Михаил Панкратов. Ника, баллада о Победе


images (3)

Больничный двор в израненных деревьях,
сплошной забор, да маленький погост.
С годами все становится рельефней
и глубже смысл его фанерных звезд…
Пока отцы на Западе сражались,
пока ломало льдины на реке,
дворовые мальчишки, мы держались
одной семьей, как пальцы на руке.
Различие, оно пришло позднее,
по майской, долго сохнувшей грязи.
У нас отцы – на Одере и Шпрее,
а Вовкиного, помню, привезли.
Зеленый «виллис» около забора
подал назад. А Он, с мешком в руке,
качнулся было, но нашел опору
и к нам шагнул на свежем чурбаке.
— А ну-ка, кто из вас тут Вовка Рыбный?-
мы подтолкнули «Чижика» в ответ.
Тянул наш Вовка нудно и надрывно
одно свое бессмысленное: «н-нет!».
Его всего покрыло, будто мелом,
и вытянуло, тощего, в струну.
— Родной ты мой! —  Тот дернулся всем телом.
— Сынок!- И Вовка бросился к нему!
Казалось, что сбежалась вся больница.
Немудрено – победная пора!
А Он пришел оттуда, с заграницы,
пока один из нашего двора.
Мне, видно, не забыть до смерти самой
больничный двор, набрякший тишиной.
Но не спешат за Вовкиною мамой,
за Любою, солдатскою женой.
Упала тень от старенького клуба,
толпа одним дыханием живет,
и женщина, прикрыв рукой живот,
идет едва, и общий выдох  — Люба!..
В те дни и было только разговоров
про нашу медсестру и про него.
В том доме тихо, словно после мора,
и женщины вздохнули: пронесло!
На третий день, с медалью «За отвагу»,
он вышел, бледный. Пробовал запеть.
Потом ходил на кладбище к оврагу,
потом латал общественную клеть.
Все по двору ходил, вздыхая тяжко,
точил пилу и ладился пилить.
«Пить-пить!» — весь день скрипела деревяшка.
Он усмехнулся:  слышу, будем пить!
Мы с Вовкою – соседи по квартире.
Он спал у нас, прикрыв рукой глаза.
А за стеной, забыв о целом мире,
гремела запоздалая гроза.
Там не ложились. Выкрики и слезы,
глубокий вздох, и снова тишина.
А за окном все ехали обозы,
ночлег искали. Шла еще война…
А утром в небо врезались ракеты,
стреляла часть, стоявшая вблизи.
И это был тот самый – День Победы!
К нему мы шли, бежали и ползли!
К нему мы прикасались только в мыслях,
неся упорно свой тяжелый крест.
Был общий стол — один на всю Отчизну.
И общий стон над выщербами мест.
Играла музыка. Сменялись польки, вальсы,
то вдруг врывался яростный гопак.
За всю войну мы так не целовались,
не плакали, не обнимались так.
А наш солдат не зря носил тельняшку,
нашел себя, связал на жизни нить.
«Жить-жить!» — слова учила деревяшка,
но иногда фальшивила «пить-пить»…
Сквозь толщу лет на берег тот проникну,
увижу тех, кого сегодня нет.
Увижу женщину, п о х о ж у ю  на Нику,
богиню переменчивых побед.
Она уходит странною походкой,
чего-то ищет, встанет, вновь идет.
Халат наброшен, слабо пахнет водкой.
над ней заря холодная встает.
И долго-долго чей-то голос зычный
всё будет звать в молоденьком леске.
Прочту следы. Вот левый. Он – обычный.
Вот правый – только ямки на песке…

Память
На ржавых петлях заскрипела дверь,
ступеньки вниз позёмкою продуты.
С собой не пронести туда продукты,
в землянку, где я памятью теперь.
Перед глазами  — низкий потолок,
Подпорка-столб, окно с землёю вровень.
А на печи, закутанный в платок,
лежал мальчишка  — простудился, болен.
Шептала бабка: «Долго ль до беды»,
Углы крестила и молила Бога.
В печи стояли щи из лебеды,
война и голод стыли у порога.
А во дворе  — брезентовый «омёт»,
там, где росла ещё недавно груша,
стояла смерть с названием «Ванюша» —
немецкий шестиствольный миномёт.
У них Москва вошла и в явь, и в сны.
Меня тащили за уши под крышу:
— Москау видишь, Мишка, вражий сын?-
И я кричал, испуганный, что вижу!
Их было много, знающих язык,
побито вдоль урочища Ольшанки.
В пять лет, я различал по звуку танки,
в моих игрушках был немецкий штык.
Но снова кадр меняется немой,
и плоский штык уводит в тёмный угол.
Вот наш «У-2» с чернильной бахромой
в ржаной посев свечой горящей рухнул.
Ах, мама-мама! Тропочки узки,
и ночь страшна вокруг постов немецких,
когда с подругой плакали по-женски,
а вот могилу рыли по-мужски!
С тех пор семья хранила свой секрет,
он стал для нас надолго самым главным:
пробитый пулей маленький портрет
и синий атлас, пахнувший туманом…
Я иногда живу далёким днём,
я даже вижу сладкое лекарство, —
мне память лет невидимым дождём
омоет вдруг и время, и пространство.
И снова паром выклубится вход,
я снова гляну с тёплого насеста:
там Юлька, семилетняя «невеста»,
глотнув слюну, протягивает мёд…

 

 

 

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике поэзия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

4 отзыва на “Михаил Панкратов. Ника, баллада о Победе

  1. Александр Давыдов:

    Дорогая Ирина!
    Поздравляю Вас с Днём Победы!
    Желаю Вам крепкого здоровья,
    мирного неба, благополучия,
    творческого вдохновения.
    С искренним уважением.
    Александр

  2. Михаилу Панкратову. Спасибо за стихи, от них пахнет войной, той, что унесла жизнь миллионов, унесла грубо и беспощадно, просто — отобрала силой. Счастье Планеты: нашлись силы у народов Земли — сокрушить нечесть Ада. Но построить Рай так и не сумели. А жаль…
    С уважением и признательностью. Семён Шполянский.

  3. Александр Давыдов:

    Спасибо за прекрасные пронзительные стихи.
    Будто сам видишь всё, о чём написано.
    Моя мама с бабушкой в оккупации жили в такой же землянке после того, как их выгнали из дома. Маме было 6 лет. Ели лепёшки из камышей.
    Что-то с памятью моей стало, то, что было не со мной, помню.

  4. Ника:

    Эти стихи забыть невозможно! Потрясающие поэтические находки…1) «Пить-пить!» — весь день скрипела деревяшка»… Многие тогда вернулись с войны на деревяшке вместо ноги. И пили….2)«Жить-жить!» — слова учила деревяшка,но иногда фальшивила «пить-пить»…Жизнь и необходимость восстанавливать страну из руин побеждали. И бывшие солдаты и солдатки отстроили, возродили к Жизни разрушенные города и села… 3) совершенно необычный образ переменчивой Богины Ники — Победы: «Она уходит странною походкой,чего-то ищет, встанет, вновь идет.Халат наброшен, слабо пахнет водкой.над ней заря холодная встает.»..4)».Прочту следы. Вот левый. Он – обычный.Вот правый – только ямки на песке…» Самые простые слова, но какие образы, рвущие сердце!.. За одно это стихотворение , будь моя воля, я бы присудила Михаилу Панкратову высшую поэтическую награду — «Золотое перо».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s