Елена Ананьева. Тайна старой кузницы

9162433.JPG

Лоренцо Джованни Бернини. Похищение Прозерпины Плутоном 

С благодарностью за присуждение специальной Премии Гомера

С Верой, Надеждой, Любовью

Цитата: « … И не случайно авторское предисловие к поэме Елена Ананьева начинает в виде диалога с читателем. «Давайте, — говорит она, —поставим вместо известных имен божеств в мифах обычные имена людей. Наших с вами знакомых. Узнаете? Обычная картина…»

Она права, в основу всех мифов древности положено все то величественное   и  низменное,   что   некогда   сопровождало обожествленных людей и очеловеченных богов древности. Но разве тысячелетия, разделяющие наши поколения и поколения героев Гомера, Софокла и Еврипида, что-либо изменили в сущности человеческих добродетелей и человеческих пороков?»

Богдан Сушинский, писатель, академик ЮНЕСКО

 

Авторская поэтическая интерпретация
по мифическим сюжетам
Фантастическо-сюрреалистическая поэма
Мюзикл

…Звездные пары, звездные судьбы,
Вехи Надежды радость в нас будят.
Пигмалионы и Галатеи
Чувства хранят, как огонь Прометея.

И снова легенды ожили,
По мостикам мифов идем,
К земной первозданности чаше
С горящим и вечным ядром.

Лучами прогретые зерна,
Смешение песен и снов,
И все же «Аб ово, аб ово»,
Что было в основе основ?

…Послушай, Мост,
неси меня туда,
где начинается
моей любви река.
Где искушения
стоят в истоке,
где ветви ивы
окунули одиноки.

Мой Мост — металла
и слюды,
две радуги на небе,
посмотри.
Я видела подарок
тот судьбы!

Две радуги пришли —
(вдвоем теперь)
и отряхнемся
от потерь,
в блестящих брызгах —
камушках любви,
мы за руки взялись.
И радугу спасли.

Приблизили ее венчанья час,
с лихвою чувства
разделив для нас запас.
Тот сладкий миг,
Когда мерцание дождя постиг —
в огромный водоем
упал метеорит…

Возьму особый цвет —
окошко в свет,
в палитре — витражи,
как звон монет.

От маслянистой влаги,
пригоршней воды,
от жирной глины,
пластов смолы,
еловых шишек,
пчелиных сот,
жемчужных сводов
задрожал аккорд —
так отразились
радужных семь нот.
И приумножились:
две радуги для нас
в горниле страсти,
будто про запас.

2

— Куда уж только ни несла судьба,
какими красками вдруг ни размыла,
я ей свое дарю, ищу тебя,
с тобой лишь только тяжкое под силу!

Мария, Мария, ты — женщина мира,
откуда пришла к нам одна?!
Все, что испытала, все то, что познала,
Вложила в металл и слова.
Сильна и спесива, как море и диво,
Росла у горнила в горах,
Всему научила, земля отличила,
Хотела что, то и могла.

А каждой женщине герой необходим.
И если говорят: не создавай кумира,
Не значит это, всё отправишь вспять,
забудешь даже Детство мира.
Там кладезь нашего ума,
дорога наша первозданна,
Там чувства крепкие горнят,
там крепнет дух,
там зреет сила.

…Уж осень желтым
обозначила потери.
Природа бьется на пределе.
Рябина алых гроздьев
сок собрав, — особый знак —
на зиму лютую
теплее, знать, наряд!
По веткам прыг-скок —
белка, как из сказки,
дождливых капель стразы
для раскраски.
Льда нонпарельной вязью вензеля —
в металле символы
закованы слова.

…Мы — в кузнице.
Пожалуйте сюда.
Оставьте важные дела,
Они в той жизни,
а мы в этой,
по свежей радуге
прошли по свету.
Ах, сколько лет идет
тот ясный свет?
Не важно…
Не торопимся мы, нет.
Мы всё познать хотим,
всё не дается,
немного в тайне
у природы остается.
Видали вы, как женщина-кузнец
вдыхает душу в свой металл,
Творец
ваяет из железа и огня —
создать героя хочет для себя.
Играют искры, отлетев от массы,
по наковальне бьет кузнец там
экстра класса!..
Металл горит, расплавлено нутро,
удар, удар, — летит стрелой в окно.
Водой погасит,
потом окропит,
слезинку страсти
в душу заживит. Зачем ей нужно?
Почему взялась?
Не проще ли подковы
делать всласть?
Приятный знак на счастье,
на любовь,
Но нет, ей нужно большее,
все вновь.
Смотри, ведь это сердце,
раскаленное внутри,
трепещет и взывает —
помоги
всем страждущим
и любящим в тиши.

Бьет молот об огромный
циферблат,
по наковальне стрелки
бегут в такт.
И отбивает молотом большим
акценты-четверти —
что будет впереди!?
Остановилась, окропив водой,
сухой травою протерев,
связав с землей.

Пускай по-площе,
тонко-тонко так…
Кузнец, как скульптор,
формы лепит знак.
смешает с чувством, хочет угодить,
себе самой, —
на счастье будет жить.

Летит окалина —
металл уже устал,
с землей родимой связи он порвал.

От формы отрывается легко
и форы ей дает не тяжело.
Модель ковать — ремесел трудный миг —
сродни скульптуре. Счастие постиг
тот мастер, что сумел достать
рецепт надежды, как рецепт судьбы —
о, да, возможна ль эта благодать!

Огонь мерцает.
будто маков цвет
цыганских юбок с колдовством монет.

трещит, искрит и высекает вновь
кремнистый, зло играющий огонь.
Водой окатит, взятой из земли —
то боги дали от щедрот своей любви.
Внутри броженье, круговерть натур,
вот-вот погаснет… Чертит новый круг.
еще немного и фигура в рост,
как будто вырос юноша-колосс.

Клещами форму в тлеющих углях —
по раскаленному металлу
так и сяк,
взлетают всполохи — мерцают огоньки,
голубизною тени-мотыльки.
Для этого специальные устройства,
модель в изложнице родить,
задать ей свойства.
Возможно все осуществить,
задумать точно,
затем ее обожествить —
вот это мощно!

Задумалась о прошлом…
У формы от ноги кусочек тела
откололся изнутри.
Как будто из столь хрупкого стекла.
как будто из тончайшего листа,
как будто из израненной души
в той кузне старой
боль звучит в тиши.

Мехами раздувает эту боль:
— Возьму тебя я все равно с собой.
Поправить ничего уж не могу,
тебе на помощь крылья я скую.

Давно хотелось ей познать любовь,
взлететь… и потерять покой.
Герой ее уж пусть не столь пригож,
крылатый инок, нет крылатый бог.

Изломана фигура, искривлено лицо —
уродство видно — лучше не дано.
Эффекта Квазимодо не забыть:
С прекрасной Эсмеральдой хочет жить!

Разгоряченно мастера лицо,
фигура бога грезилась давно,
не получилось что-то,
чуть не то,
не гладко в жизни,
ох, не гладко все.

Отдельно Дух выходит из души,
их общий Дух, взлелеянный в тиши.
Он мастерство начнет их поощрять,
на дивные проекты вдохновлять.
Тогда и появился Мастер-класс,
от озарения его пришел запас.

Последние штрихи, резцы графят,
отделан на фигуре уж наряд.
В какое платье бы его одеть,
какие песни с ней он мог бы петь?

В два голоса,
в двух радужных ключах,
по радуге с надеждою в руках, —
Творенью мастера дано
отдельно жить,
встречать улыбки и хулу,
детей растить,
топить души тяжелый жир,
тяжелый рок
звучит ударами судьбы,
вгоняет в шок.

3

Пока размышляла Мария —
явив мастерство то в миру —
Фигура окрепла, качнулась,
взяв молот, раздвинув золу.

Стеклянные трубки возникли.
набрав в себя ртуть из земли,
температуру измерить,
возможности жизни хранить.

Она удивилась безмерно:
объемы мгновенно набрав,
тепло мастерски сохранил он,
плечами могуче пожал.
Кружили безмолвные тени.
отброшенные из облаков,
разрезанные мгновенья
из силуэтов веков.

Как декорации саги
приблизились с высоты,
вполне земные чертоги,
где поселились Они.

Пока имен не называем,
попробуйте угадать,
с каждым героем знаем
тайны какие познать.

Семейные связи туго
в крепкий пучок собрав,
швырял Глава вместе с молнией
законов свод и Устав.

Нещадно все нарушая,
от подданных требовал: знать!
ослушаться лишь посмеют
все реки отправит вспять.

Селения просто затопит
лишь заподозрит во лжи.
В горы крутые отправит,
спасения не ищи.
Искать сталинизма истоки
не нужно, все на виду,
отсюда растут его корни,
прорезав жестоко скалу.

Пока Мария ваяла,
ковала героя себе,
мать в море младенца швырнула,
с небес дав увечья земле.

Но как в легенде бывает,
логично и на века,
душа мирно та поселилась
в железном калеке пока.

Но от любви встрепенулась,
любила Мария его,
свою «больную» работу.
увечного бога того.

Свою Берегиню Марию
сменил он у жара огня,
хоть та и коня остановит,
мехами подует сполна.

(Мы знаем какое имя
могли бы мы «троллю» дать, —
потом музыкальный калека явился
на «мумий» влиять.
Два слова, две фразы
мусолят, два такта, —
извилин одна. Как будто
Содом и Гоморра
несут ещё бред языка.

Тогда я задачу четко
чувствую и сполна,
Хочу кое-что о Слове
Свои вам сказать слова!)

Ремесел всех расчудесных
из распрекрасных снов, —
стал Бог предводителем дела —
«Havi metal» в основе основ.

Волшебные чаши и сумки,
верности пояса,
серебряные дудки,
медная утварь в дома.
Потом золотые слитки —
денег послышался звон —
миру угрозу послал он
на проводах времен.
Знаем уж наверняка мы:
кто этот скаредный бог?

Власти корона и скипетр,
гербов геральдический бум,
мечи крестоносцев и латы —
металла смертельный шум.
Орла отковал степного, —
хищник взвился в облака,
силой его наделяет —
символ нацизму дал.
А когда орел оживает —
в нем иногда Зевс!

Он и тогда уж знает,
что это сущий бес,
в лоб клюет — прорастает
семя спесивости, зла,
в хищников превращает
он фанатов тогда.

4

Матушка вдруг призвала
Сына на небеса.
Мастера приревновала,
себе дав рекламу сполна.

Хромой кузнец не поверил,
мать захотела его, —
вломился в небесные двери,
лучом пригрозив всего.

Только ее успокоил,
с карликом другом смешил,
кресло удобно поставил
и без гвоздей… пригвоздил.

Кресло то золотое,
сам его отковал.
Матери на память
он урок преподал.

Будет знать мать не святая,
как сыновей обижать,
как из семейного рая
детей на землю бросать.

Коль родила калечку,
нужно его жалеть.
Богу за здравие свечку
тоже не пожалеть.

А если он от бога,
божественный свет познал,
ручных филигранных изделий
создал особый причал.
Известен не только работой
и волшебством руки, —
цепи сделал искусно
огонь охранять в ночи.
Мы знаем какое имя дать ему,
не шути…

Мать в небесах оставил,
не встать, ни уйти на Олимп,
святой нимб шутя подставил,
в кузню сам отвалил.

Отправив к нему Ареса,
надеясь на бравый нрав,
ждала, так ждала свободы,
Богиня(!) страдала без прав.

С хромым не так просто сладить,
всю силу собрав свою,
ответил отказом маме,
презрев ее в том раю.

Вернулся любимец, воитель,
Арес, ни солоно похлебав,
высокомерный и дерзкий
в золе со следами «забав».

Из главных всех кузниц мира
на острове Липари, что
под вулканом Этной —
жили в легендах они.

Соединив подземелья,
Тифона цепями прибрав,
отец кузнеца под вулканом
пса к делу приставил в наряд.

На нем золотую кузню задумал
поставить хромой, —
когда тот гигант колыхался,
придавленный страшной горой, —
вулкан вдруг просыпался,

Плевался лавой, смолой.

Но здесь не страшась, лишь желая
мести вкусить яд,
золотое кресло сваял он
и свой волшебный наряд.
Пса для охоты
и посох, скипетр на Олимп,
девиц для опоры,
скульптуры расставил
в прекрасный миг.

Долго ли, трудно страдала
в кресле особом мать —

на разговор призвала:
что ж от калеки ждать.

Даже не подозревала:
кресло окутал пар,
затем разгорелись камни —
сауны стойкий жар.

Гейзеры забили.
заструился родник,
птицы на сильных крыльях
теплый обед принесли.

Что за волшебное кресло,
что за тюрьма в облаках,
сила откуда у сына,
как ей его познать.

Женщина-мать испытания
сама себе создала.
нежнейшее создание
в утробе еще предала.

С этим пришли проблемы —
богиня, женщина, мать
с сыном своим боролась,
самой же пришлось страдать.

— Сын мой, спаситель, свободу
я у тебя прошу, —
— Дай мне в жены красотку —
тебя освобожу!
— Что за пустые бредни,
ты ведь калека, урод?
— Ты мне наследство такое
оставила наперед.
Слово свое сказал я,
мне… Афродиту… в ночь…

— Лучше тогда родила б я
не сына такого, а дочь!
Что за земные страсти,
подумай же, что за вздор!
Снова придут напасти
на человечий род.

— А за него не волнуйся,
женщину я создам.
Ее назовут Пандорой,
все беды в ящик собрав.

Из кузниц моих красоты
не так ли и на века,
труды мои не пропадают.
я не пошел в тебя.

Неумолим оказался.
Сила сквозит во всю…
И …красоты богиню —
Афродиту получил свою!

А разве не так в природе —
алмаз как из серой слюды,
силу свою и волю
кладут против чаши красы.

От красоты и мастерства
Качнулись уж весов две чаши,
От дуновенья ветра даже
Меняется судьбы расклад.
От катастроф земли, огня
Взрывается планета наша,
Качаются весов две чаши,
Кто равновесье даст сполна?

…Что же потом получилось?
Один только взгляд назад —
в красавца Ареса влюбилась,
Супругой калеки став.

Воинственным, непокорным
Слыл Арес — баловень-бог:
само собой изменила,
хоть тот не знал в жизни толк.

— Арес, мой воинственный идол,
я так тебя долго ждала,
знать не могла заранее,
меня предала судьба!

Долго ли коротко время
Дело ковало свое,
треугольник страсти
смешал Идеал с враньем.

Но это не все: Афродита
сына «в подол» принесла,
отцовские чувства презрела,
Эрот появился тогда.

Крылатый любовный посланец —
отравленная стрела —
порой влюбленных пронзает,
пусть чувствуют все сполна!

Прекрасные моменты
святая любовь несет,
но все же капельки яда
ушли в человечий род.

А мастер, не будь он Мастер,
тончайшую сеть смастерил,
божественными руками
пару влюбленных накрыл.

Горели в узлах, как стразы,
огнями горели глаза,
сотни наблюдателей
вмонтировал он туда.

Возможно сеть интернета
начал он создавать,
своей фантазии волю
в сердцах мог и силе дать.

Коль нужен прибор наблюдения,
не только кувалду бить,
без мысли не будет шедевра,
мир особый постичь.

Дух его вышел смелый —
о, это же Мастер-класс!
Сын родился непобочный,
Прогресс зародился и Раж.
Тотчас начал так же умело
показывать свой запас.

Дивным потенциалом,
ученым своим мастерством
в будущее дорогу
тогда уникально нашел.

Возможно божественность в этом,
величественность наук,
эксперименты мгновений
тайнами жизни влекут.

Только бы лишь добром все,
только бы на века,
только бы ни развеять
силу земли и огня.
Только не растерять бы
зерна добра и красы,
только б ни перевесили
жестокости злобной весы.

Смеялись, издевались —
боги столпились, ждут,
земные люди глазеют,
с гор идут и идут.
Мыслью текут по древу,
что это будет тут!?

Где-то предел свободы,
где-то пороги лжи,
где-то, почувствуй только,
истинность красоты.

Всё мастерство изменило:
клейма — подделки пошли,
сети раскинул умело:
ценности жизни спасти.

Где-то последняя точка,
где-то последний штрих,
скалиста к Парнасу дорога,
гармонии чуткий миг.

Вместе с людьми Надежда
росла, росла и росла —
с ящиком Пандоры
и с бедами к нам пришла.

Но только Надежда осталась,
как ни старалось Зло,
к людям на землю умело
с любовью пришло Мастерство.

Надежда такая же Дева
прекрасная как богиня,
умеет оставить Мастер
свой почерк на гранях мира.

5

Мы по мосту, во Время
с Вами уже прошли.
Мехами раздуем пламя,
подсветим лики любви.

Действующие лица мгновений:
Гефест — бог ремесел, огни
зажигал он на диво умело,
Сети уже мастерил,
маленькую Надежду
оставил на трудный миг.

Мать его Гера — богиня,
известно земли и любви,
отец Зевс — Верховный Олимпа,
как ты там ни мудри.

Мария, прекрасная Дева,
Мастер, создав фигуру,
в кованое тело
внесла свою натуру.

Жилы металла наполнила
Надеждою и Любовью,
жизнь дав в горниле желания,
в путь повела за собою.

 

Украина – Германия

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике поэзия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

5 комментариев на «Елена Ананьева. Тайна старой кузницы»

  1. Владимир:

    «Тайну старой кузницы» обязательно прочту ещё не раз. Елена Ананьева прекрасно дружит с историей седых времён, Мастер поэтики, возрождающей стиль прежних эпох.

    Нравится

  2. Elena Ananyeva:

    БлагоДарю_Владимир! Растут крылышки и буду продолжать новые экскурсы в поэзии.
    Спасибо моему отцу, который с детства много мифов Эллады рассказывал.
    Спасибо читателям, которые идут со мной вместе по этому мостику времени. А также издателям
    Ваша Елена

    Нравится

  3. Елена! вы умница.рада знакоству с вами….

    Нравится

  4. прошу извинить за опечатку в тексте

    Нравится

  5. Elena Ananyeva:

    Спасибо, Роза! Тронута вниманием!
    Люблю своих читателей и приглашаю на свою страничку в фейсбук и группу «Глория», где много интересных фотографий с вчерашней встречи в Русском клубе «Посев» в рамках Франкфуртской книжной ярмарки.
    Успехов!
    Ваша я

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s