Микола Тютюнник. Табакерка бабки Мариулы

Исторический рассказ

 

     Среди разноплеменного воинства подполковников Шевича и Прерадовича, которое летом 1752 года направлялось обозом в Россию, он, разумеется, не числился. Ибо попал в этот отряд совершенно случайно. Не успев пересечь границу засветло, балканцы вынуждены были заночевать в чистом поле, расположив полукругом телеги и разведя посередине лагеря огромный костер. Вот на этот костер, приняв его за цыганский, он и вышел, − невысокий, коренастый венгерский цыган, внешне походивший на кузнеца. Потому и удивлялись, как ловко плясали на грифе гитары его короткие крепкие пальцы. Как легко и уверенно скользили они по струнам, извлекая из любимого всеми инструмента неповторимо прекрасную мелодию.   Мардчанча, Мардчанча, пекола-а,

Лишейора, лишейора шукарня-я…

     Измученные долгим переходом, переселенцы засыпали тут же, у костра, зная, что вокруг лагеря − надежная охрана, и если вблизи окажутся злые люди, они не застанут спящих врасплох.

Обозные засыпали, а он даже за полночь продолжал сидеть, неотрывно глядя на медленно умирающий костер.

Среди переселенцев было немало женщин. Одной из них тоже не спалось.

− Послушай, ромал, а что это у тебя за песня такая? − присев рядом спросила она.

− Это наша свадебная песня, – как-то грустно и в то же время торжественно, словно с театральных подмостков, произнес он. − Вчера я играл ее для своей невесты.

Переселенка задумалась, не сразу уловив смысл услышанного. Села удобней, охватив руками высоко поднятые колени.

− Кому − невесте? − спросила она, глядя на странного гостя. − Как это − невесте?

− Своей любимой, − с горечью выговорил он. − Она вчера выходила замуж за другого.

Переселенка помолчала, сокрушенно покачивая головой. Так вот, оказывается, почему не сидится цыгану в своем таборе, вот почему, как неприкаянный, бродит он по полям, распевая эту волнующую песню.

− Расскажи, − попросила она. − Расскажи, ромал, легче станет.

Эх, милая, не станет легче! Не стало ведь легче ни после сладкого вина, ни после таинственных заговоров бабки Мариулы. Из самого Пешта привозил ей пахучий турецкий табак, терпеливо часами высиживал на коленях, пока окуривала его из своей волшебной глиняной трубочки; не раз выходил в полнолуние на перекресток двух степных дорог, отсылал вместе с заговором свою любовь на все четыре стороны. А как томилась душа, так и продолжает томиться, как стояла она перед глазами, так и стоит, и где бы ни был, чтобы ни делал, − все мысли о ней. Начнет, бывает, подковывать строптивого коня, согнет в колене его ногу, да так и замрет, словно по чьему-то лукавому волшебству. Цыгане только переглядываются, головой качают. Пропадешь, брат! Не принимай так близко к сердцу. А само-то сердце подсказывает: не жить без нее, лучше сразу в омут головой.

− Бабушка, милая, что такое любовь? Благословенье или кара Господняя?

Бабке Мариуле − уже за девяносто. Не только серыми волосинками да темными пятнами − мхом зеленоватым покрылось лицо. А услышала про любовь, − заблестели глаза. Даже правый, давно ослепший.

− Радость, чадушко мое! И счастливая, и несчастливая, − все равно радость. Не всех наделяет ею Господь Всевышний. Один жизнь проживет, детей вырастит, а что такое любовь − до смерти не узнает. Другой же и в несчастье любовном навек счастливым будет. Мил ты, значит, ему, Отцу Небесному нашему.

− За что ж карает разлукой?

− Пути Господни неисповедимы.

Снова раскуривает свою трубочку бабка, снова бросает в костер щепотку высушенной измельченной травы. Достает из потайного кармана маленькую серебряную табакерку, где уж много лет хранится какое-то снадобье.

− Если уж и это не поможет…

Высыпала грамушку в казанок, вскипятила на слабом огне. Заставила пить по капельке. И − развиднелось у цыгана в глазах, отлегло от сердца. Неправдоподобно огромной показалась слегка ущербная розоватая луна, словно недремлющее небесное око. Ни с того  ни с сего напал смех, перешедший в хохот. Подхватил его ночной ветерок, понес над серебристой волной Тисы. Ударили веслами испуганные рыбаки, заторопились к берегу. И еще долго всматривались потом в прибрежные камыши, напрасно выискивая среди них иссиня-бледное женское тело.

− А может, это и не русалка?

− А кто ж тогда?

− Да смех-то грубоватый…

Только до утра хватило бабкиного зелья. Зная, что сегодня свадьба, бабка сжалилась, напоила еще. Веселее всех плясал он на свадьбе своей любимой, веселее всех пел под гитару. Григоре-скрипач, на что уж ловок и неутомим в этом деле, и тот едва струны не порвал. Иначе не угомонится кузнец Бела, запалится, как загнанный боярскими отпрысками скакун.

− Сядь, брат! Выпей за здоровье молодых!

Садился. Пил и снова в пляс!

Мардчанча, Мардчанча…

Невеста, его недавняя невеста, красивей прежней, сиделa с новым суженым, с болью и страхом наблюдая за Белой. Огромные черные глаза ее, обведенные голубоватыми белками, были неподвижны. Не удивилась бы драке, поножовщине, но такому необузданному веселью…

Тревожно поглядывали, о чем-то переговариваясь, старики; взвизгивали от восторга голопузые ребятишки. И только древняя бабка Мариула все так же спокойно курила свою трубочку. Знала, что пробьет час и угомонится кузнец, успокоится, свалится на том же месте, где стоять будет. И долго проспит сном праведника. И если снова проснется от душевной боли, то уже ничто на свете не поможет ему − ни долгая разлука, ни далекая старость. Единственное, что может слегка притупить его любовную тоску, это перемена места.

Не так уж долго спал он и когда открыл глаза, то снова подумал о любимой.

− Бабушка, милая! Дай мне еще твоего зелья!

Погладила по-матерински его курчавую голову, потеребила мочку уха, которую оттягивала массивная, из червонного золота, серьга. Достала из потайного кармана свою серебряную табакерку, поковыляла, опершись на палочку, к спокойной ласковой Тисе.

− Нельзя больше, чадушко. Иначе загублю тебя.

Едва не вскрикнул, когда мелкими зернышками поплыли по воде чудодейственные крупинки. Готов был кинуться за ними в воду.

− А табакерку возьми, возьми, родимый. Пусть она тебе всегда напоминает о нас.

Ночь в лагере военных переселенцев, которые направлялись на службу российской короне, прошла спокойно. Утром подполковник Прерадович подъехал к цыгану на своем кауром красавце.

− Так что решил − с нами, в Россию?

− С вами, господин хороший.

− Так тому и быть. Кузнец в дороге не помешает.

Снова выстроились и заскрипели друг за дружкой телеги. Впереди лежала великая и могучая страна, южные рубежи которой они призваны защищать от набегов крымских татар, служащих заморской Турции.

Чем ближе к границе, тем чаще оглядывались, смахивая скупые слезы, закаленные в боях с янычарами балканцы: сербы, хорваты, влахи… Все чаще оглядывался и венгерский цыган Бела. Что ждет его по ту сторону кордона? Какие люди встретятся на пути?

Он в который раз извлек из кармана маленькую серебряную табакерку, приятно холодившую руку, дав себе слово до конца дней своих хранить ее.

***

Прошло двести и еще сорок лет.

Давно ушел из жизни кузнец Бела, оставив на своей новой родине, на Лугани, многочисленных детей и внуков. Но и в глубокой старости  под хмельком, всегда напевал свою любимую «Мардчанчу».

А где же табакерка, дорогой подарок бабки Мариулы? Сохранилась ли она, напоминая потомкам Белы об их далекой прародине? Всего лишь раз, еще в детстве, слышал о ней от своей бабушки старший внук Анатолий. Да и то мимоходом. Но почему-то из всех цыганских песен, часто звучавших на их Цыганском хуторе, что на окраине шахтерского города, больше всего любит именно «Мардчанчу», свадебную песню венгерских цыган, на устах с которой и пришел на эту землю его далекий предок.

 

 

 

Реклама

Об авторе 9 Муз

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Людмила (Ника) Черкашина, Владимир Спектор, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Микола Тютюнник.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 отзыва на “Микола Тютюнник. Табакерка бабки Мариулы

  1. Игорь:

    Понравилось, учитывая, что я с Луганска.

    Нравится

  2. Трогает, запоминается — печальная судьба, печальная география!..

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s