Елена Ананьева. «Метель» в Одессе и в Париже

Портрет поэтессы Марины Ивановны Цветаевой. 2000г.

Заметки к спектаклю по пьесе в стихах Марины Цветаевой «Метель», изданной 12 февраля 1923 год

 

«Пока легион гигантов

Редел на донском песке,

Я с бандой комедиантов

Браталась в чумной Москве».

Марина Цветаева

 

Вы видели, как оживает Афродита? А Галатея? Особенно, если попадает после заснеженной метелью пустыни, пустыни вековой тоски, где нет ни зги и нет Любви, в тепло жилища?! Вы знаете такие мифы, саги и спектакли, поставленные по ним?! Вечная шекспировская тема. Вечная пушкинская поэтика. Они сейчас особенно своевременны. На переломе времен проявляется богатая спектровая гамма чувств. Главное из них неизменно – любовь.

Естественно, каждый из нас, живущих, испытывал тоску и желание любить, изменить не только окружающее, переставив мебель или безделушки на комоде, а кардинально свою жизнь…Окунуться в оголтелое море любви, потерять голову и презреть все устои и привычки. Но опомнившись, по наитию возвращается в привычное лоно, где, возможно, и воздух затхл, и чувства давно утратили свежесть. Сколько таких героинь в классической литературе! Их опыт показан многомерно: без любви не жизнь. И любовь бывает разная. Есть любовь по воспитанию, в силу традиций общества, вынужденная… Лучше так или как? А ведь утратившие человеческий облик те, кто утратил любовь. Возможно, ещё до рождения. Возможно, в прошлой жизни. Давайте в неё заглянем. Театр нам поможет. Театр может всё. Такова увертюра размышлений. Это важно для последующего действа. Оно будет меняться и передвигаться во времени и пространстве. Ведь мы попадаем в интерактивное действо, и только очков 3Д не хватает. Но их нам заменяет воображение. Восприятие написанного, а затем поставленного на сцене.

*

Итак, мы начинаем. Мы здесь, на страницах рассказа открываем магический кристалл и, поворачивая его, рассматриваем со всех сторон увлекательнейшую историю, иносказательное послание из времени и пространства. Рука проведения ведёт сквозь вечные снежные заносы, к «Метели», выписанной в лицах, графично и символично, а какой из них «Метели», кто автор? Возможно, в звуках музыки свиридовской «Метели» слышим отголоски ни Пушкина, ни Вяземского, ни Толстого или Соллогуба, Есенина или Пастернака, а чьей же, чьей?

Звучат голоса настоящей метели и на улицах завывает ветер, это – ангелы сорвались с мест и рвутся спеленать разбушевавшуюся вьюгу. Их снежинки-вестники действуют успокоительно, звучит упоительный вальс. Только не попадись в его лапы. Укачают и заберут с собой в царство снегов. Но и снега не вечны. Вступают силы энергии, красота снежных перегородок ломается, тает, дает испытания всему живому – появляются будто сказочные ледяные дома, деревья, машины, невидимый Гость покрывает землю скользкой коркой и торосами, преграждает путь стеклянными заносами и бьет хрустальными палочками по небесам –  это хрустальные ветки играют на ксилофонах деревьев новый вальс. Климат вступает в  свою беспощадную, порой, партию и действует уже в роли вершителя судеб. Видно, это сам Бог и есть – Высшая Энергия и Разум. Ему надоели человеческие несовершенства. После бури и метели наступают времена зеркального отражения, осмысления, описания происходящего в глобальном смысле. Поэты-мыслители, несут впечатления дальше.

Как знаменательно, что, попав на январский спектакль «Метель» в Русский драматический театр в родной Одессе, побывала сразу в нескольких измерениях. Их же проекции оказались ещё продолжены впоследствии. Но хватит говорить загадками!

Да, это – «Метель» по пьесе в стихах Марины Цветаевой. И, оказалось, одноактная пьеса столь всеобъемлюща, её строки-провидения задели за живое:

«Сегодня утром, распахнув окно, где гневным ангелом металась вьюга…

Мне захотелось в путь – туда – в метель…

Созвучно как, хочу сказать, подруга!»

Но почему? Об этом-то и идет разговор всеми театральными средствами. И оказывается это -спектакль в спектакле.

Действие начинается.

На открытой сцене без занавеса (оказывается, занавес уже не в моде, зато какая экономия! Также приглушенный свет. Если можно в темноте, то используется и этот приём с удовольствием), задолго до начала замерли три скульптуры, рядом со статуей Афродиты:  в кресле-качалке, в проёме, на постаменте – Дама, Старая Дама, Кавалер. Такие живые скульптуры, собирающие пожертвования, везде и всюду теперь на площадях и в разных уголках мира.

Наконец, оживают скульптуры и говорят вполне современно:

«Розы не пахнут, не греют шубы…

А кавалеры-то стали грубы!

Их речей и в толк не возьму!» — это произносит Старая Дама, отправляя нас в лучшие времена, вспоминая о них. И будто нет пропасти веков между этими речами, когда и снег был как сахар –  время её молодости. Сегодняшнее время, мол, когда замирает страх и будущее пугает неизвестностью, Дама не принимает. А ведь нас погружают в канун 1830 года, да ещё в леса Богемии, где в убогой харчевне прячутся от разбушевавшейся метели случайные путники со сложными судьбами. Неожиданные встречи происходят, конечно, на том, затерявшемся в истории, пятачке. Но нет, зато в 30-е годы девятнадцатого века войны, после Наполеона эпоха мира, нет ещё гражданской войны, боевиков и террористов, но есть зависимость, неудовлетворенность и желание большего. Желание счастья. Любви!

А ведь если тогда не было соблюдения этикета, в период балов и атласных туфелек, в которых молодая Дама лет двадцати сбежала от старого, по-видимому, мужа, прижавшись на мгновенье, к его медалям, то, когда оно было – лучшее отношение?! Здесь можно окунуться в проблемы гендерной политики и отношения к женщине, разрабатываемые позже, но их здесь обойдем, хотя Марине Цветаевой не чужды эти проблемы: сумасшедшая любовь и любовные страдания.

Меня же более занимает вопрос: почему именно сейчас взяли эту пьесу к постановке? Ведь не секрет, что публика не совсем подготовлена к спектаклям в стихах. (Но, будучи сама на нём, свидетельствую: ушёл всего один человек в середине действия в пьесе без антракта. Я же смотрела с интересом.) Но не потому ли этот спектакль уже прочно занял репертуарную таблицу, что наступил период истории, когда вновь мужчины призываются на войну. И их грудь, уцелевших, в орденах и медалях? А женщинам, возможно, нужно прививать новую вакцину поведения с сильным полом? Жертвенность, ожидания, испытания. Лишения. Хочу ошибиться…)

Но читаем с «листа» драмы Цветаевой – крепких стихотворных строк, символичных и образных, соединенных, похоже, в единое действо, как флешмоб, с пушкинским Онегиным и  Татьяной Лариной, повестями Белкина: «Капитанской дочкой» и «Метелью». Так предвосхитить?! Нет. Просто отразить достоверно женскую психологию.

Вначале Дама заявляет:

«Я замужем — и я верна.

Моя броня — Любовь, и с нею в путь

Любой пущусь — во всякую погоду!»

Она и пустилась в такую непогоду, но наоборот … от мужа.

В этом-то и коллизия пьесы. В этом её фарс. Ведь не слишком правдоподобно, что можно в метель оказаться молодой Даме в атласных туфельках в лесах Богемии только лишь из-за отсутствия любви. Такой, о которой ещё мечтает Старая Дама. Любые Дамы в любые времена мечтают о любви – подчеркивает автор, давая героям собирательные имена. И нужно же здесь было встретить Соблазнителя-искусителя –  Казанову, на чьё присутствие указывает смешение двух пьес. Марина Цветаева, страстно любя Сергея Эфроса и не смея афишировать свои чувства во время революции, когда он, белый офицер воевал на Дону, два года была в неизвестности – где муж, не получая от него писем, но выражала чувства в стихах. А коль в пьесе появился Джакоммо Казанова, значит сюжет развивается определенным образом – молодая Дама заявляет решительно:

«День повсюду бел, а ночь – везде черна,

Я замужем – и я верна».

Казанова согласен: «Не сомневаюсь – верность панцирь Рода.

Герб – что броня заковывает грудь».

И снова параллели с пушкинским Евгением Онегиным: «Огонь и лёд…» Господин, которого прозвали Князь Луна, зовет её, как будто ветер обдувает, падая на грудь, чувствует так Дама и вдруг признается… ему, что …  несчастна в своей любви.

Далее действие идёт по заведённому: кто-то завлекает и потом в некие дебри ведёт происходящее… В данном контексте – всё происходит, как по писанному, как у искусителя – а в поэтической пьесе и спектакле с высокой образностью – метафоричностью:

«В мужском плаще – царицею опальной –

В бешеную метель – из вьюги бальной!»

Квинтэссенция цветаевской «Метели» – в завершении действа. И это видится сквозь годы и сопоставления их. Но вначале строки:

«Вся Ложь звала тебя назад,

Вся вьюга за тебя боролась».

И Она в образе опальной, любимой автором царицы Марины Мнишек, (которую и мне посчастливилось когда-то играть в «Борисе Годунове» в молодости:

«Наконец, я слышу речь не мальчика, но мужа…» Может и мне тогда уготовили свыше испытания?! Но эти строки прочитываю точно между цветаевскими…)

И наконец:

«Ты женщина – ты ничего не помнишь…

Не помнишь!.. Не должна…

И последние слова пьесы Марины Цветаевой о том, что произошло:

«Страннице – сон.

Страннику – путь.

Помни. – Забудь». Господин выходит – (заключительная ремарка пьесы).

*

Пьеса «Метель», написанная Мариной Цветаевой 16 – 25 декабря 1918 года.  Думаю, главная тема —   передать не только личные мотивы – оторванность от любимого и страдания –  она осталась в Москве одна, нужно было пережить разруху, неустроенность, голод, грозную реальность периода военного коммунизма. Да ещё послереволюционный шок, отношение к женщинам в обществе страны советов. Это вам не 1830 год. Это время жизни поэта, когда Женщина становилась игрушкой в понимании сильных мира того. Всё обобществлялось, угождать и ублажать –  с большевистским   задором и беспардонностью, ломались судьбы и любовь становилась прикладным моментом использования тела и оказания попутных услуг…

В форме фарса выразила Цветаева, познавшая в жизни многое и в любовном аспекте, и с маленьким Казановой оказалась впоследствии близка, создала свою «Метель», будто предвкушая это событие, своё понимание и отношение к Любви в цивилизованном обществе.

*

Издана пьеса впервые в газете «Звено» в Париже, 12 февраля 1923 года. (Возможно, совпало тогда с приближающимся Днём Святого Валентина. Возможно, этот праздник существовал в Париже в то время. В жизни ведь нет простых совпадений и всё взаимосвязано.)

Первые поставлена «Метель» на сцене театра имени Вахтангова в Москве. Об этом весьма символично говорит эпиграф.

Спектакль в Одессе решён, как пьеса в пьесе, когда её не принимает худсовет и она долго лежит на полке. Проблемы, которые явно нового философского ряда отношения полов, скрыты под «маской» цензуры, запрещенной когда-то пьесы великой, ошеломляющей, трагичной, любящей и любимой Марины Цветаевой.

 

Елена Ананьева,

Германия

  1. 02. 2017

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике рецензии. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s