Алёна Емелина. Медея


– Зовите меня Медеей, – глубокий голос вполне соответствовал внешности новой клиентки. Высокая, статная брюнетка, с длинными волосами, уложенными в причёску, и карими глазами в тёмных обводах век. Некоторые клиенты желают сохранить свою анонимность, они записываются через сайт и платят наличными. Что ж, иногда обстоятельства их жизни бывают таковы, что психотерапевту безопаснее не знать их имени! Итак, перед Гордоном в кресле напротив окна, положив руки на подлокотники, сидела Медея. «Величественно!», – отметил про себя Гордон.
– Я размышляла над тем, как рассказать о себе, чтобы вы смогли мне помочь…Чтобы встретиться с вами я приехала издалека. Мне сорок лет, у меня есть сын, и я работаю в косметологической клинике, возглавляемой моим отцом. – Медея посмотрела ему прямо в глаза. Наверное, при слове «косметология» на многих, и не только женских, лицах появляется смешанное выражение заинтересованности и неуверенности, но, видимо, она не нашла ничего подобного в моём – и успокоилась.

– Давайте начнём с того, в чём бы вы хотели получить помощь, какие изменения внести в свою жизнь? – задал Гордон программный вопрос.
– Возможно, вы скажете, что у меня депрессия, – опустив голову сказала Медея, – потому что я чувствую потерю интереса к жизни, ничто творческое не привлекает меня так, как это было прежде. Ушло вдохновение, осталась одна обыденность, из которой хочется вырваться, а сил нет, – звучный голос Медеи спустился до шёпота.
– Вы хотели бы вернуть жизни полноту и красочность, которые раньше присутствовали, так? – Медея медленно кивнула.
— Не совсем… Видите ли, мне пришлось вернуться в дом моего отца. – Она сделала акцент на слове «пришлось». — Можно сказать, я покинула этот дом, потому что мне было в нем тесно. И после взлётов и падений, страданий и побед – я возвращаюсь к истоку. Мне важно найти смыслы в том, что происходило со мной, а также моего возвращения… Возможно, после этого жизнь вновь обретёт для меня привлекательность.
Гордон услышал её запрос. Личность человека отражена в его жизни, они – личность и жизнь – находятся в динамическом соответствии. И если Медея утратила радость жизни, то это может означать внутренний конфликт, неприятие каких-то своих внутренних структур, нецелостность образа. Если человек не нравится себе, чувствует свою вину или обиду на мир, появляются претензии к жизни. Но надо было с чего-то начинать, и Гордон начал – с начала.
— Тогда расскажите немного о себе, о главных моментах, в которых вы чувствовали себя сильной, а жизнь – привлекательной.
Медея выпрямилась в кресле.
– Я сразу хочу сказать, что я многого ожидаю от сегодняшней встречи, – проговорила она с улыбкой, – поскольку не уверена, что смогу продолжать занятия необходимое время. Мне хотелось бы вынести из этой сессии, или, в крайнем случае, из нескольких, некий инициирующий стимул, а дальше разбираться самой. Такова уж я.
Что ж, если Медея живёт в нескольких часах езды от нашего города, то визит к психотерапевту стоит ей целого рабочего дня. В таком случае продолжительные занятия маловероятны. Но за одну сессию быть полезным очень трудно… Тем не менее, время идёт, и надо попробовать. Иногда просто искренний рассказ о своей жизни, сопровождающийся внимательным слушанием психолога, позволяет человеку увидеть некие скрытые прежде проблемы, обнаружить ресурсы, обновить ценности. Что-то важное понять о себе. «Даже мысленно формулирую, как для статьи или профессионального сайта… Впрочем, все сейчас читают «книжки про психологию», и ожидают таких формулировок от консультанта, особенно вначале», – подумалось Гордону, и он вернулся к рассказу Медеи.
– Мне важно принять, возможно, неприемлемые, трагические события моей жизни. Иногда мне кажется, что они приснились мне, что реальность выпала из памяти, а сон запомнился. И драма этого сна чудовищна, она выламывается из течения моей жизни, удерживает всю мою энергию в себе, ничего не оставляя, кроме пустоты и боли. – Пока Медея говорила, она смотрела мимо Гордона, но в конце взглянула ему в лицо – и молнии, вылетевшие из её темных глаз, пронзили его светлые. Но они прошли, как сквозь прозрачную морскую воду, и не были отвергнуты, а мягко опустились на самое дно и остыли, и глаза Медеи успокоились.
«Когда у человека есть переживания, которые не позволяют его личности достигнуть целостности, у него очень мало сил, они вытекают в трещины его психики. Бог есть целое, и только в своей целостности мы способны удерживать Его энергии, поэтому бессознательно мы стремимся к достижению целостности…» – хотел сказать Гордон, но подумал, что, возможно, преждевременно касаться системы ценностей Медеи.
– Когда произошли эти драматические события? – тихо спросил он.
– Десять лет назад начался этот период, он продлился семь лет, и вот уже три года, как я пытаюсь осознать, что именно произошло, и кто я во всём этом…
– … потому что в этот период вы узнали о себе что-то, что необходимо принять, как часть вашей личности? – видимо, это был трудный вопрос для Медеи, и она не стала на него отвечать.
– В клинике моего отца был открыт новый, революционный метод омоложения человека. И мне досталась самая активная роль в его разработке. Однако мы не располагали достаточным научным аппаратом для обоснования и валидизации метода. И мой отец решил, на свой страх и риск, использовать метод омоложения Exelsior, Экс, как мы его назвали, на практике. Мы не делали рекламы, но результаты были потрясающими, и мы избирательно использовали этот метод для определённых пациентов – а они передавали информацию в своих кругах. Финансовый успех был… – Медея не подобрала подходящего слова, – короче, наша клиника превратилась в маленькое царство, – и она улыбнулась, – а я была его царевной.
– Если в сказке появляется царевна, то вскоре найдётся и царевич? – Гордон сказал эти слова особым тёплым голосом и улыбнулся, зная, какое впечатление производит его улыбка.
– Именно так. Приехал… назовём его Яс, Ясик… я так его про себя называла – глаза ясные, голова кудрявая… Яркий, амбициозный специалист, талантливый хирург, легко прошёл испытательный срок со всеми полагающимися испытаниями, которым не преминул подвергнуть его мой отец – и начал у нас работать. Но Ясика включили в другую программу, а он хотел работать именно с омоложением, которое не предполагало хирургии его уровня сложности. А также, как вы понимаете, это была наша профессиональная и коммерческая собственность, только я и отец ею владели. – Медея приподняла подбородок, и её лепное лицо приобрело неожиданно грозное выражение.
– Такая ситуация не способствовала доброжелательной открытости в рабочем коллективе? – спросила Гордон, сделав специальный шаг в сторону от Ясика. Неужели она себя не слышит, не понимает, что Ясик – скорее имя для сына, но никак не для героя-возлюбленного?..
– Конечно, нет! – Широкие брови Медеи встретились, плечи напряглись. – Классический вопрос психолога «что вы сейчас чувствуете?» остался при Гордоне, в этом он положился на свой опыт. Было ясно, что Медея была одинока среди коллег, ей нужно было блюсти профессиональную тайну, и всё это создавало напряжение и отнюдь не способствовало счастью Медеи.
– И что же Ясик? – вернулся Гордон к приостановленной теме. Произнося «Ясик» ему надо было следить за тем, чтобы в голосе не проявилась ирония.
– Ясик?.. Он был прекрасен, стал душой коллектива, все были им очарованы. Жил на своей яхте, совершенно великолепной, приглашал коллег к себе – походить под парусом…
– Вам он понравился? – Гордон сделал ударение на «вам» и слегка отвёл глаза. Не всегда приятно, когда нас разглядывают в упор.
Медея кивнула.
– А я влюбилась в него. Это был первый человек, который мог оценить меня и как красивую женщину, и как профессионала, и он восхищался мною… называл меня волшебницей…
– Ваш отец не ценил вас так же высоко?
– О, нет. Женщина, с его точки зрения, вторична и может быть только исполнителем. К внешности моей он относился критически, считая, что красота обычно не сопровождается интеллектом, а только интеллект он готов был уважать. Конечно, в этом я старалась его не разочаровать. Всё это время он готовил моего брата себе в преемники, хотя тот совершенно не желал нести бремя ответственности. Мой брат не закончил университет, не работал нигде более полугода, увлекался блондинками и компьютерными играми. А отец продолжал лелеять свои иллюзии на его счёт.
– У вас сложились близкие отношения с… Ясом? – спросил Гордон, возвращаясь к главной теме и решив, что к истории отношений с отцом и братом можно будет вернуться позже.
– Да. Это был счастливый период, короткий. Мы скрывали наши отношения от всех. Но мой проницательный отец начал что-то подозревать. В первую очередь он опасался за наш метод Экс… что я открою его Ясу. А он звал меня уехать! Мы мечтали начать новую свободную жизнь… и для обеспечения этой жизни, действительно, нам нужен был метод Экс…
– И вы поделились с ним этой фамильной тайной?
– Поделилась. Этот метод включал в себя использование определённых инструментов и медикаментов, которые тоже составляли наше «ноу-хау». И, фактически, мы похитили из сейфа закрытого отделения и то, и другое. Для того, чтобы было с чего начать… – Медея замолчала, но губы её продолжали шевелиться.
– Вам что-то вспомнилось? – спросил Гордон.
– Да… В тот период мне несколько раз снился сон. И сейчас вдруг он мне ярко вспомнился. Но это сон – стоит ли на него тратить время?
– Сон — это всегда важное добавление к теме, – голос Гордона звучал нейтрально. Ему не хотелось настаивать или объяснять, как на семинаре по анализу сновидений, что бессознательное через образы сна даёт материала больше, чем самый подробный рассказ, проговариваемый в ясном уме и твёрдой памяти.
Медея взмахнула рукой, словно очерчивая широкий круг, и сказала:
– Мне снилось дымящееся поле боя. Яс бежит среди взрывов и трупов, а за ним едут два танка… И по следам этих танков встают убитые, берут своё оружие и присоединяются к погоне за ним. И я кричу ему – остановись! Яс не слышит, бежит. И тогда я вижу свой образ, огромный, который встаёт между Ясом и танками, и всей этой страшной, стреляющей толпой… Всё останавливается и становится маленьким, игрушечным. И я даю Ясу меч – и он разбрасывает игрушечных солдатиков и заводные танки – этим мечом…
– Вам хотелось помочь Ясу, защитить его от жизненных трудностей? – вопрос у Гордона родился раньше, чем сон был рассказан, но его содержание только подкрепляло предположение.
– Вы не представляете, – сказала Медея, – какой это был человек. В нём было удивительное сочетание искренности, смелости – и ранимости.
– Был? – уточнил Гордон.
– Да… потом он изменился… А вначале он был героем в блеске солнечных лучей. Отважно смотрел в будущее, верил в своё предназначение.
– Итак, – сказал Гордон, – вы отдали Ясу самое ценное, чем обеспечивалось процветание фирмы вашего отца, чтобы обеспечить ваше общее с ним благополучие. И после этого вам уже ничего не оставалось, как срочно вместе скрыться?
– Мы всё подготовили. Но мой брат каким-то образом догадался, что мы уезжаем – и увязался с нами. Мы уехали на родину Яса, в известный институт, в котором он начинал – но не сработался с руководством. Для него было отчаянно важно вернуться на белом коне, сделать блестящую карьеру там, откуда его несправедливо изгнали. Он мечтал организовать клинику при институте, нашу с ним … И тут нас нашёл отец. – Медея сжала кулаки, в голосе зазвучал металл. – Приехал и сразу начал с угроз. Мне пришлось выставить брата виноватым, – в этом месте Медея свела брови, и в лице её проявились и лукавство, и жёсткость. – «Ей присуще коварство, – подумал Гордон, – «сознаёт ли она, как бывает опасна?».
– Я перевернула ситуацию, – быстро проговорила Медея, – сказала отцу, что это брат похитил инструменты и лекарства. И, хотя сам метод он знать не мог, он собирался продать их конкурентам, имеющим лаборатории и научные кадры. Они бы уж постарались разобраться… А мы поехали с ним, узнав об этом в последнюю минуту. Хотели предотвратить катастрофу. Но и на понимание, прощение отца не надеялись – поэтому начали обустраиваться, хотели и брата вовлечь в профессиональную деятельность. – Медея вздохнула и заговорила спокойнее. – Отец был вне себя. Он встретился с братом, и тот не смог его убедить в своей невиновности. Фактически, отец сломал его волю и увёз с собой, оставив нас в покое. Вынужденно, конечно. Потому что мы уже скопировали и инструменты, и медикаменты… и отдали ему в целости его бесценное имущество, которое потеряло свою уникальность. Отец понимал это, но что он мог сделать?
Обычно Гордон хорошо чувствовал время. Беседа с Медеей явно продолжалась дольше часа, пора было сделать несколько комментариев – и завершить её.
– Итак, в вашей жизни с Ясом наступил новый период. Мы сможем поговорить об этом в следующий раз. – Гордон говорил мягко и негромко, но лицо Медеи покрылось красными пятнами.
– Мы даже ещё не подошли к главной теме, – сказала она сдержанно, – можете вы продлить сессию, хотя бы на полчаса? Я всё оплачу.
– Видите ли, – всё таким же мягким голосом сказал Гордон, – история вашей жизни требует к себе уважения. Нельзя её скомкать, пропустить значимые для вас моменты… Разве не так? Вы, как врач, понимаете меня. Нельзя предложить лечение, не собрав всю историю болезни…
– Не сравнивайте! – повысила голос Медея. – Излечить раны прошлого невозможно. Я обратилась к вам затем, чтобы понять – кто я и в чем смысл страшных событий моей жизни, понимаете? Меня не надо лечить! – это уже было сказано явно с гневом.
– Согласитесь, – сказал Гордон твёрдым и ясным голосом, – что реальность должна быть объективной. А здесь только мы с вами – и нет журналистских или полицейских расследований… Мы остаёмся в рамках вашего повествования, и я увижу событие вашей истории жизни таким, каким вы мне его представите. Конечно, я смогу отследить противоречия и указать вам на них, подвергнуть сомнению детали произошедшего. Но только вы сами сможете сделать окончательные выводы. Подумайте, устраивает ли вас такой результат. Потому что от этого зависит – стоит ли продолжать?
Медея выслушала, и её быстрый интеллект подавил гнев, накрыв его подушкой терпения.
– Хорошо, – сказала она. – Мне нравится ваша спокойная уверенность, то есть она вызывает доверие. И то, как вы следовали за моим рассказом, успокаивало меня. Я вижу смысл встретиться ещё раз. Давайте договоримся, когда.
– Вы хотели бы на этой или на следующей неделе? – задал Гордон тестовый вопрос.
– А если на этой, то когда? – Медея вынимала бумажник.
Значит, тот натиск, с которым она требовала продолжения сессии сегодня не был проверкой терапевта на прочность, она спешит… торопится разобраться. Какое-то смутное беспокойство владело Гордоном, и он ждал, когда останется один и разберётся уже со своими чувствами.
Дверь за Медеей закрылась, и Гордон подошёл к окну. Под окном была небольшая парковка, и ему было интересно посмотреть на какой машине приехала Медея.
Красный Порше взревел, сорвавшись с тормозов, развернулся – и Гордон увидел, как лёгкая колесница, запряжённая парой драконов, взвивается к закатному небу. Ему показалось? Или Медея, действительно, обернулась на окна здания – и их глаза встретились, как обычно и бывает в таких случаях.
Гордон потряс головой и подышал. Он вышел в пустой коридор, секретарша уже ушла. В кофейнике оставался холодный кофе, и он налил себе четверть кружки, стараясь успокоить дрожь в руках.

***

– Успешными ли были ваши с женой совместные начинания? – спросил Гордон клиента, который посещал его четвёртый месяц. Он нередко отменял встречи или просил перенести время. Клиента звали Джейсон. Это был высокий, гибкий человек, очень коротко стриженый, в слабых очках, без которых мог бы с лёгкостью обойтись. Но носил – скорее, для солидности. О своей профессии Джейсон избегал говорить, и это было странно… потому что он явно не был ни шпионом, ни бандитом… скорее, как это принято называть, «продавал свой интеллект». Но некоторый авантюризм ему был свойственен, и проявлялся он во многих сферах жизни, как и полагается, когда это качество присуще личности. «Инфантильной личности», – уточнил про себя Гордон.
– К сожалению, нет. У меня не было достаточно способностей к менеджменту, а привлекать человека со стороны для руководства бизнесом мы опасались. Я стремился к успеху – и проглядел опасный финансовый поворот, в результате которого попал в зависимость от инвестора. Вот это был действительно страшный старик…
– Вы опасались этого старика?.. Расскажите немного подробнее.
– Стоит ли уделять внимание этой части истории, даже не знаю.
– Хорошо, пропустим… Вам удалось разрешить эту ситуацию?
– Да. Дочери этого полукриминального царька были клиентками моей жены. – Джейсон замялся. Но, по-видимому, без некоторых фактов история не жизнеспособна, и он пояснил:
– Моя жена – косметолог.
У Гордона пробежали мурашки по шее. Совпадения случаются, да. Не следует вестись за случайными совпадениями, делая ложные выводы. Но ведь не спросишь «как звали вашу жену?», если человек избегает называть имена и названия городов. Значит, у него есть на это свои причины. «Есть тайны, которые должны остаться нераскрытыми», – подумал Гордон. Эта формула была противоположна другой «Всё на свете становится известным, бойся Г-да и заповеди Его соблюдай, ибо в этом весь человек». Обе формулы сосуществовали, только одна на горизонтальном плане бытия, а другая на вертикальном.
– Как вы понимаете, вся косметология связана с желанием людей выглядеть лучше, моложе… ну и эти две женщины просили мою жену помочь их отцу. На его лице оставили следы все возможные пороки, а старый властолюбец устремился в политику, и ему, действительно, нужно было хотя бы выглядеть помоложе. Мы подумали вместе с женой – и она согласилась. И тут уж не я был в его руках, а он в руках моей жены.
Это прозвучало как-то нерадостно, и Гордон спросил:
– И чем это закончилось для участников? – его мутило от смутного беспокойства.
– К сожалению, состояние его здоровья, а именно сосуды головного мозга, оказались перегружены и не выдержали. Инсульт… – Джейсон махнул рукой, словно отгоняя всплывший образ. – Но риск есть при любом вмешательстве, и клиент подписывает договор о согласии на процедуры по усмотрению врача – это защищает и врача, и клинику. В данном случае подписанный предварительно договор это учитывал. Конечно, дольше оставаться в этом городе мы не могли, спешно уехали и даже несколько раз переезжали, чтобы запутать следы. И в результате мы оказались в К. – Джейсон перевёл дух, а Гордон жестом предложил ему паузу.
Джейсон сидел, ссутулившись. А Гордон не спешил задавать вопрос, ему хотелось минуту покоя для них обоих. Некоторое время он отслеживал своё первое впечатление об эпизоде с инсультом «царька». Пульс участился, тревога усиливалась. Если история Медеи о похищении метода Экс с некоторым трудом могла вписаться в рамки терапии, то здесь у Гордона возникло чувство, что жена Джейсона намеренно привела старика к инсульту, спасая их обоих от последствий его финансовой ошибки.
Наконец, Джейсон проговорил:
– Нам удалось скрыться, – и снова замолчал. Видимо, причины бояться «царственного» семейства были реальными. Гордон решил спросить что-то более нейтральное, тем более что побег был успешным.
– И как же вам это удалось? Ведь всюду проверяют документы, нужны визы и прочее…
– Да, — сказал Джейсон, подумав, – мы уплыли на частной яхте. Это даёт некоторые степени свободы. А потом можно зайти в какой-нибудь порт и выкупить новые документы, заказанные через Интернет.
«Действительно», – подумал Гордон, – «эта пара непотопляема».
– И что же было дальше?
– Дальше… Я не сказал вам, что у нас было двое детей, погодки, трёх и четырёх лет.
– И правда, не говорили. – Гордон решил уточнить важную деталь.
– Ваш брак был зарегистрирован? – спросил он.
– Почему это важно? – удивился Джеймс.
– Потому что для детей обычно важно – в браке их родители, или нет. Разумеется, когда они способны об этом задуматься, – улыбнулся Гордон. Конечно, это некий социальный паттерн, но такой живучий, что, возможно, и правильный.
– Ну, – протянул Джейсон, – наш брак был и случайным, и вынужденным… Моя жена родом из патриархального государства, и, если женщина не принадлежит мужу, она принадлежит отцу – так что девушке, покинувшей дом отца, полагается стать женой своего мужа, – Джейсон ещё больше ссутулился. От этого брака точно не веяло счастьем.
– Для вас брак был вынужденным, а для кого – случайным? – спросил Гордон.
– Для нас обоих, я думаю. – Джейсон посмотрел на свои руки, в которых крутил какой-то маленький предмет. – Если бы не я попал в поле зрение моей будущей жены в определённый момент – то другой вполне мог бы быть на моем месте.
– Что искала в браке ваша жена? – Гордону не нравилось обходиться без имён, но Джеймс явно не хотел его называть.
– Свободу от отца, – пожал плечами Джеймс, – она созрела во всех отношениях, чтобы начать самостоятельную жизнь. Тут я и подвернулся.
«Маловероятно, чтобы человек был столь неблагодарен, – подумал Гордон, – если бы передо мной был муж Медеи, для которого она сделала так много, он вёл бы себя иначе. А впрочем…»
– Предположим, ваша жена была благодарна вам за свою свободу, а насколько она вас понимала? – спросил Гордон.
– Она меня не понимала, – сказал Джеймс, выделив «не». – Она ставила цели, в которые я был включён, как объект, – и достигала их любой ценой.
– Но это были и ваши цели тоже? – уточнил Гордон.
– Для меня цели и средства связаны с нравственными законами, для неё – нет. Её свобода ограничивается только внешней силой, – в голосе Джеймса звучали раздражение и усталость.
«Видимо, он довольно скоро понял, что за человек его жена, возможно, побаивался её – и захотел выйти из этого брака, но что-то его удерживало. Дети?..» – Гордон посмотрел на часы.
– Наша встреча подходит к концу. Напоследок не задают трудных вопросов, – он улыбнулся, – как вы себя чувствуете после нашего разговора? – это прозвучало не формально. Важно было, чтобы Джейсон осознавал своё самочувствие, потому что вид у него был потерянный.
– Если бы не дети, у меня хватило бы мужества расторгнуть наши отношения, – сказал Джеймс, выпрямившись и собравшись. Он пропустил вопрос Гордона, сопротивляясь предложенному отслеживанию чувств. – Уйти, не смотря на всё то, за что я должен был быть ей благодарен. Вы не поверите! Ничто из того, что она для меня, для нас сделала не приносило нам блага. Ничто! Как будто специально, каждое действие влекло за собой нечто трудное, мучительное, и успех отодвигался, как мираж. И на пороге уже стояло следующее испытание… ещё страшнее предыдущего. Ну, всё, я закончил, спасибо. – Джейсон поднялся. Лицо его было красным и злым. Он расплатился и ушел на неделю.
За окном моросил дождь. На парковке внизу зажглись фары невидимой в сумерках машины. Онасделала медленную дугу – и её карминовые огоньки исчезли за поворотом.

***

– Рад вас видеть, – сказал Гордон, открыв Медее дверь. Она несколько секунд постояла молча и, коротко вздохнув, вошла.
– Хотела бы я приветствовать вас такими же словами, – Медея посмотрела в сторону с загадочной улыбкой.
Гордон, продолжавший отслеживать вероятность связи между Медеей и Джейсоном, отметил, что она выбирала говорить «добрый день», а Джейсон – «привет».
– Два дня назад вы закончили свой рассказ на том, как начался новый период в вашей с Ясом жизни. Вы стремились продолжать – но время наше закончилось, и это вызвало ваш гнев. Вы бы хотели вернуться к этому моменту? – Медея отрицательно качнула головой. Тогда Гордон улыбнулся и продолжил:
– Как прошла ваша неделя? Было ли желание размышлять на затронутые темы? – Гордон полностью включился в наблюдение.
Медея молчала некоторое время, затем кивнула, словно отвечая своим мыслям.
– Оба дня после нашего разговора я чувствовала себя совершенно больной. Первое положительное чувство, что меня слушают, стараются понять, исчезло. Эта беседа вынуждает меня проговаривать болезненные для меня ситуации прошлого, я переживаю и тревожусь… и совершенно непонятно, к чему приведёт этот процесс.
– То, что вы решились рассказать вашу историю другому человеку – уже смелый поступок. Мужественный. Для каждого из нас правильно осознавать свою жизнь, иначе не взять за неё ответственность…
– Для меня нет проблемы в ответственности, – перебила Медея, – для меня проблема в отношениях с другими людьми. И я осознаю эту проблему! – голос Медеи повысился и стал жёстче. – Мне необходимо, чтобы меня любил человек, которого я выбираю. Что в этом неправильного?..
– Всё правильно, у всех… или почти всех, – поправился Гордон, – есть такая потребность. Вопрос в том, кого мы выбираем? И что называем любовью?
– Я выбрала, как мне казалось, человека смелого и красивого, с призванием… помогала ему… а оказалось, что он трус и предатель. Законченный неудачник.
– Поясните мне – в чём Яс оказался таковым, как вы его описали? – осторожно, не повторяя за Медеей негативных определений, спросил Гордон.
– Он не справился бы ни с одной трудностью без моей помощи. И каждый раз пугался, когда в безвыходных ситуациях мне приходилось принимать решения. Но главное, – тут у Медеи перехватило дыхание, – он никем не смог стать! А только продолжал искать поддержки у влиятельных женщин!
– Вы влиятельная женщина в судьбе Яса? – не упустил спросить Гордон.
– Конечно! Когда мы встретились, он был хорошим специалистом с развитым коммуникативным интеллектом. Но стоял только в начале пути! А хотел иметь собственное царство! Для этого ему нужна была уникальная, успешная тема – и я отдала ему нашу с отцом технологию Экс… Когда мы вернулись, нам нужен был стартовый капитал. Без денег директор института даже смотреть в нашу сторону не хотел. – Медея замолчала, теребя ремешок сумки. – Тут я пропущу, чтобы не затягивать время. Одно могу добавить – я снова помогла Ясу, выручила его, но он не смог стоять с последствиями моих действий. Не смог разделить ответственность! Мы все бросили и уехали…
– Вы чувствовали себя любимой женщиной в отношениях с Ясом? – спросил Гордон.
– Я чувствовала себя необходимой ему женщиной. Никто не стал бы его оберегать, помогать в тяжёлых испытаниях… прощать…
– У Яса были друзья? Вы говорили, что он умел нравиться людям.
– Раньше были. Но потом как-то разошлись по своим судьбам… Наверное, в юности, когда все впереди, мечты окрыляют – хочется свершить нечто великое вместе. А потом, когда из этого ничего не вырастает, люди разочаровываются.
– А вы продолжали в него верить? – тихо спросил Гордон.
– Да. И в то, что он меня любит, немножко тоже.
– И как вы видите ваши отношения теперь? С позиции пережитого опыта?
– Никак. Использование сильного человека слабым. – В голосе Медеи прозвучала горечь. – На новом месте он не нашёл ничего лучшего, как заручиться поддержкой дочери мэра. У них начались отношения, мэр ему покровительствовал. И, наконец, Яс предложил мне развод. Чтобы жениться на этой кукле. И вы не представляете, что он назвал в качестве аргумента!
– Что?
– То, что с помощью этого брака он сможет обеспечить будущее нашим детям! – Медея с болью и гневом выкрикнула последнюю фразу – и мучительно выдохнула со стоном.
– Даже за своих детей он не мог взять ответственность! Фактически, переложил её на брак, надеясь присоединиться к достижениям семьи мэра!
Гордон поднялся и налил стакан воды, молча поставил его перед Медеей. Она резко отодвинула стакан.
– И тогда я поняла, какой это человек. Ничтожный. Который не станет никем и никогда. Я сказала ему: «Ты свободен! У тебя нет больше ответственности перед детьми, нет детей и нет меня!» – и … – Медея замолчала, сжав виски руками. Лицо её резко побледнело.
– Медея, – сказал Гордон, — всё это в прошлом, в вашей памяти. Сейчас мы просто беседуем, и в этой комнате ничего вредного для вас или опасного не происходит. Верно?.. Попробуйте подышать, немного удлиняя выдох… – Медея честно попробовала и немного успокоилась. Но время встречи заканчивалось, и надо было подвести итоги.
– Сегодня вы поделились самым разрушительным переживанием истории ваших отношений с Ясом. Возможно, в следующий раз мы сможем поговорить о детях? – И прежде, чем Гордон высказал свои терапевтические наблюдения и предположения, раздался низкий вибрирующий звук. Медея, стиснув зубы, издала рык – и вскочила. Бросила деньги на столик и быстро вышла, хлопнув дверью.
– До встречи в четверг, – сказал ей вслед Гордон. И бросился к окну. Но драконы, вероятно, ждали Медею за углом. Гордон почувствовал лёгкое разочарование…

***

Джейсон опаздывал. Гордон налил себе кофе и включил свет. Лето перевалило за половину, темнело все раньше. Внизу хлопнула дверь и застучали быстрые шаги. Через минуту в кабинет вошёл Джейсон.
…Беседа тормозила, соскакивала и наконец, остановилась. В тишине было слышно, как Джейсон крутит в пальцах какой-то предмет. Видимо, это помогало ему снимать часть напряжения.
– Покажите мне, пожалуйста, что у вас в руках. Выглядит необычно…
Джейсон протянул предмет. Это был очень гладкий и острый обломок вытянутой треугольной формы, слегка изогнутый. Решительно непонятно было, из какого он материала.
– Это обломок зуба, — сказал Джейсон и усмехнулся, – самый кончик драконьего зуба.
Гордон не принял это высказывание за шутку, отнюдь. Картина выстроилась мгновенно. Джейсон и Медея, расставшаяся три года назад пара, по воле случая оказались его клиентами одновременно. И этот случай может иметь целый спектр последствий.
Джейсон спрятал в карман свой артефакт и заговорил. Голос его звучал глухо.
– Несколько раз в моей жизни мне казалось, что я близок к цели. К реализации, устойчивому положению в обществе, достатку. И всякий раз на моем пути оказывалось препятствие, которое я преодолевал – и все равно не достигал цели.
– На прошлой встрече вы рассказали о том, что ваша жена, помогая вам в преодолении препятствий, создавала ситуации, несовместимые с достижением целей.
– Именно так. И, наконец, три года назад я решил уйти и создать новую семью. Вы удивитесь – но ради наших детей я должен был упрочить своё положение. А их увести в нормальную человеческую семью…
– Ваша жена не была хорошей матерью? С вашей точки зрения.
– Она любила детей инстинктивной любовью, страстно. И воспринимала их, как своё продолжение, неотделимое от неё.
– У вас были тёплые отношения с детьми?
– К сожалению, они только начинали выстраиваться. До последнего времени я был слишком занят разрешением наших бесконечных проблем.
– Как ваша жена отнеслась к предложению о разводе? – Гордон почувствовал своё напряжение, в котором отразилось напряжение Джейсона. Джейсон окаменел. С трудом Гордон смог разобрать следующие несколько фраз.
– Она ушла. Но прежде расстроила все мои планы, разрушила намечавшийся союз с моей избранницей… И убила детей.
Теперь окаменел Гордон. Наконец, он выговорил:
– Как убила?..
– Не знаю. – Но их больше нет, — сказал Джейсон со слезами в голосе. Лицо его исказила боль, и он закрыл его руками.
– Подождите…– Гордон почувствовал, что не вполне владеет ситуацией. – Что вам известно о их судьбе?.. Они уехали с матерью?
– Она показала мне их в последний момент… они были мертвы. Это была её месть! За моё предательство, неблагодарность, нелюбовь. Но я не мог её любить! Вы понимаете?! Не мог!!! – Джейсон зарыдал. – Я виноват, виноват… бедные мои мальчики…
Гордон принёс ему воды, и Джейсон выпил весь стакан.
После этого Джейсон встал и вышел, не прощаясь. Гордон остался сидеть напротив опустевшего кресла.

***

Гордон сел в машину, вывернул на проспект, затем кратчайшей дорогой на набережную. Запарковался, купил в киоске банку диетической колы и медленно двинулся к морю. Глухой шум притушил звуки города. Яркий свет набережной остался за спиной. Пляж был пустым после нескольких дождливых ветреных дней.
Гордон думал об аргонавтах. Было бы странно, если ему не пришёл бы на память миф о путешествии в Колхиду за золотым руном. Коллективное бессознательное хранит информационные кластеры – и формирует судьбы людей, поэтому сценарии жизни включают фрагменты мифов и сказаний. Например, путь героя к обретению своего царства, захваченного узурпатором. На хранимом Афиной корабле «Арго» Ясон и его спутники плывут за золотым руном в Колхиду, к потомкам солнечного бога Гелиоса. Но Гордон размышлял о мифе со стороны отношений мужчины и женщины, изначального союза, лежащего в основе каждой человеческой жизни. Готовность соответствовать требованиям друг друга и внешнего мира – и при этом сохранить любовь, большая редкость и в современных браках. Зрелость личности не обеспечивается культурой, прогрессом науки, комфортом обитания и даже образованием. Каждый мужчина проходит путь героя прежде, чем обрести своё царство. Это профессия, карьера, материальные результаты – которые он предлагает той, что станет царицей его личной «страны». Цариц не может быть много. Но прежде на пути героя встречается множество привлекательных царевен, нуждающихся в помощи прекрасного спасителя. И пока путь героя не исчерпан, мужчина не готов к управлению царством и не может осознать его границы, расширять их или защищать. Также он не готов и к отношениям с единственной женщиной. Это понятно многим, но принять личную неготовность, осознать необходимость развития, прежде чем обвинять внешние «злые силы», способны единицы. Правда, в эпоху психической парадигмы личностное развитие стало модным трендом, и произошла ожидаемое разделение: одни, действительно, продвигались в развитии, другие накапливали информацию о нем и думали, что продвигаются…
Гордон заметил, что сбился с размышления о Джейсоне и Медее. Не важно, какие имена имеют эти двое в реальности, а важно то, что они выбрали их, исследуя драматическую совместную жизнь и её последствия.
Шагая по плотному влажному песку, Гордон думал. Ему всегда нравилось думать в такт шагам.
Маленький город полнился слухами – например, о том, что к нему приезжает клиентка на красном Порше. И тут же появились желающие кое-что рассказать о ней Гордону. Почему людям интересно обсуждать «богатых и знаменитых»? Вероятно потому, что через эту информацию они присоединяются к тем, кем никогда не будут. А в праздных разговорах можно и позлословить, повышая заодно самооценку…
Но нечто важное Гордону всё-таки сообщили. В уютном ресторанчике на десять столиков, где ему нравилось обедать, хозяином был друг его отца. Они вместе прошли войну, служили во флоте, а потом отец Гордона умер. И теперь он дружил со старым Ионом, отличным поваром и балагуром.
Субботним вечером Гордон сидел за столиком, ближайшим к барной стойке, рассматривая ряды бутылок на фоне зеркальной стенки. Выпить рюмку коньяка на десерт… и …
К нему подошёл Ион.
– Посидим пару минут? – спросил он.
– С удовольствием, – отозвался Гордон. И вскоре между ними оказался маленький медный поднос с двумя рюмками коньяка.
– Ну, ты как? – спросил Ион, – Работаешь много?
– Да, — сказал Гордон и попробовал улыбнуться. Не получилось.
– Трудная у тебя работа, – протянул Ион своим густым хрипловатым голосом, – переживательная.
– Привык уже, – сказал Гордон, – люди интересные приходят.
– Очень интересные! – оживился Ион, – это точно. Вот красавица на красной машинке прилетает… Нравится она тебе?
– Ну как нравится? Это клиентка, мы работаем. – Прозвучало привычно-неубедительно. Что за работа такая?.. Просто сидеть-разговаривать? Для Иона не было понятно, в чем она состояла. Но то, что люди приходят с переживаниями, он уважал.
– Я вот что хотел сказать… – Ион лукаво прищурился, – Она женщина свободная, незамужняя, то есть, и о-очень богатая наследница. Можно сказать, империи.
– Ты поясни, Ион, что имеешь в виду, не понятно… – Гордон лукавил. Он уже знал, что Медею зовут Медеей, и что её отец не просто владелец косметической клиники. Это была целая индустрия – от полей сырьевых трав до косметической продукции сотен наименований, промышленных лабораторий и сети торговых фирм. А ещё и клиники по всей Европе.
– И ты тоже жених хоть куда… С образованием. – Ион смотрел на Гордона выжидательно. Не обнаружив определённой заинтересованности на его лице, Ион сменил тему.
– Эта Медея, начал он, — была женой крупнейшего судостроительного магната, да-а, и сынок – его. Но недолго. Потом не сложились у неё отношения со старшим пасынком, наследником, то есть, и пришлось уехать к отцу. А до того. – Ион понизил голос, – сам президент ей предложения делал…
Гордон усмехнулся таким далеко идущим фантазиям:
– Ион! Откуда это может быть известно? О таких вещах в газетах не прочитаешь, на базаре не услышишь… Как можно этому верить?
– Зачем мне зря говорить?! – если Ион и возмутился, то совсем чуть-чуть. – В отеле, где дочка моя, ты знаешь, работает – они останавливались, Медея и Он. «Он» прозвучало с большой буквы. Лет пять назад, да. И Медея уехала в тот же вечер. И потом жена президента приехала – и дальше всё по-хорошему. Она дама серьёзная. А к Медее относится положительно, можно сказать, покровительствует. Об этом все знают. И как ты думаешь, почему?
– И почему? – спросил Гордон, желая услышать интерпретацию старика.
– Потому что Медея не пошла в любовницы к её мужу, вот почему. Семью, то есть, уважает. Семейные ценности…
Тут уже Гордон решил сменить тему. Поблагодарив Иона за обед и рассказ, над которым надо было поразмыслить он начал расспрашивать старика о здоровье, о членах семьи. И в конце тёплой беседы, наконец, почувствовал, что отдохнул душой.

Опустилась ночь. Звёзды повисли на высоте вытянутой руки. Гордон неторопливо шёл в сторону дома. Вдоль причалов толпились лодки, круизные катера разных категорий, чуть поодаль покачивались яхты и суперяхты. Неожиданно его окликнул знакомый голос:
– Привет, док! – это был Джейсон. – Гуляете один?
– Да уже домой направляюсь, – отозвался Гордон.
– Не хотите заглянуть, стаканчик опрокинуть? – Джейсон был явно навеселе. Он махнул рукой в сторону большой яхты.
– Вы тут живёте? – решил проверить Гордон.
– Живу… Да вот в город планирую переселиться, надеюсь, ненадолго. Подлатать мою старушку пора, подремонтировать.
– Удачи вам, – сказал Гордон и помахал Джейсону.

***

По выражению лица Медеи Гордон понял, что, возможно, эта встреча будет последней. Первые пятнадцать минут Медея говорила о разном, слегка касаясь семейных вопросов. Гордон ждал. Наконец, она посмотрела на него, ожидая инициирующего момента. И Гордон сказал:
– Что для вас является более глубокой травмой – разочарование в Ясе или утрата сыновей? – Это был жёсткий вопрос, к тому же, Гордон не знал, как Медея обозначает для себя эти темы. То, что сыновья не живут с матерью, было известно от самой Медеи. А вот что и как с ними случилось, нужно было понять. Иногда все зависит от верной формулировки, и тут надо было брать за рога огнедышащего быка…
Лицо Медеи потемнело и напряглось, брови привычно сошлись у переносицы.
– Ну, – коротко вздохнула она, – можно сказать и вашими словами… Это, действительно, утрата. Не думаю уже вас удивить… разочарование в Ясе, его предательство и нелюбовь нанесли мне самую глубокую травму в моей жизни. Но! Чувство вины и раскаяние в отношении детей, которых я вычеркнула из своей жизни, лишила их родных отца и матери постепенно накапливаются во мне, как ноющая неизбывная боль, становясь второй разрушительной травмой. И эта травма, вероятно, скоро сравняется по глубине и силе с первой, послужившей для неё причиной. Примерно так.
Гордон молчал, в очередной раз поражённый способностью Медеи к анализу и выстраиванию суждений. Воистину, не случайно символом интеллекта являлся меч… Ему нечего было добавить к её выводам. Дети живы! Это главное. Можно было двигаться дальше.
– Скажите, если бы теперь вы оказались в ситуации предательства Яса, приняли решение покинуть его навсегда, как бы вы поступили с мальчиками? – Гордон тщательно подбирал слова. Но, видимо, его интуитивное построение, или что это было? – послание из коллективного бессознательного? – было верным. И Медея кивнула ему, с пониманием во взгляде.
– Такая, какой я стала к настоящему времени, пережившей множество испытаний, я смогла бы остаться матерью нашим сыновьям, принять то, что они, возможно, вырастут столь же бесталанными, как их отец, да и все его предки… Попробовала бы что-то изменить, ведь они и мои сыновья, потомки Солнечного бога. – Тут она взглянула на Гордона вопросительно, проверяя, как он относится к тому, что она отождествляет себя с мифологической Медеей. И правда – как? Гордон мог принять метафорический контекст происходящего, но… драконы! Хорошо, предположим, что драконы были галлюцинацией. А зуб дракона, с которым не расставался Джейсон?.. Ладно, пока оставим Джейсона и вернёмся к происходящему.
– Вам не стоит полностью отождествлять свою личность с Медеей из мифа об аргонавтах, – сказал он. – Она была могущественной колдуньей, а ваше профессиональное мастерство построено на рациональном знании. Вы человек другой эпохи. – Гордон хотел добавить: «Христианский человек», – но почувствовал, что это, скорее всего, не так, совсем не так!.. И кратко завершил свою мысль: – Медея смогла убить своих сыновей, поставив месть выше материнства, а вы оставили им жизнь, и будущее открыто для них.
– Но так же, как и она, я пережила величайшую боль и отвержение от человека, ради которого жертвовала и совершала… да что тут говорить… Главное – в тот момент, когда я уходила от Яса, я другими глазами увидела наших детей и их будущее. Также, как их отец, они не были способны достигнуть вершин – и управлять. Поэтому я отдала их в простую семью, где они растут вполне довольными. Но эту часть материнства в себе я убила! И теперь я смогла бы оставить детей в своей семье только потому, что у меня есть другой сын.
– Медея, можете ли вы допустить, – голос Гордона звучал тихо и ясно, – что та, какой вы были, просто не могла поступить по-другому? И с высоты настоящего своего опыта вы видите, как трудно вам было, и неоткуда было ждать помощи или совета. Подумайте, это вопрос.
– Если бы всё, о чем мы говорим, совершил кто-то другой… я бы поняла и была снисходительна. Но к себе, даже столь наивной и раненой, какой я была в те времена… не могу.
Но Гордон знал, что бессознательно человек стремится найти себе оправдание, простить себя. Потому что без этого невозможно продолжать жить и развиваться. И это христианский человек. А уж греческие боги прощали себе просто невероятно много…
– Давайте посмотрим на ваш брак с Ясом под другим углом, – сказал Гордон. – Соответствует ли Яс вашему масштабу личности?.. Он не смог реализоваться, или, обращаясь к мифологическим параллелям – не смог стать царём, и никем не смог стать. Яс получил из ваших рук технологию Экс, а в мифе Медея помогла ему похитить золотое руно, и что?..
– Ни-че-го… – выдохнула Медея. – И как он понял причину моего – безусловно, ужасного – поступка в отношении сыновей? – Как месть! Месть ему… И все, наверное, так бы поняли…
– Нет, Медея, – сказал Гордон. – Ваш поступок, если посмотреть поглубже, если постараться понять, какая вы женщина, кто вы, можно понять иначе.
Медея с удивлением повернула к нему лицо. В её глазах стояли слезы.
– Для вас семья – очень большая ценность. И дети, наследники семьи, их качества и возможности очень важны. Дети Яса не соответствовали критериям, которые позволили бы им наследовать вашему отцу. Вы не могли привезти их в родительский дом. Ваш брат тоже не мог наследовать отцу, поэтому нужен был настоящий принц, и ваш третий сын рождён от человека, обладающего полным набором необходимых качеств.
– Вы даже не представляете, насколько вы правы. Мой брат тоже не мог наследовать отцу, потому что он пошёл в материнскую линию, а там, как вы выразились, люди другого масштаба… И теперь есть надежда, что мой сын окажется достойным преемником деда. Они очень близки…
– Его отец – очень реализованный человек, – добавил Гордон. – Он принимает участие в его воспитании?
– Почти нет, – улыбнулась Медея, – мой отец ревнует.
– Вернёмся к вашему чувству вины в отношении сыновей от первого брака, – предложил Гордон.
Медея опустила лицо, но голос её звучал спокойнее.

– Да… Мне трудно оправдать себя… Но я не могла оставить мальчиков Ясу – как я могла ему их доверить? И не могла привезти их к отцу… потому что у этого поступка были бы разрушительные последствия. Теперь, пять лет спустя, когда отец получил наследника, я не отвергла бы моих старших сыновей, нашла бы им место в семье. Но исправлять что-либо поздно! Снова ломать их жизнь? Нет…
– Медея, главное — это то, что вы изменились. Вы поступили бы теперь иначе. Та, прежняя Медея, не существует больше.
– Когда я остаюсь одна или засыпаю, Эриннии преследуют меня. И змеи извиваются в их руках и жалят меня…
Гордон немного помолчал и спросил:
– Медея, кого преследуют Эриннии? Вас сегодняшнюю или вас прежнюю, которой больше нет?
– Прежнюю, разумеется, – сказала Медея. Но я-прежняя нахожусь внутри сегодняшней, или как?
– Если вы больше не способны делать поступки, за которые казните себя, то вы изменились. Та женщина, та мать – они больше не существуют. А существует мать, которая не оставила бы своих детей, так? Вы раскаялись – и преследовать Эринниям больше некого.
Последовала долгая пауза. Медея сидела с закрытыми глазами. Гордон знал, что никакое самое верное утверждение не способно изменить внутреннюю ситуацию человека, если он к этому не готов. Но если Медея больше не придёт? Тогда у него не остаётся времени врачевания её ран, которое предшествует прощению себя прежней.
Гордон устал пристально всматриваться в неподвижное лицо Медеи и тоже прикрыл глаза. Как ему показалось, на секунду. Но когда он их открыл, Медея исчезла. Он вскочил и выбежал в приёмную. Там он увидел пожилую секретаршу, собиравшуюся домой.
– Вы не видели женщину в чёрном платье, выходящую из моего кабинета? – спросил он, слегка заикаясь.
– Никто не выходил, – удивлено отозвалась секретарша, застёгивая сумку. – Минутку, доктор Гордон, не убегайте! – Гордон остановился.
— Вам звонили из центрального госпиталя. Ваш пациент, Джейсон, не сможет прийти на сессию в среду.
Из услышанного Гордон выделил главное:
– Что случилось с Джейсоном?
– Состояние стабильное,- в правильной последовательности ответила секретарша. — Он получил травму в доке. Говорят, какая-то яхта рухнула со стапеля.
– Понятно, – сказал Гордон. – Благодарю вас. До завтра!
Ему хотелось догнать Медею, объяснить, что она вернулась к царство своего отца потому, что ей неуютно среди людей. И людям трудно с ней. Она – колдунья и малая богиня – внучка Гелиоса. Как человеку её любить, как ей соответствовать?..

Он быстро спустился на парковочную площадку. Медея стояла на маленькой колеснице, запряжённой двумя драконами. Она словно ждала его, чуть улыбаясь. Гордон не знал – чему. Непроизвольно он взглянул вниз и увидел конские копыта вместо ног, затем провел рукой — и ощутил шелковистую шерсть на своём гладком боку.
– Прощай, Хирон, – донеслось издалека.
Увлекаемая драконами колесница, блистая молниями, скрылась в облаке, а затем и облако растаяло. Совсем.

иллюстрация: Frederick Sandys. Medea

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 отзыва на “Алёна Емелина. Медея

  1. Ника Черкашина:

    Считаю этот рассказ «Медея» Алены Емелиной лучшим из присланных на конкурс «Аргонавты». Алена сумела художественно «доказать», что и в характерах, наших современников есть и зримо проявляются генные корни натур мифических героев — Медеи, Ясона, мн.др., в том числе — спящего в каждом из нас нас дракона жестокости…И одновременно с этим — образ врача Гордона-Хирона,. .исследующего все тайные изгибы наших мыслей и устремлений. Думаю, этот рассказ .будет не лишне прочесть многим психотерапевтам… Алена пошла в повествовании как бы от противного — через наших современников, их характеры и обстоятельства раскрыла образы мифологических бессмертных героев.. Да и Мифы ли это, а не интегралы характеров, объединивших еще в древности все земное и божественное?..

  2. ПОДОБНЫМ глубинным анализом характеров и мифологии — таким диапазоном знаний РАЗНЫХ ВЗАИМОДОПОЛНЯЮЩИХ СФЕР ДУШЕВЕДЕНИЯ ОБЛАДАЮТ ИЗБРАННЫЕ. ЭТО НЕ ТОЛЬКО ЗНАНИЯ, ПРИОБРЕТЕННЫЕ, ЭТО ГЛУБЖЕ И НЕОБЬЯТНЕЕ. ЭТО ПОСВЯЩЕННОСТЬ, ЭТО ИНТУИЦИЯ . ЭТО ТОНКОЕ И ПОДЛИННОЕ ЗВУЧАНИЕ ВСЕЛЕНСКОЙ ПРАВДЫ О МИСТЕРИЯХ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ … ЭТО ТЕ САМЫЕ ДОГАДКИ О НАС СМЕРТНЫХ, КОТОРЫЕ БЕСПОКОЯТ, ТЕРЕБЯТ ВООБРАЖЕНИЕ И РАЗУМ, И КАЖЕТСЯ ВО- ВОТ СТАНЕТ ЯСНА ВСЕОБЬЯСНЯЮЩАЯ ИСТИНА БЫТИЯ, ИЗВЕЧНО УСКОЛЬЗАЮЩАЯ ОТ ПОЛНОГО ОСОЗНАНИЯ.. ИМЕННО ТАКИЕ МНОГОГРАННЫЕ В СВОИХ ЗНАНИЯХ, ОПЫТЕ И ТВОРЧЕСТВЕ ЛЮДИ-ЯВЛЕНИЯ, КАК АЛЕНА ЕМЕЛИНА, ПОМОГАЮТ НАМ УВЕРОВАТЬ В ТО, ЧТО ЗАДАВАЯ ПРАВИЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ МЫ СПОСОБНЫ НАЙТИ ДОСТОЙНЫЕ ОТВЕТЫ, ЧТО НЕПОСТИЖИМОЕ — ПОСТИЖИМО, И МЫ БЛИЗКИ К РАЗГАДКЕ ЭТОЙ ИЗВЕЧНО НЕДОСЯГАЕМОЙ ДЛЯ НАШЕГО РАЗУМА ЭНИГМЫ НЕСЛУЧАЙНЫХ СОВПАДЕНИй ВО ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВЕ , В РЕАЛЬНОСТИ И ВООБРАЖЕНИИ, В МИФЕ И В НАУКЕ …
    ….ВСЕОБЬЕМЛЮЩИЕ ЗНАНИЯ ВСЕГО И ВСЕЯ. ВСЕЛЕНСКАЯ МУДРОСТЬ И ТАЙНА ТАЙН — НЕ ЭТИМ ЛИ ЯВЛЯЕТСЯ «ЗОЛОТОЕ РУНО»?

  3. Elena:

    Сердечно благодарю за комментарии. Моя терапевтическая работа связана с исцелением личности, от слова «целое», врачеванием ран — через новое осознание прошлого и трансформацию личности. Архетипы участвуют в формировании каждой личности, и когда мифологическая фигура несет в себе трагедию, эта трагедия отражается в человеке и человечестве. Поэтому с каждым поколением предполагается углубление понимания архетипических образов — и для меня скромный вклад в «исцеление Медеи» также важен.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s