Илья Лируж. Навсикая

image031.jpg

Валентин Серов. «Одиссей и Навсикая»

Баллада о безответной любви
(по мотивам поэмы Гомера «Одиссея»)

Гений Гомера гневит
к гимнам его недоверье.
Всё, что поведал слепец —
всё подтвержденье нашло.
Тоже и гимн Одиссею,
Афиной спасённому
От Посейдонова гнева
на острове Схерия —
Также правдив.
Но возможен в деталях иных.

Дочь Алкиноя, царя феакеев
премудрого,
Первой помощницей стала Афине
в спасении странника —
И полюбила, конечно,
его безответно.
Но Гений о том умолчал,
и судьба её нам неизвестна.
Однако, узнать бы хотелось,
как это было. Итак …

На гневливость Посейдона невзирая,
Отогрела Одиссея Навсикая.
Наготу его прикрыла пеленою,
Привела его пред очи Алкиноя.

Изможденного, — лишь кожа да кости,
Кто он, что он, — позабывшего вовсе,
Чуть живого, — почему, не понимая,
Полюбила чужеродца Навсикая.

Но и мудрая душа Алкиноя
Угадала в чужеземце Героя.

… Сколько лет прошло, недель, или дней —
Никогда не мог понять Одиссей …

Но однажды слышат клич феакийцы —
Призывает царь народ свой в столицу:
Пусть наутро — кто знатнее, кто проще —
Все приходят на столичную площадь …

А народ — он чует в чём заморочка:
Царь просватал за приблудного дочку…

Не феак жених, а может, и не грек,
Неизвестного он званья человек:
То ли пахарь, то ли воин, то ли бич —
Что за притча — будто нет других опричь!

И с народом, как всегда, нету слада.
В поте трудится Афина Паллада.
И в толпе она — под видом феакея,
И пиарит она рейтинг Одиссея,

Чтобы злые языки не ворчали,
Чтоб свершилось, что задумано вначале.

И заполнили столицу феаки, —
И достойные мужи, и зеваки.
И к восходу Гелиоса (или Феба)
У ворот дворца ленивый только не был.

А в сияньи врат, окованных медью,
Всё столы стоят и ломятся снедью.

Здесь и мясо с вертелов, и маслины,
И форель здесь, и куски лососины,
Здесь и устрицы, кальмары и крабы,
И отборные пахучие травы,
Дикий мёд, инжир в меду и орехи,
И вино — забыть грехи и огрехи,
И тугие виноградные гроздья —
Всё, что нужно для веселия гостя.

Вкруг столов места — достойным — на скамьях,
А зевакам — амфитеатром — на кАмнях.

Но для каждого сегодня — кус барашка,
И вином — его наполнена чашка,
И слепой певец — высокого дара,
И равно для всех звучит его кифара.
И поёт он — не длинней и не короче —
Об Ахилле, Одиссее и о прочих …

И тогда-то — то ли плакать, то ли славить —
К Одиссею возвращается память.

И склонился он повинной главою,
И поведал он царю Алкиною
О далёких и неведомых царствах
И о подвигах своих, и мытарствах,
И что вот он кто таков — так и так, мол,
И что должен он плыть на Итаку …

Благороден Алкиной — не до веселья.
Но построил корабли для Одиссея …

Провожали Одиссея всем миром:
Это значит, — всё закончилось пиром.
И, когда феаки были под парами,
Алкиной ему поднёс ковчег с дарами.

А в ковчеге — дорогой одежды груда,
Золотая в нём и медная посуда,
Но ценнее содержимого — знайте:
Сам ковчег — в каменьях, жемчуге, злате …

Словом, то, чем одарён был он нынче,
Стоит, больше всей троянской добычи.

Вновь богат Герой и полон отваги.
И воспета жизнь его в каждом шаге.
Так что мы рассказ о нём пресекаем —
Но, однако, — что же сталось с Навсикаей?

… Одинокие — разбросаны по свету
Те, чьи чувства остаются без ответа.
Ненасытный пожирает их пламень,
И сердца их превращаются в камень.
Не слагают о них гимны в народах,
Не поют о них слепцы на дорогах.
Их герои уплывают за удачей  —
Не становятся Героями иначе …

Ничего о Навсикае неизвестно —
Только рядом с Одиссеем её место.
Ни словечка не нашлось у поэта
Для любви её — вполне безответной.

А была она — юна, мила собою,
Да и дочь была — царю — Алкиною.

Мы попробуем заполнить лакуну.
Мы пойдём за Навсикаей — в лагуну,
Проберёмся на корабль феакеев, —
Тот, что утром отплывёт за Одиссеем, —
За её, увы, не сбывшимся счастьем, —
Там от глаз она укроется в снасти …

И уйдёт корабль — с отливом — на рассвете,
И матросы Навсикаю не заметят,
И тем самым навлекут — какая жалость —
На корабль свой Посейдонову ярость …

По сей день моряк отдаст душу чёрту —
Посейдону дабы ткнуть кукиш в морду.
Но, однако, уплывая от дома
Ублажают моряки Посейдона.

И сегодня, как когда-то бывало,
Соблюдают моряки ритуалы.
И морские волки верят в приметы,
И никто не плюнет в море при ветре,
И, как «отче наш» на Страшном Суде:
Если женщина на судне — быть беде …

Что естественно богине Афине,
Не дозволено нам, смертным, в помине.
Не бывало и не будет с годами,
Чтобы люди брали верх над богами.

Не резон, что Навсикая влюблена,
Что на разуме девИчьем пелена, —
Дочь любезного ЗевЕсу Алкиноя
Он эгидой, как завесой, не прикроет.
Не услышит ни мольбы её, ни стона,
Не возьмёт её из воли Посейдона.

Чтоб слепцы по временам не разносили,
Чтобы смертных до богов не возносили …

И дождётся Посейдон корабль в море,
И в виду у феакийцев, им на горе,
Остановит его мощною дланью,
Не потребует ни жертвы, ни дани,
И покроет его каменной бронёю,
И воздвигнется скала над волною.

И стоит скала в виду Ермонеса,
И края её — бортами — отвесны.
И волну она собой рассекает,
И буруном за кормой — оставляет,
И летит она, неся феакеев,
Сквозь века — за кораблём Одиссея.

И моё воображенье высекает
Из скалы морской фигуру Навсикаи:

Вся — порыв она к последней надежде,
В развевающейся лёгкой одежде,
Руки ломкие — отчаянья знаки,
И лицо её повернуто к Итаке.

Так стоит она — юна и невинна,
И ни строчки ей, ни песни, ни гимна.

И слепцы проходят мимо — им не видно …

 

Реклама

Об авторе Издатель Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике поэзия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s