Екатерина Сереброва. Зверь во тьме


— Человеческая душа – потёмки, а уж получеловека – тем более, — сказал целитель Алексей Орлов. Этому юноше с вытянутым лицом было девятнадцать, но он уже был известен в целительских кругах как успешно прогрессирующий специалист, умеющий справляться с самыми сложными случаями.

Потому к нему и обратился красавчик маг Алик Лихачёв, старше его всего на год. Он позвал Алексея к необычному пациенту – своему другу Максу. Осунувшийся и бледный пациент, мало напоминающий былого атлета, лежал перед ними на больничной койке. Он был в коме. Магической.

— Но ведь вы лечите души, правда?.. – слабая надежда Алика на помощь другу ещё теплилась.

Кто ему расскажи с полгода назад, что маги верят в души, он бы не поверил. Но, как оказалось, мир магии был полон загадок, до которых ему ещё предстояло добраться. Теперь Лихачёв знал о сознании, глубинах подсознания и душе.

— Я проникаю в лучшие воспоминания, которые помогают больным вылечиться… но для этого они должны быть в сознании, — целитель пощупал лоб Макса. В другое время этот гордый одиночка не позволял дотрагиваться до себя, а теперь у него не было шанса воспротивиться.

Мало того, что Максим пребывал в магической коме, ещё он был получеловеком, что всё усложняло. Внутри него жила звериная сущность – Ягуар, который находился под контролем и стал человеку-Максу только хорошим подспорьем и дополнительной силой. Пока однажды обиженный на весь мир молодой и сильный маг, зовущий себя Драглусом, не направил всю свою агрессию на Максима и не отправил его в кому.

Алик корил себя, что не помог, хотя его усилий и было бы недостаточно. Оставалось заботиться о беспомощном друге несколько месяцев кряду и не терять надежду на его пробуждение.

Надежды было чертовски мало.

— Даже если у меня получится, то это будет для него очень болезненно, — осторожно высказался целитель, видя состояние Алика. – И, возможно, навсегда изменит его сознание, — с сожалением посмотрел Орлов на Максима.

— Каким образом?

— Я полагаю, сейчас его две сущности – человека и ягуара – борются между собой. Я опасаюсь не того, что не смогу продраться до глубины его души – смогу, — эмоционально выразился Алексей, — а того, что одно моё неловкое действие, одно неправильно задетое воспоминание – и в нём навсегда победит зверь.

— Но Макс не оборачивается в ягуара полностью.

— Ягуару будет достаточно завладеть его сознанием, и мы уже не услышим, что по этому поводу думает Максим. Он будет зверем в запертом теле человека, — озвучил он страшную мысль.

— Какая ирония: сначала мы разбудили зверя, а теперь не знаем, как усыпить, — горько усмехнулся Алик, припоминая события трехлетней давности, когда Макс только-только познал свою ягуарскую сущность.

— То, что мы будем делать, совсем не похоже на ваш предыдущий опыт. Тогда вы обращались к его подсознанию, здесь же речь идёт не о подсознании и не о сознании, а о душе – это нечто куда менее уловимое и гораздо более тонкое по своей природе. Зверя нельзя «усыпить», мы обойдем его и обратимся сразу к его памяти и чувствам. Ведь человечность Максим не утратил, — произнёс целитель. – Полагаю, он будет за неё бороться. И зверь за себя – тоже. А мы покажем Максиму путь, по которому он сможет пойти. У него появится путеводная звезда, на которую он, человек, будет опираться, когда станет худо. Уже сейчас Максим больше не получеловек, он полузверь, и разница, конечно, есть. Более того, именно это, я полагаю, и удерживает его живым.

— То есть он жив из-за Ягуара? И лучше его в принципе не трогать?

— Трогать придется, из комы он самостоятельно не выйдет. Но про последствия я объяснил. Я вижу, каково вам, и поэтому всё же готов рискнуть. Вам решать.

— Я понял… — Алик, нервничая, теребил своё магическое кольцо. – Дайте мне минутку… — он выдохнул, переводя дух. — Не уходите далеко.

Целитель кивнул и оставил их одних.

***

Алик вспоминал, как начиналась их дружба с Максом.

Три года назад они случайно встретились, когда тот едва начал осознавать, что он – не вполне человек. Эти звериные черты просыпались в полулюдях, в отличие от оборотней, не с рождения, а постепенно, годам к двадцати. Максу Сухареву на тот момент было двадцать три. Внешние признаки он замечал и ранее: усы у него выросли в десять лет, жёсткие и кошачьи. Тогда же ногти приобрели странную форму и очень плохо поддавались подстриганию, были чрезвычайно острыми. Волосы на теле росли интенсивнее, а иногда выпадали клочками. Острое зрение, особенно ночное, сильный нюх не приносили мальчику счастья. Мать отказалась от такого сына, общество тоже его не приняло. Он не знал, почему, пока его не забрал к себе родной дядя-оборотень. Но ясности относительно себя Максу это не прибавило, он отличался даже от родной стаи.

Десять лет минуло, и, наконец, он был замечен Аликом.

Алик Лихачёв воспитывался бабушкой, рано став сиротой, и думать не думал, что он – маг. Открыв в себе магию и узнав о главном своём даре – становиться невидимкой и делать все материальные предметы, людей при своём касании, Алик зажил повеселее. Ему помогли освоиться в клане стражей, которым руководил Высший светлый маг Звездочёт. Там же Лихачёву изготовили магическое кольцо, концентрирующее его магию и позволяющее легче пользоваться и управлять ею.

До встречи с Максом Алик вёл себя безрассудно, повинуясь страстям и не думая о последствиях. Ему сопутствовала удача, а дар невидимости развязал ему руки. С детства он любил риск и быструю езду, потому одним из первых дел, что совершил, научившись управляться своей невидимостью, стал угон машины. Отсюда и заработал прозвище Лихача, столь же удачно сочетающееся с фамилией. Но занимался Алик всё же не только глупостями и кражами, со временем стал помогать молодым магам осваиваться и обретать себя, а взрослым – находить приют в клане стражей, в котором жил сам. Обзавёлся множеством знакомых, хотя близких друзей у него не было: мало кто видел за маской повесы Лихача добрую, ранимую душу.

Когда Алик обнаружил Макса, и тот попросил помочь понять, кто он, то Лихачёв сразу почувствовал, что этот напуганный получеловек станет ему другом. Сложно было понять, почему, да и с оборотнями он встречался при самых неудачных обстоятельствах его жизни. Оборотней и полузверей в обществе магов в большинстве своём недолюбливали и презирали, и боялись, конечно. Лихачёв сразу понял, кто такой Сухарев: жёлтые зрачки, клыки, острые когти и довольно массивная, крупная фигура выдавали в нём полузверя. Однако Алик увидел человечность и беззащитность в его глазах. Он чётко уловил, что этот парень – не такой, как его сородичи. И взялся помочь.

Лихач понял, что вести его надо не к Звездочету, а Декурду – Высшему темному магу, главе клана ведьмаков, оборотней и «прочей шушеры», — как говорили в клане стражей. Того самого Декурда, который несколько лет назад рвался погубить всех стражей вместе с их главой. Сейчас между двумя Высшими магами худо-бедно поддерживался нейтралитет, но соваться в темный клан, будучи членом светлого, было, как минимум, неразумно. Но Алик с Максом набрались храбрости и наглости и заявились с просьбой о помощи ко двору Декурда.

Средь горных вершин раскинулись владения темного мага и его клана – живописное место неописуемой красоты. Нетронутый лес вокруг, водопады… Звездочёт, в отличие от своего соперника, предпочёл место поближе к людям, хотя и не менее прекрасное – остров Ольхон.

Алик и Макс, уже посвящённый во многие необходимые детали о кланах и прочем, всеми правдами и неправдами сумели-таки проникнуть на территорию недружественного клана. И они не могли поверить, узнав, что Декурд примет их. Они стояли у дверей его комнаты, на которой было вырезано изображение ящера, без хвоста, но с высунутым языком, и не знали, чего ожидать от хозяина этого роскошного, современного особняка.

Коротко постучав, Алик попробовал открыть дверь. Ручка, выполненная в форме трезубца, свободно поддалась. В большой комнате было свежо и прохладно. Со Звездочётом Декурда роднила любовь к минимализму в интерьере: никаких лишних декоративных элементов, только необходимая мебель. Тёмный маг предпочитал серые тона и иногда голубые. Холодный серый камень обрамлял стены, массивный стол по центру и несколько стульев по краям выполнены из слоновой кости.

И вот, дав визитёрам время привыкнуть, к ним вышел Декурд. О, он оставлял глубокое впечатление: статный, манерный, с пристальным, испытующим взглядом серых глаз. Козлиная бородка и острый, выпирающий подбородок делали его похожим на картинного Ивана Грозного – таковы были первые ассоциации Алика, который до своих шестнадцати посещал обычную школу и историю изучал. Одет Декурд был на казачий манер: на теле — светлый кафтан со стоячим воротником, плотно облегающий талию и доходящий до колен, а на ногах — высокие сапоги и шаровары, заправленные вовнутрь. Это было странное сочетание внешности русского царя и горного жителя, но выглядел Декурд достойно и представительно.

Поглаживая подбородок указательным пальцем с массивным золотым перстнем, он усадил Алика и Макса на твёрдые стулья, а сам устроился за столом на мягком высоком кресле. Тёмный маг не встретил их с распростертыми объятиями, однако был достаточно любезен и провел обстоятельную беседу, когда гости коротко рассказали, с чем пришли.

Он тогда разъяснил Максу, что значит быть получеловеком:

— Зверь даёт тебе силу, он защищает твою жизнь даже во сне — животный инстинкт не дремлет. Проблема в том, что обратно загнать его будет нельзя. И когда он «пробудится», то постепенно начнёт заглатывать твоё сознание, будет пытаться побороть твою слабую, — вкрадчиво подчеркнул Декурд, — человеческую, суть. И я не встречал полулюдей, которые так долго могли бы держать «зверя» в узде, как ты. Поэтому не представляю, как тебе лучше поступить.

— Но вы можете помочь «пробудить» его? – Макс и Алик озадаченно переглянулись.

— Разумеется, я могу, — Декурд вывернул пальцы без вреда для них. – Как менталист я проникну в твоё сознание, а потом и в подсознание, и «выдерну» зверя наружу. Мы так делаем с маленькими полулюдьми – иногда им полезнее раскрыться поскорее, чем ждать раздвоения сознания…

Декурд, наклонив голову, не сводил с Макса глаз, будто уже сейчас проникал в его голову и пытался что-то там выяснить. Он говорил плавно и растягивал слова, порой вставляя ненужные паузы. Алика не покидало чувство тревоги: они толком не знали намерений и возможностей этого мага, которому собирались довериться. Сухарев насупился, обдумывая то же самое.

— А что требуется? К чему готовиться? – спросил Максим.

— К такому нельзя быть готовым, — усмехнулся повелитель ведьмаков. – Разве что морально.

— Когда Звездочёт помогал мне с раскрытием магического дара, он проникал в моё сознание и считывал эмоции, извлекая самые несчастные воспоминания – приятного мало, — поделился Алик.

— Звездочёт, — с особым чувством сочетания уважения и ненависти произнёс его имя Декурд, — поверхностный менталист. Он работает только с сознанием – а это всего двадцать процентов мозга. Потому ему никогда не справиться с мозгом оборотня и получеловека – он не умеет проникать в подсознание, в самые потаённые уголки – там, где и скрываются ваши зверёныши, — сказал он Максу.

Было опасно упоминать Звездочёта, не зная о реакции Декурда, но в итоге именно это его всколыхнуло и заставило разговориться.

— Зверь там… буквально? – спросил Сухарев.

— Конечно. Но ты не станешь зверем во плоти, если не захочешь. Это удел оборотней. Твой зверь – это твоё альтер-эго, как сказали бы учёные не-маги. Скрытая часть тебя. Она, как и твои неосознаваемые фантазии, сны, страхи и тому подобное, содержится в так называемой области бессознательного. Тут как ни назови, а суть одна – пока зверь себя не проявит, ты о нём не узнаешь и не сможешь управлять и контролировать его. В особый момент ярости, гнева или отчаяния зверь обычно прорывается и больше уже не уходит.

Декурд всё ещё выжидающе смотрел на Максима, а тот не давал никаких однозначных реакций. Магу явно было интересно наблюдать за тем, кто так отличался от представителей своего вида. А Сухарев не давал ему эмоций, зато активно встревал Алик.

— У магов тот же механизм раскрытия магии – через страх, горе, — ввернул Лихач.

— И магия, и появление звериной сущности – необратимые процессы, — кивнул Декурд, но на Алика упорно не смотрел. – Но магия раскрывается в человеке и в самые его счастливые моменты, а вот зверь получеловека подпитывается только негативными эмоциями.

— Знаете, я готов рискнуть, — сказал, наконец, Сухарев.

— Уверен?

— Мне сказали, что опасно держать зверя в себе, не зная, когда он вырвется.

— Опасно, — согласился тёмный маг.

— Значит, я уверен.

— Что ж, тогда прогуляемся по лабиринту твоего подсознания, для чего погрузим тебя в сон. Ты участвовать не сможешь, но всё почувствуешь, — моментально оживился Декурд, закатывая рукава и подымаясь.

— Там прямо-таки лабиринт? – полюбопытствовал Алик, чем явно начал утомлять Декурда.

— Каждый сам громоздит себе эти лабиринты в голове. Но да, поплутать придётся, — ответил тёмный маг с неохотой.

— А меня возьмёте? – с непринуждённой улыбкой спросил Лихач.

— Это ни к чему, — бросил Декурд, заходя Максиму за спину и подставляя для себя стул.

— Нет, если это возможно, то возьмите, — вмешался Макс, обернувшись. – Я не хочу, чтобы вы один разгуливали по ему… лабиринту.

Декурд закатил глаза и одним мановением руки притянул к себе стул, на котором сидел Алик. Не успел Лихачёв возмутиться, как рука тёмного мага легла ему на макушку. То же он делал и с Максом. Секунда-другая, и они погрузились в пучину…

2

Алик помнил это удивительное «путешествие», как сейчас.

Они с Декурдом стояли в лесу, негустой туман окутывал их. Пространство казалось бесконечным. Тут не ощущалось и время. И собственное дыхание. Ни холода, ни тепла, ноги как-то держались на земле, хотя не чувствовались и они.

Если для Алика это было в новинку, то Декурд был спокоен. Он дотронулся до шеи, и в его руке образовался вдруг трезубец, который он тут же перевернул, зубцами вниз. Алик смотрел на него вытаращенными глазами, на что тёмный маг указал ему на свою шею – там светился знак перевернутого трезубца.

— Это знак тьмы. И он трансформируется в оружие, когда это необходимо. Будешь хорошим малым – получишь такой же, — сказал Декурд.

Алик поёжился от такого предложения.

Они прошли вперёд по лесу и вышли на развилку с двумя тропами.

— Налево пойдёшь – смерть обретёшь? – предположил Алик.

— С таким длинным языком – обязательно, — ответил Декурд серьёзно. – Сейчас мы встретим разных существ, которые нам подкинет Максим. Важно избавиться от них, иначе не доберёмся до цели. Но чтобы не плутать по кругу, будем сворачивать всегда налево.

— А почему налево? – Лихача вдруг испугало это.

— Потому что я так сказал.

Сказал – и сделал. Алику осталось подчиниться.

И первыми же существами стали черти — кучка мелких тварей с оттопыренными ушами и большими острыми зубами. Двое подпрыгнули и кинулись к Алику на шею и на спину, царапая, кусаясь и вгрызаясь в кожу. С двух укусов нечисть продиралась глубоко под кожу, вонзая свои и когти, и зубы. Они буквально раздирали человека на части. Лихач не ожидал, но он чувствовал боль очень даже по-настоящему!

— Что ж вы стоите? – вскрикнул он Декурду. Тот стоял, никем и ничем не потревоженный.

С ухмылкой на устах тёмный маг соизволил помочь Лихачёву. Он взмахнул трезубцем, на концах которого вдруг образовалось пламя – огонь мигом отпугнул всех чертей, и те исчезли.

— Ваших рук дело? Мы столкнулись с адскими церберами у ворот на вашу территорию, которые тоже превращались в чертей.

— Задумка моя, — ответил Декурд. – И она подействовала, раз Максим их боится.

— Что ж вы стояли? – Алик почесал укус на шее. До спины дотянуться не смог.

— Задумался, — не стал искать оправдания тёмный маг. – Тех чертей одолел не ты, верно?

— Вообще-то, с церберами справился Макс, а от четей пришлось убегать с помощью моей невидимости.

— Так воспользуйся ею в следующий раз, — усмехнулся Декурд, продолжив путь.

Алик от негодования не нашёл, что ещё добавить. Он и не знал, что магия здесь работает!

Через некоторое время они вновь оказались на развилке. Свернули налево и набрели на не менее приятных существ – змей.

И опять Алик оказался под ударом – десятки гадюк собирались его атаковать. Он попятился назад. Декурд вытянул вперёд руку с кольцом, откуда выпрыгнула другая змея! Двум людям осталось отойти. Яростно шипя, змея мага набросилась на угрожающих им пресмыкающихся. Схватка была неприятной, даже мерзкой, но недолгой. Расправившись с ними, змей Декурда вернулся обратно в его кольцо…

— Что, тоже не знаешь, что это? – подстегнул Алика тёмный маг, когда они пошагали дальше по лесу. Туман становился всё гуще.

Лихач не удостоил его ответом.

— Уроборос – символ цикличности всего. Жизни и смерти, начала и конца, созидания и разрушения. Света и тьмы. Очень полезный артефакт, особенно для таких путешествий.

— Я думал, кольца содержат только нашу магию, и их нельзя подбирать.

— Звездочёт никогда не раскрывал своим ученикам всех знаний до конца, — ухмыльнулся Декурд, наслаждаясь своим превосходством. – Ты же видишь, что моя сила не только в змее, верно? Твое кольцо – неплохая, возможно, защита, средоточение твоей магии, но оно не несет в себе никакого дополнительного практического применения. Оно не послужит тебе оружием.

— Мне не нужно оружие. Я противник насилия.

— Но носишь при себе кинжал и пистолет?

Алик никому их не показывал, хорошо прятал и поразился осведомлённости Декурда.

— Исключительно для самообороны. Несколько встреч с оборотнями вынудили.

— Все мы действуем исключительно из защитных мер, — произнёс тёмный маг.

Их разговор прервался: они выбрались на новую развилку.

Алика и Декурда поджидали волки…Они не стали выжидать, а с рёвом бросились на них обоих. Тёмный маг резко и отточенными движениями крутанул трезубец, откуда полилась вода – ею он облил волков, чуть замедлив их атаку. А потом Декурд повертел трезубец в обратную сторону – и на зубцах уже зиждилось пламя. Волки, опустив хвосты, побежали прочь.

— Макс не может бояться волков. Его папа и дядя – оборотни, — удивлённо проговорил Алик, когда они двинулись дальше.

— Своих можно бояться не меньше, чем чужих, — тёмный маг тоже был удивлён.

Здесь не могло быть никакого движения воздуха, как и запахов, но Алик готов был поклясться: он почувствовал дуновение ветерка. Зловещего такого, шепчущего об опасности. И доносился он с тропки, ведущей налево. Несмотря на это, Декурд решительно свернул туда. Лихач, помешкав, пошёл за ним.

На них вышел медведь. Здоровенный, чёрный зверь.

— Чёрный дух, — прошелестел Декурд.

Он принялся вертеть трезубец в руках, подбирая способ противодействия, но Алик просто взял его за локоть и заставил сместиться с тропы. Лихач провернул своё кольцо, призывая тёмного мага к тишине свободной рукой. Так они и застыли – Алик сделал их невидимыми.

Медведь потоптался, попыхтел, сделал несколько шагов. Он явно был удивлён их исчезновению. Втягивая носом воздух, поводил лапой перед собой. Мишка чуял людей, но не видел. Животных обмануть было не так уж просто, но Алик в этом поднаторел: главное в этом деле – не суетиться. Лишний вдох, чих, скрип или шаг – и ты пойман.

Тактика сработала. Медведь разочаровано помычал и ушёл восвояси. Алик отпустил Повелителя ведьмаков.

— Не так уж я и моя магия бесполезны, — самодовольно протянул Лихачёв.

Декурд фыркнул, ничего не говоря.

Следуя установленному правилу, на развилке они свернули налево и оказались у пещеры. Изнутри доносился жалобный писк.

— Киса-киса, — позвал Алик, ступая вперёд.

Декурд остановил его, выставив перед ним трезубец. Тёмный маг использовал свой артефакт как фонарик, осветил им пространство пещеры – там, вдали виднелся силуэт, но никак не кота, а кого-то сильно крупнее. Одинокий, напуганный, непонятый другими, отвергнутый и одновременно опасный – Алик как никогда ясно ощутил боль Макса, как свою. Сам он не был опасен окружающим, но под маской весельчака и лихача был страх. Лихачёв боялся открываться людям, впускать их в свою душу (как ягуар – в пещеру), чтобы потом не потерять. Они с Максом лишились родителей, самых дорогих людей, и не сразу обрели себя настоящих. Алик готов и дальше поддерживать друга по несчастью.

Несмотря на то, что зверь внутри пещеры – это та, несущая угрозу, вторая сущность Максима.

Послышалось рычание.

— Нападёт – и всё испорчено, — проговорил Декурд. – Нужен осторожный, дружелюбный подход.

— И как его выманить?

— Я достаточно общался с вервольфами и полузверями, чтобы это знать.

Декурд достал из кармана кусок свежего мяса – да он был неплохо подготовлен! Насадил на зубец, как шашлык на шампур, вытянул перед собой и поманил, цокая языком. В одно мгновение образ тёмного, невозмутимого колдуна был разрушен: перед Аликом стоял милейший человек, сюсюкающийся с кем-то из кошачьих.

И вот, немного выждав, на свет стал медленно выходить зверь. Пятнистый окрас напоминал то ли леопарда, то ли гепарда. Хищник недоверчиво посматривал на людей, сверкая глазами в темноте, и угрожающе рычал, но таки вышел. Красивый зверь, грациозный.

— Осторожный и опасный зверь, убивающий одним прыжком, — с восторженностью во взгляде проговорил Декурд.

— Леопард?

— Нет, это ягуар.

Ягуар схватил, наконец, мясо, убедившись, что люди не представляют угрозы. И как только это произошло, Алика и Декурда вернуло назад.

Так Макс стал постепенно свыкаться со своей сущностью ягуара.

Они с Аликом пробыли какое-то время в тёмном клане. Пока Сухарев сживался с новыми ощущениями, Лихачёв успел влюбиться в ведьму, в жену самого Декурда! И даже расположить её к себе. При помощи Макса Алик устроил себе и своей зазнобе побег, чуть заново не развязав войну двух кланов. Тогда-то свою силу показал взбунтовавшийся сын Декурда, Драглус. Но ничего такого, что привело в итоге к коме Макса, от него тогда ожидать было нельзя. Побег завершился с миром.

Друзья зажили по-новому. Алик обзавёлся женой, но не забывал и о друге, который начал осваиваться среди людей, теперь зная, кто он таков. В один момент, когда Макс был подавлен и зол, Ягуар едва не победил – он когтями вскрыл своему обидчику вены, человека еле удалось спасти. Но Лихач всегда умел успокоить Максима и вовремя остановить, напомнить, что человека в нём больше, чем зверя. И таких происшествий не повторялось: зверь был взят под контроль, Макс использовал только его лучшие качества. Сухарев же в мирном существовании умел и пошутить, и подбодрить Алика, и всячески напоминал тому в ответ, что Лихач – не вор и мошенник, а добрый маг. Удалось ему поладить и с женой Алика, которая готовила Максу успокоительные отвары. Словом, они были хорошими друзьями и опорой друг дружке.

Пока не объявился пропавший из клана Драглус, сеявший хаос: он убивал невинных, не разделяя их на магов и людей, детей и взрослых. Его нужно было остановить, что и попытался проделать Ягуар. Но с первого раза не вышло, а во второй Драглус сам настиг Макса… Силы были неравны с самого начала. Алика рядом не было: умелый гонщик впервые опаздывал, но уже получил сигнал о помощи от друга. Они не справились бы и вдвоём, однако Лихач обязан был сражаться рядом с ним.

Сухарев бился изо всех сил, вся его ягуарская сущность готова была растерзать врага, но Драглус полыхал пламенем, как дракон… а против огня любой зверь бессилен.

***

И вот Макс лежал в коме, а Алик, прибывший слишком поздно, сидел у его кровати подавленный и разбитый. Он мог бы успеть укрыть друга: стать невидимым перед непобедимым соперником – не трусость, а благоразумие. А теперь друг без сознания и может умереть.

— Док, можете войти? – крикнул Лихач.

Он нашёл этого целителя Алексея Орлова случайно. Алик обращался и к официально признанным лучшим целителям, и к врачам-не-магам, и на «чёрный рынок» ведьмаков – никто не давал ему и призрачных шансов на выздоровление Максима. А у Алексея был особый дар.

И Алик в него поверил.

Худосочный юный Орлов вернулся в палату.

— Я подумал, мы можем попробовать, — объявил Алик. – Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока главная задача – вытащить его из забытья.

— Хорошо, — скромно отозвался Алексей, сложив руки перед собой лодочкой. – Я возьмусь за Максима. Вы должны быть рядом, — Орлов пододвинул себе стул к кровати Макса и устроился поближе. – Я попытался считать его последние воспоминания при первом осмотре и понять, что произошло, но не увидел самой схватки. Я увидел только мага с изображением головы дракона на лице, и всё.

— Я застал окончание их схватки… Этот парень, дракон, в прямом смысле полыхает огнём. Он поднакопил энергии и отбросил Максима, как котёнка, а потом ушёл через огненное кольцо портала. Я только успел потушить Макса, и он уже впал в кому.

— Ладно, я понял, — проговорил Алексей и положил ладонь Максу на лоб, а другой взял Алика за руку, — вы будете моим проводником. Мы пойдём от худших воспоминаний к лучшим, чтобы вытащить его из тьмы.

— Док, погодите, так он во тьме? В смысле, его душа… «отошла»?

— Да. Но мы её «поймаем», — позитивно заметил целитель. — Его душа – это человеческое начало, не звериное. А всякая душа наполнена чудесами, о которых люди, маги и не подозревают.

— А вы их видите?

— А я их нахожу.

— Тогда вперёд, — Алик окончательно убедился, что лишь Алексею по силам добиться хоть малейшего сдвига.

Алик ощутил головную боль, толчок со спины, и чувство, что из-под ног выбило почву. Им овладела паника, но ненадолго. Затем наступила такая лёгкость, воздушность, что надобность в твёрдом стоянии на земле отпала – лишь сила привычки удерживала их в удобном положении. Он повернул голову и увидел Алексея.

Но они уже не в светлой палате, а в полумрачном пространстве. И Макса не видно. Алик понял: они у него в голове. Орлов был прав: это «погружение в душу Макса» было совсем другим, нежели тогда с Декурдом. Совпадали только ощущения, но не «картинка». Целитель подбадривающе кивнул ему, и они двинулись вперёд.

Зиждился слабый свет, проявлялась ванная комната. Алексей и Алик заглянули за дверь.

Маленький мальчик со слезами, всхлипывая, сбривает усы – вибриссы под носом и на щеках. Он не смотрит ни на них, ни на себя в зеркале. Сквозь Алика вдруг проскользнула женщина – типичная учительница с прямой спиной и строгим, цепким взглядом. Мама Максима. Она со смесью страха, жалости и отвращения глядит на мальчика, по щеке которого стекает кровь из-за неумелого бритья. Максим ждёт от неё помощи, но мать молчит и не помогает сыну. Вместо этого она протягивает Максу сумку.

«Я записала тебя в интернат, — говорит она. – Побудешь там немного, а потом я тебя заберу». «Это из-за того, что я урод?», — глаза его моментально наполняются влагой. «Ты не… — она так и не договаривает. – Это ненадолго». «А папа может меня забрать?», — с большой надеждой спрашивает ребенок. «У тебя нет папы, и ты это знаешь». Мальчик не плачет, хотя его нижняя губа дрожит. Воспоминание тускнеет и пропадает.

Исследователи души продолжают своё дело. Мимо них отдельными фрагментами и отголосками проносятся насмешки ровесников Максима – одноклассников, ребят из интерната. Потом они слышат рык и звук удара – Макс-подросток поборол одного из обидчиков. Лихачёв и Орлов с грустью наблюдают, как он, осознавши и испугавшись своей реакции, в порыве сбегает из детдома и начинает бродяжничать.

Но потом тьма постепенно рассеивается. Подросток Макс встречает дядю. Они крепко обнимаются, дядя рассказывает ему об оборотнях и своей стае. Неожиданно сквозь пелену на них уставились два больших глаза – зеленый и голубой. Они полыхают, слышится раздирающий душу кошачий крик.

Их резко выдернуло из этого «путешествия».

— Ничего, сейчас зайдём заново, — успокоил Орлов.

— В конце… были глаза того самого дракона – Драглуса, — Алик был потрясён не столько увиденным, сколько тем, что буквально на себе прочувствовал животный страх Макса. Его эмоция прошла через Лихачёва, и он ещё сильнее захотел выручить друга, вытащить его из омута.

— Я догадался. А дядя погиб?

— Погиб, от Драглуса.

— Значит, и его мы должны пропустить. Нам важно добраться до счастливых моментов. Давайте.

Целитель снова взял Алика за руку, а вторую ладонь прислонил ко лбу Макса. Сухарев изрядно взмок, но больше с ним никаких изменений не произошло. А его спасители снова отправились к нему в сознание.

Лихач только сейчас заметил, что у Орлова в этом их путешествии что-то появляется в руках. Приглядевшись, он узнал клубок — Алексей разматывал нити памяти Макса…

Мимо Алика и Алексея стали проноситься предыдущие воспоминания Макса – его мама, насмешки детей, дядя. Они увидели и попытки юного Сухарева наладить жизнь среди людей. Города и поселения быстро сменяли друг друга, как и его профессии – строителя, слесаря, разнорабочего и так далее. И оттуда тоже доносились насмешки, звуки драк. Прорывался и рык ягуара. Орлов наматывал нити, не останавливаясь на плохом. И вот, они добрались до встречи Алика и Макса. Лихач узнал себя молодого и нахального, заулыбался. Орлов, поймав его взгляд, перестал мотать клубок.

Они оказались в машине Алика – спорткаре, конечно, угнанном. Лихач-из прошлого болтает о магии, Звездочёте, Декурде. О кланах, о кастах, в числе которых оборотни.

«Ты поможешь узнать, что я за уродец?», — спрашивает Максим без особой надежды.

«Во-первых, ты не уродец. Ты – получеловек, вероятно. Чтобы это установить, поехали со мной», — азартно предлагает Алик.

«Учти, на опыты я не дамся», — бурчит Сухарев и глядит исподлобья.

«А во-вторых, я докажу, что быть особенным – это круто, — продолжает Лихач, — а ты особенный. Пока наслаждайся лучшей поездкой в жизни и ни о чем не думай».

Тогда Алик был очень самоуверенным и не знал, что Макса укачивает. Он разгоняется до максимума, применяет свою магию на машине, и та – исчезает для всех остальных. Они несутся, ловко маневрируя между машинами, не тормозя на светофорах.

— Мне всегда было жаль, что я ещё и не растворяюсь – сквозь другие тачки не проедешь, — усмехается Алик-из настоящего.

Орлов тоже улыбается. Но это – не то. Где-то поблизости рычит ягуар – плохой знак. Картинка расплывается. И вновь – большие разноцветные глаза Драглуса, которые начинают сужаться… Зверь воет. Алексей лихорадочно сворачивает нитки в клубок – их с Аликом возвращает в реальность.

— Что-то не так? Мы можем вернуться? – Алик испугался.

— Страхи поглощают Макса, — подтвердил целитель его опасения. – А когда он боится, его место занимает Ягуар.

— Да, я знаю… Но надо продолжить, у него дальше больше положительных воспоминаний.

— Я нанизываю ниточки по порядку, мы не можем перескочить плохое, — пояснил Орлов. –Но он сам возвращает нас к Драглусу, раз за разом. А это очень болезненно. Оно разрушает его душу. Опасно продолжать.

— Док, я с ним поговорю. И мы продолжим. Люди ведь слышат, когда в коме? Врач говорил, что да.

— Слышат, но у него такой ор внутри… Может не услышать, Алик.

— Я должен это сделать.

— В последний раз, — согласился Орлов.

Лихач кивнул и наклонился к уху Максима.

— Эй, друг, соберись. Мы тут за тебя бьёмся, между прочим! – Алик волновался.

Он не был готов его потерять. Он потерял родителей в детстве и долго не мог обрести новую семью. И сейчас, когда уже обрёл близкого друга, которого считал семьей, больно было так быстро отпускать его. Алик долгое время доказывал Максу эту его человечность. Доказывая и самому себе, что он далеко не конченый эгоист. Они прошли через многое вместе, и как тут можно было бросить его одного? Родство душ ведь не выдумка? Кто как не Алик способен достучаться до Макса?

— Вспомни, как катались по городу, и ты ругался, чтобы я сбросил скорость, а не ржал над тобой, а потом всё равно садился в мою машину, зная, что я не уступлю. А помнишь, как вытащил меня из бара оборотней? Меня потянуло выпить, как обычно, но я утратил чуйку, натолкнулся на этих ликантропов. Ты подоспел вовремя, дружище, — Алик сжал руку Сухарева. – Такого им наплёл, даже драться не пришлось. Я так тобой гордился.

Алик поднял голову на Орлова. Алексей держал свою ладонь на лбу Макса – контролировал его состояние. Целитель кивнул, не давая никаких подробных ответов.

— А помнишь… — Лихач изрядно и сам поработал над тем, чтобы вспомнить хорошее, – как нас ведьма обманула? Провела обоих! Стояли, как идиоты, недвижимые, пока она уносила наши денежки и артефакт, купленный часом ранее у её подруги. Ну и смеху было. Макс, — он устало сделал паузу и понизил громкость, — ты мне нужен. Ты кажешься суровым, но душа у тебя светлая, других таких друзей у меня нет. Я уже вытаскивал тебя, помнишь?

Алексей вдруг схватил Алика за руку и резко погрузил обоих в подсознание Сухарева. Клубок в его руке был размотан, и они очутились в комнате. Там также лежал Макс, рядом сидел Лихач. Алик сперва не узнал ни место, ни время, но затем вспомнил: это они были в клане, в безопасности, в период кризиса, когда Ягуар выходил у Сухарева из-под контроля. Лихачёв, как и сейчас, сидел тогда верным сторожем другу. Важно было следить, чтобы зверь не погнал Макса «на подвиги».

Лучи рассвета освещают комнату. Лихач-из прошлого дремлет с открытыми глазами и сразу пробуждается, когда его касается рука – Максим немного смущённый, но благодарный.

Алика-из настоящего резко толкнуло вперёд. Орлов стоял уже возле него, держа за плечи. Лихачёв опустил глаза: наяву его тоже крепко сжимала рука Макса! Он приходил в себя, но кто к нему вернётся: зверь или человек? Лихач и боялся, и ждал, когда же Сухарев откроет глаза. Уже давно самым верным признаком главенства зверя стали жёлтые зрачки. Веки Максима задрожали, он пробуждался. Целитель замер, Алик забыл, как дышать. Друг раскрыл глаза – зрачки на миг показались жёлтыми, но они зелёные! Перед ними Макс! 

Лихач обнял друга, тот недовольно поморщился – недотрога, как обычно.

— Чёрт, ты провалялся почти пять месяцев!

— Не ругайся, — слабо прохрипел Максим, щурясь. Глаза у него болели.

— Себя бы вспомнил, — усмехнулся Алик. Эмоции счастья переполняли его. Он обернулся к Орлову. – Как вы поняли, что пора «погружаться»?

— Ор прекратился, — кратко ответил Алексей. – Нам всем нужно передохнуть. Я принесу вам укрепляющие снадобья и необходимое питание, — с лёгкой улыбкой обратился он к Максу, не глядя ему в глаза, и удалился.

— Твой целитель. Вытащил тебя из темноты.

— Ор, значит, — тихо отметил Сухарев.

— Не волнуйся, — тут же поддержал его Алик. – Ты вернулся, и ор ушёл. Всё хорошо. Ни о чём не думай и набирайся сил.

— Алик.

— Ась?

— Спасибо.

— Рано ты, котяра, от меня сбежать решил, — отшутился Лихач. – Ну, я перекушу и дам тебе отдохнуть. А ты никуда не уходи.

Макс выдавил слабую улыбку. Алик ликовал: будь, что будет, а эту битву с тьмой они победили.

Сухарев медленно прикрыл глаза: его раздирала головная боль — Ягуар скребся внутри…

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s