминания я видела со стороны. Но теперь я начинаю видеть их своими глазами, словно это я делала, а не моя личность из воспоминаний. Может быть, все из-за того что детские воспоминания я не так хорошо помню, а новые я помню лучше, поэтому вижу их по-другому? Может быть. Вполне может быть.

Я смотрю на себя со стороны. Но вдруг замечаю, что я совершенно не двигаюсь и не дышу. Я замерла на месте. Словно все вокруг остановилось, даже стрелки часов стоят на месте. Я оглядываюсь и вижу, что рядом появилась белая дверь, точно такая же, как в лабиринте. Этой двери не было в этой комнате. Словно тайное воспоминание, о котором не хочется вспоминать.

Я сомневаюсь, стоит ли туда идти, стоит ли вспоминать то, что я попыталась спрятать в другом воспоминании? Но я должна, только вспомнив все, у меня, возможно, появится шанс выбраться отсюда. Я подхожу и решительно открываю дверь. За этой дверью, находится та же самая комната – моя комната. Но теперь я уже сижу за столом. Я снова вижу все со стороны, видимо это действительно неприятное воспоминание.

Я сижу за столом, вертя в руках канцелярский нож и о чем-то думая. Передо мной лежат учебники и тетради. Я резко перестаю вращать ножичком и замираю. Я уставилась на этот ножик и никак не могу отвести от него взгляд. Потом моя правая рука, которая держит этот ножик начала медленно приближаться к левой. Кончик ножа нацелен на внутреннюю сторону запястья.

Да ладно? Не может быть! Я не могла этого сделать, я не могла. Нет, пожалуйста, не надо. Я знаю, что бессмысленно что-либо говорить, ведь это воспоминание, его уже не изменить.

Нож уже дотронулся до нежной юной кожи. Я засомневалась, остановилась, словно все еще был вариант передумать. Но в следующую секунду нож вдавливается в запястье. Мне нынешней становится так страшно, что я закрываю глаза руками, чтобы не видеть того, что происходит со мной прошлой.

– Да что я творю! – вдруг слышу я свой голос. Я убираю руки и смотрю, что же все-таки происходит. Я убираю нож от руки и бросаю его на пол, чтобы не мозолил глаза. По моим щекам текут слезы. Они текут непрерывно, а я даже не пытаюсь вытереть их. – Пусть исключают! Путь хоть в тюрьму сажают! Я справлюсь! – я словно сама себя пытаюсь в этом уверить.

И снова меня выталкивает неведомая сила обратно в лабиринт. Но на сердце стало легче, ведь все-таки я этого не сделала. Это хорошо, что я не стала совершать такой глупый и никчемный поступок.

Рядом с этой дверью проявляется новая, и я смело вхожу в нее. В этот раз это снова школа. Я снова иду за преподавателем. Мне вновь ведут к директору. Ученики провожают меня взглядом полным страха и ненависти. Я вижу эту ситуацию уже не со стороны, а внутри себя прошлой. Я захожу в кабинет и сажусь, не дожидаясь разрешения – а чего мне теперь бояться? Но директор смотрит на меня с некоторым безразличием. Он совсем не раздражен и не рассержен, ему словно все равно.

– Ты не будешь исключена из школы. – говорит он монотонным голосом. – Мальчик очнулся вчера вечером и рассказал полиции, кто его побил на самом деле. Так что можешь продолжать учиться в этой школе. С тебя сняты все обвинения. Можешь идти. – говорит он мне снова возвращаясь к своим делам.

Я молча встаю и выхожу из кабинета. Снаружи стоит моя классная руководительница.

– Извини. – все что говорит она мне. И слова ее звучать неискренне, она произносит их через силу. Я продолжаю молчать. – Его переведут в другую школу, его родители так решили. Не забудь сказать своим родителям, что ты остаешься в этой школе.

После этих слов она развернулась и пошла в класс. А я осталась стоять прямо посреди коридора.

И вот я стою посреди коридора лабиринта и чувствую себя так паршиво и одиноко. Мне так не хватает чей-то заботы и ласки. Мне он так нужнее сейчас. Где же он? И кто он такой? Почему я его не помню? Существует ли он на самом деле или это лишь мое воображение играет со мной? Это неважно сейчас, главное чтобы он был рядом. Но он не появляется. Почему? Где же он?

Я продолжаю заходить в комнаты, одну за другой. Воспоминания все появляются и появляются. Я узнаю все больше и больше. Оказывается после этого случая никто кроме директора и классного руководителя не знал, что это не я избила мальчика. Все продолжали верить в это. Все продолжали меня сторонится, а я была совсем не против. Никто со мной не общался, никто меня трогал, никто надо мной не издевался. Все боялись меня, а мне было это на руку.

Через год произошел еще один случай. И к моему сожалению, я вновь оказалась свидетелем избиения, но в этот раз избили трех парней и сбежали. Я снова оказалась не в том месте и не в то время. И в этот раз на месте преступления меня застали уже не учителя, а ученики. Меня снова обвинили в этом. Снова все пошло не так. Я снова замкнулась в себе и не говорила ни с кем. Я почти все время молчала, кроме тех моментов, когда меня вызывали к доске. Это было единственное время, когда я заставляла себя говорить.

Меня снова обвинили и угрожали выгнать из школы с позором, если я во всем не признаюсь. А я продолжала молчать. Но мне опять повезло. Побитые сначала молчали, испугавшись, что их снова изобьют, если они расскажут правду. Но через некоторое время они все-таки решились и рассказали, кто их побил на самом деле. В этот раз меня публично оправдали перед всей школой. Но это не улучшило моего положения. Поползли слухи, что это действительно я избила тех парней. Говорили, что я запугивала их и заставила обвинить в этом других. Но зато меня боялись.

С тех пор, как только происходило что-то странное в школе, все думали, что это моих рук дело. А я ничего не говорила. Я ни соглашалась, ни отвергала этого. Я просто продолжала игнорировать всех, тем самым закрепляя за собой дурную репутацию.

Я надеялась, что в колледже все это прекратится. Я думала, что там я заведу друзей, и все встанет на свои места. Но я зря надеялась. Слухи не оставили меня, репутация осталась той же. Все продолжали бояться меня и там. Стало очень одиноко, это было невыносимо, и я решила, во что бы то ни стало найти себе друга. Я выхожу из очередного воспоминания и вижу перед собой дверь «Кирилл. Первая встреча». Стоит ли мне продолжить? Или лучше немного отдохнуть? Рядом с этой дверью стоит новая. Думаю, стоит продолжить. Уж больно мне любопытно узнать свое прошлое. Я обхватываю ладонью ручку двери и чувствую, что она очень липкая и от моего нажатия начинает противно вытекать между моих пальцев. Я оттягиваю руку к лицу, чтобы посмотреть, что же это за склизкая субстанция, но очень удивляюсь, обнаружив вместо чего-то вязкого и сопливого небольшой бластер в моей руке. Да ладно?

Я осматриваюсь и понимаю, что нахожусь на космическом корабле. Я смотрю в иллюминатор рядом с собой и вижу миллиарды звезд вокруг – завораживающая картина. Я всегда мечтала побывать в космосе. Во сне может сбыться любая мечта. Вдруг рядом со мной что-то разбивается после громкого странного звука со спины. На полу валяются какие-то осколки. Я оборачиваюсь назад, чтобы увидеть источник звука и вижу каких-то человекоподобных существ, которые направляют в мою сторону свое оружие. И я понимаю, что надо срочно куда-то бежать. Адреналин в крови скачет, становится немного страшно. Я бегу что есть силы, а они стреляют мне в спину. Что же я им такого сделала? Я бегу и отстреливаюсь одновременно.

И вдруг я понимаю, что мне очень весело в данный момент. Ведь это сон. Со мной не может случиться ничего серьезного. И теперь это все напоминает мне видео игру, где у игрока нескончаемый запас жизней. Наконец можно повеселиться от души.

Глава седьмая

Я убегаю, пытаюсь скрыться, чтобы меня не поймали. Но эти инопланетяне никак не хотят отставать. Как же сбежать с этого корабля? Ведь должен же быть какой-то способ. Вдруг на пути мне встречается что-то типа трубы в стене, она идет куда-то вниз. Мне ничего не остается, и я прыгаю в нее. Я развиваю большую скорость. Скатываясь вниз по трубе.

Я качусь вниз на санках. Вокруг белый пушистый снег. Я не справляюсь с управлением и влепляюсь прямо в большой сугроб. Но мне так весело. Как же я соскучилась по снегу. Я перекатываюсь на спину и наслаждаюсь видом зимнего неба. Мне кажется, если видеть только небо, все равно можно понять какое время года на дворе. Зимнее небо отличается от летнего. От него тоже веет голодом и облака не такие как в другое время, они словно сами из снега. У летнего неба цвет глубже и ярче. И оно теплее на вид, а облака словно из сладкой ваты. Весеннее небо отдает свежестью и новой жизнью. А осеннее самое необычное. От него чувствуется одновременно и тепло и холод. Осеннее небо всегда пахнет дождем.

С неба начали падать снежинки. Большие красивые белые снежинки. Я открываю рот, чтобы их попробовать. Я всегда делала так в детстве зимой. Как же хочется ощутить это все в реальности. Сколько будет продолжаться этот бесконечный сон? Тут конечно весело и уже не так страшно, но так не хватает действительности. Я закрываю глаза и рот и просто лежу на снегу. Интересно, что происходит там, в повседневной жизни? Сколько я пропустила? Почему я все еще сплю? Почему я вообще заснула? Я заснула в кровати и никак не могу проснуться? Где мне найти выход?

Я открываю глаза и вижу, что я снова в лабиринте. Я встаю и оглядываюсь по сторонам в поисках двери, и я ее нахожу. Но передо мной необычная дверь. Все вокруг по-прежнему белое, но дверь передо мной – серебряная. Она словно сделана из чистого серебра. Такое я вижу впервые. Почему эта дверь отличается? Может воспоминание за этой дверью очень ценное для меня? Видимо оно действительно очень важное. Яс трудом открываю дверь, она оказывается очень тяжелой, и смело захожу внутрь.

Я снова вижу школьный двор. Я слышу какие-то голоса за углом. Неужели Кирилла снова кто-то обижает? Надо скорее идти к нему на помощь. Я заворачиваю за угол. Я вижу парня стоящего ко мне спиной и наклонившегося над Кириллом. Надо торопиться, а то моему другу снова достанется. Я подхожу к парню со спины и хлопаю его рукой по плечу.

Он оборачивается и смотрит мне в глаза. Я на минуту потерялась. Это был он. Он. Хоть я и размыто вижу лица в своих воспоминаниях, но я чувствую, что это он. Но в тот момент у меня были другие мысли, когда я встретила его в первый раз. У него такие добрые и веселые глаза. Неужели он правда запугивал моего друга? В это было сложно поверить, но я смотрю на это своими собственными глазами.

– Привет. – говорит он мне. Его голос такой теплый и низкий. Я понимаю, что стою и смотрю на него как полная дура. Нельзя вестись на это. Надо защитить моего друга.

– Ты кто такой? – говорю я ему и хватаю его за ворот рубашки.

– Эй, ты чего? – он удивленно смотрит на меня своими красивыми глазами.

– Я говорю, ты кто такой? Ты чего лезешь к моему другу? Не боишься? Ты не знаешь, кто я такая?

– Нет, я не знаю кто ты такая. Я вообще тебя в первый раз вижу. – он легко сбрасывает мою руку и подходит ко мне вплотную. Словно принимая мой вызов. Мне становится немного страшно, ведь на самом деле я не умею драться. Я в жизни ни разу никого не ударила.

– Уходи, пока тебе не досталось. – набравшись смелости продолжаю я. Я надеюсь лишь на силу моего устрашающего взгляда.

– От тебя что ли? – усмехаясь спросил он.

– Ребята, успокойтесь! Все нормально. – Кирилл руками пытается втиснуться между нами, чтобы мы не полезли в драку. Ему это удается. – Маргарита, этот парень только что спас меня от хулиганов. – говорит он мне, разъясняя обстановку. Затем он поворачивается лицом к нему. – Это моя подруга, она всегда меня защищает, поэтому он так отреагировала. Спасибо что помог. Меня зовут Кирилл. Ее – Маргарита. А тебя как зовут?

– Марк. – отвечает он.

Значит, его зовут Марк, наконец-то я это узнала. Выходит, он не плод моего богатого воображения. Он действительно существует. Наконец-то я его увидела. Вдруг размытость куда-то исчезает, и я начинаю четко видеть его. У него темные волосы и карие глаза. А улыбка такая озорная и честная. Он тоже рассматривает меня. Он замечает, что я смотрю в его глаза, и поднимает взгляд, чтобы сделать то же самое. Я стараюсь не выдавать то, что он мне очень понравился. Я чувствую, что мое лицо показывает легкую агрессию и недоверие в его сторону. Он же наоборот ярко улыбается мне. Поднимает левую бровь, видимо удивляясь и недоумевая, почему его улыбка не действует на меня. Это движение бровью задевает какую-то невидимую струну внутри меня, и я начинаю смеяться, удивляя его своим смехом еще больше. Вверх поднимается и вторая бровь, что не может не заставить меня засмеяться еще громче.

– У меня что-то на лице? – обращается Марк к Кириллу.

– Нет, все нормально.

– А почему она смеется?

– Если честно, я и сам не знаю. Она раньше никогда так громко не смеялась, всегда только улыбнется и все. – Кирилл подошел к Марку и встал рядом с ним, наблюдая за моими попытками перестать смеяться.

– И давно ты с ней дружишь? – спрашивает Марк.

– Два года уже. Ну что, успокоилась? – задает мне вопрос Кирилл.

– Да, успокоилась. – скрывая улыбку, я отвечаю.

– А что тебя так рассмешило? – интересуется Марк.

– Больше не делай так бровями, пожалуйста. – успокоившись совсем, говорю ему я с серьезным лицом.

– Как так? Вот так? – спрашивает он меня, вставая прямо передо мной и начиная те же манипуляции своими бровями, что и раньше.

– Говорю же не надо. – я отворачиваюсь, чтобы не смотреть, но улыбка уже появляется у меня на лице, предательски сдавая меня. Но Марк просто преследует меня, не давая отвернуться, и я снова заливисто начинаю смеяться. Я так смеялась только в детстве. И почему мне и сейчас кажется это таким смешным и милым?

Смех отдаляется и становится тихим. Я стою и смотрю на серебряную дверь. Почему-то воспоминание кажется мне слишком тяжелым. В сердце отдает глухой болью. Это воспоминание тяготит меня, но я не знаю почему. Ведь это такое приятное и драгоценное воспоминание. Почему мне так грустно? Значит, что-то случилось? Но что? Я хочу узнать, но боюсь. Может лучше остановиться на этом воспоминании? Зачем мне вспоминать все? Лучше уж помнить только хорошее. Но этих воспоминания слишком мало. Мне хочется посмотреть еще что-нибудь приятное.

Ноги сами ведут меня к следующей двери, такой же серебряной, как и предыдущая. Ведь ничего же плохого не будет за дверью? Не может быть такого, что мы с ним только встретились и сразу же что-то случилось. Если бы было так, то мое подсознание не запомнило бы его и не присылало его в качестве защиты. Я стою перед этой дверью и все еще сомневаюсь. А моя рука в отличие от меня полностью уверена в своих действиях. Она уже потянулась к ручке и открывает дверь, не дожидаясь моего одобрения.

Но за этой дверью нет ничего страшного и трагического. Я иду вместе с Кириллом и Марком в небольшую кафешку. Мы заказываем в основном самые дешевые блюда и болтаем. Насколько я понимаю, все это происходит сразу после нашего столкновения возле школы, потому что одежда ни на ком не изменилась. Мы с Кириллом сели с одной стороны, а Марк напротив нас.

– Так откуда ты? – начинает разговор Кирилл.

– Да я издалека приехал.

– А к нам какими судьбами?

– Очень хотелось на океан посмотреть. У вас здесь очень красиво. Я даже думаю сюда переехать.

– Да, у нас красиво. Только жить здесь очень тяжело. Я вот лично в город хочу переехать. – говорю я.

– В город?

– Да, здесь в нескольких часах езды есть большой город.

– Ты сначала доучись, а потом видно будет. – говорит мне Марк.

На его фразу я не отвечаю, а лишь удивленно смотрю на него. Он не понимает, почему я это делаю, и отвечает мне таким же удивленным взглядом.

– Почему ты так на меня смотришь? – наконец спрашивает он.

– Просто она окончила школу два года назад.

– Да ладно? Я правда думал, что ты еще школьница. Ты где-нибудь учишься? У вас же здесь вроде есть колледж.

– Поступила. Но через некоторое время мне пришлось бросить его.

– Почему? Сложно было учиться?

– Нет. Сложно было зарабатывать и хорошо учиться одновременно.

– Зачем тебе столько зарабатывать? Ты что не у родителей живешь?

– Нет. Я ушла от них, как только окончила школу.

– Но почему? – спрашивает Марк. Кирилл дает ему знаки, чтобы тот не спрашивал, но Марк не обращает на это внимание и продолжает допытываться. Любой другой бы давно перевел бы тему, но Марк видимо очень нужно было все узнать.

– Потому что я уже не могла больше жить в том доме.

– Тебя били?

– Нет. Ко мне просто равнодушно относились. Словно меня вообще там не было.

– Но ведь они же твои родители… – Марк хотел что-то договорить, но я не предоставила ему такой шанс.

– Приемные родители. Они не были мне родными.

– Приемные? Ясно. А ты не думала найти своих родных родителей? Может они изменились? Да что ты меня толкаешь все время? – последняя фраза была предназначена Кириллу, который пытался остановить Марка.

– Ничего страшного, Кирилл. – я попыталась успокоить своего друга. – Мои настоящие родители умерли. Они умерли у меня на глазах.

– Прости. Я не знал, что все так трагично.

– Ничего, я уже свыклась с этой мыслью. Вообще-то раньше, когда я была маленькой, мы жили в городе. Это потом мы уже переехали в деревню. А после того как родители умерли, я попала в детдом. Оттуда меня забрали мои приемные родители и привезли в этот городок.

– А кем ты работаешь? – наконец Марк решил сменить тему.

– Я работаю в супермаркете продавцом, тут недалеко.

– Много получаешь?

– Нормально, на жизнь хватает.

– Ну а ты, Кирилл. Ты сейчас в каком классе?

– Я в одиннадцатом.

– Ты-то хоть с родителями живешь? С родными я имею ввиду?

– Да, я с родителями живу, с родными.

– Потом в колледж поступать?

– Не знаю. Буду подавать и городские университеты. Посмотрю куда пройду и решу. – Кирилл грустно потупил взгляд.

– Перестань. – говорю я ему. – Ты же знаешь, я буду только рада, если ты поступишь в какой-нибудь университет в городе. Может, через год и я туда перееду, будем чаще видеться.

Мы продолжаем о чем-то беседовать, но все вокруг становится размытым, и я вновь стою в лабиринте перед дверью. А в голове лишь одна мысль – хочу еще. Марк мне нравится все больше и больше. Мне так хочется еще его увидеть, и я смело иду к следующей двери. Внутри меня пробуждаются давно забытые чувства. Да, теперь я полностью уверена, что мы с Марком были влюблены друг в друга. Интересно, где он сейчас? Надеюсь с ним все в порядке, и он не заперт в своем сне как я. Следующая дверь находится напротив предыдущей. Она тоже серебряная. Наверное, там тоже воспоминание о Марке. А есть ли в моих воспоминаниях хоть одна золотая дверь? Имеется ли настолько драгоценно воспоминание? Или в моей жизни не было настолько хороших моментов? Хватит думать об этом, надо продолжать. Я открываю дверь.

Это все тот же день. Видимо после кафе мы отправились на берег океана. Я сижу на песке и смотрю на горизонт. Солнце еще не слишком низко опустилось, закат наступит лишь через пару часов. Но все равно вид просто потрясающий. И почему я раньше не ходила на океан? Марк и Кирилл бесятся в приливных волнах. Они явно кричат и смеются, но из-за шума волн мне совсем не слышно. Им так весело, они очень быстро подружились. А мне так нравится смотреть за их весельем. Вот бы время остановилось в этом месте в этот самый момент. Хочу всегда чувствовать себя такой счастливой и безмятежной. Я закрываю глаза и ложусь на песок. Так хорошо. Гармония и спокойствие.

– Ты спишь? – вырывает меня из равновесия голос. Я открываю глаза и резко сажусь и смотрю в сторону говорящего.

– Нет, я не сплю. Я просто лежала и думала о своем. – отвечаю я Марку. Я оглядываюсь и пытаюсь найти Кирилла.

– Он ушел. – словно понимая мои действия говорит Марк.

– Ушел? Почему?

– Ему позвонила мама, ей нужна была какая-то помощь, и ему пришлось уйти.

– Ясно. Я так и думала.

– И часто вы с ним так гуляете?

– Да нет. Я бы сказала очень редко. Его родители меня не любят и они не знают, что мы дружим.

– А почему они тебя не любят? – спрашивает Марк.

– Ну ты и спросил. – я смеюсь над его вопросом.

– А что такого смешного? Я спросил что-то странное? – искренне удивляется Марк.

– Да, это очень странный вопрос. В этом городке меня ненавидит примерно треть. А остальные просто не хотят со мной общаться. Меня не за что любить.

– Как это не за что? Ты же такой прекрасный человек.

– Это только ты так думаешь.

– А как же Кирилл?

– Кирилл сначала меня боялся. Он подружился со мной, потому что думал, что в противном случае я его изобью до смерти. И только со временем он понял, что я на это не способна.

– А почему он так думал? По тебе сразу видно, что ты и мухи не обидишь.

– Это долгая история.

– У меня полно времени.

– Ну, хорошо. Тогда слушай. – я начинаю рассказывать ему мою историю.

– И все равно это странно. – после моего рассказа возмущается Марк. – Ведь было доказано, что это не ты. И ты слишком хрупкая, люди у вас какие-то странные тут живут.

– Городок маленький, поэтому слухи никогда не теряются и не затухают. Один предположил, другой поверил.

– Поехали в город. – вдруг говорит мне Марк.

– С чего это ты туда меня зовешь? Ты же сам издалека?

– Вообще-то я соврал. Я из города.

– А зачем ты соврал?

– Не знаю. Я сам не знаю, правда. Но это единственное в чем я соврал, честно.

– Да, я верю, не переживай. – я успокаиваю Марка.

– Ну, так что?

– Что?

– Поедешь со мной?

– Нет, ты что. Ты, кажется, с ума сошел, раз такое спрашиваешь.

– Да, наверное, ты права. – лицо Марка сразу стало таким грустным и печальным. Но почему? Значит, я ему нравлюсь так же сильно, как и он мне? – А где ты жила в городе?

– Я не помню, я тогда была слишком маленькой, чтобы запомнить. Может если бы я увидела знакомую улицу, то нашла бы свой дом. Но вот названия я точно не вспомню.

– А что случилось с твоими родителями?

– У моего папы был хороший бизнес и хороший друг, по совместительству партнер. В общем, партнер его подставил, и дела у отца пошли ужасно. Настолько ужасно, что мы переехали в деревню. А потом он просто взял и решил отравить свою семью. Но мне повезло. Я осталась в живых.

– Прости, я не знал, что все так.

– Ничего. Я же говорю, это было давно. Я не злюсь на отца. Да он плохо поступил. Но я больше виню его друга, который его подставил и ни разу не протянул руку помощи. Это из-за него все произошло.

– Эй, успокойся. – Марк положил свою ладонь на мое плечо, он хотел меня успокоить, потому что на моих глазах появились слезы. – Тише, тише. Прости, что затронул такую тему. – он обнимает меня и прижимает к себе.

Мы сидим так с ним несколько минут. Я, наконец, успокаиваюсь и отстраняюсь.

– Спасибо. Я никому об этом не рассказывала. Спасибо, что выслушал.

– У тебя такой печальный взгляд. – говорит мне Марк не отводя своего взгляда. Вдруг его лицо приближается, и он слега прикасается своими губами к моим, затем также быстро отстраняется. Он смотрит испуганно, словно боится того, что сделал. Мне тоже очень страшно. Я просто встаю и быстро ухожу. Он меня не останавливает, а все также ошарашено сидит на песке.

Я стою посреди лабиринта, а на губах я еще явственно чувствую тепло его губ. Нет, дальше я точно не пойду. Хватит с меня этих воспоминаний. Почему сердце так болит? Почему мне так плохо, хотя я наоборот должна чувствовать себя счастливой, раз любовь взаимна? Я не хочу узнавать дальше свои воспоминания. Сейчас лучше действительно остановиться. Мне кажется, что дальше случиться что-то плохое. Нет, лучше пусть в моей памяти останутся только хорошие воспоминания о Марке. Лучше забыться во сне и оставаться там.

Глава восьмая

Я, наверное, уже целую вечность брожу в этом сне. И большую часть времени меня преследуют кошмары. Мне это уже так надоело. Хоть я и знаю, что это все не по настоящему, все равно продолжают каждый раз пугаться и трястись от страха. Почему это постоянно продолжается? Почему я не могу им управлять? Я сижу на старом трухлявом пне посреди густого леса. Вокруг темно и только лунный свет освещает местность, пробиваясь сквозь ветви деревьев.

Вдали слышно дикий вой, который пробирает до дрожи. И я правда начинаю дрожать. Как мне все это остановить? Как управлять своим сном? Можно ли вообще это сделать? Я слышу хруст совсем близко. Я начинаю осматриваться и встречаю несколько пар светящихся глаз выглядывающих из кустов слева и справа от меня. Волки. Они нашли меня. Что мне делать? Убегать? Но ведь они меня догонят. Может залезть на дерево? Но я не умею лазать по деревьям. Но выбора у меня больше нет. Я срываюсь с места и лезу на ближайшее дерево. Один из волков хватает меня за ногу и тащит вниз. Я изо всех сил цепляюсь за кору дерева, обдирая пальцы в кровь. Как только волк ослабляет хватку, чтобы перехватить ногу посильнее, я вырываю ногу из его пасти и уже двумя ногами отталкиваю его. Я лезу вверх, выше и выше. И вот я уже в кроне деревьев. Я смотрю вниз, чтобы убедиться, что волки в моем сне не умеют лазать по деревьям. Но их уже нет внизу. Все что я вижу – это нижние ветви и ствол дерева.

Я, наконец, успокаиваюсь и решаю осмотреться. Вокруг много листьев, это очевидно, я же на дереве. Я смотрю наверх и вижу, как крона окрашивается в золотистый цвет под влиянием солнечных лучей. Мне становится любопытно, и я поднимаюсь по тонким ветвям выше. Я достигаю самой вершины, и когда приподнимаюсь, чтобы посмотреть на начинающийся закат, то не выдерживаю напор солнца и закрываю глаза, сверху еще прикрыв их рукой. Понемногу я приоткрываю глаза и вижу красивое большое солнце, которое золотым светом окрасил море из зеленой листвы. Море? Да, море. Вокруг меня парит густая темно-зеленая листва, но в месте, где она встречается с лучами солнца, она окрашивается изумрудно-салатовый цвет.

Я поворачиваюсь спиной к солнцу и откидываюсь назад, падая на мягкую зелень. Этот зеленый поток несет меня куда-то по своему неведомому мне течению. Зелень приятно охлаждает, а солнце нежно согревает – идеальное сочетание.

Вдруг золотистый свет меняется на яркий ослепляющий белый. Я снова закрываю глаза, потому что это невозможно выдержать. Затем я чувствую, как подо мной исчезает листва, и я падаю. Свет заменяет кромешная тьма. Даже открыв глаза, я ничего не могу разглядеть. Резко боль пронзает меня, проходя через все мое тело, заполняя собой каждую клетку. Это просто невыносимо. Что со мной происходит? Это новый кошмар? Я не хочу. Пусть все прекратится, пожалуйста. Кажется, что проходит целая вечность. Я снова слышу его голос. Он зовет меня, просит прощения. Но мне это не помогает. Мне становится все хуже и хуже. Мой разум затуманивается. Я ничего не соображаю и не понимаю.

Когда я наконец прихожу в себя, то понимаю, что лежу на полу в какой-то комнате. Боль отступила, вместо нее пришло опустошение и слабость. Я просто лежу не двигаясь. Это был кошмар? Но все чувствовалось так явственно и реально. Может это какой-то приступ? За все время, что я нахожусь здесь это уже восьмой или девятый приступ или кошмар, не знаю, как правильно его называть. Почему каждый раз, когда это происходит, я слышу его голос? И каждый раз он за что-то просит прощение. Неужели он и правда причинил мне сильную душевную боль? Поэтому у меня так болела душа, когда я думала о том, чтобы продолжить или прекратить смотреть мои воспоминания? Значит, что-то действительно произошло потом. Но видимо он раскаивается, раз просит прощения.

Интересно, где он сейчас? Почему я слышу его голос? Узнаю ли я когда-нибудь ответ на этот вопрос? Выберусь ли я отсюда? Есть ли вообще выход? Может он спасет меня? Я очень на это надеюсь.

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на то помещение, где я нахожусь. Первое что я вижу – стены здесь белые. Неужели это часть лабиринта, в котором я еще не была? Но когда я оборачиваюсь, то вижу кровать и небольшой стол со стулом. Это точно не лабиринт. Я встаю и осматриваю себя. На мне какая-то пижама. Я что в больнице? Здесь должна быть дверь. Я еще раз оглядываюсь по сторонам и только с третьей попытки нахожу дверь. Просто все вокруг белое и у двери нет ни замка ни ручки, поэтому она сливалась со стеной. Я подхожу к двери и легонько толкаю ее. Но она не поддается. Я пытаюсь открыть ее по-другому, но тоже все безуспешно. И тогда я негромко стучу. Но за дверью очень тихо.

Где же я? Почему я здесь заперта? Это сон или это что-то похожее на лабиринт? Это мое подсознание или что это? Я тут одна? Нет, не может быть, кто-то точно должен здесь быть. Это не подсознание. Я уверена. Надо просто громче постучать, кто-нибудь точно придет и откроет.

Я стучу в дверь на этот раз чуть громче. Жду, но ни шагов ни каких-либо шорохов не слышно. Я стучу еще громче и снова жду. И снова тишина. Я не выдерживаю. Я начинаю стучать очень громко и кричать, прося о помощи. Я прошу, что кто-нибудь открыл эту дверь и продолжаю громко и непрерывно стучать, пока не слышу, как за дверью раздаются шаги. И идет видимо не один человек, а несколько. Затем раздаются короткие звуки, словно набирают какой-то номер на телефоне. Я отхожу чуть дальше, и после долгого звука дверь открывается. Внутрь входят несколько человек – девушка в белом халате, видимо доктор, и двое парне в форме санитаров. Я стою и спокойно смотрю на них.

– Держите ее. – говорит девушка санитарам.

Парни подходят ко мне с дух сторон.

– Что вы делаете? – чуть ли не криком спрашиваю я. Мне становится страшно. Неужели я в какой-нибудь психбольнице? Неужели все это время у меня были галлюцинации? Нет, я не хочу в это верить. Санитары хватаю меня, и укладывают на кровать. Один держит мои руки, а другой ноги. – Отпустите меня! – продолжаю я кричать.

– Держите ее крепче. – приказывает им девушка. Затем она подходит ближе, и я вижу в ее руках шприц с чем-то прозрачным внутри. Она собирается вколоть это в меня?

– Нет! Не надо, пожалуйста! – снова я кричу. Я кричу так громко, что мой голос срывается, и я начинаю уже не кричать, а хрипеть. – Нет, прошу, пожалуйста, не надо! – но они меня не слушают и не хотят слушать.

Я чувствую боль в руке, а затем все вокруг начинает расплываться. Мышцы становятся слабыми, я больше не могу сопротивляться. Глаза закрывается, и я проваливаюсь куда-то в черную невесомость. Не знаю, сколько времени проходит, пока я нахожусь в таком состоянии. Когда я наконец открываю глаза, то обнаруживаю, что все еще лежу на кровати. Дверь снова закрыта. В комнате кроме меня никого. Значит, я все-таки сошла с ума и теперь нахожусь здесь? Значит, все это мне казалось? Нет, этого не может быть. Это всего лишь сон. Один из тех кошмаров, что часто снятся мне в последнее время. Ведь если это была реальность, после того они вкололи мне успокоительное, я должна была вернуться обратно в мир своих грез и галлюцинаций. Но я все еще здесь. Это сон. Даже если не так, я лучше буду думать, что это сон, чем наоборот.

Но нельзя жить в иллюзиях. Надо проверить. Сон это или нет. Если это сон, то я смогу отсюда сбежать. Может попробовать вообразить еще одну дверь? Нет, лучше окно. Я закрываю глаза и настраиваюсь. Затем я открываю глаза и смотрю на противоположную двери стену. Я представляю, что там есть окно. Я пытаюсь это представить. Проходит много времени, но оно не появляется. Что же делать? Я не хочу верить, что все это реально. Нет, просто мне не хватает сосредоточенности, наверное. Попробую открыть дверь. Судя по тишине, что была раньше, рядом нет никого, раз никто не подходил после моих стуков. Думаю, у меня получится отсюда сбежать. Я внимательно осматриваю дверь, чтобы понять, каким способом ее лучше всего попытаться открыть. Да, я знаю, что она автоматически открывается только после ввода определенного кода. Но надежда умирает последней. Надо попробовать все возможные варианты, прежде чем сдаться. Лучше конечно вообще не сдаваться.

Между стеной и дверью есть тоненькая полоска. Может попробовать открыть ее с помощью импровизированного рычага? Я обхожу комнату, чтобы найти хоть что-то похожее на рычаг. Но нет ничего, что могло бы сойти за него. Нет ничего такого тонкого, что могло бы пролезть в это маленькое отверстие, и при этом достаточно твердого и прочного, чтобы не сломалось при открывании. Я уже почти отчаиваюсь, когда мое внимание привлекает стул. Но не целиком, меня привлекает его спинка. Она состоит из тонкой железно пластины. Я подхожу ближе и вижу, что это пластина прикручена к боковым основаниям. Надо лишь ее открутить. Только вот чем? Теперь нужно искать что-то маленькое и тонкое. Возле кровати стоит тумбочка. Я сажусь возле нее на колени и открываю каждые шкафчик. Два из них оказываются пустыми, но в одном лежит альбом, а сверху него большой набор кисточек, но все это бесполезно. Я уже хочу закрыть, как вдруг снова мое внимание привлекает одна вещь. Это одна из кисточек, она плоская и тоненькая. Если выдернуть волосяной пучок, то форма зажима как раз подойдет. Я несколько минут трачу на то, чтобы выдернуть большую часть пучка. Еще полчаса у меня уходит на то чтобы выкрутить все шурупы или как они там называются. И вот, наконец, пластина у меня в руках. Я начинаю понемногу нервничать. А вдруг не получится? Но ведь мне нечего терять, попытка не пытка.

Я подхожу к двери и вставляю узкий край пластинный внутрь тонкого отверстия – идеально подходит. Я начинаю совсем понемногу надавливать, стараясь не издавать лишних ненужных звуков. Но дверь пока что не поддается, и я надавливаю чуть сильнее. Я чувствую, что нужно добавить еще немного силы, и она откроется, что я и делаю. Дверь тихо открывается так, словно ее не взломали, а набрали правильный код. Это меня немного удивляет и кажется подозрительным. Но мне некогда задумываться о чем-то, надо быстрее бежать, искать выход из этого ада.

Осторожно, прижимаясь к стене, я иду на право, потому что слева от моей двери находится тупик. Я подхожу к повороту ближе и медленно высовываю голову. К счастью никого нет, я выхожу из своего укрытия и, также прижимаясь к стене, словно мне это поможет, если меня найдут, продолжаю идти вперед. Так я прохожу несколько поворотов, пока не дохожу видимо до регистратуры или как она тут называется. Мне надо лишь пригнуться пониже и тихо пройти мимо окна. Главное остаться незамеченной. А дальше – спасительная дверь.

Я тихо спускаюсь по стене, приседая. Но дальнейшие действия мне не удаются. Я вижу, как в спасительную дверь входит один из санитаров. Я замираю, потому что не знаю, что мне делать. От страха у меня отключается способность здраво мыслить. Когда взгляд санитара падает на меня, то глаза его расширяются до предела от удивления. Я вижу, как он начинает что-то кричать и указывать пальцем в мою сторону. Именно в этот момент внутри меня просыпается загнанный зверь, который тут же встает и бежит в обратную сторону. Но мне не удается сбежать, потому что с обратно стороны на меня бегут другие санитары, которые, видимо, услышали зов своего коллеги. Они хватают меня, я не успеваю даже опомниться. Я брыкаюсь изо всех сил, пытаясь вырваться из их крепкой хватки. Но мои силы сразу покидают меня, когда вижу. Как из-за угла выходит та девушка-доктор, которая делала мне тот больной ужасный укол. Нет, я не хочу снова проходить через это. От бессилия я расслабляю свои мышцы, и мое тело практически бездыханно виснет, поддерживаемое только санитарами.

Я больше не могу. Я устала бояться. Сколько можно уже. Мысли стали такими ясными, что это меня немного пугает. Но я тут же успокаиваюсь, сама не знаю почему. Девушка медленно приближается ко мне, держа в руке шприц. Я поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза.

– Ты – всего лишь мой кошмар. Тебя не существует. – говорю я ей уверенным и спокойным голосом.

– Можешь верить во что хочешь. Мне все равно. Я в любом случае сделаю тебе укол. – отвечает мне она ухмыляясь.

– Нет. Ты не сделаешь. Ты исчезнешь прямо сейчас. Ты всего лишь плод моего воображения. Сгинь. – все таким же спокойным но твердым голосом отвечаю я. И вдруг все резко исчезает превращаясь в черноту. Но это не та чернота, что преследовала меня в кошмарах. Сейчас я вижу себя, вижу свои руки, ноги и одежду. Просто вокруг образовалась пустота, в которой я являюсь центром и основой.

Получается, это действительно мой сон. И теперь я могу им управлять. Просто нужно быть твердо уверенной во всем и оставаться спокойной. Я приказала сгинуть и они все исчезли. Да, это точно сон. Я не сошла с ума. Я просто сплю. Радость заполнила меня изнутри.

Теперь надо попробовать еще. Я должна научиться управлять своими снами как настоящий профессионал. С чего бы начать? Я продолжаю парить в пустоте, пока что ничего не меняется. Как сильно я должна что-то пожелать, чтобы оно исполнилось? Чего я хочу больше всего? Я знаю. Я хочу увидеть Марка. Я хочу, чтобы он появился прямо передо мной и смотрел только на меня.

Он смотрит в мои глаза. Ни я ни он не смеем отвести взгляд друг от друга. Мы словно приворожили друг друга. Я замечаю, как он протягивает мне руку. Я поднимаю брови в удивлении. Он имитирует танец и снова протягивает мне руку. Так он хочет со мной потанцевать. Я кладу свою ладонь в его в знак и киваю в знак согласия. Он сжимает легонько мою руку и отводит в сторону. Я кладу вторую руку ему на плечо. Марк обхватывает своей второй рукой мою талию и прижимает к себе. Он смотрит на меня и улыбается. Я улыбаюсь ему в ответ. Меня совсем не смущает, что я не умею танцевать. Ведь он рядом со мной, он мне поможет, подскажет, направит.

Вокруг все мерцает и движется в такт музыке, которая, кажется, уже давно играет, приглашая нас потанцевать под свою мелодию. Мы начинаем танцевать, смотря только друг на друга. Нет, мы не танцуем, мы парим. Я чувствую себя словно в сказке. Только я об этом подумала, как вдруг замечаю на Марке корону. И облачение его сменилось. Теперь он выглядит как самый настоящий принц или король. Моя одежда тоже изменилась, я замечаю, как развевается подол моего платья, попадая под ритм мелодии. На моих руках красивые кружевные перчатки. Все так прекрасно. Марк действительно для меня словно принц, а я его принцесса, как бы сопливо это ни звучало. Но мне в жизни не хватало именно этого. Я готова пойти за ним хоть на край света.

Внезапная боль пронзила мое сердце, оставляя после себя ноющее чувство. Почему? А, кажется, я поняла. Ведь я так и не открыла все свои воспоминания до конца. Мой разум не знает, что произошло дальше, но сердце что-то помнит и болит. Мои глаза наполняются печалью. Нет. Я резко останавливаю наш танец. Я должна забыть о нем. Так будет лучше. Я отхожу назад, он смотрит на меня, не понимая, что происходит.

– Прости. – в этот раз прощения прошу я, а не он. Я закрываю глаза, в которых почему-то скопилась влага. По щекам текут слезу. Я думаю о том, чтобы оказаться где-нибудь на свежем воздухе. Я открываю глаза и понимаю. Что стою в центре поля окруженного со всех сторон деревьями.

Надо идти вперед. Я вытираю слезы и иду, куда глаза глядят. Я дохожу до леса и смело вхожу в него. Странно, почему сейчас у меня получается управлять сном? Почему не получалось раньше? Может это от того, что я стала чувствовать себя спокойней и уверенней. Возможно.

Пока я иду, мне вдруг приходит странная мысль в голову. Неужели на мне все еще пышное бальное платье? По ощущениям нет. Я останавливаюсь и осматриваю себя. Я в шортах и белой майке. Они кажутся мне знакомыми. Наверное, у меня действительно были такие когда-то. Я продолжаю идти вперед.

Вдруг я выхожу на берег озера, так же окружено вокруг деревьями. Мне почему-то вспомнился момент из «Гордости и предубеждения», как мистер Дарси купался в похожем озере или пруду. Может здесь есть неподалеку поместье? Может и так, ведь это мой сон. Я обхожу озеро и бегу быстрее вперед мимо деревьев. Скоро я выбегаю из леса и вижу вдали возвышающуюся крышу огромного поместья. Я всегда мечтала побывать в таком месте. Я иду к этому огромному шикарному особняку.

Со временем я понимаю, что идти стало сложнее, я смотрю вниз и вижу подол длинного старинного платья. Оно похоже на одно из тех, что были в том фильме. Это так здорово. Мои мечты сбываются теперь во снах, и это не просто здорово, это потрясающе! Я бегу навстречу новым приключениям.

С этого времени начинается светлая полоса. Мне уже совсем не хочется возвращаться к воспоминаниям. Здесь гораздо лучше. Я представляю различные фильмы или книги, в которых я когда-то хотела побывать, или другую страну или культуру, даже время. Пусть это не совсем по-настоящему, но для меня это реальность на данный момент. Я бываю, где хочу, делаю что хочу. Но больше всего мне нравится просто гулять на природе, там, где нет никого кроме меня. Я часто разговариваю с животными, а они отвечают мне. В жизни такое невозможно.

Иногда я просто создаю себе разные образы или меняю себе дома и интерьеры. Я словно играю в игру, где я могу делать все так, как я захочу, где самое главное правило – это мое желание. Больше всего мне нравится синие, желтые и черные оттенки. Поэтому чаще всего я выбираю одежду именно с такими цветами. Я уже долгое время так провожу. Кажется, что прошла уже целая вечность с тех пор как я последний раз испытала кошмар. Я словно в раю. Я счастлива. Но все равно чего-то не хватает. Воображение начинает заканчиваться. Становится уже не так интересно. Становится скучно, но кошмаров я не хочу больше видеть, поэтому приходиться скучать и представлять все по второму кругу.

Когда с Кириллом я играла в одну игру. Это было здорово. Надо попробовать сделать что-то подобное в моем сне. Создать целый мир, которым я буду управлять. Я буду самым лучшим игроком, буду всех спасать, меня будут все уважать. Да. Так и сделаю. Все-таки если будет целый мир различных персонажей, мне будет не так скучно. Я начинаю представлять все это, и вокруг меня образуется мой личный город, затем страна, страны и целый огромный мир.

Я встаю со своего место, а мимо меня идут различные существа. Каждый занят своим делом, у каждого своя судьба. Потрясающе! Я и не знала. Что я могу и такое. Хотя, это же все-таки сон, здесь возможно все.

Я замечаю, что жители этого города начинают странно посматривать в мою сторону. И тут до меня доходит – я слишком ярко одета. Надо что-то темное, не выделяющееся. Пусть это будет бордовая туника, коричневые бриджи, черные сапоги и такой же черный плащ. Кем же я буду в этом мире? Точно, я буду магом. Я буду справляться со всеми плохими персонажами с помощью своих рук, наполненных невероятной магией.

Так я начинаю новую жизнь. Я спасаю тех, кто нуждается в помощи, наказываю тех, кто этого заслуживает. Все в этом мире боятся и уважают меня. Меня называют Черной Колдуньей из-за цвета моего плаща. Я думала, что буду магом, но оказалась я колдуньей.

Но в одном мире жить скучно, поэтому я продолжаю посещать и другие места, которые мне нравятся больше всего. Прежде чем вновь вернуться в свой личный мир фэнтези, я иду повеселиться с бабочками, и если повезет с другими существами, на тот луг. Я возвращаюсь обратно и иду к одному торговцу, который является моим тайным информатором. От него я узнаю, что сегодня помощь нужна женщине с дочкой, с которой требуют деньги какие-то охламоны. Я сразу же отправляюсь в нужное место с помощью магии.

Я парю над базаром и удивляюсь. Какой-то недоумок спас их вместо меня. Такого еще никогда не было. Еще ни один из моих жителей не додумывался сам спасти кого-либо. Это странно. И это меня чуточку злит. Наверное, я слишком привыкло к тому, что все идет именно по моему плану и желанию. Я спускаюсь вниз прямо за спину парня.

– Ты кто такой? – грозно спрашиваю его.

– Я волшебник. – удивленно отвечает он. И чему это он тут удивляется?

– Что ты здесь забыл? Кто тебе разрешал соваться не в свое дело? Это я должна была ее спасти, а не ты. – настаивая и пытаясь на него давить всем своим видом, говорю я.

– Почему это? – задает он весьма странный вопрос. Он еще смеет оговариваться?

– Потому что я здесь главная. Я всем управляю. Это мое сновидение. – гордо и уверенно сообщаю я ему.

– Что? Вообще-то это мой сон. И я в этом уверен на все сто процентов. – своим ответом он сильно меня озадачил. Я делаю шаг вперед, меня почему-то тянет к нему, он такой странный и необычный. И вдруг он просто исчезает. Его больше нет. Персонажи вокруг продолжают заниматься своими делами, словно ничего не произошло.

Почему он так сказал? Он действительно считал этот мир своим сном? Может он настоящий? Реальный? Неужели? Если он реальный человек, который видел сон, то это значит, что я тоже просто сплю. Я не умерла. Я тоже реальна, надо только очнуться. Но как это сделать? Как мне проснуться? Куда делся этот парень? Почему он исчез? Он проснулся? Я должна найти его, когда он уснет в следующий раз. Но как это сделать?

Глава девятая

– Зови меня Колдуньей, как и все здесь. Мне так удобнее и привычнее. – говорю я ему улыбаясь. Он тоже улыбается мне. Он моя единственная надежда выбраться отсюда.

– Что это? Что это за звон? – вдруг спрашивает он, озираясь по сторонам в поисках чего-то.

– Какой звон? Я ничего не слышу. – что это за звон, который может слышать только он? Меня это немного пугает. Вдруг его лицо озаряет осознание чего-то.

– Это будильник. – отвечает он.

Мне становится очень страшно. Он сейчас исчезнет, и может быть, я его никогда не увижу. Я начинаю лихорадочно думать, в поисках ответа на вопрос, которого нет.

– Пожалуйста, вернись сюда! – кричу я ему. Я вижу, что он начинает медленно исчезать. От страха я хватаю его за руку, как будто это поможет удержать его в моем сне. Но я все равно крепко цепляюсь за его ладонь обеими руками. А он снова исчезает на моих глазах.

Я сижу одна в доме, который существует лишь в моей голове. Настоящий ли он? А вдруг это какая-то часть меня создала его, чтобы поверить, что отсюда есть выход? Как мне понять, что он реальный? Почему он появился в моем мире? Может мне его послали, чтоб дать мне шанс? Я очень надеюсь что так. Что мне теперь делать? Услышал ли он меня? Придет ли сюда снова?

А что если он не поверил мне и решил забыть обо мне как о странном сне. Тогда у меня не останется больше никакой надежды. И что? Я буду жить в этом сне вечно? Создавая сновидения, я совсем забыла о том, что есть реальный мир. Хочу ли я туда возвращаться? Наверное, да. Или нет. Что меня там ждет? Я сомневаюсь, что что-то хорошее. Но и навечно быть запертой здесь я не хочу. Если он появится здесь, то я точно буду изо всех сил искать выход отсюда. Может, он и правда мне поможет? Но когда он придет? Если конечно придет.

В прошлый раз прошло несколько часов примерно. Сколько же понадобится на этот раз? Оставаться ли мне здесь или снова отправить мальчика на его поиски? Надо сделать и то и другое. Я встаю, выхожу из своего дома и стучусь в дверь дома напротив. Дверь мне открывает мальчик.

– Привет. Поможешь мне опять? – спрашиваю я его.

– Здравствуйте. Хорошо. А что нужно сделать? – отвечает он мне.

– То же самое. Ищи его везде, где только можешь. Но если до сегодняшнего вечера не найдешь, возвращайся домой, я тебе все равно заплачу. А если найдешь, заплачу в два раза больше.

– Правда?

– Да.

– Хорошо. Тогда я только маму предупрежу и пойду его искать.

– Только в этот раз приведешь его ко мне домой.

– Ладно. – отвечает он и заходит обратно в дом, закрывая за собой дверь.

Я возвращаюсь к себе, сажусь на диван и жду своей участи. Я начинаю нервничать и бояться. Что мне делать, если он так и не появится? Вокруг все начинает расплываться. Пол становится похожим на черную жижу. Из этой субстанции появляются руки, которые тянутся вверх. Те грязные руки, что появляются возле меня, начинают хватать меня и пытаются затащить в черную жижу. Так, надо успокоиться, а то кошмары снова заполнят все вокруг. Я закрываю глаза и стараюсь дышать ровно. Я все еще чувствую руки, лапающие меня и тянущие вниз. Я пытаюсь сосредоточиться на своей появившейся надежде, чтобы вернуться обратно в дом. Но это очень сложно сделать, слишком уж сильно я переживаю о том, что надежда ложная.

Я чувствую, как погружаюсь во что-то вязкое все глубже и глубже. Но это меня совсем не пугает. Мне нельзя сейчас отсюда исчезать. Потому что если он появится, а меня не будет там, то он решит, что я ему просто приснилась. Я должна вернуться. Но мир не слушается меня. Я чувствую, как над головой больше нет пустоты, я полностью погрузилась в это черное месиво. Быстрее, придумай что-нибудь, надо срочно выбираться отсюда. Мне не страшно, но жутко неудобно и неприятно. Быстрее, думай быстрее. Я протягиваю руки в разные стороны в поисках опоры. Я не открываю глаза, потому что не хочу, чтобы эта грязь попала мне в глаза. Пусть это и сон, но здесь кажется все таким же реалистичным, как и в действительности.

Так и не найдя опоры где-нибудь поблизости, я решаю тянуть руки вверх. Не знаю, почему я решила это сделать, но все же интуиция подсказывала, что надо тянуть руки вверх. Я помогаю всем своим телом тянуться как можно выше вверх. Вдруг я чувствую, как обе мои руки кто-то обхватывает и тащит наверх. Я ощущаю, что надо головой больше нет ничего вязкого, дышать становится легче. Жижа настолько вязкая, что тем, кто меня вытаскивает, видимо очень тяжело это делать. Но спустя некоторое время я чувствую под собой твердую поверхность.

Я встаю на ощупь и делаю некоторые движения руками, представляя, что это заклинание очистит меня от грязи. Почему раньше меня не посетила такая мысль? Не знаю. Я чувствую, как избавляюсь от этой жижи. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на своих спасителей и вижу перед собой того самого парня.

 – Ты вернулся. – говорю я.

– Да. – отвечает он.

– Спасибо.

– Это я его привел. – слышу я голос мальчика. Я опускаю взгляд и вижу его. Он смотрит на меня, подняв голову.

– Молодец. – я достаю из-за пояса два мешочка и отдаю ему. – Твоя заслуженная награда.

Мальчишка забирает мешочки и, ничего не говоря, выбегает. Мы остаемся вдвоем.

– Спасибо, что спас меня. Я верила, что ты придешь. Что ты вернешься. Спасибо.

– Да не за что. А что ты бы погибла, если бы я тебя не вытащил?

– Нет, не погибла бы. Но я никак не могла справиться с этим сама. Видимо слишком нервничала и боялась, что ты не вернешься.

Повисла неловкая тишина. Мы стоим посреди комнаты. А где же это черное месиво? Повернулась, чтобы осмотреть пол, но теперь все было в порядке, так же как и раньше. Жижа уже куда-то исчезла. Интересно, а она была, когда он пришел? Или все это чувствовала и видела только я? Я предлагаю ему присесть и мы, наконец, начинаем наш диалог.

– Я, перед тем как заснуть, подумал об этом месте. И вот я здесь, получается, я сплю сейчас. Я был снаружи, мальчик шел откуда-то грустный. А когда он увидел меня, то сразу так обрадовался. Ты его снова за мной отослала?

– Да, я надеялась, что он найдет тебя.

– Он попросил меня сказать, что это он меня нашел и привел сюда. А когда мы зашли, то увидели небольшую черную лужу, из которой неожиданно появились твои руки. Мы быстрее схватили тебя и начали вытаскивать. Вот так вот.

– Спасибо.

– Да что ж ты заладила, спасибо да спасибо. Хватит уже благодарить, а то я так зазнаюсь.

– Ты мне веришь? Что я не воплощение сна?

– Да, я верю тебе. – ответил он мне с полной уверенностью в глазах. – Только, я не знаю, как тебе помочь. – его глаза в миг погрустнели.

– Не страшно. Теперь, когда ты рядом, мне гораздо легче. Может со временем ответ придет сам собой.

– И все-таки, почему ты не назвала свое настоящее имя? Почему ты сказала называть тебя просто Колдуньей? Или ты не помнишь, как тебя зовут?

– Я помню. Меня зовут Маргарита. Просто хоть я и помню свое имя, но свою фамилию, я почему-то не могу вспомнить.

– Маргарита?

– Да.

– Имя не самое распространенное, можно попробовать поискать где-нибудь в новостях за последние несколько лет. Наверняка где-то мелькало что-то о девушке с именем Маргарита. Если ты все время во сне, то, скорее всего, ты в коме. Я попробую что-нибудь узнать о тебе.

– Спасибо. Я буду тебе очень признательна.

– Говорю же, не надо благодарностей.

– А как тебя зовут?

– Платон.

– Платон? Такое необычное и редкое имя.

– Да.

– Но мне очень нравится. Красиво звучит. А почему тебя так назвали? Кто дал тебе имя? Мама или папа?

– Не знаю.

– Ты никогда не спрашивал у родителей?

– Спрашивал. У отца. Но он не хочет мне рассказывать.

– Почему? – это очень странно. Почему Платон выглядит таким грустным? Может мне не стоило затрагивать эту тему?

– Этого я тоже не знаю.

– А мама? У нее ты спрашивал?

– Я не могу у нее спросить.

Ой, кажется, действительно не надо была так яростно расспрашивать у него об этом. Наверное, это больная тема для него.

– Прости, я не хотела.

– Да, нет. Ничего. Просто я не знаю где моя мама, что с ней, почему ее нет рядом со мной все эти годы. Я даже не знаю кто моя мама. Мне ничего о ней неизвестно, я ее никогда не видел. А отец не хочет мне ничего о ней рассказывать. Возможно, единственное, что у меня осталось от мамы – это имя, если конечно она меня так назвала.

– Может ты приемный? – я тут же себя мысленно ругаю за такой грубый вопрос.

– Нет, я точно не приемный, я похож на отца и на дедушку. Так что это исключено, хотя я об этом тоже сначала думал.

– Тяжело тебе, наверное, было все это время? – спрашиваю я. Я кладу ему руку на плечо и нежно провожу вниз по спине, стараясь придать ему спокойствия и уверенности. Он выглядит таким грустным и печальным. – Без мамы всегда тяжело. Я тебя понимаю.

– Понимаешь? – он поднимает на меня свой удивленный взгляд. – Ты тоже выросла без мамы?

– В какой-то мере да. – я пытаюсь уйти от ответа. Но зачем? Лучше ему рассказать. Ведь он поделился со мной самым сокровенным. Я тоже должна это сделать. – У меня были и мама и папа, но когда мне было около шести, так получилось, что они умерли. Папа хотел отравить всю нашу семью, потому что не видел другого выхода. Но я осталась жива, но стала сиротой. Через некоторое время меня удочерили. Они были не плохими, но ничего кроме еды и крова я от них не получила. Ни ласки, ни заботы, ни хотя бы жалости. Тебя отец любил? – я задаю очень тяжелой, но сильно интересующий меня вопрос.

– Да. Он в принципе очень хороший отец. Только чем старше я становился. Тем больше он пропадал на работе. Но он любит меня, я знаю.

– Вот и хорошо. – я глажу его уже не по спине, а по голове. Он такой хорошенький. Пусть он и одного возраста, а может чуть помладше меня, мне он кажется словно младшим братиком. Так хочется ему помочь, защитить от боли, что он сейчас чувствует. – А ты пытался как-то найти свою маму? Может, она тоже хочет найти тебя, но боится?

– Именно этим я сейчас и занимаюсь. Скоро я ухожу в отпуск и отправлюсь вместе с моим другом туда, где возможно жила моя мама.

– Но как ты ее будешь искать? Ты ведь даже имени ее не знаешь.

– Буду искать людей, которые знали моего отца когда-то. Надеюсь, что получится хоть кого-то найти.

– Получится, я уверена, что у тебя получится.

– Не знаю почему, но ты мне придаешь столько сил и уверенности своими словами.

– Правда? Ну вот и хорошо. – я убираю руку и смотрю вперед. Что еще мне ему сказать? – Ты придешь еще?

– Если ты не будешь против.

– Я бы очень хотела, чтобы ты приходил сюда каждый день. Ты тоже придаешь мне уверенности. Мне сразу становится легче, когда вижу тебя.

– Значит, я буду приходить каждый день, в смысле каждую ночь. Мне приходить сюда?

– Да. Если вдруг меня не будет, попроси мальчика живущего напротив, он меня найдет.

– Хорошо.

Снова наступила тишина полная неловкости. Мы только что поделились самыми тяжелыми мыслями и воспоминаниями. Наверное, у него на душе стало лучше. Мне вдруг в голову пришел вопрос, который я давно хотела бы задать кому-нибудь.

– Слушай, а вот если бы у тебя был шанс выбрать себе какую-нибудь супер силу или способность. Ты бы что выбрал?

– Не знаю. Ты так неожиданно спросила. Надо подумать. – Платон ненадолго задумался. – Наверное, управление пространством и временем.

– Почему?

– С помощью этой силой можно многое изменить и исправить. Если бы она у меня была, я бы вернулся в прошлое и сделал так, чтобы мама осталась с нами.

– Ясно.

– А ты бы какую выбрала?

– Я бы хотела исцелять людей от душевных и физических недугов и болезней, возвращать их к жизни. Если бы у меня была такая способность, мои родители были бы сейчас живы.

– Вместе мы были бы суперкомандой и могли бы многое исправить в этом мире.

– Точно.

– Может тебе чего-то хочется? Я могу попробовать сделать это реальным здесь.

– Я не знаю.

– Ну же, давай, где бы ты хотел оказаться? Может тебе хотелось быть главным героем какого-то фильма? Я лично много раз уже так делала, это довольно-таки весело.

– Я знаю! – вдруг радостно воскликнул Платон. – Мир юрского периода! Вот где бы я хотел оказаться.

– Блин.

– Что такое? Не можешь?

– Могу, просто удивляюсь, как я сама до этого не додумалась. Я обожаю динозавров.

– Я тоже.

– Ну что ж, давай попробуем. – говорю я ему, а он кивает в знак согласия и одобрения. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь. «Парк Юрского Периода» — мой самый любимый фильм, точнее мне все его части нравятся. Хоть он и очень старый, но я считаю, что там потрясающая графика. Я думаю, мне не составит труда представить все это. Я уже слышу шелест листьев и рык какого-то хищника вдалеке. А еще я чувствую, как мою руку со всей силы сжимают. Я открываю глаза и вижу, что все вокруг действительно изменилось. Мы сидим на каком-то поваленном много лет назад дереве. Платон крепко сжимает мою руку, озираясь вокруг. – Ты что боишься? – спрашиваю я, меня распирает смех изнутри от его вида. Он так напуган сейчас.

– Конечно! А если сейчас откуда-нибудь хищник выпрыгнет? Он же нас живьем съест. – я уже не выдерживаю и начинаю очень громко хохотать. – Ты что? Тише! – пытается он утихомирить меня своим громким шепотом.

– Дурачок, это же всего лишь сон. Ты не умрешь, с тобой ничего не случиться.

 – Точно. И чего это я. Но все равно, здесь все так реалистично, что становится до жути страшно.

– Мне тоже сначала так казалось, а теперь я уже привыкла. Пойдем. – я тяну его вперед и он немного напряженно следует за мной.

Мы идем по огромному тропическому лесу. Пока нам на пути никто не встречается и от этого немного грустно, потому что я всегда хотела увидеть динозавров очень близко и вживую. Но вдруг мы слышим громкий звук, и вокруг все начинает дрожать. Словно огромный динозавр идет где-то поблизости. Теперь даже у меня внутри все задрожало от страха. Шаг за шагом, все вокруг не перестает вибрировать и трястись, а динозавр видимо подходит все ближе и ближе. Я крепко сжимаю руку Платона, и он отвечает мне тем же. Мы замерли на месте, словно нас кто-то заморозил, так страшно сделать лишнее движение. Кажется, я даже перестала дышать. Раздается еще один грохот очень близко, что почти оглушает нас. После грохота раздается громкий глухой треск, и дерево слева падает прямо перед нами, преграждая дорогу. Я вижу, даже не поворачивая голову, что там, где стояло это дерево, теперь стоит и смотрит прямо на нас огромный динозавр.

– Бежим! – кричит Платон и тянет меня куда-то. Я доверяюсь ему и бегу со всех ног прямо за ним, не отпуская его руку. Я слышу, как за моей спиной раздается грозный рев, а затем громкий, просто оглушающий топот. Мы бежим вперед, не разбирая дороги, пока вдруг Платон резко не останавливается. Если бы он хоть как-то предупредил меня, я бы тоже остановилась. Но я не ожидаю такой резкой остановки, а потому по инерции бегу вперед и сбиваю его. Мы падаем. Мы слишком долго падаем, поэтому я устремляю свой взор вниз и вижу огромное озеро. Мы приближаемся, и я зажмуриваюсь.

Затем раздается громкий всплеск, я ухожу глубоко под воду, но тут же стараюсь быстрее выплыть наверх. Когда я выныриваю, я начинаю оглядываться вокруг в поисках Платона. Проходит несколько минут, но он так и не выныривает.

– Платон! – кричу я, надеясь, что он откликнется мне. Я ныряю, пытаюсь найти его в воде. Я ныряю еще и еще, но так и не нахожу его. Он снова исчез.

Глава десятая

Я так волновалась, что ему не понравится, что он не оценит. Но это еще не все, у меня есть еще один необычный сюрприз. Я думала, чем же его можно удивить в этот раз и мне пришла в голову одна идея. Я поворачиваю его к себе лицом и отхожу на несколько шагов назад.

– Что ты делаешь? – удивленно любопытствует он.

– Сейчас, подожди немного и увидишь. Мне только надо немного настроиться. – отвечаю я ему. Я слегка вытягиваю руку и сосредотачиваю свой взгляд на коже. Я пытаюсь представить и через несколько секунд понимаю, что у меня получается. Теперь моя кожа становится темно синего цвета.

– Ого! – восклицает Платон. – Здорово. А что еще ты можешь изменить?

– Все. – уверенно отвечаю я. Но мне нужно зеркало, а то сложно представить себя в голове, легче просто смотреть на себя и изменять. Поэтому я взмахиваю рукой, и слева от нас появляется большое широкое зеркало.

Я поворачиваюсь и смотрю внимательно на свое отражение. И вот уже через мгновение мои волосы становятся такими длинными, что их кончики лежат на траве. Затем меняется цвет волос, он становится светлее и светлее, пока не достигает чистейшего белого цвета.

– Потрясающе. – восхищается Платон. Он сейчас словно маленький ребенок, смотрит на все с таким восторгом в глазах. Если бы у меня был такой брат, мне, наверное, гораздо проще жилось в мире. Он очень добрый и милый, я не могу перестать умиляться, когда смотрю на него. Когда он была маленьким, наверное, был самым чудесным ребенком на свете. Не верится, что мама его бросила. Я бы точно не смогла.

А тем временем мои волосы снова меняют цвет, они становятся розовыми, затем фиолетовыми, синими, зелеными, пока я не останавливаюсь на бирюзовом цвете. Затем я решаю сменить еще и мое облачение. Бриджи и туника меняются, объединяясь в полупрозрачное серебряного цвета платье, поверх которого появляется сплетенный из серебряных нитей корсет. Вместо черного плаща на мне уже прозрачная длинная накидка с вышитыми на ней пышными белыми маргаритками.

– Очень красиво. А меня можешь как-нибудь изменить? – спрашивает Платон.

– Не знаю, давай попробуем. – я внимательно смотрю на его волосы и пытаюсь представить их золотыми. Но у меня не выходит. Я пробую проделать то же самое с его кожей. Но снова что-то не дает мне этого сделать. – Не получается. Я думала, что это ты приходишь в мой сон, ведь я могу управлять всем. Но видимо наши сны смешиваются. Я не могу ничего сделать с тобой.

– Жалко. Мне тоже хотелось что-нибудь этакое.

– А ты попробуй сам.

– Что сам?

– Попробуй сам изменить свою внешность.

– А как?

– Просто встань к зеркалу и внимательно смотри на свое отражение. Сосредоточься на том, что ты хочешь изменить и мысленно представляй это в зеркале.

– Ладно, давай попробую. – Платон встает лицом к зеркалу и внимательно смотрит на свою кожу. Сначала ничего не происходит, но Платон не отчаивается и не останавливается. И вот через несколько минут его кожа меняется. Она становится серо-зеленой, грубой, как у крокодила или динозавра. – Ого! У меня получилось.

– Молодец! А теперь попробуй еще что-нибудь в себе изменить.

– Ага, сейчас. – с улыбкой на лице Платон снова поворачивается к зеркалу. В этот раз изменения происходит гораздо быстрее. Его волосы становятся ярко-красными, практически огненными. Вместо домашней одежды на нем теперь красуются золотые доспехи. За спиной появляется колчан со стрелами, а в руках огромный лук из золота.

– Ну вот, видишь. Это просто, особенно если тренироваться.

– А можно я еще кое-что попробую? – он смотрит на меня словно маленький ребенок, вопрошающий разрешения.

– Ну конечно можно. Это ведь и твой сон тоже.

– Идем. – говорит он, берет меня за руку и тащит к берегу реки. Там он садится на траву и предлагает присесть и мне. Я сажусь рядом с ним. – Сейчас попробую. – говорит он и устремляет свой взор на небо.

Я поворачиваю голову в ту же сторону и начинаю следить за небом. Солнце уже не в зените, оно плавно спускается в сторону противоположного берега реки. Меня врасплох застает какой-то необычный протяжный звук. Это было похоже даже на мычание, но не на обычное мычание коровы, тон был несколько выше. Этот протяжный звук повторяется, и в этот раз я отчетливо понимаю, что он доносится откуда-то справа. Я поворачиваю голову в ту сторону и замираю в немом шоке. С правой стороны неба появляется огромный кит – так вот что это был за звук. Этот кит словно плывет по небу, красуясь перед нами в различных пируэтах.

Я смотрю на Платона в изумлении, а он просто улыбается мне в ответ. Затем он снова кивает в ту сторону, как бы говоря мне продолжить мой просмотр. Я снова поворачиваю голову в ту сторону и вижу, что вслед за китом, свое плаванье по небу начинают и другие представители животного мира. Стаи рыб проплывают мимо нас, образовывая своим косяком различные фигуры. За ними проплывают дельфины, они, в отличие от остальных рыб, подплывают достаточно близко, радостно вереща. А затем появились самые невообразимые существа. Это были и невероятных размеров бабочки с божьими коровками, китайские драконы, пегасы и так далее. Особенно запомнились медузы и какие-то разноцветные существа, которые меняли форму своего тела прямо на глазах. Но больше всего мне понравились лисички с такими же ярко-оранжевыми крыльями, как их шерсть. Они не просто подплыли прямо к нам, но и некоторые из них позволили их погладить. Это было так здорово. Наконец шествие животных закончилось.

– Это было невероятно. Мне очень понравилось, спасибо. – благодарю я Платона, моего единственного в этом мире друга.

– И тебе спасибо. С тобой приятно проводить время.

Солнце клонится к закату. Это навевает некоторые воспоминания, в которые я умудряюсь окунуться в тот момент. Я бы, наверное, вернулась в лабиринт, если бы меня вовремя не остановил Платон.

– Маргарита! – слышу я, как он кричит мне. Он даже трясет меня, видимо я долго не отзывалась.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Вокруг вдруг все началось меняться. И ты становилась постепенно прозрачной. Я немного испугался. Боялся, что ты исчезнешь. Я осматриваюсь и вижу, что все вокруг действительно поменялось. Речка стала настолько широкой, что не видно ее противоположного берега и теперь больше похожа на море. Небо стало обычным, также как и все вокруг. Солнце уже соприкасается с горизонтом. Теперь все вокруг было таким, как и в моем воспоминании.

Мы с Платоном сидим на берегу. Он смотрит на меня очень обеспокоенно.

– Что с тобой было? – по его голосу слышно как сильно переживает.

– Ничего, просто я вдруг вспомнила кое-что.

– Что? Это как-то связано с тем, что ты оказалась тут?

– Нет. Я вспомнила свой первый поцелуй.

– Первый поцелуй?

– Да. Я была так счастлива в тот момент.

– А сколько тебе было лет?

– Это было после школы. Я уже работала в то время.

– После школы? Ты, правда, первый раз поцеловалась только после школы?

– Да. И что? – я смущаюсь, но стараюсь, этого не показывать.

– Да нет, ничего. Просто я этого не ожидал. Это была твоя первая любовь?

– Да. – интересно, как он там? Вспоминает ли обо мне?

– И что случилось потом?

– Не знаю. Я не стала смотреть дальше.

– Смотреть дальше? Что ты имеешь в виду?

– Точно, я же тебе не рассказывала. Сначала я… Платон? – я понимаю, что его уже нет рядом со мной. Неужели уже проснулся? Жаль. Мне так не хватает общения с живыми настоящими людьми.

Хорошо, что именно он попал ко мне в сон. Платон очень хороший мальчик. Добрый, внимательный, всегда выслушает. Если бы пришел кто-то другой, возможно, я бы не смогла выдержать. С ним очень приятно общаться. Интересно, а когда я очнусь ото сна, я увижу его? Найдет ли он меня? Захочет ли дружить со мной в настоящем мире?

Надо будет ему в следующий раз рассказать про лабиринт. А может мне стоит вспомнить еще? Вдруг это поможет? И вот я уже стою перед той дверью, в которую так и не решилась войти в прошлый раз. Я протягиваю руку вперед, чтобы открыть новое воспоминание. Я уже поворачиваю ручку двери, но вдруг сердце сжимается от ноющей боли. По щекам начинают течь слезы. Нет. Я не хочу, не буду открывать.

Я убираю руку с ручки двери и бегу прочь, куда-нибудь подальше. Я просто бегу по этому лабиринту, ища выход отсюда. И вдруг меня пронзает мысль. Ведь у этого лабиринта нет ни входа ни выхода. Каждый раз я просто появляюсь здесь из сна. И также незаметно перехожу из воспоминаний в сон. А что если выход все-таки существует? Выход в сознание? Надежда охватывает меня, и я начинаю бродить по этому лабиринту уже не бесцельно.

Сначала я заново обхожу часть, где хранятся детские воспоминания. Возможно, что я просто не заметила его. Но пока я иду, ничего не привлекает особого внимания. Все эти двери я уже открывала, я их знаю. Я продолжаю свой поход. Вот начался подростковый период, но здесь тоже все двери, только связанные с воспоминаниями и нет никаких других ответвлений и закоулков.

Медленно, но верно я иду дальше. Вот я выпускаюсь из школы, вот я работаю. А дальше идут двери, где я встречаю его. Раньше дальше были лишь белые стены. Теперь же я вижу двери, только в эти воспоминания я еще не входила. А что если одна из этих дверей ведет в сознание? Сомневаюсь, вряд ли такое возможно. Я продолжаю идти дальше, заходя во все ответвления и стараясь запоминать их расположения.

Через некоторое время лабиринт заканчивается. И последнее что я вижу – это три двери, если их можно так назвать, отличающиеся от других. Первая – это пропасть. Это буквально пропасть, черное отверстие в стене, а за ней нет ничего – ни пола, ни потолка, ни других стен, вообще ничего, одна чернота. А вторую дверь я уже видела. Она мутная, за ней видны какие-то очертания, которые все время меняются. У этой двери нет ручки, в прошлый раз, когда я через нее проходила, я попала в сон. А третья дверь вообще очень странная. Она одновременно и притягивает и отталкивает. Она как будто состоит из дерева, не из досок, а из дерева. Одна его часть словно было обожжена, листьев совсем нет, есть только трещины и голые ветки, торчащие повсюду. А вторая часть наоборот вся в цвету, яркая, красивая, покрытая зелеными листьями. Я разглядываю ее внимательнее и понимаю, что это двустворчатая дверь. Я нахожу ручки и тяну их на себя, чтобы посмотреть, что же за ней сокрыто. В душе я надеюсь, что именно она выведет меня в действительность.

Двери легко поддаются, и за ними мне я вижу нечто невероятное. За этой дверью сокрыт огромный мир, целая вселенная. Я вижу все его части очень отчетливо и ясно. Это все мои сны, которые мне снились за это время. Вот я убегаю от хищных животных, а вот еду на автобусе. А вот совсем недавние – мы с Платоном убегаем от тираннозавра. Значит, здесь хранятся все мои сны. Какой огромный лабиринт. Сколько всего таится в моей голове, а ведь я еще не все вспомнила.

Я закрываю двери и смотрю на две другие. В пропасть прыгать слишком страшно. А вдруг я умру, если туда прыгну? Уж лучше существовать во сне, чем умереть совсем. Раньше я не так боялась смерти. А сейчас, я слишком хочу жить, чтобы рисковать ею. Вдруг перед моими глазами все меняется и вместо этих трех дверей, я вижу одну, совсем другую. Это дверь в больничную палату, на ней написан номер палаты и мое имя. Значит, я действительно в больнице? Или это снова сон?

Собравшись с мужеством, я резко открываю дверь. Внутри очень чисто и светло. Справа находится только одна кровать, на которой кто-то лежит. А перед этой кроватью сидит какой-то мужчина спиной ко мне. Я подхожу ближе и понимаю, что его плечи дергаются, словно он плачет, но пытается это скрыть.

– Прости. – слышу я тихий шепот мужчины сквозь его рыдания. – Пожалуйста, прости меня. – снова говорит он шепотом и в этот раз я узнаю его голос. Это Марк. Значит ли это, что я действительно нахожусь в больнице? Что это за сон такой? Или это воспоминания? Я подхожу к нему ближе. – Маргарита, пожалуйста, прости меня. Я не хотел. – снова и снова повторяет он. Неужели это он виноват, что я в таком состоянии? Нет, наверное, он просто считает себя виноватым, потому что не смог что-то предотвратить. Не думаю, что он сделал бы что-то плохое.

Я подхожу совсем близко к нему. Мне хочется как-то его успокоить и приободрить. Я кладу свою руку ему на плечо.

– Ты ни в чем не виноват. – тихо говорю я ему.

Марк резко разворачивается и смотрит на меня испуганным взглядом.

– Маргарита? Ты что призрак?

– В смысле призрак? Нет, это же сон, как я могу быть призраком.

– Но ведь ты умерла. – говорит он мне.

– Как умерла? Нет, такого не может быть. – мне становится очень страшно.

– Вот, смотри. – говорит он мне указывая на кровать.

Я обращаю свое внимание туда и вижу, что там лежу я. Ко мне прикреплены разные трубки и провода. А рядом с кроватью стоит аппарат с экраном. И только сейчас я замечаю, что на нем две ровные линии, сопровождающиеся противным пискливым звуком, который подтверждает слова Марка. Я действительно лежу на этой кровати, и мое сердце больше не бьется. Я умерла.

 – Нет, этого не может быть. – говорю я и выбегаю из палаты.

Я бегу по коридору, это уже не лабиринт, но мне не важно. Мне надо убежать как можно дальше, спрятаться от этого. Вокруг начинает сгущаться черный туман. Через некоторое время почти ничего не видно, словно я бегу по черному коридору. И лишь впереди виднеется дверь. Сейчас она для меня спасительная. Мне кажется, что она может укрыть меня. Я изо всех сил бегу к ней. Быстрее, надо быстрее. Я боюсь, что не успею добежать, и дверь растворится в темноте. Поэтому я стараюсь бежать настолько быстро насколько могу. И я добегаю. Я, не задумываясь, открываю ее и вбегаю внутрь. Меня не пугает даже то, что внутри темно. Я закрываю за собой дверь, и единственным освещением мне служит полоска света под дверью. Я медленно отхожу назад и останавливаюсь, когда соприкасаюсь со стеной. Я сползаю по стене вниз, сажусь на пол и обнимаю свои колени, словно мне это поможет. Мне страшно, мысли о том, что я умерла, сводит меня с ума. Я начинаю плакать, очень громко плакать, можно даже сказать, рыдать.

Глава одиннадцатая

Платон снова исчез. Что-то в этот раз он слишком быстро проснулся. Опять я ему не успела рассказать о лабиринте. Почему? Почему уже во второй раз я не успеваю это сделать? Может, лабиринт этого не хочет? Нет, что за бред вообще. Это лабиринт воспоминаний, моих воспоминаний, а не действий и решений. Что ж, подожду, пока он снова заснет, и сразу расскажу ему о нем.

Интересно, Марк действительно ждет моего пробуждения? А что если мы с ним поссорились и расстались? Может, поэтому у меня такая боль в сердце, когда я хочу посмотреть следующие воспоминания? Наверное, правда, что-то случилось. Он меня не ждет. Я теперь никому не нужна. Никому кроме Платона. Но ведь он тоже может это говорить просто из вежливости. Хотя мне так не кажется. Я все-таки верю в то, что мы с ним обязательно увидимся в реальности и подружимся.

Я сижу в комнате и не знаю, что мне делать. С одной стороны надо ждать Платона. А с другой стороны – надо что-то делать. Может, стоит сводить Платон в мой лабиринт? Хотя зачем ему чужие воспоминания. Интересно, сможет ли он найти свою маму. Ведь это практически невозможно. Он ничего о ней не знает. Почему папа ему не рассказывает ничего о ней? Может она слишком глубоко ранила его? Но ведь ребенок имеет право знать кто его родители.

Становится слишком скучно просто сидеть и ждать. Чем же заняться пока он бодрствует? Кстати, а почему я не могу попасть в сон Марка? Или хотя бы Кирилла? Почему только Платон и только теперь? А что если они все забыли меня? Может я не нужна ни Марку ни Кириллу. Надо уже чем-то заняться, а то я все время буду думать о ненужных вещах. Все будет хорошо. Какая разница, ждет меня там кто-то или нет. Сейчас самое главное найти какой-то выход.

Где еще может находиться выход в сознание? Между сном и явью очень тонкая грань, но где мне ее найти? Не буду же я просто бесцельно бродить по снам. Это будет слишком странно. Как проснуться? Я не знаю. Может если Платон меня найдет, то сможет разбудить? Я очень на это надеюсь.

Я уже не могу сидеть на месте и поэтому просто встаю и начинаю бродить по комнате. Быстрее, Платон, пожалуйста, засыпай быстрее. На меня давит одиночество. Раньше оно так не чувствовалось, пока Платон не появился. Теперь же я ощущаю острую нехватку в общении. Да мне бы хватило даже простого молчаливого присутствия живого человека.

Терпения не хватает, и я выхожу из дома. Снаружи темно. Все спят, и только одна я хожу по двору туда-сюда. Я немного прикипела к этому миру. Надеюсь, что когда я наконец-то очнусь, то время от времени буду сюда попадать. Сейчас сон кажется слишком реальным, не таким как раньше. Раньше, когда я была еще в сознании, сны были мутными и расплывчатыми. Даже в начале, когда я сюда попала, то же было так. Но чем дольше я тут нахожусь, тем реальнее все кажется. Надеюсь, это не скажется на моем сознании. А вдруг это плохой знак? Что если это так и я останусь здесь, пока мое тело не умрет?

Вдруг дверь моего дома открывается изнутри. Я поворачиваюсь в ту сторону.

– Вот ты где, а я тебя по всему дому ищу. – говорит мне выходя из дома Платон.

– Я вышла, а то не могла уже сидеть в четырех стенах. Как проходят поиски? – интересуюсь я.

– Пока не очень. Мы поспрашивали в округе, показывали фото моего отца, но его пока никто не узнал. В понедельник пойдем в школу, попытаемся там что-нибудь разузнать.

– Не кисни, все будет хорошо. Кстати, я все хочу тебе рассказать про лабиринт.

– Лабиринт? Какой еще лабиринт?

– Сейчас я тебе все объясню. Только давай зайдем в дом, а то перебудим всех моих соседей.

– Но ведь они нереальные.

– Ну и что, я все равно их уважаю и люблю. Все-таки они – мое творение.

– Ясно. Ладно, идем. – Платон открывает дверь и вежливо пропускает вперед. Он заходит вслед за мной, закрывая дверь и усаживаясь рядом со мной на диван.

– Давай, рассказывай.

– В общем, когда я попала сюда. Точнее, когда я очнулась в этом сне, я ничего не помнила и не понимала. Я думала, что у меня какие-то галлюцинации или что я умерла и попала в ад. Я никак не могла вспомнить хоть что-нибудь о себе. Сначала я вспомнила свое имя, и это было случайно. Только со временем я начала догадываться, что сплю. Было очень тяжело в то время. И потом вдруг я оказалась в лабиринте. И в этом лабиринте была всего лишь одна дверь. И я зашла туда. Там я увидела, как отец подливает яд в молоко. Потом зашла мама и дочка. Я пыталась их предупредить, но не выходило. Это не было похоже на обычный сон. Родители выпили молоко, а девочка не стала. И тогда я поняла, что это был не сон, а воспоминание. Мое воспоминание. Я не знаю, почему именно оно было первым, может, чтобы встряхнуть меня. Я не знаю. Но так я вспомнила, как умерли мои родители.

– Я… я не знал, что с тобой такое произошло. – грустно прошептал Платон.

– Ничего. Это было тяжело принять, но так случилось, этого уже не исправить. Мне все еще тяжело это вспоминать, но не так как раньше. Но хватит об этом. Потом начали появляться другие двери в воспоминания. И так понемногу я вспоминала все больше и больше. Воспоминания были разными и счастливыми и не очень. Некоторые я видела со стороны, а другие своими глазами. Но после воспоминания с первым поцелуем, когда я вышла, я почувствовала боль в сердце. Словно одно из следующих воспоминаний напомнит мне о глубокой ране, о чем-то очень печальном. И я испугалась. Я решила не смотреть, что произойдет дальше. Я боюсь. В мире сновидений проще. Особенно после того как я научилась им управлять, теперь стало проще. И мне страшно увидеть что-то трагическое, а вдруг это ранит меня так сильно, что я вообще не захочу покидать этот мир.

– Ясно. Но вдруг это поможет тебе прийти в сознание?

– Я не знаю. Но недавно я подумала, что возможно есть дверь в сознание, раз имеются двери в воспоминания.

– И что?

– Я обошла весь лабиринт в поисках. И я наткнулась на кое-что странное.

– Что именно?

– Это были три двери. Они стояли рядом друг с другом, но отдельно от всех остальных воспоминаний. Одна из них вела в сон, другая была похожа на склад. Где хранятся все увиденные мною сновидения. А третьей двери не было, вместо нее была пропасть, огромная черная пропасть. От одного ее вида мне стало страшно. Я даже боюсь думать о том, куда она может вести. Такое чувство, что если я зайду туда, то исчезну совсем.

– Ого. И что там совсем ничего не видно в это пропасти?

– Совсем ничего – сплошная тьма.

– Ужас. Аж мурашки по коже.

– Вот так. А ты как думаешь, стоит ли мне смотреть, что будет дальше?

– Рано или поздно все равно придется вспомнить. Так что я бы посмотрел и принял бы любые воспоминания. Ведь они часть тебя.

– Наверное, ты прав. Надо будет набраться смелости и посмотреть.

– Я бы многое отдал за то, чтобы вспомнить те минуты или может даже дни, которые я провел с мамой. И неважно, какие они были – счастливые или горькие.

– Ты такой молодец. Ты так любишь свою маму, хоть и не знаешь ничего о ней. – у меня даже слезы наворачиваются, когда вижу его печальное лицо. Хотела бы я ему помочь. – Слушай, а ведь я, возможно, смогу тебе в этом помочь.

– В смысле? Как?

– Если у меня есть лабиринт с воспоминаниями, то и у тебя наверняка есть. Давай попробуем его найти.

– Но как? Что нужно для этого сделать?

– Так, надо подумать. Я появлялась в лабиринте, когда очень хотела о чем-то вспомнить. Давай сделаем так. Мы возьмемся за руки, чтобы не потеряться если что. Потом ты изо всех сил начнешь думать о своей маме. А дальше, посмотрим. Давай?

– Хорошо. – неуверенно отвечает Платон. Его руки дрожат, когда он берет меня за руки, а ведь это всего лишь сон.

– Не переживай. – пытаюсь я его подбодрить. – Ничего страшного не произойдет, если не получится. А если получится, то тебе будет проще найти маму. – он кивает мне в ответ. – Так, а теперь закрой глаза, чтобы легче было думать. – Платон закрывает глаза по моей просьбе. – А теперь думай о том, как сильно ты хочешь вспомнить свою маму.

Мы стоим несколько минут. Платон морщит лоб, но вокруг ничего не меняется.

– Так. – резко говорю я и Платон от неожиданности открывает глаза. – Попробуй не просто думать, дай волю чувством. Покажи свое истинное желание, подумай о том, какая она мола быть. Хорошо? – Платон кивает мне в ответ. – Хорошо. А теперь закрывай глаза.

В этот раз все проходит лучше. Платон закрывает глаза и уже не морщит лоб. Я вижу, что он пытается все представить. И вокруг все начинает меняться. Мой дом медленно, но верно превращается в лабиринт. Но этой не мой лабиринт. Здесь другие двери. На них другие надписи и рисунки. Значит, получилось?

– Можешь открывать глаза. – говорю я ему.

Платон открывает глаза и начинает удивленно озираться оп сторонам, а затем направляет свой взгляд на меня.

– У тебя получилось.

– Правда? Это и есть лабиринт воспоминаний?

– Да. Осталось только найти нужную дверь.

– И как это сделать?

– Для начала можно просто ходить и смотреть надписи с рисунками. Может что-то из этого поможет.

– Хорошо.

Мы начинаем внимательно рассматривать все двери. Все они связаны с его отцом. А значит, они нам не нужны. Мы идем дальше.

– Подожди. – говорит Платон. – А здесь важна хронология?

– Да, а что?

– Просто я заметил, что в той стороне, в которую мы идем, находятся воспоминания, когда я уже становлюсь старше.

– Значит нам в обратную сторону.

Мы разворачиваемся и идем обратно. Чем дальше мы идем, тем больше Платон начинает волноваться.

– Не волнуйся. Все будет хорошо. Скоро ты ее увидишь. И тогда ты поймешь, что тебе делать дальше.

– Ты права, но мне все равно страшновато.

– Я же с тобой. А со мной ты можешь ничего не бояться.

Платон улыбается мне в ответ. Ему вроде бы становится легче.

– Смотри! – говорю я резко остановившись и показывая на одну из дверей. – Кажется мы с тобой слишком отвлеклись. – дверь, на которую я указывала, была золотой. Это значит, что воспоминание очень ценное. И на двери было написано лишь одно слово «Мама». Я сама невольно начинаю волноваться. Мне так приятно, что я смогла ему помочь. Он, наверное, вообще с ума сходит от всего происходящего. Я смотрю на Платона, а он смотрит на эту дверь широко распахнутыми глазами.

– Давай, открой. – говорю ему я. Он переводит свой шокированный взгляд на меня. – Иди, не бойся.

Платон делает шаг к двери и протягивает руку к ручке двери. Он застывает в таком положении на несколько минут. Такое чувство, что он сомневается в том, стоит ли ему вообще открывать дверь или нет.

– Ты чего? Ты же так этого хотел? Давай, открывай! – я слегка ругаю его.

– Я боюсь. Мне страшно. А вдруг я ей не понравлюсь?

– Ты что? Это же воспоминание, она тебя даже не увидит.

– И все равно. Мне страшно. Может, ты зайдешь?

– Зачем?

– Посмотришь, что там.

– Ты боишься, что за этой дверью что-то плохое?

– Да.

– Не надо бояться. Дверь золотая, а это значит, что воспоминание очень ценное. Там не может быть ничего плохого.

– И все равно. Маргарита, пожалуйста, зайди туда первая. А я сразу после тебя зайду, обещаю. Я не знаю почему, но я очень сильно волнуюсь.

– Хорошо. Я зайду первая.

– Спасибо.

– Трусишка. – улыбаясь говорю я.

Я подхожу к двери и открываю ее. Она открывается наружу и Платон не видит что там внутри. Я смотрю внутрь, потому перевожу взгляд на Платона, но его уже нет. Он снова исчез.

Глава двенадцатая

Платон исчез. А я стою перед открытой дверью, моя рука все еще держится за ручку двери. Что я только что увидела? Это же невероятно. Это невозможно. На глаза наворачиваются слезы. А воспоминание за дверью каждый раз прокручивается заново, после того как подходит к концу. Либо я действительно сошла с ума, либо это все правда происходит. Я перевожу взгляд на происходящее за дверью.

– Мой Платоша. – говорит его мама. Она такая счастливая в этот момент. Платон здесь еще очень маленький, ему наверное и года нет. – Давай. Мой хороший, засыпай. – уговаривает она его. Но он не хочет, протягивает маме книгу. Он что-то лепечет непонятное, но мама его понимает даже без слов. – Нет, Платоша, я тебе уже три раза читала сказки. Давай баиньки, маме надо работать.

Платон сначала начинает хныкать, но мама не поддается. Платон сдается, но продолжает дуться. Мама улыбается, целует его перед сном и входит из комнаты.

Воспоминание начинается заново. Мама Платона опять сидит на кровати и дочитывает ему сказку. Закрываю дверь. На двери уже не та надпись, что была в лабиринте у Платона. Здесь теперь написано «Мой Платоша» и нарисованы книги со сказками. Это мой лабиринт. И это мое воспоминание.

Как же так? Мое сознание играет со мной? Или это все правда? Платон – мой сын? Но как же так? В голове все запуталось. Все так сложно и непонятно. Что же случилось? Почему я не с ним? Почему он меня не помнит? Кто его отец? Марк? Сейчас я вдруг поняла, что Платон действительно очень похож на Марка. Но разве такое возможно?

Надо… Надо все узнать. Надо посмотреть все воспоминания. Только так я пойму, правда это или нет. Я отхожу от этой двери и начинаю свой поиск по лабиринту. Я ищу ту самую дверь, на которой я остановилась в прошлый раз. И я нахожу ее.

Вот она прямо передо мной. Дверь, которая идет сразу после воспоминания о первом поцелуе. Мне страшно, но я должна все узнать. Я открываю дверь резко и быстро захожу внутрь.

Я у себя дома. Мы договорились с Кириллом и Марком встретиться через полчаса и мне надо выходить. Но я боюсь. Как мне себя вести? Были ли тот поцелуй для него так же важен, как и для меня? Я не знаю. И вообще стоит ли говорить об этом или лучше промолчать и сделать вид, что ничего не случилось. Я не знаю. Надо идти. Надо идти, но мне страшновато.

Я слышу стук в дверь. Кто это может быть? Ко мне никто не приходит кроме Кирилла. Только он знает, где я живу. Я осторожно подхожу к двери и смотрю в глазок. Снаружи стоит Марк. Он стоит и ждет, когда я ему открою. Открыть? Или сделать вид, что меня нет дома? Я смотрю в глазок еще раз и вижу, что Марк начинает медленно отходить от двери. Я не выдерживаю и торопясь открываю все замки, но дверь отворить не тороплюсь. Ее открывают снаружи. Марк стоит и смотрит на меня.

– Привет. – растерянно говорит он мне.

– Привет. – тихо отвечаю я.

– Я боялся, что ты не захочешь видеть меня.

– Почему?

– Ты ведь так быстро ушла, после того, как я тебя поцеловал. Я подумал, что… что не нравлюсь тебе.

– Я просто была слишком сильно удивлена. – смущенно говорю я ему. Никогда бы не подумала, что буду так смущаться в своей жизни. Я опускаю взгляд вниз.

– Ты мне очень нравишься. – неожиданно говорит он и я от удивления поднимаю взгляд и встречаюсь с его. Я не знаю, что сказать ему. – А я тебе нравлюсь? Хоть немного?

– Да. – почти шепотом сообщаю я. – Но…

– Что «но»?

– Я боюсь.

– Меня?

– Нет.

– Своих чувств.

– Почему?

– Я никогда не чувствовала подобного. И мне страшно. Я не знаю что делать.

– Я тоже. – он улыбается мне и я отвечаю тем же. – Давай просто жить так, как нам захочется. – предлагает он.

– Давай. – я чувствую себя такой счастливой в этот момент. Теперь я понимаю, что бояться нечего. Ведь Марк будет рядом.

Воспоминание закончилось. Я стою в лабиринте перед закрытой дверью. Надо идти дальше. Я подхожу к следующей двери. Почему же так страшно? И почему так больно? Ведь все хорошо. Я открываю дверь и захожу внутрь.

Мы втроем сидим в парке и едим мороженое. Марк сидит справа от меня, а Кирилл слева. И что мне делать? Кирилл еще ничего не знает о нас. Хотя можно ли так говорить? «Мы» уже существуем? Или это еще не те «мы»? Как же думает Марк. Он точно так и не высказал свое мнение. Да мы нравимся друг другу, но это не значит, что мы уже встречаемся. Или значит? Может, я слишком много думаю? Ведь Марк сказал, что надо просто жить так, как нам захочется. Пусть все будет на своем месте и в свое время. Просто буду плыть по течению.

Погода жаркая и душная, но мы сидим в тенечке, к тому же едим мороженое, так что нам нормально. Мы втроем как будто заранее сговорились и надели футболки с джинсами. Мы сейчас действительно похожи на очень хороших друзей. Неожиданно, я чувствую что-то тяжелое на левом плече. Боковым зрением я замечаю, что это рука. Я смотрю удивленно на Марка. Он просто улыбается мне в ответ и прижимает к себе сильнее. Что же подумает Кирилл? Я поворачиваю голову в сторону Кирилла и вижу, как его брови плавно поднимаются вверх. А что я могу ему сказать в ответ? Ничего, поэтому я просто улыбаюсь и пожимаю плечами. Он меня понимает, просто кивает головой, и мы продолжаем наблюдать за людьми в парке.

Наблюдать за тем, что происходит вокруг – это мое любимое занятие. Это очень занятно и весело. Особенно интересно делать предположения о том, кто эти люди, где работают, что любят. Пусть я и не узнаю правды, все равно это довольно забавно. Интересно, а что они думают, когда проходят мимо меня. Может они вовсе меня не замечают.

Нашу идиллию разрушает звонок. Звонит телефон Марка. Он быстро смотрит на экран, а затем поворачивается к нам.

– Извините, ребят. – он почему-то пытается оправдаться. – Я должен ответить, я отойду ненадолго.

– Хорошо. – отвечает за нас Кирилл.

Марк встает и отходит достаточно далеко, чтобы мы могли видеть его, но не услышали разговор. Мы с Кириллом сидим вдвоем и наблюдаем за тем, как Марк очень оживленно разговаривает по телефону.

 – Ты уверена? – вдруг задает вопрос Кирилл.

– В чем?

– В Марке, в ваших отношениях.

– Да у нас и отношений еще пока нет. Он вчера меня поцеловал. А сегодня сказал, что я ему нравлюсь.

– А ты? Что ты ему ответила? Он тебе нравится?

– Нравится.

– Но мы ведь ничего о нем не знаем. Да, он очень хороший парень на первый взгляд, но никто не знает, какой он настоящий.

– Я понимаю. Но я верю ему. Мне кажется, он не обидит меня, что он защити меня. У меня никогда не было такой уверенности в ком-то. Я всегда была сильной, мне надо было защищать себя. Но теперь, теперь все иначе. Я чувствую, что могу быть слабой рядом с ним, что я могу быть собой и не бояться.

– Что ж, раз ты так в нем уверена, то надеюсь, у вас все будет хорошо. Но знай, что если что, я всегда и во всем тебя поддержу. Вообще-то мне тоже кажется, что он хороший парень. Но ты для меня как сестра, пусть и старшая, я за тебя переживаю.

– Я знаю. Но я думаю, что все будет хорошо. Со мной столько всего было, что мне кажется, я уже давно заслужила счастье.

– Это точно. На свадьбу то позовешь?

– Конечно. – отвечаю я, тут же краснея. Я даже и не думала еще об этом. И его слова заставили меня засмущаться.

Вскоре подходит Марк. Он выглядит грустным.

– Что случилось? – обеспокоенно спрашиваю я.

– Я думал, что останусь здесь на два месяца, но к несчастью мне придется уехать раньше. Я уеду через три недели. – от его слов, внутри все сжимается. Мне становится страшно. – Но я обещаю, что я приеду сразу, как только смогу. Хоть мы с вами и очень мало знакомы. Но вы такие потрясающие друзья, я чувствую, что мы словно родственные души. Надеюсь, вы чувствуете то же самое. Вы будете меня ждать.

– Конечно будем. – за нас двоих отвечает Кирилл. Я киваю в подтверждении его слов.

– Я рад.

Остаток дня мы проводим в парке, играя в разные игры, которые захватил с собой из дома Кирилл. Не знаю почему, но я выигрываю почти во все игры. Либо парни мне поддаются, либо мне просто везет. Мы заканчиваем свои игры. Когда замечаем, что вокруг становится все меньше людей, да и света становится все меньше и меньше. Мы идем домой. Когда Кириллу звонят родителей, то он извиняется и бежит вперед, не дожидаясь нас. Марк провожает меня до самого дома. Я стою возле своей двери и не знаю, приглашать ли его внутрь или нет. С одной стороны он может подумать, что я намекаю на что-то большее, но я не хочу на это намекать. А с другой стороны, у меня очень маленькая квартира, и мне немного стыдно приглашать его внутрь. Так что, с какой стороны ни посмотри, лучше промолчать. Я смотрю на него, а он смотрит на меня. Не знаю, кажется ли мне, или все вокруг и правда окрашено в розовый цвет.

Тогда мне действительно казалось все романтичным. А сейчас я вижу, что это не просто розовый, он с оттенком оранжевого. Именно в такой цвет все вокруг окрашивается под лучами солнечного света на закате. Да, влюбленность действительно оглупляет человека. Интересно, а о чем он думает в этот момент? Хотелось бы об этом узнать.

– Можно… – он почему запинается, так и не закончив вопрос.

– Что?

– Можно, я тебя поцелую? – спрашивает он.

– Можно. – отвечаю я. Мои щеки горят от смущения. В последнее время я много смущаюсь из-за Марка.

Он подходит ближе. Он поднимает руку к моему лицу и ласково гладит меня по щеке. Его ладони холодные, они приятно охлаждает горящую от стыда щеку. Так приятно. Я словно котенок начинаю тереться о его ладонь. Его лицо уже так близко, что я могу рассмотреть свое отражение в его глазах. Я выгляжу так странно, мне становится немного неловко. Мне становится стыдно, и я хочу отвернуться, но не успеваю. Он целует меня.

Я уже со стороны смотрю на нас с Марком. Я все отдаляюсь и отдаляюсь. И уже через мгновение я стою перед дверью в лабиринте. Мое сердце бешено стучит. Я пытаюсь успокоиться, дышу ровнее, но кто знает, как я чувствую себя в реальности. Может быть также, а может мне это все лишь снится. Может сделать передышку? Я отхожу от двери назад, пока не чувствую спиной стену. Я медленно скатываюсь вниз, пока не сажусь прямо на пол. Я сижу и пытаюсь перевести дух. Все хорошо. Это же хорошие чувства, наверное.

Мое сердце, наконец, успокоилось, и я чувствую себя гораздо лучше. Я встаю и подхожу к следующей двери. Я уже побаиваюсь, вдруг после этого воспоминания будут такие же ощущения внутри. Но деваться некуда и я смело открываю дверь и захожу внутрь.

Это воспоминание начинается снова с моей квартиры. Я, наконец, ее осматриваю. Она очень просторная, хоть и однокомнатная. На кухне стоит небольшой стол возле окна с тремя стульями. Еще холодильник, не новый, но вполне пригодный, так же как и плита. Раковина и шкафчики. Все чисто и убрано. Я прохожу в коридор, он не очень большой, там хватило место только полке для обуви. Спальня гораздо больше кухни. Здесь стоит односпальная кровать, тумбочка и шкаф. Я сплю на кровати. На часах почти семь утра. И в чем же состоит воспоминание? В том, что я сплю? Я снова смотрю на часы и понимаю, что через минуту прозвенит будильник, и я встану. А то я уж подумала, что придется ждать, пока я проснусь.

И вот звенит будильник, я резко вскакиваю и выключаю его. Затем, сажусь на кровати и медленно потягиваюсь. Настроение прекрасное. А все потому, что я влюблена.

Я встаю и отправляюсь в ванную, где я умываюсь. Затем я иду на кухню, ставлю чайник, насыпаю ложку кофе в бокал и достаю из шкафа печеньки, ставлю их на стол. Пока чайник не вскипел, я просто сижу за столом и жду. Я редко крашусь, не знаю почему. Одежда готова, постирана и поглажена. Поэтому с утра мне особо не чего делать перед работой. Жаль, что я сегодня работаю. Я бы очень хотела провести этот день с Марком. Интересно, а Платон это его ребенок? Или может, мы с Марком расстанемся, и я выйду замуж за другого? Надеюсь, что Платон все-таки от Марка. Вдруг в мою дверь стучат. Это очень неожиданно. Это может быть только Кирилл. Ведь Марк не знает, что я сегодня работаю, я забыла ему об этом сказать. Я встаю и бегу в коридор открывать дверь. Что же могло произойти, если Кирилл прибежал в такую рань?

Я открываю дверь и замираю на месте от неожиданности.

– Марк? Что ты тут делаешь так рано?

– Кирилл сказал, что ты сегодня работаешь. Он также рассказал, во сколько ты просыпаешься. Вот я немного подождал, пока ты умоешься и оденешься. Я хотел проводить тебя на работу. Но видимо я слишком рано пришел?

– Да, немного рановато. Я чуть позже выхожу на работу.

– Ясно. – наступило неловкое молчание. Я слышу, как на кухне закипает чайник.

– Кофе будешь? – спрашиваю я.

– Можно. – отвечает Марк.

– Тогда заходи, только не забудь закрыть дверь за собой. – громко говорю я, уходя на кухню.

Я достаю второй бокал и насыпаю туда кофе. Затем беру чайник с плиты и наливаю в бокалы кипяток. Мои руки начинают непроизвольно дрожать. Так, успокойся, он же не маньяк. Он тот, кто мне нравится, не надо так из-за этого переживать. Но руки меня не слушаются и продолжают дрожать. Я слышу, как Марк проходит на кухню и садится за стол. Я поворачиваюсь и несу ему кофе. Но прежде чем я ставлю его на стол, Марк забирает его у меня.

– Ты чего так дрожишь? – спрашивает он. Заметил. – Успокойся, я тебя не съем.

– Я знаю. Но почему-то руки все равно дрожат. – отвечаю я, когда ставлю свой бокал на стол и сажусь напротив.

– Знаешь, я вообще-то тоже очень нервничаю рядом с тобой.

– Почему?

– Я не знаю. Я боюсь.

– Чего?

– Что не справлюсь.

– Со мной?

– Нет, не с тобой. С обстоятельствами.

– С какими?

– Я ведь скоро уеду. И я смогу вернуться только через год. И я боюсь, что когда вернусь, то ты уже не будешь любить меня.

– А я боюсь, что ты уедешь и не вернешься никогда. – мне становится грустно от своих же слов. Марк кладет свою руку поверх моей.

– Когда я вернусь, я обещаю, что увезу тебя с собой. Ты можешь мне поверить?

– Я верю тебе. Может я и полная дурра, но я не могу не верить тебе. – я боюсь поднять взгляд на него, поэтому просто рассматриваю его руку, что держит мою. И тут мне на глаза попадаются его часы. – О, нет.

– Что такое?

– Я опаздываю на работу!

Так заканчивается это воспоминание. Я снова стою перед дверью в лабиринте. Вернулся ли он? Забрал ли он меня? Думает ли он обо мне или давно забыл меня?

Глава тринадцатая

Я уже сбилась со счета, сколько воспоминания с Марком я посмотрела. Везде мы с ним так счастливы. Мы так счастливы, что мне становится страшно от мысли, что вскоре произойдет что-то плохое. Что же может такого произойти, что моя душа так болит в последнее время.

Вот прошло почти три недели. Завтра Марк должен уехать. Страшно заходить в эту дверь. Но надо. Я должна это сделать, несмотря ни на что. Я захожу внутрь.

Марк договорился с моим начальником, и мне дали выходной. Не знаю, как у него это получилось. Но это и не важно. Главное, что теперь мы можем провести весь день вместе. Сначала мы идем в парк аттракционов, хоть они и не самые лучшие в мире, но они хотя бы есть. А нам с Марком не так уж и важно насколько они хороши. Мы просто весело проводим с ним время, веселимся, обнимаемся, целуемся украдкой. Затем мы идем в кино, после кино мы идем в кафе. Марк заказывает много всего.

 – Зачем ты столько заказал? Мы же не съедим все. – начинаю я упрекать своего парня. И в том, что он мой парень, я теперь уверена на все сто процентов.

– Съедим! Не знаю как ты, а я очень голодный. – весело отвечает он.

Мы сидим и кушаем. Иногда мы разговариваем ни о чем, но большую часть времени мы просто смотрим друг на друга и улыбаемся. Это самый лучший день в моей жизни. Вообще все эти три недели были самыми лучшими после того как умерли мои родители. На столе почти ничего уже не осталось. Марк оказался прав, мы почти все съели. На часах шесть. Вечер только начинается. Но Марк, наверное, скоро пойдет домой, ведь ему завтра рано вставать. Мне становится немного грустно. Но я стараюсь не подавать вида и надеюсь, что мне это удается.

– Сходим еще кое-куда? – загадочно говорит он.

– Хорошо. – я согласилась. Но если честно меня его предложение удивило и немного насторожило. Вдруг он хочет отвезти меня к себе домой? Что если он хочет просто соблазнить меня и бросить? Хотя если честно, мне уже все равно. Я верю ему, я люблю его. И даже если он бросит меня, я прощу его. Не знаю, почему я так думаю, может, потом я буду думать по-другому, но сейчас я не могу без него. Поэтому я просто доверяюсь ему и иду вслед за ним.

Он держит меня за руку. Мы выходим из кафе. Он ведет меня куда-то, но я не слежу за дорогой. Я смотрю только на него. Я по-другому не могу, я хочу всегда смотреть только на него и чтобы он смотрел всегда только на меня. Я слышу шум прибоя и ощущаю неустойчивый песок под ногами. И только теперь я обращаю свое внимание на то, что происходит вокруг. Марк привел меня на берег океана, но не просто на берег океана, а на то самое место, где мы с ним впервые поцеловались. Подойдя ближе к волнам, он останавливается.

– Я хотел прийти на это место еще раз. – говорит он не оборачиваясь. – Помнишь это место? – спрашивает он.

Я подхожу и встаю рядом с ним лицом к океану.

– Да. – коротко отвечаю я.

– Завтра я уеду. – говорит он не поворачивая лица, наверное боится взглянуть мне в глаза.

– Да.

– Я обещаю, я обязательно вернусь за тобой. Ты будешь ждать меня?

– Да.

– Ты обещаешь? – снова спрашивает он, но в этот раз он поворачивает голову и смотрит прямо мне в глаза.

– Я обещаю, я буду ждать тебя. Я буду ждать тебя, даже если ты не приедешь. – искренне говорю я в ответ.

Он крепко обнимает меня. Мы сидим до девяти на берегу. Затем он провожает меня до дома. Мы идем медленно, растягивая время, которое можем провести вместе. Но оно подходит к концу, пора расставаться. Ему завтра рано вставать, он должен во время успеть обратно. А мне надо завтра рано вставать на работу.

– Тебе пора. – говорит он мне.

– Да.

– Иди.

– Хорошо. – я поворачиваюсь спиной, открываю дверь и захожу внутрь. Перед тем как закрыть дверь, я смотрю на него и жду, что он скажет мне на прощание. Но он молчит. Наверное, ему тяжело что-то сказать.

– Закрывай уже, а то я не выдержу и тоже зайду. – говорит он мне.

– Я буду ждать тебя. – говорю я ему напоследок и закрываю дверь. Мне самой тяжело было прощаться. Но так надо. Наверное. Проходит минут десять, прежде чем я слышу, как его шаги удаляются. В тот момент мне захотелось выбежать к нему, обнять крепко-крепко и не отпускать. Но я этого не сделала. Вместо этого я прохожу на кухню и сажусь за стол. Просто сажусь за стол, без каких-либо намерений поесть или даже попить. Так я сижу почти целый час.

Что мне делать? Приедет ли он за мной? Я очень надеюсь. Мне ничего не остается, как только ждать. Он просил не провожать его завтра, потому что не любит этого. Я устаю просто сидеть и думать, это угнетает. Поэтому я решаю освежиться, пойду приму душ.

После душа я сажусь на кровать. Надо чем-то знать, а то мысли только о нем и о его завтрашнем отъезде. И все-таки он очень хороший. Он не повел меня к себе домой, не попытался соблазнить. Наоборот, он старается меня защищать и оберегать от всего, в том числе и от себя и своих желаний. А как он сказал эту фразу «Заходи уже, а то я не выдержу и зайду». Он говорил ее с таким взглядом, полным желания. Но, наверное, надо было позволить ему зайти. Теперь я буду жалеть об этом. Я уже об этом жалею.

Я падаю на кровать, грустно вздыхаю. А что если он не вернется? Я ведь буду жалеть об этом всю свою жизнь. Я могу больше никогда не встретить такого как Марк. Я такая дура! Просто самая настоящая идиотка. Надо было самой его пригласить внутрь. Надо было самой соблазнить его. Дура! Дура! Дура! Теперь он уедет. Так, стоп. Он ведь еще не уехал. Он еще не уехал. Я еще могу вс исправить. Я могу сама пойти к нему. Я же знаю, где он живет. Но что он обо мне подумает? Вдруг он решит, что я ветреная? Да нет, он же знает меня, он верит мне. Он так не подумает.

Я встаю, быстро переодеваюсь в не домашнюю одежду, беру ключи, телефон и иду. Я выхожу из дома, чуть не забываю закрыть дверь на ключ, хорошо, что вовремя вспоминаю и что есть мочи бегу. Я бегу к нему. Дорога занимает у меня пятнадцать.

И вот я стою перед его дверью. Мое сердце колотится. Я пытаюсь успокоиться, дышу ровнее. И наконец, я набираю побольше воздуха в легкие и плавно выдыхаю. Все, вроде бы успокоилась. Я стучу. За дверью слышится какой-то шум, а затем раздается его голос.

– Кто там?

– Это я. – отвечаю я на его вопрос. За дверью молчание. Почему он не открывает? Неужели у него там кто-то есть? Нет, точно нет.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спрашивает он из-за двери. Он что боится ее хотя бы открыть?

– Может, ты хотя бы откроешь дверь?

– Зачем? Тебе лучше уйти сейчас. – так и не открывая дверь нервничая говорит он.

– Открой дверь сейчас же! – громко говорю я.

– Нет! Уходи! – отвечает он мне так же громко, но все же из-за двери.

– У тебя там кто-то есть? – ревность захватывает мой разум.

– Нет, нет тут никого кроме меня.

– Тогда открой! – в ответ следует недолгая тишина, а за ней звук открывающегося замка. Дверь слегка открывается.

– Что? – спрашивает он.

– Что даже в квартиру не пустишь?

– Зачем?

– Ты хочешь, чтобы я стояла здесь? Чтобы все соседи увидели, что я стою возле твоей двери? – сама понимаю, что причина так себе, но на него подействовало. Он неуверенно открывает дверь, я же смело вхожу внутрь. Я ведь уже все решила. Только вот он об этом еще и не догадывается.

Я захожу внутрь и понимаю, что он действительно один. Нет ничего, что бы говорило о том, что здесь кто-то еще. Я оборачиваюсь и смотрю, как он слегка прикрывает дверь. Его волосы немного мокрые, наверное, тоже недавно принимал душ, как и я. Он смотрит на меня испуганно. Почему?

– Посмотрела? А теперь уходи. – говорит он.

– Даже чай не предложишь? – спрашиваю.

– Нет. – коротко отвечает он и открывает дверь. – Уходи. Если ты задержишься еще хоть на минуту, я за себя не ручаюсь, тогда я тебя уже точно никуда не отпущу. – так вот чего он избегает.

– Хорошо. – я иду по направлению к двери. Я вижу как он облегченно, но при этом грустно вздыхает. Но вместо того чтобы уйти, я захлопываю дверь и закрываю ее на все замки.

– Ты что делаешь? – спрашивает он. Я поворачиваюсь к нему лицом, облокачиваясь спиной о дверь.

– Я остаюсь. – я вижу, как до него медленно доходит истинный смысл моих слов.

И я осталась у него. Следующее воспоминание о нашем прощании.

Утром он меня ласково будит. Я открываю глаза и вижу, что он уже одет. Сумка с его вещами уже стоит возле двери.

– Ты уже уезжаешь? – спрашиваю я.

– Да.

– Почему не разбудил раньше?

– Не хотел будить тебя. Нам было бы неловко.

– Ясно.

– Вот. – говорит он мне протягивая руку, в которой он держал листок. – Это мой email. Я знаю, что у тебя нет ни интернета ни компьютера. Но я надеюсь, что ты постараешься и заведешь себе, наконец, почту. Напиши мне, как только это сделаешь, хорошо? Я буду ждать. Я положу листочек сюда. – он кладет его рядом на кровать. Затем он целует меня и быстро уходит, не сказав больше ни слова. Все происходит так быстро, что я не успеваю ему что-либо сказать. Дверь закрылась за ним.

– Я обязательно тебе напишу. – говорю я в пустоту.

Я снова одна. Я продолжаю лежать на кровати. Мне не хочется вставать, возвращаться в свой мир, где все так обыденно и грустно. Я накрываюсь одеялом с головой. Так хочется спрятаться от всего мира. Я сжимаюсь вся в комочек. Очень больно и грустно. Слезы сами начинают течь по моему лицу, не спрашивая у меня разрешения. Я пытаюсь унять слезы и хоть не с первой попытки, но мне все-таки это удается. Надо собраться. Надо вставать. Надо идти на работу.

Я быстро одеваюсь, забираю листок и хочу уже уйти, но вдруг понимаю, что надо же закрыть дверь перед уходом. Что же делать? Где я возьму ключ? Кому его отдавать? Я снова смотрю на листок и вдруг понимаю, что сзади что-то написано. Я его переворачиваю. На другой стороне он написал, чтобы я не переживала за ключ, что закрывать ничего не надо, что хозяин придет к девяти и сам все закроет. Значит, я могу уходить. Я еще раз осматриваю комнату, надеясь, найти что-нибудь, что он случайно оставил здесь. Но ничего нет. Я ухожу.

Я вновь стою в лабиринте. Неужели я забеременела именно в этот раз? Или это произойдет позже? Я подхожу к следующей двери, протягиваю руку, но останавливаюсь. Мне в голову пришла неожиданная мысль. Я ведь совсем забыла о Платоне. Он ведь, наверное, ждет меня. Я же так неожиданно исчезла. Он, наверное, очень беспокоится за меня. Но как я сейчас ему покажусь на глаза? Ведь получается, что я его мама, что это я его бросила, что это он меня ищет. Пока я все не узнаю и не вспомню, я не хочу с ним встречаться. Мне очень стыдно перед ним.

Почему так случилось? Почему он вырос только с отцом? Почему он не знает даже как зовут его маму, в смысле меня? Что же такого я сделала в своей жизни, что все произошло именно таким образом? Надеюсь, он сможет меня простить. Надеюсь, я смогу выбраться отсюда. Я очень хочу вернуться в реальность. Я очень хочу встретиться с ним и отдать всю ту любовь, что он не смог получить от меня.

Почему жизнь так жестока со мной? Надо было спросить имя его отца, так мне было бы легче, наверное. Если его отец Марк, значит, он вернется? Но почему тогда он так обижен на меня? Неужели я сделала что-то плохое? Надо быстрее все узнать, надо быстрее выбраться в реальность, если получится, конечно.

Глава четырнадцатая

Следующие двери простые, не серебряные. Воспоминания в них серые и непримечательные. Они все одинаковые и не цветные. Несколько недель я плачу по ночам. Кирилл этого не знает, но, наверное, догадывается. Он пытается меня хоть как-то поддержать, но это сложно. Оказывается пока я ходила на свидания с Марком, он нашел себе девушку. Чтобы хоть как-то отвлечь меня от печальных мыслей, он решил меня с ней познакомить.

Его девушку звали Кристина, и она пригласила нас к себе на ужин, чтобы познакомиться. Кирилл заходит за мной, чтобы проводить, чтобы я не заблудилась по пути. Ее квартира находится на втором этаже. Она встречает нас в фартуке, видимо ужин еще не готов. Она очень красивая и милая. Она встречает меня с улыбкой, и я стараюсь ответить ей также искренне.

– Привет. – говорит она мне радостно.

– Привет.

– Проходи. Ой, ничего, что я сразу на «ты»?

– Так даже лучше.

– Правда? – я киваю ей в ответ. – Отлично! Тогда давайте сразу на кухню. Ужин уже должен быть готов. По крайней мере, я на это очень сильно надеюсь.

– Не волнуйся так сильно. – я пытаюсь ее немного успокоить. – Все хорошо. Ты мне уже нравишься.

– Правда? А я так боялась, что я тебе не понравлюсь, и мы не сможем найти общий язык.

– Кирилл тебя выбрал, а это значит, что ты не можешь быть плохой. Мы с тобой точно подружимся.

– Присаживайся. – говорит она мне, когда мы заходим в кухню.

Я сажусь за стол, Кирилл устраивается напротив, а Кристина накрывает на стол.

– Давай я тебе помогу. – я только сейчас спохватилась, что просто сижу и ничего не делаю.

– Нет, не надо. Спасибо. Мне осталось только поставить на стол и все. – говорит она и я сажусь обратно.

Кристина ставит на стол рыбу запеченную под сыром и садится рядом с Кириллом. Она отдает ему нож с вилкой и теперь встает уже он. Он нарезает рыбу и кладет каждому по кусочку. Они со стороны выглядят уже как настоящая семья. Я улыбаюсь, гладя на них, но внутри становится грустно. Потому что я сразу вспоминаю о Марке. Я думаю о том, что же будет у нас. Вернется ли он? Надеюсь. Я стараюсь не показывать своей печали. Я улыбаюсь, стараюсь быть веселой и счастливой.

Ужин подходит к концу. Кристина вкусно готовит, я даже не ожидала, что мне так понравится. В этот раз я уже помогаю убрать со стола. Мы втроем моем, вытираем и складываем посуду. Это здорово. После ужина мы плавно переходим в гостиную. Квартира двухкомнатная, ей помогли купить ее родители. А сами они уехали в деревню, не очень далеко от нашего города. Так что она здесь живет одна. Наверное, Кирилл скоро к ней переедет. И вот мы в гостиной. Кирилл садится в кресло, а мы с Кристиной на диван.

– А как вы познакомились? – спрашиваю я.

– Это случилось отчасти благодаря тебе. – отвечает Кристина. – А точнее из-за ревности Кирилла.

– Ну не надо. – пытается встрять Кирилл.

– Ну а что в этом такого.

– Из-за ревности? – переспрашиваю я.

– Да. Когда ты начала больше времени уделять Марку, так ведь его зовут?

– Да.

– Так вот, он стал ревновать тебя к нему. Ему было одиноко.

– Правда? Прости, я не знала. – я тут же обращаюсь к другу.

– Да ничего, зато я встретил Кристину.

– Это точно. Он сидел на берегу, грустил. Я просто проходила мимо и заметила его. Мне он сразу понравился. Мне так захотелось его развеселить, но я не знала, что делать.

– Ага, и поэтому ты просто подошла ко мне и сказала «Эй, ты. Купи мне мороженое». Я опешил. Я ее не знаю, а она просит в приказном тоне купить ей мороженое. И я купил. Не знаю почему, наверное, она мне тоже сразу понравилось. Потом мы разговорились, и я понял, что на самом деле она очень милая и добрая.

– Это здорово. А ты с родителями ее уже познакомил?

– С родителями? – она почему-то удивляется.

– Ну, у вас дело видимо к свадьбе идет, разве нет?

– Мы еще об этом не думали. – отвечает Кристина.

– Ну и зря. По вам сразу видно – вы идеально друг другу подходите. Так чего тянуть? Обязательно познакомь ее как можно скорее.

– Как думаешь, она им понравится?

– Сто процентов. Они будут рады такой невестке.

– А ты тоже с ними знакома? – спрашивает Кристина.

– Нет. Они не знают, что мы дружим. Они изначально были против меня.

– Почему?

– Потому что обо мне много слухов ходит. И слухи эти не очень хорошие.

– Правда? Это печально. Ты такая хорошая. Знаешь, я сначала очень ревновала Кирилла к тебе. Я думала, что ты будешь против наших отношений. Я думала, что ты увидишь Кирилла с другой стороны, увидишь в нем не только друга, но и мужчину и захочешь вернуть его себе в качестве парня, а не друга. Но сейчас я вижу, что ты совсем не такая. Ты бы так не поступила. Я вижу, как сильно ты любишь Марка. Ты пытаешься улыбаться, но я вижу, что тебе больно. Прости, что заставляем тебя это делать. – от ее слов, по моим щекам потекли слезы. Кристина подвинулась ко мне и обняла, прижав к себе. – Поплачь. Тебе сейчас полезно плакать. – через несколько минут, я успокаиваюсь. – Ты нормально кушаешь?

– Да, а что?

– Ты выглядишь такой бледной, худой и уставшей. Тебе надо больше гулять и кушать.

– Я знаю, но мне не хочется. Нет аппетита.

– Тогда приходи ко мне. Я буду кормить тебя каждый день ужином. Сегодня ты нормально ела, значит, тебе понравилось?

– Да. Просто обычно я ем одна.

– Тем более, приходи ко мне с Кириллом. Будем каждый день ужинать вместе. Это же здорово. Нам еще столько с тобой обсудить надо будет.

– Хорошо.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ну вот и договорились. А теперь давайте во что-нибудь сыграем. А, Кирилл, включи телевизор и убавь его немного. Ты не против? Просто Кирилл говорил, что ты не смотришь телевизор.

– Я не против.

– Хорошо. – Кристина подошла к шкафу, открыла ящик и достала какие-то коробки с играми. – Может, сядем на пол, чтобы было удобнее?

– Да, отличная идея.

– С какой игры начнем? Ты же не торопишься домой? – Кристина спрашивает, смотря в мою сторону.

– Нет, не тороплюсь.

Остаток вечера мы играем в разные игры. В некоторые я уже играла, в некоторые играла в первый раз. И это было весело. С каждой игрой мне становится чуточку легче, пусть и не до конца. Все-таки друзья это самое лучшее лекарство от печали. Я весь вечер улыбалась, но теперь эта улыбка была настоящей и искренней.

– Ну все, последняя игра и я пойду домой.

– Ты чего так рано?

– Завтра рано вставать на работу. – оправдываюсь я.

– Ну ладно. Последняя, так последняя.

Вдруг мое сердце начало быстро колотится. Такое у меня было впервые, внутри поселилось чувство, что сейчас что-то случится, что-то не очень хорошее. И только через некоторое время я понимаю, что я слышу тихий голос, голос Марка. Откуда я его слышу? Я начинаю смотреть по сторонам, чтобы найти его.

– Что такое? – спрашивает Кристина. Кирилл тоже в удивлении смотри на меня. Но я их не слушаю. Я слушаю, откуда идет голос Марка. Неужели я схожу с ума, и мне все это мерещится?

И тут мой взгляд приковывает к себе телевизор. Вот он. Марк стоит в дорогом костюме. Его показывают по телевизору. Почему? Что такое? Он что-то говорит, но телевизор убавлен, и я могу разобрать лишь обрывки фраз. «Я очень рад», «постараюсь оправдать», «компания отца». Что это такое? Я смотрю, пытаюсь понять. И тут прибавляется громкость – Кирилл тоже увидел и решил прибавить. И в этот момент на экране телевизора появляется человек, которого я ненавижу больше всех на свете – тот самый друг папы, из-за которого в моей семье произошло горе. Он подходит к Марку, хлопает его по плечу. Марк уступает ему место возле микрофона. Этот ужасный человек подходит к микрофону и начинает свою речь.

– Сегодня я впервые представил моего сына обществу именно как моего сына, наследника моей компании. – говоря это он показывает на Марка. – Надеюсь, вам понравилась его приветственная речь. С этого дня он будет усердно трудиться в компании в качестве одного из сотрудников. Мы с ним еще пока не определились с местом его назначения. – телевизор резко выключается.

Я смотрю на Кирилла, который все еще смотрит в телевизор ошарашено.

– Прости. Я не знал. – говорит он мне. – Я, правда, не знал. Я думал, что он обычный парень.

Значит, Марк приходится сыном человеку, который разрушил мою жизнь? Как же так? И что мне теперь делать? Что мне делать?

– Успокойся. – тихо говорит Кирилл. – Успокойся, постарайся не думать об этом пока. Сначала тебе надо успокоиться.

– Что такое? – взволнованно спрашивает Кристина.

– Я тебе потом объясню. Хорошо?

– Ладно.

– Маргарита, пожалуйста, успокойся, хорошо? Он ведь не виноват в том, кто его отец. Родителей не выбирают.

– Я понимаю. – по моим щекам снова потекли слезы. Горькие слезы. – Но что мне теперь делать?

– Тебе придется либо принять это и бороться за него, либо отпустить его. Ты сама должна решить. Подумай об этом.

– Да, ты прав. Я пойду.

– Я тебя провожу. – говорит мне Кирилл.

– Не надо. Я хочу побыть одна. Я и сама прекрасно дойду.

– Ладно. Только, пожалуйста, держись, хорошо?

– Хорошо. – я вытираю слезы. – Кристина, спасибо. Ужин был изумительным, я прекрасно провела вечер. Я пойду. Спасибо за все.

Они провожают меня до двери. Я иду пешком, на улице очень жарко, хотя солнце уже село. Мне действительно надо обо всем подумать. Только голова почему-то начинает кружиться. Меня немного покачивает, а ведь мы не пили ничего спиртного. Почему так кружится голова? Кажется словно она пустая.

Я немного замедляю шаг, но голова не перестает кружиться, и тогда я останавливаюсь. Я пытаюсь зацепиться за что-то взглядом. Недалеко я вижу скамейку, я потихоньку иду к ней и сажусь. Видимо это от шока, который я сейчас пережила. Сейчас чуть-чуть посижу, и все пройдет. Я сижу несколько минут, и головокружение понемногу начинает проходить. Я успокаиваюсь. Голова перестает кружиться, но я решаю посидеть еще несколько минут на всякий случай. А может это от того, что я в последнее время мало ем. Надо прислушаться к совету Кристины. Тем более я пообещала ходить к ней на ужин каждый день.

Я встаю. Надо идти домой. Я делаю несколько шагов и останавливаюсь. В глазах начинает темнеть, руки и ноги слабеют. Я падаю.

Я падаю в черноту. Я падаю куда-то вниз. Все ниже и ниже. Я не вижу ничего кроме пустоты и темноты. И вот вдруг я вижу, как с обеих сторон от меня проносятся два косяка от двери. Я упала в дверной проем? Дверь открыта нараспашку. Падение замедляется, и я аккуратно приземляюсь на стену, что расположена напротив этой двери. Я в лабиринте. Дверь закрывается, пряча за собой черноту. Значит, все это время я падала не совсем вниз, меня просто вытянул лабиринт из этого воспоминания.

Видимо, я слишком мало ела из-за депрессии и упала в обморок прямо на улице. Найдет ли меня кто-нибудь? Очнусь ли я? Или это тот самый момент, когда я попала в вечный сон? Но тут же словно отвечая на мои вопросы, лабиринт выдал новую дверь. Значит, я очнулась? Я открываю дверь и смело захожу внутрь.

Глава пятнадцатая

Темнота. Вокруг одна лишь темнота. В ушах стоит неприятный звон. Я чувствую, как медленно прихожу в сознание. Сил пока нет, чтобы открыть глаза. Такое чувство, что все мои мышцы разом перестали слушаться меня. Во рту сухо. Все на что у меня в данный момент хватает сил – это беспомощно лежать и дышать. Что же произошло? Ах, да. Я же упала в обморок посреди улицы. Я все еще лежу там на улице? Но я чувствую под собой мягкую постель, а это значит, что я по-видимому в больнице. Силы понемногу начинают возвращаться ко мне. Звон в ушах стихает, оставляя после себя ноющую боль в голове. Даже через закрытые глаза, я вижу, что в комнате светло, поэтому сначала лишь слегка приоткрываю глаза.

Да, это действительно больничная палата. Глаза привыкают к свету, и я полностью открываю их, чтобы лучше осмотреться. Я в палате не одна. В палате еще три койки, но не все из них заняты. И еще на моей кровати кто-то уснул сидя на стуле. Я поворачиваю голову влево, чтобы лучше рассмотреть этого человека. Но надежда, что это будет Марк, угасла, как только я узнала в спящем Кирилла. Ну хоть кому-то я нужна в этом мире. Стоит ли его будить? Наверное, да. Ведь ему так неудобно. К тому же ему надо, наверное, домой. А ведь я даже не спросила как его экзамены. Какая я все-таки ужасная подруга.

Я хочу позвать его, но из-за сухости в горле это немного болезненно, поэтому я решаю воспользоваться другим методом. Я нежно похлопываю его по плечу. И этот метод оказывается очень даже действенным. Он тут же начинает шевелиться. Затем поднимает на меня свой сонный взгляд. Сонливость тут же уходит, заменяясь беспокойством.

– Маргарита, ты очнулась. Как ты себя чувствуешь? Все нормально?

– Да, все хорошо. – мой голос звучит немного хрипло.

– Точно?

– Да. – в доказательство я улыбаюсь ему.

– Я сообщил тебе на работу, что ты в больнице.

– Спасибо. А что случилось? Я упала в обморок?

– Да. Врач сказал, что ты почти ничего не ела в последнее время. Плюс у тебя было депрессивное состояние. Твой организм не выдержал нагрузки.

– Правда? Я этого совсем не чувствовала.

– Тебя даже сначала хотели в реанимацию направить. Но потом пришли результаты анализов и вроде бы все в порядке. Так что тебя перевели в обычную палату. Врач сказал, что подойдет попозже и все тебе подробно расскажет.

– Ясно. А тебе не надо в школу?

– Нет, ты что. Сейчас ведь лето. Все экзамены закончились давно.

– И как ты их сдал?

– Все на отлично.

– Молодец.

Наступила неловкая пауза. Мне стало так стыдно. Ведь ничего такого не случилось, а я в депрессию впала. Из-за меня теперь Кирилл переживает. Зачем я заставляю волноваться близкого мне человека? Надо взять себя в руки. Ну, узнала я, что Марк сын человека, который разрушил мою семью. Ну и что? Он же уехал. И вряд ли когда-нибудь вернется. Надо просто продолжать жить. Все будет хорошо. Я должна его забыть и жить своей жизнью, нам все равно с ним не по пути.

– Не знаешь, когда меня выпишут? Надеюсь, сегодня. Помоги мне сесть, пожалуйста. – я пытаюсь сесть, но еще слишком слаба, чтобы сделать это самостоятельно. Кирилл помогает мне.

– Нет, не знаю. Но я сомневаюсь, что тебя сегодня выпишут. У тебя же сил не хватает даже просто сесть.

– Как же так? Мне же надо работать.

– Какая работа? Тебе надо сначала выздороветь, а то опять свалишься с обмороком.

– Прости меня. – Кирилл не ожидал услышать в этот момент такое.

– За что?

– За то, что заставляю волноваться. За то, что сама забыла о тебе. Прости меня. Я больше так не буду.

– Ты прям как маленький ребенок. Я все понимаю. Не надо просить прощения. Кристина тоже за тебя переживает. Она придет позже. Сказала, принесет всяких вкусностей, которые врач разрешил.

– А как я сюда попала?

– Кристина сказала, чтобы я тебя догнал, чтобы отдать еду с собой. Так я тебя и нашел.

– Значит, вы вместе с Кристиной меня в больницу отвезли?

– Да, я позвонил сначала в скорую помощь, а потом ей. Она успела прийти до приезда скорой. Я так волновался, боялся, что случилось что-то очень страшное.

– Ясно.

Тут дверь в палату открывается и заходит врач. Наверное, он пришел ко мне. Хотя я точно не уверена. И он действительно направляется в мою сторону.

– Вы уже проснулись? Это хорошо. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо. Спасибо.

– Оптимизм это хорошо. Но пожалуйста, не пересиливайте свои возможности.

– Доктор, а когда меня выпишут?

– Ну уж точно не сегодня и не завтра.

– Почему?

– Вы вообще в курсе, что с вами случилось?

– Ну, примерно.

– Скажите, вы намеренно голодали?

– Нет, что вы. Просто мне не хотелось есть, не было аппетита.

– Значит, вы не знаете?

– Что я не знаю? – от его слов, я немного напряглась.

– Вы беременны. Срок еще очень маленький, примерно две-три недели.

– Что? – мы одновременно восклицаем с Кириллом.

– Да, вы беременны. Видимо, вы действительно об этом не знали. – я смотрю на Кирилла, он смотрит на меня. Он в таком же шоке как и я. – А вы, молодой человек, должны смотреть за своей девушкой. – доктор обращается к Кириллу. – Особенно теперь, когда вы знаете об этом.

– Он не мой парень. Он мой друг. – я пытаюсь развеять недопонимание.

– Ясно. В любом случае, это не мое дело. Но вам придется полежать здесь, пока я полностью не буду уверен в безопасности вашего здоровья и здоровья вашего ребенка. Вам ясно?

– Да. Ясно. – доктор уходит. От его слов у меня просто голова идет кругом. Значит, у меня будет ребенок? От Марка? Что же мне делать?

– Что же теперь делать? – озвучивает мои мысли Кирилл.

– Не знаю.

– Ты же оставишь ребенка?

– Да. Оставлю.

– Ты не волнуйся, мы с Кристиной будем тебе во всем помогать.

– Спасибо. Что же делать с работой?

– Ну а что? Уйдешь в декрет.

– А мне хватит денег? Я сомневаюсь.

– Что-нибудь придумаем.

Значит, это случилось в тот самый раз. Я смотрю на закрытую дверь воспоминания и думаю. Надо быстрее все узнать. Мне теперь не так страшно узнать правду. Я не могу больше терпеть и пребывать в незнании. Я открываю дверь за дверью, я узнаю все больше и больше.

Время идет. Меня выписывают из больницы. Я выхожу на работу. К счастью работодатель оказался честным и приличным человеком. Он не увольняет меня. Он позволяет мне работать, чтобы затем спокойно уйти в декрет. Это здорово. Теперь я хотя бы уверена, что у меня будут хоть какие-то деньги. Мой животик понемногу растет. Я стараюсь быть аккуратной, вести здоровый образ жизни, правильно питаться. В принципе беременность проходит достаточно спокойно. Кирилл и Кристина помогают мне, следят за моим здоровьем.

Все хорошо. Почти все. Однажды в мою дверь раздается стук. Я открываю дверь, мне страшно, а вдруг это Марк приехал? Но когда я вижу своего гостя, то мне становится еще страшнее. Это отец Марка. Он смотрит на меня и кажется, он знает, кто я такая на самом деле. Он угрожал мне в тот день. Говорил, что узнал, что у его сына была интрижка, что Марк собирается приехать сюда ко мне. Он просил меня его прогнать. Я лишь молча кивала в ответ. Мне было слишком страшно. Хорошо, что он не знает, что я беременна. Он очень быстро ушел. Но дрожь еще несколько часов не оставляла меня в покое. И тогда я решаюсь на один шаг.

Я прошу Кирилла помочь мне найти другую квартиру. Если изначально я ждала Марка, то теперь я решила забыть его, выкинуть из головы. Даже если он приедет, не хочу, чтобы он нашел меня. Пусть возвращается обратно в свой мир и живет счастливо. И я буду жить счастливо вместе со своим сыном. Так будет лучше для всех. На самом деле для этого есть еще причины. Я боюсь, боюсь, что когда встречу Марка, то захочу снова быть вместе. Но я боюсь того, что может сделать его отец, если я все-таки решусь быть с Марком. И если он так поступил с моим отцом, кто знает на что он пойдет, чтобы избавиться от меня. Поэтому лучше этого вовсе избежать. Теперь, когда у меня будет ребенок от Марка, мне больше ничего и не нужно. Я счастлива. Я очень счастлива.

Наступает осень. Кирилл помогает мне переехать в новую квартиру. Скоро зима. Я ухожу в декрет. Кирилл и Кристина решают наконец-то пожениться. Они мне все время помогают. Но я понимаю, что не могу все время от них зависеть. Да, мне платят деньги с работы, но этого не достаточно. Я ищу другую работу, которую можно выполнять на дому. И через некоторое время я нахожу такую. На душе становится немного спокойнее. Теперь осталось дождаться рождения ребенка. Но страх все-таки встретить случайно Марка на улице. Надо было уехать в другой город. Но мне страшно остаться одной с ребенком. Здесь у меня есть поддержка в виде Кирилла и Кристины. Надо просто переждать. Может, он вовсе обо мне забыл и даже не сбирается сюда приезжать. Может, я зря так переживаю.

Новый год, Рождество я встречаю одна, потому что не хочу мешать молодоженам. Им и без меня хлопот хватает. Хотя нет, почему одна? Я же теперь вместе с сыном, который скоро родится. Время проходит быстро.

Впервые в лабиринте я вижу золотую дверь. Да, я видела золотую в лабиринте Платона, но не в своем. Значит, для него воспоминания обо мне драгоценны и важны. Очень приятно это осознавать. Одно лишь пугает – что же это за причина у меня была такая, что я не была рядом с ним все эти годы. Стоп. Сколько ему лет? На вид примерно двадцать-двадцать пять. Мне девятнадцать и я должна вот-вот родить. Значит, сейчас мне должно быть примерно сорок лет или чуть больше? Это ужасно. От этих мыслей мне становится жутко. Сколько же мне было, когда я попала в этот вечный сон? Сколько времени я уже здесь нахожусь? Пять лет? Десять? Или больше? Что же произошло? Я не знаю. Но ясно одно – я должна продолжать идти вперед и не важно, что меня ждет. Я должна пройти этот путь. Я должна попытаться выбраться отсюда.

Я захожу в свое самое дорогое воспоминание. Я наконец-то выбралась в гости к Кириллу и Кристине. Когда они видели меня в прошлый раз, это было у них на свадьбе, тогда я была на шестом месяце. А сейчас я уже на девятом. Они не ожидали, что живот будет таким большим.

– Знаешь, беременность действительно украшает женщин. Ты такая красивая. – неожиданно выдает Кристина за ужином.

– Правда? Спасибо. – я улыбаюсь ей. Все эти девять месяцев я постоянно улыбаюсь и чувствую себя очень счастливая.

– Как себя чувствуешь? Все нормально?

– Да, все хорошо. Только если долго хожу или стою, поясница сильно начинает болеть. Но в остальном все просто прекрасно.

– Тебе помощь нужна какая-нибудь? – интересуется Кирилл.

– Нет. Я сама справляюсь. Да и эти хлопоты мне только в радость.

– А когда у тебя срок?

– Скоро, должен родиться примерно в конце недели. Сказали к концу недели прийти в роддом с вещами на всякий случай.

– А что насчет Марка? – неожиданно спрашивает Кирилл. – Не передумала?

– Нет. Так будет лучше. – говорю я, продолжая улыбаться. Я действительно в это верю. – А вы? Не собираетесь еще ребеночка завести?

– Пока нет. А там, как получится. Но если честно, как посмотрю на тебя, так тоже охота такой же счастливой ходить. – отвечает Кристина.

Мы болтаем весь вечер, пока вдруг мне не становится плохо. Не то чтобы плохо, просто вдруг начинает болеть живот, не сильно, но все-таки от этого я начинаю нервничать.

– Что такое? – спрашивает Кирилл. Он первым замечает, что со мной что-то не так.

– Не знаю. У меня живот начал болеть. – отвечаю я обеспокоенно.

– Так, не волнуйся. Сейчас я позвоню в скорую. Все будет хорошо. – успокаивает меня Кристина. Она отходит подальше с трубкой в руке. Со мной остается Кирилл. Он берет меня за руку и почему-то начинает гладить по спине. Наверное, он так пытается успокоить и меня и себя одновременно.

– Кирилл.

– Да.

– Возьми ключи в моей сумке и сходи ко мне домой. Там стоят вещи, которые я собрала для роддома. Привезешь их в больницу, хорошо? Там и документы тоже лежат, они же наверное тоже нужны.

– Хорошо. Я сейчас. Я быстро. – говорит он и срывается с места, но потом останавливается на полпути. – А как же ты?

– Со мной будет Кристина. – отвечаю я. По-моему я веду себя гораздо спокойнее моих друзей.

Так я и попала в роддом. Было очень тяжело и больно. Но награда стоила всего, что со мной произошло в жизни. Когда его положили мне на живот – это было просто потрясающее чувство. Это сложно описать словами. Он был таким горячим, маленьким, прелестным. Это самый лучший подарок за всю мою жизнь, что сделала мне судьба.

И вот я уже лежу в палате. Он лежит на моих руках. Я его только что покормила, теперь он спит. Надо положить его в кроватку, но я не хочу. Мне хочется его держать вот так в руках, чувствовать его тепло. Мне нравится слушать его дыхание. Я его все время целую, от этого она начинает просыпаться. Я его снова укачиваю. Я стараюсь целовать чуть реже и незаметнее, чтобы он не проснулся. Но тут заходит медсестра.

– Что же вы держите ребеночка, когда он уснул. Давайте я его положу в кроватку.

– Но…

– Никаких но. Вам надо отдохнуть после родов. Поспите. Ребенок же рядом, все хорошо. Я тоже недалеко если что.

– Хорошо.

Медсестра укладывает его рядом в кроватку. Я ложусь на правый бок и засыпаю, разглядывая его. Когда я оказываюсь в лабиринте, у меня кружится голова от переизбытка чувств. Это самые прекрасные и сильные чувства, которые я когда-либо испытывала.

Глава шестнадцатая

Вот мы, наконец, дома. Кирилл и Кристина забирают меня из роддома. Они даже приготовили небольшой ужин и украсили мою квартиру для встречи. Мне очень повезло с друзьями. Они весь вечер поздравляют меня. Они уверяют, что теперь я выгляжу красивее и счастливее чем раньше. Кирилл все время нянчил Платона, так я назвала своего сына. Кирилл никак не хотел давать его Кристине в руки, так ему понравился мой Платоша. Но Кристине все-таки удалось перехватить инициативу. Потом они помогли мне навести порядок и уехали домой.

Я кладу Платона на свою кровать, хотя я купила ему кроватку, но так мне удобнее любоваться им. Я ложусь рядом и так лежу, смотря на него, пока не засыпаю.

Да, конечно мне сложно. У меня не было никогда детей, у меня нет родителей, которые помогут в любой момент. Но зато у меня есть замечательные друзья. Естественно, что я стараюсь делать все сама, но иногда мне нужна помощь, поддержка и они никогда мне не отказывают. Через несколько дней сыночку исполнится четыре месяца. Он очень быстро растет.

Это воспоминание явно было необычным. Я это чувствую. Но пока все как обычно. Я собираю Платона, чтобы погулять с ним в парке. Я слышу стук в дверь и иду, чтобы ее открыть. Я даже не спрашиваю, кто пришел, потому что знаю, что это пришли Кирилл и Кристина. Мы договорились погулять вчетвером. Я открываю дверь.

– А где Кристина? – спрашиваю я Кирилла, потому что он пришел один.

– У нее там что-то в кафе случилось.

– Что такое? – я начинаю нервничать.

– Да, не волнуйся, ничего серьезного, она сказала, как только закончит, сразу присоединиться к нам.

– Ясно. Проходи пока, я еще не совсем собралась.

– Хорошо.

Кирилл проходит в комнату к Платону. Пока я собираюсь, он с ним играет. Наверное, Кирилл тоже хочет ребенка. Но они же решили, пока не заводить детей. И он находит отдушину в моем сыне. Я ему доверяю, он наверное единственный человек, кому я могла бы доверить своего ребенка, не переживая ни о чем. Я готова и мы выходим на улицу. Кирилл сам катит коляску. Я держу Кирилла за руку, раньше я бы такого себе не позволила, но видимо с рождением ребенка, я становлюсь сентиментальнее. Я действительно отношусь к Кириллу как к родному брату и мне радостно ощущать крепкое плечо рядом. Так мне спокойнее.

Мы идем по тротуару вдоль вереницы пышных деревьев, что закрывают нас от солнечных лучей. Мы идем и чем-то беседуем, обо всякой ерунде, но это тоже приятно. Я смеюсь, Кирилл от меня в этом тоже не отстает, в общем, хороший летний денек. Как вдруг Кирилл останавливается. Я не понимаю в чем дело. Я смотрю на него и вижу, что его взгляд направлен куда-то вперед. Затем он поворачивается ко мне, и я вижу, что он ошеломлен. Я поворачиваю голову, чтобы узнать, что же он там такого увидел.

Метрах в десяти от нас стоит Марк. Мое сердцебиение начинает учащаться при виде его. Он вернулся, он не обманул меня, он действительно любит меня. Это были мои первые мысли. Но я себя тут же окоротила. Я ведь только успокоилась, только смирилась, только уговорила себя. Я должна заставить его уехать. Я должна заставить его оставить меня насовсем. Что же мне сделать? Марк смотри с таким ошарашенным лицом, словно он не ожидал нас увидеть. Точно, я же с Кириллом. Я снова смотрю на Кирилла. Он все также следит за моими эмоциями, волнуется, переживает за меня. Я улыбаюсь ему, Кирилл удивляется. Я крепче сжимаю его руку, которой он держит ручку коляски. Марк отходит от оцепенения и направляется к нам. Так, успокойся, надо просто хорошо сыграть и все.

– Зачем ты приехал? – я даже не даю ему заговорить.

– В смысле? Я же обещал тебе, что приеду. Почему ты не написала мне?

– Потому что не хотела. – вру я ему. На самом деле, я так и не завела почту, так и не купила компьютер.

– Давай отойдем и поговорим. – предлагает он.

– Зачем? Я не пойду с тобой.

– Почему?

– А что разве не понятно? Я не ждала тебя. – я опускаю взгляд.

– Ты врешь.

– Нет, я не вру.

– Тогда почему ты не смотришь мне в глаза? – уверенно спрашивает он.

– Потому что… – я поднимаю взгляд и смотрю ему прямо в глаза. Надо выдержать. Я должна, иначе он меня раскусит. – Потому что мне стыдно.

– Но ведь ты же говорила… – начинает он, но я его перебиваю.

– Я вышла замуж за Кирилла. У нас с ним родился сын. Прости. – Кирилл молчит, просто смотрит на нас с недоумением в глазах, которое старательно пытается скрыть. Марк тоже недоумевает. Он смотрит на Кирилла, затем на меня.

– А где твое кольцо? – спрашивает он. Точно, я ведь совсем об этом не подумала. – У Кирилла я его вижу, но где же твое?

– Просто… – я пытаюсь быстро придумать что-нибудь. – Просто после рождения ребенка я похудела, кольцо спадало, вот я его и отдала, чтобы переделали размер. – кажется, пронесло. Марк смотрит на нас и начинает злиться. Я вижу это по его глазам. Он поверил.

Марк молчит. Он просто смотрит на нас осуждающе и молчит. Мы тоже ничего не говорим. Так проходит несколько минут, пока Платон не решает нарушить тишину. Я подхожу к нему и беру на руки, пытаясь успокоить. Ив этот момент Марк просто разворачивается и уходит. Мы с Кириллом облегченно вздыхаем.

– Может, стоило ему сказать правду? – спрашивает Кирилл, когда Марк скрывается из вида.

– Нет. – твердо отвечаю я. – Проводи меня домой, а то вдруг он решит за нами тайком проследить.

– Хорошо.

Мы возвращаемся домой. Но, кажется, Марк нам полностью поверил. Теперь он больше никогда не вернется. Мое сердце рвется на части. Но это мое решение и сердце должно смириться с ним. Я должна жить. Я должна сделать жизнь моего сына счастливой.

Платон растет. С каждым днем он все больше становится похожим на Марка. Что я буду говорить ему, когда он вырастет и начнет спрашивать об отце? Я не знаю. Надо все тщательно обдумать, чтобы в будущем не пожалеть. Может, стоит рассказать ему правду? Нет, лучше не надо. Ничего, у меня еще есть время подумать об этом и решить. День за днем, я вижу, как меняется Платон. Он растет очень быстро, учится всему новому. Он очень умный и спокойный. Я боялась, что он будет энергичной непоседой, что у меня не хватит сил справиться с ним. Но к счастью, он очень послушный, но при этой любознательный.

Время идет, Платон уже почти одиннадцать месяцев. Он учится ходить. Хватается ручками за краешек кровати и ходит туда сюда. Пару раз он пытался пойти самостоятельно, но каждый раз не удерживался и падал. Но он ведет себя очень упорно, все равно встает и пытается снова. Вот и сейчас, я наблюдаю, как доходит до конца кровати, держась за нее руками. Я сижу напротив, в метре от него. Я протягиваю ему руки, чтобы он пошел ко мне. Он улыбается и протягивает мне своим маленькие ладошки, хватается пальчиками за мои указательные пальцы и, радостно вереща, идет в мои объятия.

В дверь стучат. Я беру Платона на руки и иду открывать двери. Открыв ее, я вижу отца Марка. Он смотрит сначала на меня, потом на Платона. Я прижимаю сына к себе.

– Зачем вы пришли? – я начинаю разговор первая.

– Можно войти? – спрашивает он в ответ.

Я сомневаюсь, стоит ли впускать его. Я боюсь, но не за себя, а за Платона.

– Я пришел просто поговорить с тобой. – пытается он развеять мои сомнения. И у него это получается. Его взгляд выглядит вполне искренним. Я отхожу в сторону и впускаю его внутрь, закрывая за ним дверь.

– О чем вы хотите поговорить? – я сажаю Платона на стульчик, чтобы покормить. Кивком головы, я предлагаю сесть и дедушке Платона. Интересно, а он вообще знает, что он дедушка этого замечательного малыша? Он проходит и садится за стол. Я наливаю ему и себе чай, а Платону накладываю кашу.

– О Марке. Я же просил тебя в прошлый раз, чтобы ты не лезла к нему. Почему ты никак не хочешь его оставлять?

– В смысле? В прошлый раз я ему сказала, что больше его не люблю, что я вышла замуж за другого. Я сделала все, чтобы он ушел и забыл обо мне. Думаете, я хочу проблем?

– Откуда мне знать, что творится в твоей голове? Если все, что ты говоришь, правда, то почему он тогда продолжает искать о тебе информацию? Почему он что-то пытается выяснить?

 – Я не знаю.

– Если снова появится, ты должна сделать все, но чтобы он больше на пороге твоего дома не появлялся.

– Я-то сделаю, но почему вы ничего не делаете? Неужели вы не можете ему запретить?

– Я пытался. Он сначала слушал, а потом как с цепи сорвался. Он теперь неуправляемый. Он даже работу готов бросить, а ведь это не просто работа, это наше семейное дело.

– Семейное дело? Может вам напомнить, как вы его получили?

– Что? – он быстро встает и подходит ко мне вплотную. Он смотрит прямо в мои глаза. Так страшно. – Только попробуй ему хоть что-нибудь рассказать. Ты знаешь, что я на многое способен. – он немного успокаивается, отходит. – Что ж, я думаю, ты все уяснила. Я тебя предупреждаю. Если что-то пойдет не так, тебе несдобровать. – после этих слов, он уходит, захлопывая за собой входную дверь.

Я подбегаю к двери и закрываю ее на все замки. Зачем он приходит ко мне? Зачем угрожает? Лучше бы со своим сыном поговорил. Что же Марк пытался выяснить? Почему он продолжает искать обо мне информацию? Неужели он узнал, что я не выходила замуж? Если так, то надо придумать новую отговорку.

Я иду кормить Платона, который смотрит на меня с таким милым удивлением, что все мои страхи и переживания тут же пропадают. Моя радость, мое счастье, моя любовь. Хорошо, что он есть в моей жизни. Без него было бы так тяжко жить. Если бы я не забеременела тогда, то наверное сейчас бы очень хотела отомстить семье Марка, даже не смотря на то что сильно его люблю. Я очень рада, что Платон избавил меня от этой бессмысленной мести.

Платоша смотрит на меня, кушает с ложечки. Я снова протягиваю ложечку с кашей, он открывает рот, но при этом внимательно смотрит на меня. Такой милый, внимательный, любознательный. Мы, наконец, покушали и идем с ним играть в комнату. Он сидит и играет с игрушками. Я сижу и работаю за компьютером, который я наконец-то купила, а то приходилось несколько раз в неделю брать ноутбук у Кирилла. Я, наконец, завела почту и зарегистрировалась на нескольких необходимых для работы сайтах. Оказалось за компьютером не так уж и сложно работать, как я думала изначально.

Вечер проходит быстро. Платоше пора ложиться спать. Я кладу его в кроватку и читаю ему сказки. Он всегда быстро под них засыпает. Я закрываю книгу и убираю ее на стол. Еще несколько минут я просто любуюсь своим спящим сокровищем, затем тихонько поднимаюсь с места и убираю игрушки на место. Затем я иду на кухню, чтобы убрать еду в холодильник.

Раздается стук в дверь. Это уже во второй раз за сегодняшний день. Слишком поздно для гостей. Что же случилось? Кто это может быть? Снова пришел отец Марка? Или может быть это сам Марк? Нет, вряд ли это он. Я подхожу к двери. Сердце стучит от волнения. Я боюсь. Может не открывать? А если это что-то срочное? Вдруг что-то случилось? Может, кому-то нужна помощь? Я открываю дверь. Я пугаюсь и резко закрываю дверь.

Это Марк. Он приехал. Он пришел ко мне. Зачем? Он все узнал? Снова раздается стук.

– Открой, пожалуйста. – раздается голос Марка за дверью.

– Уходи. – говорю я ему испуганным голосом.

– Пожалуйста, впусти. Нам надо поговорить.

– У нас нет причины о чем-либо разговаривать.

– Я все знаю. Я знаю, что ты не выходила замуж за Кирилла. Он женат на другой девушке.

– И что? Какая разница? Я тебя не люблю. Уходи.

– Я знаю, что это мой сын.

Глава семнадцатая

Он стоит в комнате и смотрит на спящего сына. А я стою и наблюдаю, как он любуется ребенком. Он так счастлив. Значит, он все узнал. И о Кирилле он видимо тоже знает. Он злится? Зачем он пришел? Забрать Платошу? Нет, я ему не позволю. Марк подходит к Платону ближе, наклоняется и целует его спящего. И мне стало так приятно на душе, словно в мой бокал с молоком добавили мед. После того как он поцеловал своего сына, он отходит от него и поворачивается лицом ко мне. Он смотрит на меня, я на него. Он словно ждет, что я что-то скажу ему. Но я продолжаю молчать и ждать его слов.

– Почему? – спрашивает он меня.

– Что «почему»? – отвечаю я вопросом на вопрос.

– Почему ты это сделала?

– Что сделала? – я, как могу, оттягиваю разговор. Я боюсь.

– Хватит. Хватит уже уходить от ответа и строить из себя дурочку. Ты прекрасно понимаешь, о чем я тебя спрашиваю. Зачем ты врала мне?

– Потому что так будет лучше.

– Для кого?

– Для всех.

– Не надо за меня решать. И за моего сына тоже. Я имею такое же право на него, как и ты.

– Прости.

– За что ты просишь прощения?

– Прости, что соврала.

– Я уже давно тебя простил. И ты меня тоже прости.

– За что? – его вопрос вводит меня в ступор.

– Видимо есть за что, раз ты решила скрыть от меня сына. Скажи, почему ты это сделала? Даже если ты меня разлюбила, ты должна была сказать, что это мой сын.

– Дело не в тебе.

– Тогда в ком? В тебе?

– Не совсем. Прости, но я обещала, что не буду рассказывать.

– А мне ты обещала, что будешь ждать, что дождешься. Рассказывай.

– Дело в твоем отце.

– В моем отце? Это из-за того, что я богатый, а ты нет? Да, я знаю, что он против этого, но ведь это не такая уж и проблема.

– Нет, не из-за этого. Просто, твой отец был когда-то лучшим другом и партнером моего отца. И…

– То есть, это из-за моего отца у вас в семье произошло горе? Это он обманул твоего отца?

– Да.

– Ты хотела отомстить таким образом?

– Да. Я хотела отомстить и я это сделала. – пусть думает так. Теперь он точно меня возненавидит.

Он смотрит на меня таким взглядом. Он словно ищет что-то в моих глазах, какой-то ответ на свой немой вопрос. Он надеется, что я сейчас скажу ему, что я соврала, что на самом деле, я его очень люблю и хочу, чтобы он остался. Но я молчу. Я продолжаю молчать изо всех сил. Не найдя ответа, Марк проходит мимо меня, выходит из комнаты и направляется к входной двери. Я просто провожаю его взглядом. Но неожиданно он останавливается и поворачивается.

– Отомстить хотела? Разве у тебя получилось? Если мстишь, то надо делать это до конца, а не бросать на полпути. – он медленно подходит ко мне. – Если ты хотела отомстить, зачем тогда оставила ребенка? Если ты оставила ребенка, то почему не просишь денег? Почему не угрожаешь, не шантажируешь меня? – он подходит вплотную. – Почему? Разве так называют месть? Тем более никто не знал, кто я такой в этом городке. Отец никогда не афишировал меня как своего сына, по крайней мере, до недавнего времени. Ты не могла знать, кто я такой. Ты ведь узнала об этом после того как я уехал, верно? Поэтому ты перестала ждать?

Я отвожу взгляд и продолжаю молчать, не отвечать на его вопросы. Да и смысл. Он уже и так знает ответы на них.

– Раз так, почему ты оставила ребенка? Ведь о том кто я такой, объявили через несколько недель, после того как я уехал. А это значит, что ты уже должна была узнать о ребенке, может чуть раньше, может позже. Но ты знала от кого у тебя ребенок. Почему ты его оставила?

Вместо ответа я просто смотрю ему прямо в глаза.

– Потому что ты все еще меня любишь. Потому что ты хотела этого ребенка. Ты просто боялась моего отца, верно? Боялась, что он может сделать что-то плохое снова. Ведь так? – я продолжаю смотреть ему в глаза, а по моим щекам уже медленно начинают течь слезы. Я опускаю взгляд вниз. Марк воспринимает мое молчание за согласие, но ведь так и есть. Он дотрагивается до моей щеки и ласково вытирает одну слезинку за другой. – Не бойся. Он ничего не сделает. Я обещаю. Я смогу защитить тебя. Я защищу тебя и сына.

Марк обнимает меня. Что мне делать? Он так быстро все понял. Обнять его в ответ? Или лучше нет? Но мои руки сами тянутся, и вот я уже крепко сжимаю его в своих объятиях.

– Давай начнем все сначала? – слышу я его голос. – Давай?

– Марк. – наконец я прерываю свое молчание и отстраняюсь от него. – Мне кажется, у нас ничего не получится. Нам не стоит все снова начинать. Слишком много противоречий. У нас не выйдет.

– Откуда ты знаешь? Пока не попробуешь, не узнаешь. Давай просто попробуем? Потихоньку, не торопясь? Для начала можно я буду приезжать к вам каждый день и играть с Платоном?

– Хорошо.

– Что ж, тогда я пойду? А то уже поздно. Я приеду завтра. – он снова идет к двери.

– Подожди. – что я делаю? Нет, нет, молчи, ничего не говори.

– Что?

– Может чай? – я все-таки это сказала.

– С удовольствием. – он улыбается. Довольный, словно кот. Я слишком быстро сдалась.

Я ставлю чайник. Он садится за стол. Я достаю бокалы, кладу чайные пакетики. Что теперь делать? Мне немного неловко. Я так его обманула, я его предала. А он пришел. Он все равно пришел ко мне. Может быть…

– Садись. Не стой там. Я ведь не кусаюсь. – его голос прерывает мои мысли.

Я поворачиваюсь и иду к столу. Я сажусь и опускаю взгляд вниз.

– Слушай, я знаю, мой отец сильно виноват перед твоей семьей. И я осуждаю его за это. Но пожалуйста, не думай о нем. Он тебе ничего не сделает. Не бойся.

– Он приходил сегодня.

– Он приходил? И что он сказал?

– Он говорил, чтобы я сделала все, чтобы ты больше сюда не приходил. И еще говорил, чтобы я не рассказывала тебе о том, что он сделал с моим отцом.

– А раньше он приходил?

– Только один раз. Через несколько недель, после того как я узнала, что беременна.

– Ясно. Прости. – неожиданно чайник начинает свистеть. Я быстрее иду снимать его с плиты, чтобы не разбудить Платона.

– За что? – спрашиваю я, пока наливаю кипяток в бокалы. – Тебе добавить молоком? – заодно решаю спросить.

– Да. За то, что меня не было рядом.

– Я же сама тебя отталкивала. – отвечаю я, ставя бокалы на стол.

Мы тихо пьем чай. После того как чай допит, я встаю, чтобы убрать бокалы. Он кладет руку поверх моей. Я удивленно смотрю на него. Он смотрит так, что внутри начинает порхать бабочки. Но я убираю его руку и бокалы со стола.

– Тебе пора. – он кивает в ответ.

– Хорошо. Я приду завтра?

– Приходи.

– А во сколько?

– Во сколько хочешь.

– Хорошо. – он тихо подходит и целует меня в щеку. – Тогда до завтра. – говорит он и уходит.

Это было очень приятно. Так нежно, по-домашнему, романтично. Может, стоит его остановить? Может, позволить ему остаться? Но я так и не двигаюсь с места.

Марк приходит рано утром. В руках у него пакеты. А я еще даже не успела умыться и покормить Платона. Я впускаю его и быстрее бегу в ванную. Пока я чищу зубы, то слышу, как начинает плакать сын. Я выбегаю прямо со щеткой во рту в спальню. Тут же входит Марк.

– Или умывайся, я сам попробую. – говорит он и берет на руки Платона. Он начинает с ним разговаривать, успокаивать его. Затем начинает с ним играться, подбрасывать легонько на руках. Я вижу, что все в порядке и возвращаюсь в ванную. Платон перестает плакать, и я слышу, как он смеется и радуется вместе со своим отцом.

Я бегу на кухню, чтобы приготовить для Платона кашу и заодно сделать завтрак для нас с Марком. Конечно забот теперь больше, но и радости тоже это больше приносит. К тому же Марк старается помогать. Надо было ему сразу обо всем рассказать. Хотя с другой стороны, никто не знает, что было бы тогда. Может быть, у нас и не получилось бы ничего, если бы все было по-другому. Хотя у нас и сейчас еще не все получилось. Каша готова, яичница тоже, и я зову Марка с Платоном за стол. Я раскладываю все по тарелкам, а Марк уже сидит за столом с Платоном на руках. Я беру тарелку с кашей, ложечкой зачерпываю кашу и уже подношу ее Платону.

– А можно я его покормлю? – неожиданно просит Марк. Я передаю ложечку ему.

– А ты уверен, что справишься?

– Не уверен, но я хотя бы попробую.

– Ну, хорошо.

Я наблюдала за тем, как он пытается накормить Платона. Кажется, что Платоша чувствует, что Марк его отец. Он внимательно смотрит на него и совсем не капризничает. После завтрака мы идем гулять в парк. Мы весело проводим время, радуясь каждой мелочи. Затем мы возвращаемся. Марк играет с сыном, пока я готовлю нам обед и ужин. Когда еда готова, я захожу в комнату и тихонько наблюдаю за тем, как они играют. Марк даже пытается заставить Платона пойти самому, но пока что у него это плохо выходит. Они так быстро подружились. Это приятно видеть и осознавать.

После обеда мы укладываем Платона на обеденный сон, а я в это время работаю. Марк же просто сидит позади меня и наблюдает. Я чувствую его взгляд. Сначала он меня смущал и отвлекал, но спустя минут двадцать, я привыкла, и мне льстило его пристальное внимание. Затем Платон просыпается, мы ужинаем, играем все вместе и Марк уходит, после того как укладывает сына спать.

Так проходит день за днем. Марк приходит каждое утро. Мы проводим весь вместе и вечером он уходит. Я чувствую себя почти счастливой. Мы стали почти семьей. Почти. Я думала, что я так больше и не увижу Марка. Но вот он рядом. Он приходит каждый день. Он готов бросить все ради нас с Платоном, судя по тому, что говорил его отец. Да, мне было страшно сначала. Но теперь, когда я вижу его решимость и уверенность, я тоже стараюсь быть такой же. Я хочу быть с ним. Я хочу жить вместе, полноценной семьей. И теперь уже никакие угрозы мне не страшны. Я рассказываю об этом Кириллу и Кристине. Они очень рады тому, что все, наконец, разрешилось, что теперь у сына появился отец. Они поддерживают меня.

Осталась последняя дверь в моем лабиринте. Я смело вхожу внутрь. Наступает воскресенье, мой выходной. Я хочу устроить ужин и поговорить с Марком, признаться ему в своих чувствах, предложить ему жить вместе. Да, я так и сделаю. Я волнуюсь с самого утра, но стараюсь не выдавать этого.

Чтобы как следует подготовиться, я предложила Марку погулять вместе с Платоном. Я начинаю готовить, как вдруг приходит Кирилл.

– Маргарита, можешь, пожалуйста, помочь. Звонила Кристина, говорила, там что-то в кафе случилось. Срочно нужна твоя помощь.

– Что именно произошло? – я пугаюсь такой новости.

– Я не знаю, но она была очень взволнована, когда звонила. Я не знаю, справлюсь ли сам, мне нужна твоя поддержка.

– Хорошо, идем. – я оставляю нарезанные овощи на столе, снимаю фартук и иду за Кириллом.

Он торопится, идет быстро, я еле за ним поспеваю.

– А она ничего не уточняла? – еще раз я пытаюсь уточнить.

– Нет, просто быстро сказала, чтобы я быстрее приходил в кафе, и сразу положила трубку, а потом просто не отвечала, когда я пытался ей перезвонить.

Мы уже прошли мимо парка, где как раз должны гулять Платон и Марк. Надо было хоть записку дома оставить или позвонить. А ведь я даже телефон дома оставила. Но ничего, надеюсь, что с Кристиной ничего серьезного не случилось. Все будет хорошо. Визг тормозов. Боль. Темнота.

Меня вынесло из комнаты в лабиринт. Я стою возле последней двери. Справа от меня пропасть, рядом с ней дверь в сон и дверь в воспоминания о прошедших в этом месте снах. Все. Больше нет ничего. Что теперь делать? Я умерла? Меня сбила машина? А что с Кириллом? Жив ли он? Только я попала под машину или он вместе со мной? Как же так? Что мне делать? Я думала, что если посмотрю все воспоминания до конца, то смогу найти выход в мое сознание, что смогу очнуться. Неужели я и правда умерла? Я сажусь на пол от бессилия. Я не знаю, что дальше делать. Куда идти? Где искать? Что искать?

Вдруг все вокруг начинает вибрировать. Я слышу грохот. Я слышу, как вдалеке начинают рушиться стены. Что происходит? Что произойдет? Лабиринт разрушится? Мои воспоминания пропадут? Что будет? Надо бежать отсюда. Я открываю дверь в мои сны. Но за ней стена. Как? Что это? Я открываю дверь в мои воспоминания о здешних снах, но там тоже стена. Выхода нет. Мне некуда идти. Есть только пропасть. Лабиринт начинает просто ходить ходуном. По стенам пошли трещины. Что будет со мной, если я прыгну в пропасть? Я не знаю. А что будет со мной, если я останусь в разрушающемся лабиринте? Я тоже не знаю. Что выбрать? Я не знаю.

Дальняя стена разрушается, обломки падают почти к моим ногам. Надо что-то делать. Была – не была. Я разворачиваюсь и прыгаю в пропасть. Я лечу вниз. Но внизу ничего не видно кроме черноты. Куда я упаду? Упаду ли вообще? Скованность и напряжение уходят из моего тела. Что сделано, то сделано. Я расслабляюсь. Мне так спокойно и хорошо в этот момент. От падения начинает кружиться голова, тело кажется легким. Постепенно скорость падения начинает замедляться. Все медленнее и медленнее, спокойнее и спокойнее. Чернота вокруг обволакивает и убаюкивает. Мне кажется, что я начинаю дремать. Я так расслабляюсь, что даже не замечаю когда приземляюсь. Я лишь вдруг понимаю, что лежу на чем-то мягком. Тело ощущается тяжелее, чем обычно. Чувствую себя очень странно и непонятно. Двигаться не получается, словно меня крепко связали невидимыми путами. Я лежу с закрытыми глазами. Почему-то открыть глаза то ли не получается, то ли не хочется, я никак не пойму почему. Но даже сквозь веки, я понимаю, что чернота ушла. Там где я сейчас нахожусь очень светло, и все время мелькают какие-то тени, непонятные силуэты. Я чувствую, как чья-то теплая ладонь гладит мои волосы, мое лицо и задерживается чуть дольше на щеке, прежде чем куда-то исчезнуть. Где я? Что со мной происходит? До меня доносятся какие-то голоса.

– Ты ни в чем не виноват. Но все-таки лучше бы ты сразу мне обо всем рассказал. – раздается знакомый голос.

– Прости. Я действительно виноват перед вами обоими, и я это сам понимаю. Я не смог сдержать обещание, которое дал ей тогда. Я не смог ее защитить от отца. – этот голос тоже мне очень знаком.

И вдруг я понимаю, что это голоса Марка и Платона. Мое сердце начинает стучать сильнее и быстрее, что доказывает прибор рядом со мной своими короткими ускоряющимися звуками. Я открываю глаза.

Глава восемнадцатая

Я открываю глаза. Свет слишком яркий, я моргаю и щурюсь. Где я? Что это за сон такой странный? Я упала в пропасть, значит, я умерла? Я пытаюсь понять, начинаю осматриваться по сторонам. Голова совсем не вертится, поэтому я просто вожу глазами по помещению. В голове какая-то каша. Какой-то странный сон. Платон. Платон стоит и смотрит на меня. Я так рада видеть его. Я должна рассказать ему, что это я его мама. Я открываю рот и пытаюсь что-то сказать, но не могу выдавить из себя и звука. Становится страшно. Меня словно парализовало. Но вдруг я ощущаю, что Платон ласково гладит мою руку по тыльной стороне и улыбается мне.

– Все хорошо. – говорит он мне. И на душе сразу становится легче. Я ему верю. Рядом с Платоном стоит кто-то еще. Я присматриваюсь и понимаю что это Марк, но он уже не такой молодой, каким я его знаю. Это что реальность? Я больше не сплю? Или я все еще в подсознании брожу? Голова немного кружится, хотя я лежу и почти не двигаюсь.

В комнату забегают люди в больничных халатах. Они взволнованы.

– Что случилось? – спрашивает один из них, наверное, самый главный среди них.

– Она очнулась. – отвечает Марк.

– Что? – врач смотрит с неверием на него. Затем он быстро подходит ко мне и начинает задавать вопросы. А я ему ответить ничего не могу, не получается. Он говорит, чтобы я моргала определенное количество раз, чтобы ответить да или нет. Это все правда? Это мне не снится? Я не могу в это поверить, точнее могу, но с трудом. Врач задает, как мне кажется, глупые вопросы, хотя, наверное, так положено. Он начинает задавать вопросы обо мне, помню ли я, как меня зовут, помню ли свое прошлое, что со мной произошло. Еще спрашивал о самочувствии. Отвечаю ему, но не отвожу глаз от Платона и Марка. Я счастлива от того, что они рядом со мной сейчас, даже если это просто шутка моего подсознания и я все еще сплю. Но внутри такое чувство, что все самое плохое осталось позади. Особенно ясно это чувство ощущается, когда Платон и Марк смотрят на меня с такой теплотой в глазах, что я ее ощущаю физически.

Потом врачи решили, что раз у меня так все хорошо, то можно попробовать и покушать самостоятельно. И в этот момент я вдруг поняла, что очень сильно хочу пить и есть. Еще меня решили посадить, подняли верхнюю часть кровати, чтобы я сидела, а не лежала. Так все странно и необычно. А я даже сказать ничего не могу, молчу и только смотрю по сторонам. Платон все время держит меня за руку, я, сколько есть сил, сжимаю ее в ответ.

– Еда может показаться отвратительно на вкус, но надо пересилить себя и хотя бы немного поесть. – говорит со мной врач. Я киваю ему в ответ. – Теперь вам надо будет учиться всему заново – ходить, кушать, разговаривать. Не переживайте, со временем все получится, всему научитесь. Вы очнулись после такой долгой комы. Шансов было очень мало, что вы очнетесь. Еще меньше шансов было, что вы будете в таком ясном сознании как сейчас. Вы могли просто остаться в вегетативном состоянии на всю оставшуюся жизнь. Вам действительно очень повезло. – значит, все-таки это не шутка. Я наконец-то выбралась оттуда. – Первое время вы все равно будете много спать. Не бойтесь засыпать, вы теперь точно проснетесь. – я киваю. Но мне, наверное, все равно будет страшно. – Я должен еще вас кое-о-чем предупредить. Вы очень быстро изменитесь внешне, вы будете быстро стареть. Проснувшийся организм теперь будет нагонять все прошедшие годы. Вы не должны этого пугаться. Самое главное, что вы теперь с нами в полном сознании, понятно. – я снова киваю. Значит ли это, что сейчас я выгляжу моложе, чем должна? – Пытайтесь говорить, но не утруждайте свои связки слишком сильно, по чуть-чуть. Что ж, думаю, самое основное я сказал, а теперь пора есть.

Медсестра приносит поднос, на котором стоит несколько небольших пиал. В каждой из них разное по цвету пюре и еще в одной творожок. И еще маленький бокал с водой. Медсестра ставит поднос на выдвижной столик и берет ложку, наверное, чтобы покормить меня.

– Подождите. – Платон останавливает ее. – Я сам покормлю ее.

Медсестра отдает ложку ему. Я смотрю на него, а затем на бокал с водой. Пить очень хочется, как ем сказать об этом?

– Хочешь пить? – спрашивает он. Я улыбаюсь в ответ и киваю. Так приятно слышать голос своего ребенка. Платон берет бокал и салфетку, подносит к моим губам. Я приоткрываю их, и он вливает чуть-чуть. Я пытаюсь глотать, но получается с трудом. Горло так и не слушается меня. Платон вытирает салфеткой то, что пролилось мимо рта. Так приятно, что он сейчас рядом и заботится обо мне. – Еще? – спрашивает он. Я мотаю головой. – Попробуешь поесть? – осторожно спрашивает он. Я киваю. Конечно, больно осознавать, что я совсем не видела, как он растет, что я так много пропустила. Но зато он сейчас рядом. И вдруг я понимаю, что потеряла из вида Марка. Я начинаю озираться по сторонам и нахожу его прислонившегося к окну. Он видимо отошел туда, чтобы спокойно наблюдать оттуда. Он, наверное, также как и я не верит в происходящее. Но как только я посмотрела на него, он отвел взгляд. Почему? Он злится на меня?

Но тут меня от размышлений отвлекает Платон, он подносит ложку с пюре для меня. Я пробую есть. На вкус это просто отвратительно. Но врач сказал, я должна учиться есть сама, и я послушно пытаюсь проглотить это пюре. Платон уговаривает меня съесть одну чашечку пюре.

Потом врач разрешил нам погулять. Как я буду гулять? Мне даже сидеть самостоятельно сложно. Ноги словно деревянные, управлять ими оказывается так сложно. Платон помог мне сесть на кровати. Я хотела попробовать встать, но медсестра сказала, что это подождет и привезла коляску. Платон еще немного стеснялся меня, он не знал, как ко мне подступиться, чтобы помочь сесть в коляску. Медсестра уже сама хотела помочь мне, как вдруг чьи-то руки подхватывают меня, крепко и надежно сжимая в объятиях. Слабыми руками я обвиваю его шею и прижимаюсь. Я так соскучилась по нему.

Я вернулась. Теперь я точно знаю, что это не сон. Марк рядом, я ощущаю его тепло. Я ощущаю его не так как во сне, сейчас я уверена, что он рядом. Я чувствую, что я под защитой. Он сажает меня в кресло и не смотря мне в глаза, уходит, но я успеваю схватить его руку. Он оборачивается, я ласково улыбаюсь ему. Он отвечает мне горькой улыбкой. Почему? Что же произошло?

Мы выходим вчетвером – я, Марк, Платон и медсестра. Столько мыслей в голове, а думать не получается. Все мысли столпились и смешались, я не знаю о чем думать. Во сне такого не бывает. Свежий воздух, улица, деревья, солнце. Как же я соскучилась по всему этому. Все молчат, мы просто наслаждаемся садом. Так хорошо. Марк и Платон рядом со мной, большего мне и не надо. Через час медсестра говорит, что пора обратно в палату. Надо снова кушать. Фу, как вспомню про этот вкус, то так противно становится. Но надо. И мы возвращаемся в палату. У меня уже взрослый сын, а я не могу к этому привыкнуть, я чувствую себя все такой же незрелой и молодой. И только Марк напоминает мне о том, что прошли годы. Почему он так себя ведет? Как научусь говорить, сразу же спрошу.

Так проходит день. Платон рассказывает о своих друзьях, о работе, о детстве. Я слушаю. Марк уехал, ему позвонили с работы, что-то срочное. Жаль. Но ведь он же приедет, ведь так? Временами я пытаюсь как-то отвечать Платону, у меня начинает получаться, только голос очень сильно хрипит.

– Ничего, что тебе приходиться со мной тут возиться? – я спрашиваю сына своим хриплым голосом.

– Ты что, мама. – «мама» из его уст – это самый лучший подарок в моей жизни. – Я так долго тебя искал. Я очень хотел увидеться с тобой. Я… я хотел кое-что спросить, можно?

– Конечно, спрашивай.

– Ты видела, что-нибудь, пока была в коме? – спрашивает он. Наверное, он хочет понять, действительно ли мы виделись во сне.

– Да. Я много чего видела. Но главное, что я видела там тебя. Прости. Что не узнала сразу. Я ведь должна была.

– Значит. Это все было на самом деле? Это была ты?

– Да.

– Это просто удивительно. А что с тобой произошло тогда?

– Когда я зашла в твое воспоминание?

– Да.

– Я увидела там себя и тебя маленького. Видимо это шокировало меня настолько, что меня вытолкнуло из твоего лабиринта. После этого я начала смотреть все свои воспоминания до конца.

– И ты помнишь последнее, что с тобой случилось?

– Да. Я шла по дороге с другом и все. Видимо, меня сбила машина.

– Да, это так. А что потом? Как у тебя получилось выбраться?

– Лабиринт начала рушиться, и я прыгнула в пропасть. А потом очнулась здесь. Скажи, я ведь, правда, не сплю?

– Нет, не спишь. – Платон подходит ближе и обнимает меня. – Это не сон.

– Я так счастлива сейчас.

– Я тоже.

Платон отстраняется и садится обратно на стул возле кровати.

– Скажи, а почему Марк так себя ведет? Он обиделся на меня?

– Папа? Нет, скорее наоборот. Он винит себя во всем.

– В чем?

– Что не смог тебя защитить. Что лишил меня матери, ничего не рассказал о тебе.

– Глупый.

– Ничего, вот тебя выпишут, отвезем тебя домой и будем жить счастливо все вместе.

– Вместе? – сердце взволновалось, услышав это слово.

– Конечно, вместе.

– А что если отец Марка будет против? – от своих же слов мне стало страшно. Хотя, с другой стороны, чего мне бояться? Если все это время Марк заботился обо мне, он наверняка готов ко всему.

– Ты о дедушке?

– Да.

– Он умер, уже давно, как и бабушка.

– Прости, я не знала.

– Все нормально. Это было давно.

Наступило молчание. Меня почему-то клонит в сон. Я почти ничего не делала, а так устала. Хотя мой организм уже отвык от сильных нагрузок, наверное, поэтому. Платон уложил меня, накрыл покрывалом и сидел рядом, пока я не уснула, а уснула я очень быстро. Так прошло несколько недель. Марк приходи утром и вечером. Но вечером он приходи так поздно, что я уже спала. О том, что он приходит, говорил мне Платон. А вот сын все время проводит со мной. Он кормит меня, гуляет со мной. Мы вместе играем и смотрим разные фильмы. Оказалось, что мы с ним говорили о разных фильмах про динозавров. Я не смотрела «Мир Юрского Периода», а он не смотрел «Парк Юрского Периода». Поэтому мы решили посмотреть все части вместе. Это было здорово.

И вот, наконец, настал день выписки. Я уже привыкла ко вкусу еды, теперь я не считаю его противным. Я научилась ходить, но пока только в сопровождении. Я теперь уже точно понимаю и осознаю, что все вокруг это не сон. Теперь я различаю действительность со сном. И это просто потрясающе. Сегодня Марк и Платон заберут меня из этой больницей. Я немного переживаю, сама не знаю почему. Может, потому что Марк так и продолжает меня сторониться. А что если Марк не сможет приехать из-за работы? Он и так со мной мало видится и общается. Надо с ним точно поговорить. Я конечно, хотела ему дать время, но кажется уже край.

– О, папа написал. – говорит мне Платон. Неужели не приедет? – Пишет, что уже почти доехал, так что давай потихоньку собираться.

– Хорошо. – говорю я и слегка привстаю на кровати.

– Нет, нет, сиди. Я сам.

Платон собирает те вещи, что он за это время купил и подарил мне, в сумку. Затем к нам приходит медсестра с документами. Она говорит, что и как надо будет делать, что надо будет к ним еще несколько раз приехать, чтобы сделать еще несколько анализов. После этого она уходит и привозит коляску.

– Я могу и сама дойти до выхода. Платон будет держать меня.

– Еще успеете, пока лучше не перенапрягаться.

– Ну, хорошо.

иллюстрация: Уильям Курилик. Лабиринт

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Людмила (Ника) Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s