Валерий Бохов. Тоска


Незнакомая оглушительная тишина навалилась вдруг и я проснулся.

Грусть и печаль притихли в углах дома.

Сразу стало одиноко и пусто.

Отчего это?

Я открыл глаза. За окном серело.

Мой взгляд коснулся стены. На неё сыновья повесили привезённые большие круглые часы. Такие большие, что даже без очков, чуть прищурившись, я вижу цифры и стрелки.

Четыре утра. Рано… очень рано…

Что же разбудило меня?

Жена открыла и закрыла дверь. Сделала два – три шага на крыльце. Но эти шорохи не могли разбудить. Они привычны.

Перемена погоды? Нет, не похоже.

А, вот что. Я понял: ребята уехали.

Вчера они заходили попрощаться. В руках у них были берёзовые веники. Сказали, что идут в баню, а потом, часа в три, поедут. Пока трасса пустынна и довольно светлы ещё  ночи.

Значит, уехали. Каждый на своей машине.

Быстро у них всё выходит.

Вот в том году. С инсультом скорая увезла меня. В момент приехали. Организовали массажиста мне, логопеда. Каждый день приходили в больницу ко мне. Мяли меня, слова произносить учили. Помучился, но речь восстановилась,рука заработала. Вот ногу приволакиваю. И только…

А сейчас, в этот раз.

Жёны их вместе укатили в Египет, что ли? Не согреются они, мол, тут, на Беломорье. Да, морошка, брусника и клюква им стала не по нутру. Картошка им тоже не по нраву. Потом у всех здесь эти… сапоги. Не город ведь! Всё им мешает, всё раздражает…

А детей определили в оздоровительный лагерь в Анапе.

Приехали сыновья на пару недель. Заказанные ими оцилиндрованные брёвна тут же пришли. Собрали дом. Пожужжали электроинструментами и … готово. А я бы всё тюкал и тюкал бы.

Шибко много мы с ними не говорили. Только рядом всё время чувствовалось своё, такое родное…

Дом полон жизни был. И вот…

Заскучаешь тут…

А дом они поставили без фундамента – на скале, что в огороде бельмом выпучивалась. В детстве они с неё прыгать любили. И вон как на пользу обернули.

В дом новый заходил, но был там каким – то лишним. Дом пустой, неотзывчивый, непривычный.

Не обжит он… Без уюта…Чужой…

Сосна, а запаха смолистого нет, — пропитка брёвен, видать, всё убила.

Сыновья говорят, надумаем из старого перебраться – сосед Фёдор всё перетащит. Они договорились…

Ну, что же, надо вставать. Что лежать – то! Пора! Пора вставать и одеваться! Привезённая рубаха на мне сидит пока твёрдо как фанера. Необлеглась!

Скрипнул дверью. На крыльцо вышел.

На улице светло.

На телеграфном столбе сидит чайка и противным голосом портит утро.

Прошёл к морю. Сплошная гладь на воде, ни морщинки. Рассвет пролил в море голубую и розовую краски.

Лодочка застыла на своём отражении, не шелохнётся. Ещё сшита мною много лет назад. Легка на воде, как пёрышко. Это и на глаз видно: серёдка казалась притопленной, а нос и корма вздёрнуты вверх.

Скоро поднимется солнце и будет, отражаясь в воде, сильно слепить глаза.

Одиноко и пусто кругом – до горечи.

И дом наш стал голым, а мы какими – то брошенными.

Тоска…

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза с метками . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s