Владислав Кураш. Дожить до рассвета

140900.jpg

— Похоже, что сгорел кварцевый резонатор,- наконец, нарушил долгое молчание Семён Васильевич.

Перед ним на столе стояла радиостанция. В одной руке он держал фигурную отвёртку, в другой – тестер. Полчаса понадобилось ему, чтобы установить причину поломки. Всё это время сидевшие за столом внимательно наблюдали за ним.

Он поправил съехавшие на кончик носа очки, вытер рукавом капли пота со лба и ещё раз проделал те же самые манипуляции с тестером и отвёрткой.

— Да, резонатор сгорел,- констатировал Семён Васильевич.

— Вы лучше скажите, вы сможете починить станцию или не сможете, станция работать будет или не будет?- раздражённо спросила Антонина Егоровна.

Она отпустила край скатерти, которым вот уже полчаса нервно теребила, положила руки на стол и вопросительно уставилась на Семёна Васильевича своими маленькими куриными глазками.

— Работать станция будет,- сказал тот, прикручивая переднюю панель к литому алюминиевому каркасу радиостанции.- Но только на приём. Передающее устройство сломано. Нужен новый кварцевый резонатор.

— Значит, мы не сможем связаться с посёлком и вызвать спасательную службу?- истерично возопила Антонина Егоровна.

— Не паникуйте раньше времени,- уткнувшись носом в монитор компьютера, проговорил Митрич, крепкий седовласый старик лет семидесяти.- Я отправил в метеоцентр вместе с метеосводкой сообщение с призывом о помощи. В течение часа, я думаю, они прочтут сообщение и направят к нам спасателей.

— А если не прочтут?- не унималась Антонина Егоровна.- Что тогда?

— Обязательно прочтут. Не могут не прочесть,- мягко ответил Митрич.- Вам нужно успокоиться и отвлечься. Посмотрите лучше телевизор, найдите себе какую-нибудь программу или фильм.

На бревенчатой стене висел 32-ух дюймовый плазменный телевизор.

— Вы позволите и мне отправить несколько сообщений?- обратился к Митричу Николай Степанович, стоявший у того за спиной.

— Да, конечно,- сказал Митрич, освобождая место у компьютера.

Он прошёлся по комнате и посмотрел в окно. Светало.

В рассветном полумраке уже хорошо различались очертания укрытых снегом холмов с жёлтыми пятнами ягелей на обнажённых обрывистых склонах и чёрными гривами, поросшими сосняком, елью и пихтой, белоснежная плоскость долины, разрезанная на две части широкой лентой соснового бора, чёрная полоса мрачного угрюмого урмана с огненно-кровавыми вкраплениями рябины, за которым начинались заболоченные ельники, называемые местными жителями «согра», граничащие с непроходимой кочковатой торфянистой марью, где растёт лишь одна даурская лиственница и берёза, протянувшейся вдоль холмов до самого Енисея. За холмами на тысячи километров простиралась тайга.

Возле дома росли могучие тридцатиметровые кедры, напоминавшие собой гигантские канделябры. На некотором расстоянии от кедров тёмной стеной стоял лес. Митрич призадумался.

Тем временем Семён Васильевич подсоединил к радиостанции блок питания, резервную аккумуляторную батарею, вставил в гнездо штекер антенного кабеля и включил станцию. Расположенные на передней панели сенсорные кнопки и переключатели вспыхнули мягким зеленоватым светом, загорелся жидкокристаллический дисплей, неприятно резанул по ушам треск ожившего динамика.

— Работает?!- всплеснув в ладоши, радостно воскликнула Антонина Егоровна.

— Сейчас посмотрим, убирая громкость до минимума, промычал Семён Васильевич.- Митрич.- Обратился он к старику.- Давайте попробуем связаться с посёлком.

Митрич отошёл от окна и присел рядом с Семёном Васильевичем за стол.

— Позвольте,- сказал он, пододвигая к себе радиостанцию.

Едва коснувшись светящихся кнопок, он вышел на рабочую частоту. Эфир очистился от помех и шумов и наполнился голосами операторов. Митрич взял в руку микрофон, положив большой палец на тангенту, и поднёс микрофон к губам. Нажав на тангенту, он произнёс позывной, но микрофон не срабатывал. Митрич взглянул на микрофон и ещё раз нажал на тангенту – микрофон молчал.

— Не работает,- пожал плечами Митрич.

— Я же говорил, что станция будет работать только на приём,- сказал Семён Васильевич.- Нужен новый кварцевый резонатор.

— А где ж его взять-то?- призадумался Митрич.- Только в посёлке. Больше негде. Вокруг одна тайга.

— Значит, на станцию нам надеяться нечего,- сказал Семён Васильевич и выключил сломанную радиостанцию.

Душераздирающий вопль огласил весь дом – Антонина Егоровна лишилась чувств. Её положили на широкую деревянную лавку под окном. Митрич зачерпнул ковшом из ведёрной ендовы студёной колодезной воды и плеснул ей в лицо. Придя в себя, она долго не могла припомнить, что с ней произошло. А когда припомнила, тут же помрачнела и всё последующее время сидела молча, точно опущенная в воду.

Разговор больше не клеился, чувствовалось всеобщее нарастающее напряжение. Чтобы разрядить обстановку, Семён Васильевич начал расспрашивать Митрича про охоту.

— Охота в наших краях знатная,- рассказывал Митрич, сидя на лавке возле окна, поглаживая свою небольшую, аккуратно подстриженную седую бороду.- Зверья здесь всякого полно. Какого тут только зверья не водится. И медведь, и кабан, и волк, и заяц, и лиса, и песец, и росомаха, и соболь, и олень, и лось с болот забредает. Всех так сразу и не перечислишь. А птицы сколько. Когда начинается перелёт, неба не видно. Стреляй хоть с закрытыми глазами, всё равно попадёшь. Охота – дело хорошее. И мяса всегда вдоволь, и пушнину понемногу заготавливаем. Белочек бьём, зайцев, на лису охотимся, на горностая, на соболя. Птичек постреливаем – рябчиков, глухарей, белых куропаток бывает, на реке и на озёрах на утку охотимся, в сезон – на гуся.

— А на медведя не ходили?

— И на медведя ходили. И на волков облавы устраивали. Многие любят в наших краях поохотиться. Даже сам президент однажды приезжал. Со своими собаками и загонщиками. Когда ж это было? Запамятовал. Да лет пять почитай уж прошло с тех пор. Он мне тогда на память вон то ружьецо подарил.- Митрич показал рукой на одноствольный самозарядный охотничий «ремингтон», стоявший у дверей в сени.- Неплохое ружьецо, лёгкое, удобное, бьёт кучно, без осечек. Да вы и сами видели. Скольких я из него этой ночью уложил? Двоих или троих? Двоих точно. Ни одного промаха. Вот это ружьё. Умеют же американцы-сволочи делать. Нашим мастерам есть чему у них поучиться.

Когда уже совсем рассвело, дверь в сени распахнулась и в комнату вошла Варя. В руках она держала большой деревянный ставец, накрытый куполообразной крышкой. За ней следом шёл Айтал с медным начищенным сверкающим пузатым угольным самоваром, имеющим форму вазы. Шествие замыкал Лапоть с огромным подносом, на котором была посуда: чашки, ложки, вилки, тарелки, ножи; дымящийся литровый заварник, сахарница с рафинадом, маслёнка со свежевзбитым маслом, нарезанный вчерашней выпечки ячменный хлеб, большой кусок холодной вяленой оленины.

— Прошу всех к столу,- объявила Варя, ступив на порог комнаты.

— Самое время позавтракать,- обрадовался Митрич, присаживаясь к столу.- Сегодня у нас забот невпроворот. До наступления темноты нужно управиться.

— Прежде всего, нужно связаться с посёлком,- сказал Семён Васильевич.- Или же с кем-нибудь, всё равно с кем, кто поможет вызвать спасательную службу. Радиостанцию мы не починим. Что же придумать?

— Я отправил сообщение в метеоцентр,- сказал Митрич и посмотрел на настенные часы.- Через каждые три часа мы делаем метеонаблюдения и их результаты по электронной почте отправляем в метеоцентр. В девять часов они должны прочитать моё сообщение.

— Я тоже отправил два сообщения,- сказал Николай Степанович. Он встал из-за компьютера и сел за стол рядом с Митричем.- Одно в институт минералогии, другое в министерство цветной металлургии. Я связываюсь с ними каждый день – отправляю отчёты о проделанной работе.  Думаю, мои сообщения тоже не останутся без внимания.

За завтраком Семён Васильевич снова начал расспрашивать Митрича про охоту.

— Это только на первый взгляд так кажется, что охотиться на белку легко,- рассуждал Митрич, отхлёбывая из чашки горячий чай.- На самом же деле, охота на белку непростое занятие. Тут важно всё. И качества лайки, прежде всего. Собака должна обладать хорошим обонянием, слухом и зрением, должна уметь не только отыскивать белку, но и следить за зверьком, идущим верхом. Часто бывает, неопытная собака в азарте начинает бросаться на дерево и не замечает, как белка уходит.- Митрич причмокнул.- И от леса, в котором обитает белка, тоже многое зависит. Ведь, год на год не приходится. Где урожай семян хороший, там белка и обитает. В ельнике, например, белку выследить практически невозможно. А, вот, в сосновом бору она, как на ладони. В иной год, когда урожай семян хвойных низкий, белки в дубняках живут и желудями питаются. И это тоже нужно учитывать. Охотиться на белку лучше всего на рассвете, или же за пару часов до заката. В это время белка кормится и очень активна. Но подойти к ней незамеченным практически невозможно. Белка слышит охотника за версту и крепко западает, или же уходит верхом, бывает так, что собака не успевает за ней следить. Впрочем, есть много способов заставить затаившуюся белку обнаружить себя и выйти из гайна.

— А что вы скажете об этих тварях?- неожиданно для всех перебил Митрича Николай Степанович.

Митрич почесал за ухом.

— Вы точно подметили. Иначе их и не назовёшь,- прожевав, сказала Антонина Егоровна.

— Даже не знаю, что и сказать,- задумчиво произнёс Митрич.- Ничего подобного раньше в здешних краях я не видел.

— А вы что скажете?- обратился Николай Степанович к Семёну Васильевичу.

— С научной точки зрения – это нонсенс, бессмыслица, глупость, нелепость,- с возмущением выпалил Семён Васильевич.- С научной точки зрения такого быть не может.

— Я с вами согласен,- совершенно спокойно сказал Николай Степанович.- Но…- Он многозначительно обвёл взглядом сидевших за столом и снова остановился на Семёне Васильевиче. Его голос дрогнул. Он больше не мог сохранять спокойствие.- После того, что произошло прошлой ночью.- Он обращался к Семёну Васильевичу.- Я готов допустить антинаучное предположение об их существовании. Я пока ещё не сошёл с ума и адекватно воспринимаю действительность. Впрочем, как и все здесь присутствующие. И пока ещё склонен доверять себе и своим собственным глазам. Если у вас есть контраргументы, говорите, я их выслушаю.

Семён Васильевич молчал.

— Не знаю, чего там не может быть с вашей научной точки зрения,- сказал Лапоть.- Но то, что произошло прошлой ночью, не приснится и в кошмарном сне.

Его небритая с заострёнными чертами и копной рыжих волос физиономия была перекошена, точно после удара оглоблей. В одной руке он держал надкушенный пирожок, в другой чашку с чаем.

— Если этой ночью они нападут на нас снова,- не дрогнув ни одним мускулом, невозмутимо произнёс Айтал.- Мы не сможем удержать оборону. Их слишком много.

Он сидел за столом, скрестив руки перед собой на груди, глядя своими большими раскосыми чёрными глазами поверх голов в окно на заснеженные вершины холмов.

— Ты прав сынок,- согласился с ним Митрич.- Двумя охотничьими ружьями нам от них не отбиться. Придётся доставать весь наш арсенал.

— Вы что, издеваетесь надо мной?- снова повысила голос Антонина Егоровна.- Я не переживу ещё одной такой ночи. Немедленно отвезите меня в посёлок.

— Я тоже так думаю,- сморщившись, словно сушёный гриб, промямлил Лапоть.- Пока ещё светло нужно убираться отсюда.

— И как ты себе это представляешь?- ругнулся на него Митрич.- У нас здесь два двухместных снегохода, один из которых на ремонте. Даже если мы его и починим, уехать сможет только четыре человека.

Лапоть со злобой прикусил губу.

— В первую очередь нужно эвакуировать женщин,- сказал Николай Степанович.- А потом уже всех остальных.

— Без проводника они сами не доберутся до посёлка,- возразил Митрич.

— Я хорошо знаю дорогу,- тут же предложил свою кандидатуру Лапоть.

— Да сиди ты. Ещё завезёшь не в ту степь,- снова ругнулся на него Митрич.

— Я эти места знаю, как своих пять пальцев,- скороговоркой затараторил Николаю Степановичу Лапоть.- Я в этих местах родился и вырос.

— Айтал поедет,- не дав договорить, заткнул ему рот Митрич.- Айтал уже достаточно взрослый. И опытный охотник. И в технике хорошо разбирается.

Айтал даже не шелохнулся. С презрительным спокойствием он сидел всё так же, скрестив руки перед собой на груди, глядя в окно на видневшиеся вдали белоснежные вершины холмов.

— Итак, природа происхождения этих тварей нам неизвестна,- продолжал рассуждать Николай Степанович.- Но в данном случае это не имеет никакого значения. Достаточно и того, что мы о них знаем. Нельзя не согласиться с тем, что внешне строением своего тела они очень похожи на человека. Но во всём остальном отличия слишком уж разительные.

— Я бы отнёс этих существ к группе человекообразных обезьян,- выразил своё мнение Семён Васильевич.- Ничего другого на ум не приходит.

— А если предположить, что это реликтовый гоминид?- вдруг осенило Николая Степановича.

— Какой ещё гоминид?- не поняла Антонина Егоровна.

— В разных странах его называют по-разному. В Центральной Азии – йети, в Северной Америке – сасквоч, в Великобритании – бигфут, а у нас просто – снежный человек,- пояснил всем присутствующим Николай Степанович.

— Снежный человек?- воскликнула Антонина Егоровна.- Вы думаете, что это снежный человек?

— Я, всего лишь, предполагаю,- возразил Николай Степанович.

— Вы не перестаёте меня удивлять, коллега,- обратился Семён Васильевич к Николаю Степановичу.- Ваши антинаучные суждения настораживают. Реликтового гоминида не существует. И я не хочу больше спорить на эту тему.

— Вы обратили внимание, какие у них клыки и когти?- сказал Митрич. Антонину Егоровну при этих словах передёрнуло.- Точно клинки. Таких я не видел даже у самого огромного медведя.

— Да,- покачал головой Семён Васильевич.- Практически у всех приматов на пальцах ногти. Лишь у некоторых видов полуобезьян вместо ногтей когти.

— А вы заметили, как они двигаются?- сказала Варя.- Как кошки. Мне кажется, они больше похожи на тигров или львов, чем на людей или обезьян.

— Они одинаково хорошо передвигаются, как на задних конечностях, так и на всех четырёх,- высказался Николай Степанович.

— Что ж, и не удивительно,- согласился Семён Васильевич.- Это обусловлено строением скелета и формой позвоночного столба. Задние конечности более короткие, чем передние, достаточно широкий таз, сводчатая пружинящая стопа, S-образный амортизирующий позвоночник вполне способны обеспечить устойчивость телу при прямохождении и в то же время не создают помех при передвижении на четырёх конечностях. Пожалуй, это единственное сходство с человеком или обезьяной.

— Почему же?- возразил Николай Степанович.- Можно ещё выделить ряд сходных признаков. Например: длинный, низкопосаженный череп, как у человекообразных обезьян, с костистой выпуклостью сзади, со скошенным низким лбом, толстыми надглазными валиками, приплюснутым носом, срезанным подбородком, плоской, как у нас, лицевой частью, крупными, выдвинутыми вперёд челюстями и массивными зубами.

— И всё,- улыбнувшись, развёл руками Семён Васильевич.

— И всё,- поразмыслив, согласился Николай Степанович.

— А, ведь, Варя верно подметила,- продолжал Семён Васильевич.- С кошачьими у них намного больше сходства, чем с человеком или обезьяной. И, тем не менее, я придерживаюсь гипотезы, что это приматы – популяция человекообразных обезьян с новыми видовыми признаками.

— Вы хотите сказать, новый вид человекообразных обезьян?- взявшись большим и указательным пальцем за подбородок, спросил Николай Степанович.

— Новые видовые признаки налицо,- уклончиво ответил Семён Васильевич.- Причём явные и определённо полезные, как для данных климатических условий, так и для выживания популяции в целом. Гигантский рост, огромные клыки и когти, как у смилодона, способность передвигаться с невероятной скоростью, сила, мощь, агрессия, всеядность.

— Типичные признаки хищника,- заключил Николай Степанович.

— Заметьте,- Семён Васильевич помахал перед носом указательным пальцем.- Приматы, в большинстве своём, вегетарианцы. И ведут дневной образ жизни. Эти же существа, насколько я понимаю, очень болезненно реагируют на свет и появляются только с наступлением сумерек. В дневное время суток, судя по всему, они где-то прячутся. То ли в норах, то ли в пещерах, то ли где-то ещё, точно сказать не могу. Вот вам опять-таки новый видовой признак.- Широко раскрыв веки, Семён Васильевич демонстративно выпучил глаза.- Но самое интересное, удивительное и поразительное то, что они способны сохранять тепло в климатических условиях с низкими температурами и легко переносят морозы. На Земле существует около ста тридцати видов обезьян, все они живут в тропиках или субтропиках. Это вам о чём-то говорит?- Семён Васильевич ещё больше выпучил глаза.- Вполне возможно, данная популяция обезьян долгое время обитала в каких-нибудь труднодоступных высокогорных районах. Например, в Гималаях или на Тибете.- Семён Васильевич на секунду замолчал.- Скудная растительная кормовая база, близкое соседство крупных хищников, низкие температуры и стали, в конце концов, определяющими факторами появления новых видовых признаков. Надеюсь, теперь вам моя гипотеза понятна? Ничего сверхъестественного. Всё базируется на традиционной дарвинской теории видообразования.

— Вполне приемлемая гипотеза,- подумав, сказал Николай Степанович.- Только объясните, каким образом они оказались здесь, в самом сердце тайги, за пять тысяч километров от Тибета.

— Опять-таки, ничего сверхъестественного. Обычная миграция,- улыбнулся Семён Васильевич.- Постоянное увеличение численности популяции и скудная кормовая база вынудили то ли всю популяцию, то ли какую-то её часть, что вероятнее всего, мигрировать в поисках новых экологических ниш. А вот, как им удалось преодолеть такое огромное расстояние,- это вопрос.- Семён Васильевич закашлялся.

— Довольно вопросов,- перебил того Николай Степанович.- В принципе, всё предельно понятно. Дискуссию на этом предлагаю закончить.- Митрич оживился, Лапоть нервно заёрзал на стуле.- Так мы и до вечера можем не договориться. Есть план. Первым делом нам нужно попытаться установить связь со спасательной службой. Если это не удаётся, предлагаю всем здесь присутствующим разослать сообщения с точными координатами нашего местонахождения и призывом о помощи своим родственникам, друзьям, знакомым, сотрудникам, коллегам, разместить сообщения на информационных форумах и порталах, в социальных сетях и чатах, где только можно. Затем, вне зависимости от результатов, необходимо организовать срочную эвакуацию на имеющихся в наличии транспортных средствах. Отсюда до посёлка километров семьдесят. С учётом непредвиденных обстоятельств и пересечённой местности часа четыре езды на снегоходах.- Николай Степанович взглянул на Митрича. Митрич утвердительно кивнул головой.- Если спасатели отреагируют без промедлений, до наступления темноты, оставшиеся здесь тоже будут эвакуированы. Как вам мой план?- Николай Степанович обращался ко всем присутствующим за столом.

— Чего уж там, отличный план,- решительно, не раздумывая ответил Митрич.

Некоторое время все были заняты отправкой сообщений, после чего мужчины стали одеваться. Митрич надел подшитые кожей валенцы, полушубок из соболя, муромолку с меховым околышем из чёрной лисицы, на плечи накинул овчинный тулуп. Айтал – такие же валенцы и меховую муромолку, отрезную со складками и разрезом сзади бекешу. Лапоть – зимнюю афганку с байковой подстёжкой и натуральным меховым воротником, сверху камуфлированную куртку «Полярник», на голову шапку «Малахай» из бобра. Николай Степанович и Семён Васильевич – одинаковые экспедиционные экипировочные пуховики ярко-красного цвета со множеством удобных накладных карманов, опушкой из меха койота, логотипом фирмы-производителя на груди «Canada Goose-Arctic Program», утеплённые вязанные шапки той же фирмы, ботинки.

Митрич взял, стоявший у дверей «ремингтон» и первым вышел из дома. Поразила непривычная тишина. Точно вся тайга вокруг вымерла. Держа ружьё правой рукой за шейку ложи, левой снизу за цевьё, наложив указательный палец на спусковой крючок, а большой на предохранитель, зажав приклад под мышкой, немного приподняв ствол кверху, приготовившись к вскидке, Митрич замер на месте и стал осматриваться по сторонам. Осмотревшись, не заметив ничего подозрительного, осторожно, словно крадучись, он спустился с крыльца. Заскрипел под ногами снег. Поставив ружьё на затыльник стволом вверх, Митрич присел и провёл ладонью по снегу. Снег возле дома был вытоптан. Метрах в десяти от дома дымились обуглившиеся останки дровника. Митрич встал и направился к лесу. Остальные, не решаясь покинуть крыльцо, молча наблюдали за ним, столпившись у дверей в дом. Лишь один Айтал с огромным одноствольным тульским карабином в руках последовал за Митричем.

Ближе к лесу снежный покров был нетронут. Только в одном месте виднелись следы. Увязая в глубоком снегу, Митрич с Айталом подошли к следам и принялись рассматривать их. Следов было много, они путались, переплетались и уходили в лес.

— Отличный наброд,- сквозь зубы процедил Айтал.

— Да, ничего не скажешь,- согласился с ним Митрич.

— По такому наброду и до лёжки дойти нетяжело.

Митрич поморщился, отворачиваясь от нестерпимого утреннего солнца.

— Я бы не рисковал.

— Согласен, не лучшая идея,- раздалось из-за спины.- Слишком опасный хищник.

Митрич с Айталом вздрогнули от неожиданности (они не слышали, как подошёл Семён Васильевич) и тут же резко обернулись назад, выставив перед собой стволы ружей.

— Уберите оружие,- машинально заслоняясь рукой от стволов, сквозь смех, не без опаски, проговорил Семён Васильевич.

— Больше так не шутите,- недовольно пробурчал Митрич и снова сосредоточился на следах.

Следы были свежими и, не смотря на твёрдый ледяной наст, отчётливыми и рельефными. Айтал опустился на колени возле ближайшего пролома в насте и, расставив большой и указательный пальцы циркулем, вначале измерил сам пролом с острыми и иссечёнными, но не заплывшими ещё краями, а затем, погрузив руку по локоть в снег, измерил след.

— Примерно, двадцать на двадцать,- сказал Айтал, вынимая руку из следовой ямки, и многозначительно посмотрел на Митрича сквозь небольшие прорези век.

Тот, закусив нижнюю губу, понимающе закивал головой. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Воспользовавшись замешательством, Семён Васильевич переклонился через плечо Айтала и заглянул в следовую ямку.

— По своей форме след очень похож на след рыси,- со знанием дела заключил он.- Такой же идеально круглый. А, вот, по размерам – больше на след гигантского тигра.

Айтал снова погрузил руку в следовую ямку.

— Посмотрите внимательней на отпечатки пальцевых мякишей,- обратился он опять к Семёну Васильевичу.- Ничего не замечаете? Они слегка удлинённые. И отпечаток плюсневого мякиша тоже слегка удлинён. Смотрите. Вот этот изгиб, точно изгиб человеческой стопы. Не находите?

— Есть определённое сходство,- согласился Семён Васильевич, взявшись рукой за подбородок.

— А вот этот отпечаток,- продолжал Айтал.- Не напоминает вам отпечаток пятки?

Семён Васильевич молча кивнул головой.

— Как вы считаете, что это?

Семён Васильевич призадумался, разглядывая след, и пожал плечами.

— Это отпечаток предплюсневого мякиша.

— Молодец, сынок,- улыбнувшись, самодовольно похвалил Айтала Митрич.

— Вы видите, какой он развитый. Он используется для опоры, во время ходьбы на задних лапах. А вот и первый палец – он самый маленький и находится ближе остальных к оси следовой дорожки. Это отпечаток левой лапы.- Айтал привстал.- Если хорошенько посмотреть, то можно найти и отпечаток правой лапы. А вот и он.- Айтал указал стволом карабина на ближайший пролом в насте. Стараясь не ступать на следы, он сделал шаг к пролому и наклонился над ним.- Точно, правый отпечаток.

Тем временем подошёл Николай Степанович.

— Молодой человек, а что вы скажете об этих тёмных пятнах на снегу?- спросил он у Айтала.

— Это мочевые точки,- пояснил тот.- Таким образом многие животные метят свою территорию. Моча на морозе быстро темнеет. Здесь же и остатки помёта.- Айтал поднял со снега небольшой затвердевший фрагмент фекальной отдельности. Отдельность была чёрного цвета и неоднородной консистенции.- Понюхайте.- Протянул он отдельность Николаю Степановичу.

Николай Степанович взял отдельность, поднёс её к носу и тут же скривился. Отдельность имела резкий специфический запах.

— Воняет?- улыбнулся Айтал.

— Воняет,- сказал Николай Степанович, возвращая отдельность Айталу.

— Чем-то напоминает запах экскрементов кабана. Такой же невыносимо удушливый и гнилостный.

Айтал внимательно рассмотрел отдельность, затем показал её Митричу и снова протянул Николаю Степановичу.

— По помёту можно определить, чем питается животное,- сказал ему Айтал.

Тот нехотя взял отдельность и без особого удовольствия стал рассматривать её.

— Судя по цвету помёта, основной пищей является мясо,- продолжал Айтал.- Об этом свидетельствуют непереваренные остатки жертвы: шерсть и осколки костей. Также имеются и растительные остатки: частицы древесины и коры, косточки ягод, скорлупа кедровых орехов и оболочки желудей. Можно с уверенностью сказать, что это животное всеядное.- Айтал забрал у Николая Степановича отдельность и выбросил её.- К тому же, оно поедает свой собственный помёт.

— Автокопрофагия,- сказал Семён Васильевич.

— Многие животные поедают свой помёт,- сказал Митрич.

— Это вполне нормальное явление для природы, когда животные поедают свой помёт,- сказал Николай Степанович.- В этом нет ничего удивительного. Копрофагию можно объяснить недостатком в организме животного каких-либо микроэлементов и витаминов, или же неспособностью с первого раза эффективно переваривать и усваивать употребляемую пищу.

Айтал снова принялся изучать следы. Не отрывая глаз от снежного покрова, он прошёлся вдоль следовой дорожки до самого леса, постоял там немного, всматриваясь в следы, и так же вернулся назад.

— Следы уходят в сторону болот,- сказал он Митричу.- Можно попробовать выследить зверя.

— Слишком опасный зверь,- грубо буркнул в ответ ему Митрич.- Пойдёмте лучше осмотрим всё вокруг.- Обратился он к остальным и зашагал обратно к дому.

Возле сгоревшего дровника он остановился.

— Я хорошо помню, та тварь, которую я подстрелил первой, была здесь,- сказал Митрич, удивлённо оглядываясь по сторонам.- Мне не могло примерещиться. Я попал ей прямо в голову. После такого попадания уже не поднимаются. А вторая была вон там.- Сделав несколько шагов вперёд, Митрич указал рукой на ветроэлектрическую станцию с возвышающейся над лесом огромной десятиметровой металлической башней, на вершине которой находился крыльчатый ветродвигатель, и генераторной будкой, расположенной у подножия башни.- А вот насчёт третьей не уверен, было уже совсем темно, мог и промахнуться.

Айтал принялся осматривать снежный покров.

— Она была вот здесь. Это я хорошо помню,- сказал Митрич Айталу, вернувшись назад.

— Если бы вы в неё попали, на снегу осталась бы хотя бы кровь,- сказал Семён Васильевич.- А крови что-то нигде не видно.

— Я уверен, что попал в неё,- стоял на своём Митрич.

— Тогда куда она делась?- спросил Николай Степанович.

— Не знаю,- пожал плечами Митрич. На его невозмутимом лице было недоумение.

— Кажется, я знаю,- сказал Айтал.- Похоже, кровь сожрали, как и самих тварей. Посмотрите на снег. Он весь точно изгрызен. Всё сожрали. Даже кости и шерсть. Даже окровавленный снег. Потому и следов не осталось. Лишь следы от зубов и когтей.

— Первая причина каннибализма среди особей одного вида – это голод,- заметил Николай Степанович.- Ну, и, конечно же, инстинкт самосохранения, толкающий на сохранение жизни любой ценой.

— Это способ остаться в живых,- сказал Семён Васильевич.- Жестокий, но по-своему логичный и рациональный.

Постояв ещё немного, они направились к дому. На крыльце, пританцовывая, чтобы не замёрзнуть, похлопывая себя ладонями по бокам, стоял Лапоть.

— Что там? Нашли что-то интересное?- заорал он издалека приближавшимся.

— Ничего интересного. Иди в дом,- крикнул в ответ Митрич.- А то ещё заколеешь, чего доброго, на таком морозе.- Добавил он тише, уже сам себе.- Потом возись с тобой.

Лапоть послушно исчез в доме и через мгновение появился в окне. Он внимательно наблюдал за приближавшимися.

Они шли по протоптанной в глубоком снегу тропе один за другим. Первым шёл Митрич с «ремингтоном» в руках, за ним Семён Васильевич, потом Николай Степанович, последним шёл Айтал, держа свой огромный карабин наперевес. Он то и дело останавливался и оборачивался назад, вскидывая карабин к плечу, обводя взглядом окружавшую их тайгу.

— В составе нашей экспедиции было порядка пятидесяти научных сотрудников и различных специалистов,- рассказывал Семён Васильевич шагавшему впереди Митричу.- И, примерно, столько же рабочих, занятых на горнорудных выработках и бурении скважин. Мы должны были пройти вдоль Катанги до Ангарского кряжа, исследуя отдельные участки Среднесибирского плоскогорья.

— Так, где, вы говорите, находился ваш лагерь?- не оборачиваясь, спросил у него Митрич.

— У нас было три лагеря. Один – на озере Чеко. Там работала водолазная группа. Водолазы сонаром обследовали дно озера. Второй – возле горы Фаррингтон. У подножия горы в местах обнажения породы было сделано несколько буровых скважин. Третий – на северо-западной окраине южного болота. Там располагалась минералогическая лаборатория.

— Кого здесь только не было со времён великого взрыва,- стал рассказывать через плечо Митрич.- И научные экспедиции, и чёрные геологи, и разные авантюристы. Всякого сброда сюда повалила уйма. И все чего-то искали. Одни олень-камень, другие остатки метеорита, третьи обломки инопланетного звездолёта. Всю тайгу перепахали от Енисея до Лены. Но ничего так и не нашли. Зато шумихи наделали. В прессе и по телевидению и по сей день судачат. Я тогда ещё мальцом был, но помню всё очень хорошо. Тайга несколько дней горела. И ночью было светло, как днём. Мы, грешным делом, подумали, конец света начался.

— Старики илэ говорят, что это сам бог Агды в образе железной огненной птицы тогда на землю спустился, чтобы наказать грешных людей за то, что они больше не верят и не поклоняются своим богам,- поравнявшись с Семёном Васильевичем, сказал Айтал.

Возле дома тропа расширялась. Они повернули и направились на задний двор. Среди двора, по периметру которого располагались хозяйственные постройки, лежал, перевёрнутый набок снегоход. Николай Степанович и Айтал подняли его и поставили на полозья. На первый взгляд, видимых повреждений, вроде бы, не было. Умелым движением Айтал снял с креплений переднюю защитную пластиковую панель, ощупал пальцами масло и бензопроводы, проверил свечи зажигания и генераторную цепь.

— Всё на месте,- сказал он, осмотрев внутренности снегохода, после чего прикрепил назад защитную панель.- Должен работать. Можно попробовать завести.

Он взялся обеими руками за руль, правую ногу поставил на подножку, левую перекинул через снегоход и уселся на удобное пластиковое сидение. Ключ был в замке зажигания. Он повернул его, снегоход вздрогнул и мелодично заревел. Легонько нажимая на рычаг газа, он заставил снегоход надрывно взвыть, и, бросив ручку сцепления, рывком тронуться с места. Из-под гусеничной ленты полетел грязный снег. Сделав большой круг по двору, Айтал заглушил двигатель и спрыгнул со снегохода.

— Работает, как часы,- сказал он, подойдя к остальным.- Нужно только проверить уровень масла и топлива в баке.

— Отлично,- Николай Степанович задрал рукав и посмотрел на часы.- Без десяти десять. Сколько вам понадобится времени на приготовления?- Обратился он к Айталу.

— Полчаса, не больше,- ответил тот.

Николай Степанович снова задрал рукав и посмотрел на часы.

— Тогда собирайтесь,- сказал он, оторвав взгляд от часов.- Через полчаса вы выезжаете. И Варе скажите, пусть собирается. Она едет вместе с вами.

Во дворе появился Лапоть. Он тихонько подошёл к говорившим и стал у них за спиной. Митрич сразу заметил его появление.

— Оружие и боеприпасы у меня хранятся в подвале,- сказал он, обращаясь к Николаю Степановичу и Семёну Васильевичу.- Пойдёмте, нужно поднять всё наверх.- А ты.- Кивнул он Лаптю.- Поможешь Айталу.

Митрич, Николай Степанович и Семён Васильевич прошли по узкому проходу между домом и низкой приземистой баней, сложенной так же, как и дом, из чёрных сосновых двукантных лежней норвежской рубки. В конце прохода была калитка, запиравшаяся на одну лишь деревянную щеколду. Возле калитки, с наружной стороны, под баней находились собачьи будки. Железные миски были перевёрнуты, порванные цепи валялись на снегу.

Митрич заглянул в будки, пошарил там в сене рукой и горько вздохнул:

— Пропали мои собачки,- запричитал Митрич.

Он обвёл взглядом расступающийся в стороны лес, широкую белую плоскость заснеженной долины, окаймляющие её высокие холмы. Коротко свистнул несколько раз, после чего рупором приложил руки ко рту и призывно прокричал:

— Рыжик, Муха, Гром,- эхом прокатилось по долине.

Где-то в глубине леса раздался треск веток и жалобный лай. Митрич с силой сжал свой «ремингтон» в руках, положив указательный палец на спусковой крючок. Все повернулись в ту сторону, откуда доносились звуки. Некоторое время ничего не было видно. Митрич нервно сплюнул на снег и перевёл дыхание. Спустя мгновение появились собаки. Увязая в глубоком снегу, они бежали вдоль опушки леса, по направлению к дому. Почуяв хозяина, собаки перешли с рыси на галоп и стали быстро приближаться. Еле заметная улыбка скользнула по губам Митрича. Не выпуская ружья из рук, он следил за собаками и периферийным зрением – за всем периметром обзора. Когда собаки подбежали, он поставил ружьё на предохранитель и повесил его на плечо, за спину, стволом вверх. Собаки были напуганы. Тявкая и скуля, они жались к Митричу и вертелись у его ног.

— Живы, живы мои собачки, живёхоньки,- радовался Митрич, обнимая и лаская собак.- А я уже, грешным делом, подумал, что пропали мои собачки. А они живёхоньки, целы и невредимы. Вот утеха-то.- Неподдельно радовался Митрич.

Он поснимал с них ошейники с обрывками цепей и бросил их на снег возле будок.

На заднем дворе, за баней, взревел снегоход. Нарастающий гул работающего двигателя неприятно резанул по ушам. Собаки с лаем бросились в проход между домом и баней. Раздался выстрел. Митрич снял с плеча «ремингтон». В этот момент появился снегоход. Он вылетел из-за дома на бешенной скорости и устремился к холмам, пересекая заснеженную долину. За рулём был Лапоть. Митрич сразу узнал его по камуфлированной куртке. Следом за снегоходом с лаем бежали собаки. Раздался ещё один выстрел. Лапоть машинально пригнулся, вжимая голову в плечи. Сбитая пулей шапка слетела с него на снег. Сразу же после выстрела появился Айтал. В руках у него был дымящийся карабин.

— Не стрелять,- заорал во всё горло Митрич и бросился ему наперерез.

Не обращая внимания на Митрича, Айтал спокойно опустился на колено, вложил карабин в плечо, прицелился и выстрелил. В тот же момент Митрич с силой ударил по стволу рукой. Глухо, со скрежетом, вспоров снег, пуля вошла в мёрзлую землю. Следующим ударом Митрич выбил карабин у Айтала из рук, потом – повалил Айтала на снег.

— Я же сказал, не стрелять,- раздражённо выругался Митрич.- Ты человека мог убить. В тюрьму захотел?

— Собака он, а не человек,- не дрогнув ни одним мускулом, ответил Айтал, после чего поднялся со снега, отряхнулся, взял свой карабин и, словно, ни в чём не бывало, уставился на Митрича.

Лапоть быстро удалялся. Собаки сильно отстали от снегохода. Возле обнесённой решётчатой изгородью метеоплощадки они повернули и побежали назад. Близился полдень.

— Что теперь будем делать?- посмотрев на часы, озабоченно произнёс Николай Степанович.- Начало двенадцатого. Времени в обрез.

— Погодите, сейчас что-нибудь сообразим,- призадумался Митрич.

— Как вы считаете, куда он поехал?- спросил Семён Васильевич.

— В посёлок. Куда ещё?- убеждённо сказал Митрич. Здесь больше ехать некуда. Вокруг одна тайга.

— Значит, есть вероятность того, что он сообщит о нас спасателям,- предположил Семён Васильевич.

— Очень я сомневаюсь в этом,- покачал головой Митрич.

— Лучше б я его пристрелил,- не показывая своего возмущения, сквозь зубы процедил Айтал.

Митрич недовольно оскалился, но сделал вид, что не услышал этих слов.

— Я уже говорил, есть ещё один снегоход,- сказал Митрич, обращаясь к Николаю Степановичу и Семёну Васильевичу.- Он стоит в гараже, но он на ремонте. В принципе, мы его уже починили, осталось только собрать гусеничный движитель. Сколько тебе понадобится времени?- Обратился он к Айталу.

— Если кто-нибудь поможет, за час управлюсь,- подумав, сказал Айтал.

— Я помогу,- предложил свои услуги Семён Васильевич.- Я кое-что понимаю в этой технике.

— Тогда не будем мешкать. Который час?- Митрич взглянул на Семёна Васильевича.

— Одиннадцать тридцать,- ответил тот, посмотрев на часы.

— В тринадцать ноль-ноль выезд. Успеете?

— Успеем,- кивнул Айтал.

Снегоход находился на гидравлическом подъёмнике. Он был перевёрнут полозьями вверх и жёстко закреплён в лапах струбцин. Гусеница, ведущий вал с блоком зубчатых колёс, скользящая рельсовая подвеска, амортизаторы лежали на огромном слесарном столе.

Первым делом Айтал взял ведущий вал и установил его шлицевым концом в коробку передач, другим – в корпус подшипника на правой стенке тоннеля алюминиевой рамы снегохода. Семён Васильевич помог ему закрепить вал болтами. Затем они установили гусеницу, блок зубчатых колёс ведущего вала, прикрепили к раме скользящую рельсовую подвеску и амортизаторы. Регулировочными болтами натяжного устройства выровняли гусеницу, после чего болты законтрили гайками. Закончив сборку, они перевернули тельфером снегоход и поставили его на передвижную платформу.

Айтал наполнил топливом бензобак (в дальнем углу гаража стояло несколько бочек с бензином), моторным маслом – масляный бак двигателя. Взявшись за руль, несколько раз нажал и отпустил рычаг газа, тот самостоятельно вернулся в исходное положение, потом – рычаг тормоза, потом повернул руль влево и вправо – полозья передней подвески плавно, без заеданий отреагировали на движение руля. Выдержав небольшую паузу, он установил рычаг переключения коробки передач в нейтральное положение и повернул ключ в замке зажигания. Снегоход ожил и гулко заревел. Некоторое время Айтал прислушивался к работе двигателя, после чего заглушил снегоход. Гараж наполнился выхлопными газами. Стало невыносимо дышать. Они открыли ворота и выкатили платформу со снегоходом наружу. При помощи ручной лебёдки по перфорированному трапу они спустили снегоход с платформы на снег. До назначенного времени оставалось четверть часа.

Тем временем, пока Айтал с Семёном Васильевичем занимались снегоходом, Митрич с Николаем Степановичем пошли в дом. Нужно было ещё успеть очень много сделать. Митрич сказал Варе, чтобы та собиралась в дорогу. Антонина Егоровна стала готовить обед. Она зацепила вёдра коромыслом и пошла за водой к колодцу. Она больше не психовала, она была спокойна и погружена в себя. Она больше не устраивала истерик и не требовала уступить ей место на снегоходе. Известие, что едет Варя, а не она, Антонина Егоровна восприняла с видимым безразличием, словно её это вовсе не касалось.

— Я уже достаточно пожила,- говорила она Варе, помогая той собираться в дорогу.- И терять мне нечего. Всё, что у меня было, давно растеряла. То ли не ценила, то ли не сумела сберечь. Не знаю. Единственный человек, который был мне дорог, и которому я была дорога, ради которого жила, ради которого приехала сюда, он был участником этой геологической экспедиции. Теперь его, по всей видимости, больше нет. А значит и нет смысла. А значит и всё к чёрту. Устала я. И не хочу ничего больше. Да и поздно уже. Раньше надо было думать. А ты ещё молодая. У тебя ещё вся жизнь впереди. И главное, никого не слушай. Слушай только своё сердце. Сердце не обманет.- Напутствовала Антонина Егоровна Варю перед отъездом.

Подвал, где хранилось оружие, был под сенями. Вход в подвал был в полу прямо посреди сеней и закрывался откидной металлической дверью с внутренним гаражным замком.

— Замок запирается и отпирается, как снаружи, так и изнутри,- пояснял Митрич, открывая входную дверь в подвал.

Внутрь вели широкие железобетонные ступени. Митрич спустился на несколько ступеней вниз, пошарил в темноте рукой и включил свет.

— Электричество в подвале запитывается от автономных аккумуляторов, подзаряжающихся ветродвигателем,- продолжал пояснять Митрич, спускаясь в подвал.- Полной зарядки аккумуляторов хватает на несколько дней непрерывной работы.

Подвал был большой и просторный. Стены, пол и потолок были сделаны из железобетонных блоков и перекрытий.

— При желании здесь можно отлично забаррикадироваться и удерживать оборону,- озвучил мелькнувшую в голове мысль Николай Степанович.

— С таким расчётом и строилось. Разные люди по тайге бродят.

— Случалось воспользоваться?

— Бог миловал.

Ящики с оружием и патронами находились возле лестницы.

— Да у вас здесь целый арсенал,- оценивающе воскликнул Николай Степанович.

— Оружия достаточно,- согласился Митрич.- Всё казённое и зарегистрированное. В тайге без оружия нельзя.

Ящиков было порядка десяти. Все одинаковые: деревянные, покрашенные тёмно-зелёной краской, с замками на крышках и ручками по бокам.

Один за другим Митрич с Николаем Степановичем стали поднимать ящики наверх.

— Довольно,- сказал Митрич, когда они подняли четыре ящика.

В одном было оружие, переложенное ингибитированной бумагой, в остальных – патроны. Митрич убрал бумагу, под которой в оклеенных войлоком гнёздах лежали нарезные охотничьи карабины «вепрь» – шесть десятизарядных карабинов. В отдельных гнёздах лежали магазины к карабинам и оптические прицелы. Три карабина было с сошками, три – без.

Митрич достал один карабин, освободил ноги сошки от пружинной застёжки, отвёл сошку от ствола так, что её ноги заняли фиксированное положение, и поставил карабин на сошку. Затем к ствольной коробке присоединил оптический прицел, резким движением отвёл подвижные части затвора назад, заглянул в патронник, убедился, что патрон там отсутствует, дослал подвижные части в переднее положение, нажал на спусковой крючок, поставил карабин на предохранитель и присоединил магазин. Всё то же самое он проделал и с остальными карабинами. Карабины без сошек он положил рядом на пол.

На дне ящика было четыре картонных коробки. Митрич достал их из ящика, две дал Николаю Степановичу, а две взял сам.

— Пойдёмте в дом,- предложил Митрич Николаю Степановичу.- За столом будет удобней.

Когда они вошли в дом, Варя была уже собрана и стол накрыт. Антонина Егоровна суетилась возле стола, Варя укладывала рюкзак.

— Рюкзак не понадобится,- сказал Митрич Варе.- Будет только мешать. Всё лишнее оставляй здесь. Потом заберёшь.

— Тогда я готова,- сказала Варя, отложив рюкзак в сторону.

Митрич с Николаем Степановичем сели за край стола и стали распаковывать коробки. Там были завёрнутые в ингибитированную бумагу разобранные пистолеты. В каждой коробке по пистолету: Тульский Токарев, бельгийский Five-seven, австрийский Glock 18, итальянский автоматический револьвер Mateba.

Митрич открыл коробку с Тульским Токаревым. Взял рамку за рукоятку, надел возвратную пружину на ствол, затем затвор, так, что дульная часть ствола прошла через канал затвора и выступила наружу, опустил задний конец затвора выступами в пазы на рамку и отпустил его. Под действием возвратной пружины затвор резко вернулся в переднее положение. Поставив пистолет на предохранитель, Митрич вставил полный магазин в основание рукоятки.

Револьвер он стал собирать после того, как собрал все пистолеты. Сначала вложил в рамку барабан, закрыл дверцу, потом вставил ось барабана в шомпольную трубку и вдвинул шомпол внутрь оси барабана. Нажав на защёлку, откинул барабан, набрал в коробке полную жменю патронов, вставил их в каморы барабана, вернул барабан на место, поставил револьвер на предохранитель, оставшиеся патроны положил назад в коробку.

Когда он закончил, в дом вошли Айтал и Семён Васильевич.

— Снегоход готов,- сказал Айтал.- Можем отправляться.

— У нас тоже всё готово,- сказал Митрич, осматривая собранные пистолеты и накрытый стол, посреди которого дымилась огромная керамическая супница со щами.- Иди, собирайся. Да к столу. И в дорогу. Поторапливаться надо.

После обеда все вышли на двор провожать Айтала и Варю. Айтал и Варя были в шлемах с защитными очками и лицевыми щитками. У Айтала из-под бекеши выглядывала кобура с шестизарядным револьвером Mateba, у Вари из-под куртки – с Glock 18.

В багажное отделение, расположенное под сиденьем, положили горячие пирожки, завёрнутые в фольгу и бумагу, вяленое мясо и термос с кофе, две коробки с патронами для Glock 18 и две – для револьвера. Пару жмень патронов для револьвера Айтал сунул себе в карманы, несколько полных обойм для Glock 18 положил в карманы Варе.

— Будь осторожен, сынок,- сказал на прощание Митрич Айталу.

Надев защитные очки и лицевые щитки, Айтал с Варей сели на снегоход, Айтал спереди, Варя сзади, обхватив Айтала руками, и покатили по долине, вздымая за собой столб снежной пыли.

Провожавшие ещё долго стояли и смотрели им вслед, и только когда те исчезли из виду, вернулись назад в дом.

— Окна предлагаю наглухо заколотить досками,- говорил Митрич Николаю Степановичу и Семёну Васильевичу, сидя за столом.- Оставим лишь небольшие прорези для карабинов. Карабины поставим в каждом окне. Патронов, слава Богу, достаточно. На некоторое время это их сдержит.

— Я стрелять не умею,- опустив голову на руки, совсем поникшим голосом сказала Антонина Егоровна.

— Не хитрое дело,- успокоил её Митрич.- Я покажу вам, как это делается.

Антонина Егоровна горько вздохнула.

— У меня есть немного взрывчатки,- продолжал Митрич.- И в гараже несколько бочек с бензином. В крайнем случае, можем поджечь хозяйственные постройки и баню, и даже дом, если это понадобится. А сами укроемся в подвале.

— Если дом загорится, мы там просто все задохнёмся,- возразил Семён Васильевич.

— Вы можете предложить что-то лучшее?- спросил у того Митрич.

— Нет,- покачал головой Семён Васильевич.

— В подвале есть душники, которые выходят на двор,- рассказывал Митрич.- И дверь довольно-таки герметична. Я думаю, не задохнёмся.

— И, в самом деле, ничего лучшего мы не придумаем,- согласился с Митричем Николай Степанович.- Я надеюсь, что Айтал с Варей успеют и до наступления темноты нас с вами отсюда эвакуируют. Но мы должны быть готовы ко всему.

День был солнечный и морозный. Снег болезненно сверкал и искрился, и нестерпимо слепил глаза.

Миновав метеоплощадку, Айтал повернул к лесу и, набирая обороты, направил снегоход вдоль леса прямо к холмам. Достигнув холмов, он легонько толкнул Варю локтем, встал на правую ногу, левой опёршись коленом на сиденье, Варя сделала то же самое, сбросил скорость и покатил вдоль холмов. В том месте, где склон становился пологим, он развернул снегоход, левую ногу поставил на подножку, Варя поставила тоже, и с силой нажал на рычаг газа, разгоняя снегоход. Снегоход с рёвом влетел на склон холма.

На середине склона снегоход начал захлёбываться и пробуксовывать. Повернув снегоход, снова опёршись левой ногой о сиденье, они стали двигаться вдоль склона, постепенно набирая высоту. Когда снегоход опять начал захлёбываться, они развернулись и, поменяв ногу, стали двигаться в обратном направлении. И так до тех пор, пока не добрались до вершины холма.

Спуск был намного круче, чем подъём. Айтал нажал на рычаг газа и они скользнули вниз. Чтобы не перевернуться, не сбрасывая скорости, Айтал легонько притормаживал.

Благополучно миновав спуск, они устремились дальше. Казалось, не будет конца и края теряющейся вдали чёрной стене непроходимого ельника с одной стороны и бесконечной веренице заснеженных холмов с другой. За ельником начинались болота. Среди холмов текла Аваркитта.

Проскочив узкую расселину, они выехали на берег реки. Берег с обеих сторон был высоким и скалистым. Глубоко внизу шумела и пенилась река, перекатываясь через многочисленные пороги. Этот участок пути был слишком опасным, поэтому приходилось ехать медленно и осторожно. Скалистые берега сменились бесконечной полосой бечёвника, сложенного из больших отполированных сверху камней. Ехать по ним было тоже небезопасно. Снегоход не слушался. Его то и дело бросало из стороны в сторону и заносило, словно на льду.

Возле вдающейся далеко в русло корги, за которой образовалась большая тихая заводь, Айтал свернул к видневшемуся за холмами сосняку. На полпути к сосняку снегоход стал глохнуть. Двигатель начал троить и работать со сбоями, загорелся индикатор уровня масла. Возле сосняка двигатель задымился и снегоход заглох.

— Оставайся здесь, я скоро вернусь,- сказал Айтал Варе, направляясь в лес.- Если что, стреляй.

— А как? Я же не умею,- растерялась Варя.

Айтал остановился и вернулся назад.

— Смотри.

Он взял у неё пистолет, снял с предохранителя и передёрнул затвор.

— Всё готово, теперь можешь стрелять. Запомнила?

Варя кивнула головой.

— В пистолете семнадцать патронов. Когда патроны закончатся, делаешь так.

Он нажал большим пальцем на фиксатор и магазин выпал ему на ладонь из основания рукоятки.

— Запасные магазины у тебя в карманах. Вставлять вот так.

Айтал вставил магазин обратно в основание рукоятки и продвинул его до щелчка фиксатора.

— Ясно?

— Ясно.

Айтал вернул пистолет Варе и снова направился в лес.

— Мне страшно,- жалобно протянула Варя.

Айтал остановился. Времени на раздумья не было.

— Идём со мной. Только не шуметь.

Варя улыбнулась и, осторожно ступая, пошла за ним в лес. В глубине леса среди сосен виднелся высокий, покрытый ровдугой из лосиных шкур чум с загоном для скота.

— Что это?- обомлев от страха, спросила Варя, когда увидела чум.

— Здесь живут мои двоюродные братья, Чучанча и Чекарен,- прошептал Айтал.- Тихо.- Он поднёс указательный палец к губам.

Они остановились и некоторое время наблюдали за чумом. Возле чума признаков жизни не наблюдалось. Айтал достал из кобуры револьвер и направился к чуму. Ровдуга, закрывавшая вход была сорвана. В чуме всё было перевёрнуто вверх дном, в очаге еле тлели остатки углей. Айтал осмотрел всё вокруг, но никого не нашёл. Загон для скота был пуст. Возле загона стоял снегоход Лаптя. Но Лаптя тоже нигде не было видно. Всё это время Варя не отходила от Айтала ни на шаг. Айтал завёл снегоход и заглушил.

— Куда же все подевались?- недоумевая, произнёс Айтал.- Что здесь произошло?

Небо начинало сереть. Вдалеке среди сосен что-то мелькнуло. У Айтала появилось нехорошее предчувствие. Стало жутко, захотелось поскорее убраться из этого места. Айтал размышлял долю секунды, после чего вскочил на снегоход и завёл его.

— Поехали,- закричал Айтал, протягивая Варе руку.

Ухватившись за руку, Варя вскочила на снегоход и они помчались по широкой накатанной просеке.

К тому времени, как начало темнеть, всё было готово. Окна в доме были наглухо заколочены, из небольших прорезей между досками торчали воронёные стволы карабинов, возле каждого из них находилось достаточное количество патронов, в бане, гараже, мастерской и сарае была заложена взрывчатка и стояли бочки с бензином, пульт дистанционного управления детонирующими устройствами лежал в кармане у Митрича, несколько двадцатилитровых канистр с горючим стояло посреди дома и в сенях, в подвал было спущено два ведра воды, тёплая одежда и запас продуктов.

Когда все собрались в доме, Митрич запер входные двери на замки и засов и заколотил их изнутри гвоздями.

— Сейчас начнётся,- раздумчиво произнёс Митрич, опёршись на карабин, глядя в прорезь между досками на сереющее небо и унылый пейзаж.

Темнело быстро. Айтал это видел и понимал, что уже не успеет. До посёлка оставалось совсем немного. Айтал злился и нервничал и с остервенением жал на рычаг газа. Стрелка спидометра зашкаливала за предельную отметку. Снегоход с рёвом на бешенной скорости летел по заснеженной просеке.

Не успеем, не успеем, не успеем, не успеем, до крови кусая губы, еле удерживая непослушный руль, с досадой сокрушался Айтал. Он думал только об этом.

Варя ни о чём не думала. Обхватив Айтала руками, она прижалась к нему, пригнула голову, прячась за его плечом, и закрыла глаза. Ей было страшно, до ужаса страшно. Она боялась открыть глаза и ни о чём не хотела думать.

Когда они выехали из леса на широкую плоскость долины, было уже совсем темно. Вдали, озаряя чёрное небо, светились огни посёлка. Увидев огни, Айтал обрадовался и до предела нажал на рычаг газа. Огни быстро приближались, увеличиваясь, становясь ярче, сливаясь в одно сплошное зарево.

Заглушая рёв двигателя снегохода, по долине прокатился душераздирающий вопль. Айтал машинально обернулся назад. И то, что он там увидел, заставило его ужаснуться.

— Варя!- заорал он не своим голосом.- Стреляй. Слышишь меня, стреляй.

Варя словно очнулась. Преодолевая страх, она открыла глаза и стала судорожно доставать из кобуры пистолет.

— Стреляй же,- не переставал орать Айтал.- Слышишь, стреляй.

Пальцы одеревенели и не слушались. Она нервничала и торопилась. Пистолет зацепился за куртку и выпал из рук.

— Стреляй, мать твою,- орал Айтал.- Что там ещё? Стреляй.

— Я пистолет выронила,- перекрикивая рёв двигателя, заорала в ответ Варя.

Айтал выругался, достал из кобуры револьвер, не отпуская руль, передёрнул затвор и протянул револьвер Варе.

— Держи,- заорал он ей.- Крепче. Стреляй.

Варя взяла револьвер, собралась с духом, и, удерживаясь одной рукой за Айтала, резко повернулась назад и разрядила весь револьвер в темноту. По долине прокатился ещё более душераздирающий вопль.

— Стреляй,- снова заорал Айтал.

— Патроны закончились,- заорала Варя.

Айтал достал из кармана патроны и протянул их Варе.

— Перезаряди.

— Как? Я не умею.

Айтал снова выругался и вышвырнул патроны в темноту.

— Тогда молись, если можешь.

Варя бросила револьвер, покрепче ухватилась за Айтала и уже больше не оборачивалась назад. Она жадно смотрела на приближающиеся огни посёлка. Это было последнее, что она видела в своей жизни.

Всю ночь над тайгой грохотали ружейные выстрелы. Когда выстрелы смолкли, раздалось несколько оглушительных взрывов и ночное небо окрасилось заревом пожара. Тайга горела до самого утра. А утром повалил снег и закружила метель, превращая пожарище в дымящееся пепелище.

Спустя несколько дней местные охотники нашли неподалёку от посёлка засыпанный снегом перевёрнутый снегоход. А ещё спустя несколько дней начались поиски пропавшей экспедиции.

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Владислав Кураш. Дожить до рассвета»

  1. Assia Pekonen:

    Здравствуйте!  как называется картина  и кто художник?

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s