Татьяна Дзюба. Зажигая на небе души

20e20b3ebde4t

 

Перевод: Евгенией Бильченко

Баллада о Перелеснике

 Ты приходишь обычно в полночь, зажигая на небе души,

А капельною мессой − во семь горл − костёлы сходят с ума,

Когда на дистанции вдоха, чёрный и вездесущий,

Расправляет крылья летучей мыши твой Буцефал − Симаргл.

Ты приходишь считать госпиталя и шпили,

Разрывая штиль, как дамский бюстгальтер.

Ты разрисовываешь мой город тонким античным стилем.

Кто ты? Гравер?  Харон? Капитан? Дон Жуан? Бухгалтер?

Ты приходишь, как выбор без выбора:

Так инквизиторы делают выговор,

Превращая его в приговор

От семи церквей,

Ты приходишь, − как суховей,

В город, где степь

Заменяет брусчатый степ,

Ты привносишь полынный темп,

Оглашая расколотым колоколом:

− Вот оно, наше племя!

Ты вплетаешь себя в безвременье,

Как мотив вплетается в преступление.

Останешься только узором вокзальным

На утлых причалах гадалки-судьбы,

Где чёрный цыган в белокаменном зале,

Качая ребёнка, латает гробы.

Без права прохода

Ты – скользкий орнамент, химерный и тонкий,

Начертанный камнем на глади без брода.

Ты – знак поворота в безудержной гонке,

Который мной пройден (без права прохода).

 

В круг мандалы верность и вера, сплетаясь,

Похожи на ветки младенческих ручек.

Узор бронзовеет,  как тень золотая,

Как охра на теле индейца-гаучо.

 

Как роза миледи с фатальной иголкой,

Где яд инкрустирован в чистый берилл,

Любовь – это зомби.

Любовь – это Голем.

Любовь – это робот, который убил.

Триптих

I

Все беды – не глубже, чем Веды.

Моллюском в зелёном порту

Колышется полночь. К обеду

Её подожжёт на мосту

 

Луч дня. В синеве полотнища –

Штрих крика отчаянных чаек.

Брось время, как мелочь для нищих. –

Хазарская чайная чарка

 

Чеканит пути Киммерии.

Прибой обращается в брагу.

Восток – справедлив, как мерило:

Кто выживет:

Раб или каган

В ольвийской земле саркофагов?

II

Я, наверное, с Анатолии – Анатольевна,

анатомией, третьей кожей, Таней,

Загуменной ли, тронной стану?

 

По-язычески, с до-верой

(собираю хворост, а небо палевое)

Припадаю к веку до нашей эры:

Мосты из Аида – спалены.

III

У калины – осанка муфтия.

Посадив себя, как на клей,

Омела образует мумию

Из кораллов живых ветвей.

 

Я сама, расстилаясь скатертью,

Само-бранкой явлюсь на пир:

Брань и бронь.

Пусть из ранки скатится,

Кровь калины, спасая мир.

 

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике поэзия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s