Андрей Шаргородский. До и после

111

3 место Международного Конкурса Гомера 2016 на Тиносе

в номинации проза

Часть первая «ДО»

Глава первая

Как я понял на второй день, в горы никто не идёт, чтобы посмотреть на чудесные панорамы нашей Земли с высоты. Дело в том, что солнце и снег делают это занятие невозможным, а смотреть на великолепные пейзажи в очках, это как в презервативе заниматься осязанием высших ощущений любви. Так же в горы никто не идёт дышать кристально чистым воздухом, так как, поднявшись на более-менее приличную высоту, человек не может находиться там без кислородной маски. И тем более в горы не идут, чтобы подставить своё открытое лицо для ощущения единения с миром, так как неминуемое обморожение сделает это занятие очень болезненным. В горы идут, а вернее бегут от себя, прикрываясь надуманными и фальшивыми ожиданиями, которые никогда там не реализуются. Человеку свойственно ошибаться, путаться, сомневаться. Так вот, горы – это именно то место, где каждый осознаёт, что мир виртуален, и ты в нём песчинка, которую волны всеобщей эволюции перекатывают бесцельно из одного места в другое.

Итак, на второй день мы вышли из подготовительного лагеря и начали восхождение. Занятие это, скажу я вам, очень неприятное. Ты должен идти целый день в гору, сдавленный огромным рюкзаком со всякими вещами, о назначение которых ты даже не подозреваешь. Задыхаться, жмурится, при этом проклиная себя за то, что вообще решился на это – это занятие бесполезное, глупое и вредное для организма. Единственная отдушина – это вечера, когда ты в палатке насытишься едой, кофе и коньяком, а потом спокойно засыпаешь под звуки бренчащей гитары. А утром опять тоже самое.

Тот день я не забуду никогда. Вернее вечер, а ещё вернее ночь, когда поднялся ветер, и мне очень не хотелось выходить на улицу по нужде. Но вспоминать детство, когда я лежал в мокрых и грязных пелёнках целую ночь, тоже не хотелось. Взвесив все «за» и «против», я все-таки оделся и вышел.

Если вам кто-то скажет, что горы – это романтика, не верьте. Сходить в туалет по «большому» в этих условиях – это, как вы сами понимаете, почти подвиг. Мороз, мрак, долгое расстегивание всей одежды, ветер в лицо и в обратную сторону, сидящего на корточках человека, это не романтика, это что-то другое. Надо сказать по секрету, что пища, которую приходиться есть в горах, кардинально отличается от нормальной пищи. В основном  — это консервы и сухари. Ну, а что кладут в консервы производители этих, так называемых продуктов питания под видом мяса и рыбы, я даже намекать не буду, чтобы вы не обляпали находящихся рядом с вами людей. Соответственно процессу питания, происходит и процесс вывода содержимого консервных банок, причём, как правило, без особых изменений.

Освободив часть желудка для утреннего приёма пищи и застегнувшись, вы вряд ли можете сказать себе: «Дело сделано». Очень важно после всей этой процедуры добраться до своей палатки не вступив в то, что вышло из ваших товарищей, если вы, конечно, уже не сделали это, когда отходили на безопасное для процесса расстояние. Задача ночью сложная, но выполнимая. То, что оставили вы и ваши товарищи на девственном снегу, резко отличается по цвету, запаху и, наверное, вкусу.

Благополучно добравшись до своей палатки, я стал отряхивать ноги, чтобы войти и оглянулся, просто так, механически. Вокруг ничего не было, только белый склон горы. Сказать: «заволновался», было бы не правильно. Если бы я не сходил только что по нужде, я бы наверняка это сделал в штаны. Второй палатки не было. Я оббежал вокруг, посветил кругом фонариком и, зайдя в нашу палатку, уже не отряхивая ног, заорал, так чтоб сразу всем стала понятна суть вопроса: «Подъём, беда!» Все, естественно проснулись, и я им вкратце объяснил, что случилось.

Начались поиски. Следов никаких не было, так как всё быстро заметало. Каждому дали верёвку, второй конец которой привязали к какому-то колу, вбив его в лёд, и показали направление куда идти. Мы разошлись веером, в разные стороны. Через минут сорок, когда я отошёл от нашей палатки на значительное расстояние, верёвка у меня закончилась. Я оглянулся, чтобы идти назад и вдруг увидел палатку, которая стояла в метрах пятидесяти. Бросив конец верёвки, я побежал к ней.

— Ребята, — закричал я, подойдя, — я вас нашёл!

Никто не ответил, и я расстегнул молнию на входе, чтобы заглянуть во внутрь. Вполне ожидаемо, скажем так, покривив душой, в палатке лежала абсолютно голая, молодая женщина.

— Здравствуйте! – замечательно начал я разговор, учитывая обстоятельства общения, — вам не холодно?

Когда она молчаливо повернулась от меня, я застегнул молнию на палатке и начал орать. Меня услышали. Все. Даже очень услышали, потому что когда ко мне подбежали мне стали закрывать рот.

— Что орёшь, придурок?

— А-а-а!!! – указывал я на палатку.

Когда её расстегнули, ребята посмотрели вовнутрь, потом на меня:

— Ты что, голую бабу первый раз увидел?

В общем, женщину стали одевать, во всё что было. Объяснили произошедшее тем, что у неё шок. Палатку потащили к нашему лагерю. Когда я успокоился, то поплёлся в сторону лагеря, но обернулся посмотреть – ничего ли не забыли. Вдали замерцал огонёк. Я присмотрелся – точно, фонарь! Сначала думал позвать кого-то, но потом, опасаясь, что могу потерять отблески из виду, пошёл на свет. Скоро я увидел, что фонарь был не один. Множество мерцающих точек очерчивали сферу, которая просто качалась в воздухе. Уже ничему не удивляясь, я упал в снег.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Было темно, мокро и жарко. Очень хотелось пить. Где-то послышались голоса.

— Где он?

— Там!

— В дверь вошли люди в белых халатах, щёлкнул выключатель, стало светло.

— Здравствуйте! – поздоровался доктор со мной.

— Здравствуйте! Что со мной доктор?

— Ничего страшного, это случается часто. Просто белая горячка.

— Хорошая шутка, — ответил я.

— Вам удобно?

— Нормально! Ответил я и, посмотрев на себя, ужаснулся. Я сидел голый на полу, в луже того, что натекло из моего организма. Всё происходило в комнате, которую я совсем не узнавал. Возле меня лежало три бутылки водки, засохший хлеб и солёный огурец. Рядом лежала мои трусы и футболка.

— Давайте, одевайтесь, поедем лечиться. Сможете?

— Да, — сказал я, вставая, — а я разве болен? И как здоровье той голой девушки, что я нашёл в палатке?

— Девушка, наверное, чувствует лучше вас, а вот вам надо пройти курс лечения.

За стеной кто-то заплакал. Я оделся в то, что мне дали, и вышел.

В палате, куда меня определили, все были нормальные, так что я мог спокойно спать. Это здорово, когда ты после потрясений, примешь душ и ляжешь в кровать, чтобы спокойно заснуть. Глаза медленно закрылись, и я окунулся в сон. Не знаю, удалось ли это мне, но резко захотелось в туалет.

Было темно, и я направился к выходу, как вдруг услышал за спиной:

— Оденься, придурок, важные органы отморозишь.

Я увидел себя в той самой палатке, где все мирно спали, а я гонимый нуждой должен был выходить на мороз. Это была та же ночь. Я выглянул и сразу понял, что второй палатки нет. Всё было как в тот раз: вбитый кол, верёвка, направление, и в конце – палатка с голой женщиной. Предвидя повторение, я сразу взял с собой одежду и спальный мешок. Открыв палатку, кинул ей вещи:

— Привет, одевайся скорее, а то замёрзнешь. Как тебя зовут?
Мне не ответили.

— Одевайся, я сейчас позову на помощь.

Когда её потащили к нам в лагерь, вместе с палаткой, я побежал к огонькам. Приближаясь, решил – только не падать, чтобы не вернуться в тот кошмарный сон с белочкой и больницей.

Как нормальный культурный и образованный человек я попытался прикоснуться к сфере. Разряд защиты откинул меня на метр и я закрыл глаза.

Опять я голый в комнате. Врачи, лужа, капельница – всё как раньше. Врач, уходя, сказал мне, что через неделю можно будет увидеться с родственниками.

— А какие они, мои родственники? – спросил я у врача.

— Ну, или через десять дней, — ответил мне доктор на мой вопрос.

Каждый мой сон возвращал меня в ту ночь. Как это изменить я не знал, но стал пытаться. Начал с самого предсказуемого – попробовал поцеловать, надеясь, что это спящая красавица, которую надо расколдовать. Мне понравилось, но заканчивалось всё печально: или она выкидывала меня из палатки, или прибегающие на её крики о помощи ребята. В любом случае утром я оказывался голым на полу в тёмной комнате. Затем я попытался изменить маршрут и шёл от кола, вбитого в землю сначала вверх и вниз, где непременно замерзал и оказывался в больнице для алкоголиков. Но вот когда я пошёл направо, то обнаружил там точно такую же палатку, но с голым мужиком. Только тогда я вспомнил, что это была молодая пара, которая поднималась с нами в горы. После нескольких ночей до меня дошло, что их надо соединить. Сразу скажу — дело это было нелёгкое. Уговорить голого мужика идти на свидание ночью, через метель и вьюгу, по снежным сугробам к голой бабе в холодную палатку было очень сложно, но всё же мне это удалось. Хорошо, что у меня в рюкзаке была бутылочка коньяка, иначе ничего бы не получилось. Когда он зашёл к ней – они узнали друг друга, обнялись и, дальше мне не дали досмотреть, я проснулся.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Та же тёмная комната, лужа и так далее. Я заорал:

— Что, опять?

— Вошёл доктор и сказал, что надо ехать. За стеной заплакали и меня увезли. Начали брать анализы, мерить давление, все как обычно. Когда вошёл доктор с медсестрой я уже знал, что мне скажут.

— Скажите, мужчина, как вас зовут?

— Меня зовут…, — и я не вспомнил.

— А что вы тут делаете?

— Ну как это что делаю? Вы привезли меня лечить от белой горячки и ещё спрашиваете?

— Какая белая горячка? У вас в крови нет малейшего следа от спиртного, у вас давление как у космонавта, зачем вы обманули семью и симулируете болезнь, которой у вас нет?

— Я ничего не симулирую, вы сами силой привезли меня сюда.

— Немедленно выдайте ему одежду и гоните в три шеи, — доктор встал и вышел.

Уборщица выжала тряпку и, покачав головой, застыдила меня:

— Взрослый же человек, а ведёте себя как ребёнок, который пытается обмануть родителей, чтобы не пойти в школу.

Я сел на край кровати, мне принесли одежду, и я пошёл домой. Адрес я не помнил, но в больнице мне его подсказали.

Дверь открыл детина, лет пятнадцати, который бегло взглянув на меня без интереса, резюмировал:

— Привет! Что мест в больнице не оказалось? – и ушёл.

Осторожно войдя, я разулся и пошёл на запах, в кухню, так как очень хотелось есть.

За плитой стояла страшная женщина. Не то что уродливая, а очень некрасивая.

— Ты кто? – начал я, как истинный кавалер.

— Боже, Игорёк, что уже тебя не берут на лечение, всё так плохо?

— Женщина, зачем вы меня отправили в больницу, и кто вы?

— Игорь, успокойся, присядь. Я твоя жена, Ира.

— Давно?

— Мы с тобой женаты пятнадцать лет. У нас ребёнок, Миша, ему четырнадцать лет.

— Это тот, что впустил меня в квартиру?

— Да!

— Ты знаешь, некрасивая жена Ира, этот сынок посмотрел на меня так, как будто ему хотелось спустить меня с лестницы, а не обнять отца при встрече, как положено.

— Ты очень обижаешь нас последние дни, вот он и сердится на тебя.

— Что ты имеешь ввиду, когда говоришь «Очень обижаешь» и «в последнее время»?

— Ты ничего не помнишь?

— Нет!

— Пить ты стал сильно последний год. А в последнюю неделю – вообще беспробудно. И вот результат – белая горячка.

— На, читай, — я сунул ей в руку справку из больницы, в которой было написано, что я абсолютно здоров, анализы показали отсутствие в крови и моче признаков алкоголя, и что я не нуждаюсь в лечении. В кухню вошёл мой ребёнок. Тоже прочитал.

— Нормальный прикол.

— А ну, дыхни, — и особа прильнула к моему рту своим носом.

— На!

— Не понятно. Сынок, ну ладно я, но ты помнишь, что было три часа назад?

— Помню! Он орал, что если ему не принесут водки, он выпрыгнет с окна.

— Читайте, внимательно, — затряс я справкой у них перед глазами, — отсутствие признаков алкоголя. Вы читать умеете?

— Батя, мы не врём, ты последнюю неделю тут такое устраивал.

— Что же это такое, а? – я присел, — вы специально хотели от меня избавиться? Может дело в квартире, или мужика нашла себе, — я глянул на неё и извинился, — не, насчёт мужика погорячился. В чём дело? Рассказывайте. Я лично ничего не помню.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

— Когда мы праздновали выпуск из института, — начала рассказывать Ира, — в ресторане, на объездной, ты, скажем так, принял лишнего. И с какого-то перепугу начал приставать ко мне. Все ржали над тобой, а ты всем отвечал: «Вот вы будете доедать объедки с чужого стола, а моё блюдо никем ещё не тронуто». Ну, имея ввиду, что я вообще никогда ни с кем не то что не целовалась, но даже и не встречалась. Ты даже тогда, при всех, на руках меня носил. И предложение сделал.

— Ты, конечно, отказала, видя моё состояние и несерьёзность намерений?

— Ты кушай, Игорёк, кушай! Ой, я так рада, что к тебе аппетит вернулся!

— Ира, рассказывай дальше! Давай главное, не останавливайся на мелочах.

— Нет, я согласилась выйти за тебя замуж. Да любая бы согласилась, ты же у нас и в КВН звездой был, и на всех вечерах в ансамбле пел, на гитаре душевно играл, нет, такое бывает раз в жизни. Я понимала, что утром всё поменяется, и ты даже не посмотришь в мою сторону, но отказать себе в удовольствии побыть хоть несколько часов в центре всеобщего внимания я не могла. Ты бы видел, как все девки мне завидовали, когда ты нёс меня на руках, это не передать.

— Ира, по существу!

— А я по существу и говорю. Шутили-шутили, ты потом пошёл, снял номер, и, прервав всеобщее веселье, сообщил: «Народ, внимание! Золушка согласилась стать моей женой, поэтому мы в опочивальню, а вы тут не балуйтесь». Подмигнув всем, ты опять подхватил меня на руки и понёс в номер.

— Ты, конечно, сопротивлялась, кричала «не надо», «дождёмся утра»?

— Нет, я растаяла и душой, и телом, полностью тебе отдалась.

— Боже, какой кошмар! Но я был действительно первый?

— Конечно, Игорёк! Ты был первый и остался единственным.

— Спасибо, вкусно готовишь!

Она заплакала, вбежал сын:

— Мам, ты чего?

— Всё хорошо, Миша, папа только сказал, что я вкусно готовлю! В первый раз.

— Иди, Миша, не волнуйся, видишь нам с матерью о многом поговорить надо. Нечего плохого уже не будет.

— Точно, пап?

— Да, сынок. Со мной что-то произошло, но я чувствую, что дальше всё будет только хорошее, — когда он ушёл, я продолжил, — ну, а как дальше всё было?

— А дальше мы из гостиницы поехали к моей маме, и ты попросил моей руки. Её от неожиданности чуть инфаркт не хватил.

— Понимаю, — проронил я, глянув на жену.

— Не издевайся, надо мной уже природа поиздевалась.

— Прости, просто я не могу понять, что произошло.

— Расписались мы через месяц, свадьбы не было. Через год родился Миша, и мы спокойно жили все эти годы, ну кроме последних. Ты и раньше употреблял, но так, без фанатизма, чтобы со мной любовью заняться.

— И что, часто мы это делали?

— Раз в месяц, а то и чаще.

— Слушай, а что мы не пытались как-то тебе пластическую операцию делать, а?

— А зачем? Ты всегда говорил, что так точно будешь уверен в том, что жена не изменит с кем-то.

— Хорошо придумал, да?

— Просто практически все наши однокашники и знакомые развелись, и большинство из-за измен. То она гуляла на стороне, то он.

— А я?

— А что ты? Только за то, что ты мной овладел и, как настоящий мужик, тут же женился, всё можно прощать. Да и не знала я ничего, не хотела знать. А ты, если бы загулял серьёзно, уже давно бы ушёл. А так ты меня никогда не обижал, цветы на праздники дарил, отдыхать на море ездили дикарём, подальше от людских глаз.

— Ну, ты вообще, Ирка, не так наверно всё и страшно. А ну, подойди ко мне. Смотри, грудь у тебя красивая!

— Игорь!

— Талия есть, фигура тоже!

— Игорь, перестань, — она залилась вся краской.

— Ножки, — я немного задрал ей халатик, — вообще обалденные.

— Дурак!

— Ну, это вопрос спорный, хотя после того, как я услышал эту душещипательную историю, я скорее соглашусь с тобой.

— Ну, а спали мы как, вместе?

— Мы всегда спали только вместе, на случай если ты захочешь…

— Да, неплохо, неплохо. Я ни черта не помню, но мне уже начинает нравиться то, как я жил. А работа? Мы же на что-то жили?

— Да, ты работаешь в фирме своего друга, которая шьёт и продаёт одежду.

— И кем я там работаю?

— Старшим менеджером по реализации нижнего белья.

— Прекрасно! А скажи, вот то, что ты мне рассказываешь, ты не прикалываешься? Как в этом фильме «За бортом»?

— Завтра пойдёшь на работу, может там всё прояснится?

— Нет, если ты говоришь правду, то пытаться вспомнить я буду ещё сегодня.

— Как?

— В постели. Если ты не обманываешь, значит, всё получится, и я вспомню. Ирка, готовься! – и я шлёпнул её по попке.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Я решил сегодня не засыпать, чтобы опять не очутиться в горах, потому что ничего не вспомнил. Нет, всё было нормально, и мы выполнили супружеский долг друг перед другом, но я так и не смог расслабиться полностью, а без этого, вы сами понимаете, толку мало.

На работе, как на работе, все меня знали, приветствовали и говорили, что я хорошо выгляжу. Врали, наверно. Костя, мой друг по институту, у которого на фирме я работал, обрадовался, что я завязал, на что я ему сунул справку, где чёрным по белому всё было сказано.

— Чувак, такие справки сейчас купить — не проблема.

— Поехали в любую лабораторию, на спор, сдам анализы.

— И что?

— Если я проиграю, то выполню твоё любое желание, только без эротических фантазий, если ты проиграешь, отпустишь меня на месяц в отпуск, отдохнуть, за счёт фирмы.

— Идёт! – мы ударили по рукам и поехали.

— Не может быть! – орал Костя через час в клинике, — Я его четыре дня назад отвозил с работы домой, упитого в хлам, а алкоголь в крови можно обнаружить и после трёх недель.

— У нас именно такая лаборатория, — убеждал его врач, — он не пил как минимум месяц!

Костя повез меня в другую лабораторию – тот же результат.

— Как ты это сделал?

— Приеду с отпуска, расскажу.

— Чувак, это Нобелевская премия, учти! Делиться придётся!

— Тридцать процентов твои.

— Куда билет заказывать?

— Два билета, Костя, два! В Катманду! Туда, а на обратный перелёт дашь денег, потому что не знаю, когда вернусь.

— Вот смотрю я на тебя, Игорёк и думаю: всё-таки пьющим ты мне больше нравился.

— Просто спокойней было. Ну, бухает чувак, зато проблем никаких.

— Ладно, завтра загранпаспорта не забудь, без них билетов не дают.

Выйдя с работы, я позвонил руководителю группы, который вёл нас в горы.

— Привет, это Игорь, что с вами в горы ходил.

— А, привет, бухарь.

— Можем встретиться?

— Я заканчиваю в шесть, подходи к бассейну.

— К какому бассейну?

— Ну, где обычно встречались, возле «Авангарда».

— Хорошо, еду.

Я его узнал сразу, он меня тоже.

— Слушай, Саша,..

— Вообще-то я Пётр, если что, — прервал он меня.

— Извини, сам понимаешь – горы, коньяк,…

— Тёлки голые в палатках на морозе, — продолжил он.

— Да, я как раз насчёт этой пары, ну, которые голые спали в палатках.

— Что девица понравилась? Так у тебя ничего не получится!

— Нет, просто мне надо с ним и с ней переговорить, а телефон я их не записал.

— Да без проблем, записывай.

— Когда опять туда группу поведёшь?

— Да, не знаю, не хватает до полного комплекта пару человек. Ты кстати не хочешь?

— На какое число?

— На двадцатое, через неделю!

— Саша я еду, с женой. Ты извини, но я тороплюсь, завтра утром созвонимся и точно решим, пока!

— Вообще-то я Петя, если что! – услышал я его крик вдогонку мне.

И всё-таки я уснул. Вечером, когда поужинал. Сел в кресло и уснул.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Так же дул ветер, так же хотелось на улицу. Я поднялся, и Саша, то есть Петя, руководитель нашей группы, меня остановил:

— Ложись, Игорёк, нечего задницу морозить. Я тебе таблетку дам, через десять минут всё будет нормально.

— Ты уверен?

— Да! Такие раньше в Кремле выдавали, на съездах, чтобы не бегали, картину не портили.

— Ну, давай, попробуем! – я выпил и лёг.

— Что не спишь?

— Просто меня попросили.

— Кто?

— Да те ребята из соседней палатки. Ты их уже так заколебал, что они меня попросили не выпускать тебя до утра.

— Голые ведь, замёрзнут!

— Нет, не замёрзнут. Такая процедура, ничего не поделаешь.

— А можно поподробнее?

— Можно и поподробнее, только пообещай, что выходить не будешь.

— Если таблетка подействует, то обещаю.

— Ну, хорошо. Тебя эти голые ребята интересуют?

— Конечно, но ещё и…
— Да, понял тебя! Это всё взаимосвязано, поэтому слушай, и не вздумай уснуть. Так вот, существует легенда, что где-то здесь, в Гималаях, есть загадочная страна Шамбала. В обширных подземельях живут последние земляне-наследники сверхвысокой цивилизации, что процветала некогда на нашей многострадальной планете. Они владеют суперзнаниями: и в медицине, и в науке, и в технологиях. Тибетская медицина и НЛО, медитация и левитация, антигравитация, связь с иными параллельными мирами — все идет оттуда. Легенды эти будоражат воображение людей уже не одно столетие, и их подогревают свидетельства весьма авторитетных ученых. Скажем, на рубеже минувшего и позапрошлого веков всю европейскую прессу обошли путевые заметки побывавших в Тибете Елены и Николая Рерихов, Александры Давид-Ноэль, Елены Блаватской. Они в один голос утверждали, что там, в самых труднодоступных местах, живут «сверхлюди», которые «знают все», которые оттуда негласно управляют ходом мировой истории. Николай Рерих писал: «На вершинах, в гималайских отрогах, среди ароматов балю и цвета рододендронов, лама, подобный средневековому изваянию, указал на пять вершин Канченджанги и сказал: «Там находится вход в священную страну Шамбалу». «Шамбала обладает структурой тонкой материи. Земная Шамбала связана с небесной. Именно в этом месте объединяются два мира». Мистики, знакомые с древними тантрическими текстами, говорят, что в районе Канченджанги сокрыт портал в мир бессмертия. Одним из таких мистиков был, кстати, Адольф Шикльгрубер. Пока он был никому неведомым художником, тайная страсть к оккультизму наружу не выплескивалась. Но едва бывший ефрейтор стал диктатором Адольфом Гитлером, он пожелал знать всё про других «сверхчеловеков», про их методы тайного управления всем миром. По его приказу, в обстановке абсолютной секретности, в ведомстве Гиммлера был создан сверхзакрытый институт «Анеербе». Основной мечтой фюрера были поиски загадочной Шамбалы. По свидетельству его окружения, Гитлер не жалел на это никаких средств. В1938 году в Тибет прибыла очередная «научная» экспедиция Шеффера, посланника Гитлера. Не догадываешься, куда он повёл свою команду?

— Нет.

— Он повёл свою команду к горе Канченджанга, где мы сейчас с тобой находимся. Ученый, дескать, обнаружил, что именно здесь расположен один из входов в Шамбалу. Скорее всего они ничего не нашли, хотя он разжился огромным количеством рукописей, летописей, философских трудов буддийских монахов, которое многое дали для науки. Но большинство филиалов «Анеербе» после войны оказалось в американской зоне оккупации. Многочисленные архивы сгинули в бездонных хранилищах США. Что с ними стало, никто не знает.

— Ну, и…?

— А дальше, ещё интересней. Канченджанга, в мифологии народа лепча — священная гора. Согласно мифам, Канченджанга — место, откуда расселились все народы Гималаев. Лепча считают Канченджанга горой не на земле, а в небе. Верят, что туда уходят души умерших. Изо льда Канченджанга бог Ташетинг создал первого мужчину Фуронгтхинга и первую женщину Назонгньи. Ничего не напоминает?
— Ты о той паре, что лежат в холоде раздетыми? Что это как-то связано?
— Я рассказываю, а выводы потом! Прошли годы, ученые, изучив все материалы об этом таинственном месте, сошлись на том, что Шамбала – это потаенный центр мира, откуда управляется человечество. Это центр высочайшего научно-технического потенциала, обладающий аппаратами, интегрированными с психикой человека. Из ашрамов Шамбалы НЛО наблюдают за человечеством. Технические достижения Шамбалы превосходят современный уровень нашей цивилизации на тысячелетия. Шамбала невидима, и только посвящённые в состоянии узреть ее. Гималайские мудрецы утверждают: «Поиски чистой земли и сферы знаний Шамбалы, благодатно влияют на карму любого живущего, а за сознательное и постоянное устремление к высотам Шамбалы человеку воздается уже при жизни. Учение Шамбалы, настолько священно и высоко, что даже незначительная крупица знания Шамбалы, сама по себе благодатна, и может кардинально изменить жизнь человека здесь на земле, в этой жизни».

— Ты начинаешь меня пугать немного.

— Таблетка подействовала?

— Да!

— Тогда не страшно. Муж и жена, которые лежат сейчас в тех палатках, пришли сюда второй раз. Этим маршрутом ходят мало, но как по мне – это одно из самых красивых мест в Гималаях. С высоты птичьего полета массив Канченджанги похож на гигантский крест со сторонами, обращенными на север, юг, запад и восток. Ледник, где мы сейчас с тобой находимся, имеет фантастический, ни с чем несравнимый вид. Там, за палаткой девушки, раскинулся непроходимый лес кальгаспоров, которые выше человеческого роста, и пройти их невозможно.

— Но ведь я ходил туда!

— Ты ещё скажи, что видел какой-то свет!

— Видел, и даже притрагивался!

— А как ты мог это сделать, если ты даже из палатки не выходил?

— Не знаю. Я точно там был.

— Может, это было во сне?

— Я уже не знаю, где в моей жизни сон, а где явь.

— Ладно, потом поймёшь, а пока слушай.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Жила себе простая семья, у которой не было детей. Женщина очень от этого страдала, потому что причиной бездетности была она. Они перепробовали всё, но ничего не помогло. Муж её, историк, получал мало, отчего тоже чувствовал себя ущербно. Однажды ему предложили написать статью о символе свастики. Все мы знаем, что свастика символ нацизма и гитлеровской Германии, и во всём мире она стала устойчиво ассоциироваться именно с гитлеровским режимом и идеологией. Однако, когда историк написал статью, его чуть не усадили в тюрьму. Дело в том, что именно он, как никто другой, прекрасно знал всю подноготную этого символа. В своей статье он достоверно изложил то, чего многие сейчас и не знают. Он написал, что символу этому уже более десяти тысяч лет, что означает он у разных народов мира и в разных религиях только добро. В Америке – это эмблема бога Солнца и загробной жизни, в Европе её использовали кельты, греческие воины на своих шлемах, мальтийский крест, кипрские монеты, древнеримские мозаики в храмах – везде символ свастики. Помимо того, что свастика обнаружена на предметах из древней Месопотамии, так она встречается и среди иудейских древностей. Мозаичными изображениями свастики украшены, например, полы позднеантичных синагог в Эйн Геди, в районе Мертвого моря, которое датируется пятым веком, а синагога на месте современного кибуца Маоз Хаим на Голанских высотах действовала в период между четвёртым и одиннадцатым столетиями. В синагоге Хартфорда в США также была обнаружена свастика. В Китае свастика использовалась как знак всех божеств. Ориентированная по часовой стрелке свастика отождествлялась с силой ян, против часовой стрелки, с силой инь. По часовой стрелке – символ отцовства, против – материнства.

Свастика – один из символов буддизма. Она была запечатлена на сердце Будды. Она встречается везде, где есть изображения Будды – в храмах, на скалах, ступах. Даже в Монголии без неё не обошлось – это рубиновый перстень Чингисхана с вензелем в виде свастики и крупное золотое кольцо с великолепным рубином, вправленном в свастику. Это кольцо постоянно носили на правой руке Чингисхан и Хубилай-хан. Даже в России свастика в виде креста с концами, загнутыми влево, была любимым знаком последней русской императрицы Александры Фёдоровны. Она его ставила повсюду для счастья, в том числе — нарисовала карандашом на стене и в оконном проёме комнаты, в доме инженера Ипатьева, служившей местом последнего заключения царской семьи. В 1917 году свастика присутствовала на купюрах временного правительства. В ноябре 1919 года, командующим Юго-Восточным фронтом Красной Армии Шориным был издан приказ, в котором утверждался отличительный нарукавный знак калмыцких формирований с использованием свастики. Даже печать московского губернского совета депутатов в 1919 году имеет форму свастики. Написал историк, конечно, и о том, что свастика была утверждена Адольфом Гитлером летом 1920 года как символ Национал-социалистической немецкой рабочей партии. В представлении самого Гитлера, она символизировала «борьбу за торжество арийской расы». В таком выборе соединилось и мистическое оккультное значение свастики, и представление о свастике как об «арийском» символе (ввиду её распространенности в Индии). Когда это всё наш историк изложил перед заказчиком статьи, тому ничего не оставалось делать, как «доложить куда надо». Гражданин этот, оказался не «стукачом», а человеком, который знал, что в 1946 году приговором Нюрнбергского трибунала, лёгшим в основу Устава ООН и законодательства многих современных государств, распространение национал-социалистической идеологии и символики (в том числе, свастики) признано противозаконным. А историк наш доказывал всем, что свастика (санскрит: «благополучие») – один из самых известных, всемирно почитаемых, древних магических символов, считается самой мистической и древней диаграммой. В Индии, например, с древних времен свастику рисуют всегда и везде, где требуется признать благословение божественных сил. Знак свастики очень древний, встречается в удаленных друг от друга странах, в первых древних городах и считается учеными одним из первых священных символов человечества. Знак свастики, в конце концов, может также обозначать изначальный духовный центр, откуда началось человечество – северную Туле, или впоследствии Святые Земли – Агарти и Шамбалу. Когда расследование закончилось, и его отпустили, он позвонил мне и попросился в горы, вместе с женой. В прошлом году, когда мы остановились в этом месте на ночёвку, они ночью вышли из палатки и пошли туда, где ты видел огни. Вернулись под утро и заявили, что дальше подниматься не станут, а подождут нас здесь. Когда мы вернулись, их уже не было. Был вбит кол, на котором висело послание в кульке, где они написали, чтобы мы не беспокоились, с ними всё в порядке. А через год они позвонили и попросили опять взять их в горы, только если мы пойдём тем же маршрутом. Я согласился и вот мы здесь.
— И они попросили при любых обстоятельствах их сегодня ночью не беспокоить?
— Молодец, начинаешь соображать.
— Скажи, а если я попрошу тебя, меня оставить здесь, а на обратном пути забрать?
— Не ты первый, возможно не последний. Оставайся, возьми еды, одну горелку и палатку, только расписку мне напиши, что остаёшься добровольно, никаких претензий и так далее.
— Давай бумагу и ручку.
— На! Напишешь, сиди, никуда не выходи. А я до утра пару часов посплю. Ты только не спи, сам знаешь, чем закончится.
Он повернулся на бок и спокойно заснул, а я так и просидел до утра, не сомкнув глаз, представляя, как завтра ночью пойду к леднику, где величаво возвышаются кальгаспоры.

Утром, когда мы вышли из палатки, оказалось, что вторая палатка, где ночевала парочка – пустая. В ней, как полагается записка, в которой просьба не беспокоиться и их не искать, так как они встали раньше и пошли вниз, чтобы ехать домой. Переглянувшись с Петей, я понял, что спрашивать и объяснять ничего не надо. Остатки группы ушли, а я остался, сославшись на плохое самочувствие. Погода была нормальная, и вскоре я потерял их из вида. Я, конечно, сразу побежал к месту, где должны были стоять их палатки из моих снов, но там ничего не было. Не было никаких следов. Мысли путались, я замёрз и залез в палатку, ждать ночи. Завывал горный ветер. Моё тело согрелось. Бессонная ночь, тепло и звуки сделали своё дело – я сладко и крепко уснул, даже не предполагая, куда меня занесёт в следующий раз.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я открыл глаза и увидел свою спящую жену, которая улыбалась во сне. Понимая, что радости в её жизни было мало, благодаря мне в том числе, я не стал вставать и старался её не будить. Мысли мои были сумбурны, однако больше всего меня мучил один вопрос: «Почему так не справедливо в этом мире?» На примере своей жены я пытался понять, смысл той печати некрасивости на её лице? Ведь будь она красива лицом, то наверняка её ждала бы другая, более счастливая судьба. Всё остальное Бог ей дал сполна – и фигура, и здоровье, и хозяйственность, и преданную, добрую душу. А вот нет красоты на лице – и всё, мечты о том, чтобы я полюбил её нежно и навсегда, не могут быть исполнены. Ведь если бы я мог не воспринимать лицо, как главный аргумент симпатии, то тогда всё бы было по-другому.

Жена проснулась и, повернувшись ко мне, удивлённо спросила:

— Ты почему не спишь?

— Просто, проснулся раньше и лежал, чтобы тебя не разбудить. Доброе утро!

— Доброе утро, Игорёк! – и она уткнулась лицом ко мне в плечо, чтобы я не смотрел на неё.

Я обнял её нежно, как смог, и она мне ответила тем же. Так мы лежали, обнявшись несколько минут, боясь спугнуть внезапный наплыв взаимных чувств. Я чувствовал, что слёзы текли у неё из глаз, но знал, что это хорошие слёзы, которыми хочется умываться каждое утро. Наконец я тихонько ей сказал:

— Ты знаешь, Ириша, а мне дали отпуск.

— Да? Это здорово!

— Нет, ты не знаешь, что такое здорово. Здорово – это то, что через шесть дней мы улетаем с тобой отдыхать в горы, в Непал!

— Ты шутишь?

— Нет! Давай вставай, готовь завтрак, и я поехал брать билеты, писать бумаги, договариваться со старшим группы и так далее. Ты согласна?

— Ты же знаешь, я с тобой хоть на край света!

— Ну, это как раз именно туда! Всё! Подъём!

Через час Костя уже заказывал нам билеты, а Петя оформлял нас в группу на восхождение. Когда всё было сделано, я позвонил по номеру, который дал мне руководитель группы.

— Алло, здравствуйте! Это вас беспокоит Игорь, который вместе с вами был в Непале в прошлом году, на Канченджанге, помните?

— Здравствуйте! Помню, не помню – это не важно, что вы хотели?

— Мне хотелось бы с вами встретиться, буквально на десять минут.

— По поводу?

— По поводу того, что мы едем через пять дней туда, и я хотел кое-что у вас уточнить, но не по телефону.

— Вы знаете, нам не хотелось бы тратить своё время на «кое-что уточнить», поэтому, извините…

— Я трогал огни возле кальгаспоров, на ночёвке возле ледника.

— Ладно, — ответили после паузы, — хорошо, через час на проспекте космонавтов, кафе «Космос», — трубку положили.

Я их конечно узнал. Они меня тоже.

— Вы Игорь? – спросил мужчина?

— Да, вот только ваших имён я не помню, извините.

— Я Степан, а это моя жена Лена.

— Очень приятно, вы уж извините меня.

— Мы слушаем вас.

— Может кофе, сок?

— Насколько мы помним, во время последней нашей встречи вы предпочитали коньяк.

— Да, возможно, но я уже не пью давно.

— Итак, мы слушаем вас.

— Я понимаю, что вы мне ничего рассказать не сможете, так же как и моя история для вас будет не интересна, но всё же.

— Мы уже знаем твою историю.

— ???

-Мы не знаем, зачем тебе дали прикоснуться, но то, что это надо для твоей же пользы – это наверняка.

— Но, не только мне это нужно?

— Мы не знаем, но когда все наши мысли были о том, чтобы у нас появился ребёнок, нам помогли, и, как видишь, жена через месяц будет рожать. Мы страдали всю свою совместную жизнь. Мы знаем, что помимо награды за свои страдания, мы получили и большую ответственность. В чём она заключается – ведомо только нам.

— Я просто хотел узнать, есть ли какие-нибудь последствия и негативные проявления?

— Вера – это то, что даётся людям, чтобы они никогда не думали о последствиях. Поверь, и мы уже это осознали, с нами не может произойти ничего страшного. Всё в мире взаимосвязано и подчиняется только одному закону, познав который человек становиться другим. И тогда истина начинает быть доступной вне зависимости от разума. Объяснять тебе всё это мы не будем. В твоём случае можно сказать то, что говорили древние монахи: «Смотри на реку! Для посвящённых – это нектар, для простых людей – вода, а для демонов поток гноя и крови. Смотри на реку, и ты всё поймёшь».

Они встали и собрались уходить. Я не смог встать. Их слова попали туда, куда предназначались. Мы кивнули друг другу и расстались. Мне очень сильно захотелось домой. Я поймал такси, но все дороги были забиты машинами. Прождав десять минут, я вышел и пошёл пешком. Поднялся сильный ветер, и я с трудом мог идти. Когда я подходил к дому, то хлынул дождь. Весь мокрый, уставший от ветра, я не стал ждать лифт, а, перепрыгивая через ступеньки, взлетел на пятый этаж. Дверь открыла она. Я зашёл, взял её за локти, и внимательно посмотрел её в глаза. Губы потянулись к её губам, и мы слились в страстном поцелуе. Краем глаза я увидел, как сын, тоже встречавший меня, тихонько ушёл в свою комнату, прикрыв дверь. Я не знаю, сколько мы так стояли, но слёзы лились из наших глаз, а губы не хотели разъединяться. Всё в этом мире перестало для нас существовать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Ты разве раньше бывал в горах? – спросила Ирина, удивляясь, как легко мне даются шаги по снежным склонам.

— Да! А ты не помнишь?

— Нет, ты никогда мне об этом не рассказывал.

— А мы всегда вместе ездили с тобой отдыхать?

— Да!

— А в прошлом году?

— А в прошлом году тебя Костик послал в командировку и отпуск наш накрылся.

— И какой я приехал с той командировки?

— Ты мне ничего не рассказывал, только совсем мало стал со мной разговаривать, ну и пил, соответственно много.

— Я тебе много ещё чего не рассказывал, так что не удивляйся ничему.

— Хорошо. Мне просто хорошо, хотя очень тяжело с непривычки.

— Ничего, то, зачем мы идём туда, стоит того.

— А зачем мы туда идём? – не унималась она.

— Каждый ходит в горы за своим. Тебе просто надо быть со мной. Всегда.

— Я согласна, — и она улыбнулась.

— Скоро уже лагерь, где мы будем ночевать, так что потерпи.

Мы устроились в отдельной палатке, на том самом месте, где стояла палатка тех ребят. Остальные обосновались неподалёку. Петя, после ужина, заглянул к нам и как бы невзначай проронил:

— Что, будете просить никого Вас не беспокоить?

— Да, — ответил я, будем настаивать.

— Хорошо, буду стараться, — он вышел и пробурчал уже на улице, — Никогда не дают на этой ночёвке нормально выспаться.

— А что это ты так настаиваешь, чтобы нас никто не беспокоил?

— Это не то, что ты подумала. Мы не будем влюбляться ночью в горах. Мы будем смотреть, и ждать чуда.

— Да? А какого?

— Обыкновенного чуда, которого ждут все.

— Так что ложимся спать?

— Да, нет же, Ирочка, нет. Мы слушаем и ждём, когда все заснут. А потом я тебя поведу смотреть на чудо.

— Хорошо. Давай тогда кофе попьём – здесь он какой-то необыкновенно вкусный.

— Давай.

К десяти часам бренчание гитары в соседней палатке стихло и мы поняли, что все решили спать. Подождав ещё полчаса, мы решили идти. Взяв фонарик, и привязав верёвку к колышку, который я вечером вбил, мы пошли в сторону ледника.

Была кромешная тьма, завывал ветер и падал снег. Оглянувшись, я посветил фонариком Ирке в лицо. Я увидел счастливую улыбку и горящие от восторга глаза. В тот миг мне подумалось, что если бы меня вот так ночью повели неизвестно куда и зачем, в моих глазах был бы страх и ужас. А её глаза светились счастьем.

Так получилось, что к кальгаспорам мы подошли ближе к полуночи. Я осветил их, чтобы она могла их увидеть.

— Боже, какая красота! Что это?

— Это сосульки, только наоборот. Они как бы растут из земли. Их называют кальгаспоры.

— Это просто чудо, Игорёк. Я так тебе благодарна, что ты меня сюда привёл. Только почему ночью?

Свет, струящийся из ниоткуда не дал мне ей ответить. Он полностью обтекал вокруг наших тел и согревал нас. Не стало темноты, не стало снега и ветра, не стало ничего, кроме света.

— Что это, милый?

— Это то, за чем мы сюда пришли, — шепнул я ей.

— Это только для нас?

— Сегодня – да!

— Это подарок нам с тобой?

— Нет, — говорили мои губы, — это то, что выше нас. Нас позвали, чтобы помочь, но пока ты и я искали ЭТО, надобность помощи отпала. Наш разум обрёл способность проникать дальше взора. Наши души уже не нуждаются в вечном покое. Наши тела уже не станут препятствием на пути к совершенству. Любой, кто ищет путь к Шамбале, тот уже проникается духом благодати и собственного совершенства. Суть этого необъяснима, пути к этому у каждого свои, но главное не это. Главное, то, что цели и мысли, которые побуждают тебя идти к этому, не могут быть корыстными и ложными. Только естество в оправе праведности может прикоснуться к этому. Ты хочешь что-то попросить?

— Нет, нам с тобой, Игорёк, уже нечего более просить для себя.

— Вопросов здесь задавать не принято, поэтому давай просто осязать ЭТО.

Мы стояли, широко раскрыв глаза и души для осязания того, что происходило вокруг. Мы боялись пошевелиться, чтобы не пропустить ни одного мгновения, боясь, что скоро придётся попрощаться.

— Тех, кто прикасается к свету, — тихо раздался голос из ниоткуда, — мы всегда спрашиваем: «Хотите ли вы стать сильнее природы?» Зная, что в скором времени на вашу планету обрушится то, что не может быть совместимым с жизнью человека, мы можем помочь вам быть готовым к этому. Эволюция не успела довести своё дело до конца, поэтому большинство флоры и фауны погибнет. Но мы уже приготовили много ваших братьев и сестёр к тому, чтобы они могли это всё пережить и продолжить затем естественный ход развития. Вы можете тоже стать приспособленными для перехода. Поэтому мы спрашиваем: «Хотите ли вы перейти в мир иной такими, как есть, или готовы стать в цепь перехода жизни на Земле на новый уровень?»

Мы переглянулись, и я всё-таки спросил:

— Это будет, как с мужем и женой, которым вы подарили способность иметь детей?

— Да, ты видел, как это происходит и результат тебе тоже практически известен.

— Но тогда нам придётся видеть смерть множества людей, среди которых будут наши близкие и дети?

— Нет! Вы этого не увидите. Вы будете погружены в сон до этого и проснётесь только через пятьдесят лет, когда можно будет созидать.

Мы ещё раз глянули друг другу в глаза, в которых уже было согласие.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я проснулся от шума ветра. Было темно, но я всё видел. В палатке, кроме меня никого не было. Лёжа на полу раздетым я совсем не чувствовал холода. Было хорошо и свободно, хотелось закрыть глаза и дальше окунуться в сон. Ещё один порыв ветра вернул меня к действительности. Ночь посвящения закончилась. Осознав происходящее, я выскочил из палатки и побежал туда, где должна была быть Ира. Всё было так, как я и ожидал. Она лежала со счастливым выражением лица, которое выдавало блаженство. Разбудив её, мы нашли одежду в углу палатки, и только тут я понял, что пробежал метров триста по снегу, обжигаемый холодным ветром и ничего не почувствовал.

— Мы что, муркались с тобой ночью? – спросила она, смущённо, одеваясь.

— Нет!

— А зачем ты тогда меня полностью раздел? И почему мне не холодно? И почему…

— Ира, прервал её я, — давай обо всём этом внизу поговорим.

— А что мы идём уже вниз? И почему ночью? – не унималась она, при этом продолжая приятно улыбаясь, как ребёнок.

— Уже утро, милая! Я не хочу, чтобы нас видели, таких, поэтому мы сейчас пойдём вниз, а Пете, или Саше, напишем, что прерываем восхождение, пусть за нас не волнуются.

— Ну, хорошо. Пошли вниз, а мы сами сможем?

— Уже да, — сказал я, уверенно дописав записку. Я схватил её за руку, и мы начали спускаться.

Я всегда был уверен, что спуск нисколько не легче подъёма, а иногда даже наоборот. Но в этот раз всё было по-другому. Ноги уверенно выбирали точки опоры, руки держали баланс тела, а глаза прокладывали безопасный маршрут. Иногда мне казалось, что я совсем не боюсь ошибиться и упасть. Глянув на Ирину, я понял, что она тоже обрела уверенность, и мы совсем скоро уже были внизу. Путь, на который отводилось несколько дней, мы преодолели за восемь часов.

Путешествие подходило к концу. Откинувшись на спинку кресла взлетающего самолёта, я попытался вспомнить ту ночь, но кто-то тщательно стёр всё из моей памяти.

— Ну и как тебе путешествие? – спросил я её, когда самолёт набрал высоту.

— Очень понравилось.

— А что больше всего?

— Ночные сосульки вверх тормашками, — и она залилась смехом.

— Ты помнишь?

— Только сосульки, а потом как мы одевались. Ты что меня напоил, что я ничего не помню, даже как ты меня полностью раздел?

— Нет, мы с тобой не пили ничего.

— Не может быть. Такого со мной никогда не было – чтобы я проснулась голой и не помнила, как ты меня раздевал. Ну, расскажи, пожалуйста, это же так романтично!

Я хотел начать отнекиваться, но передумал.

— Ладно, расскажу. Мы пошли к сосулькам, и у тебя от восхищения и неожиданности закружилась голова. Я тебя подхватил и отнёс на руках в палатку. В палатке тебе стало жарко. Ты попросила расстегнуть верхние пуговицы комбинезона. Потом я расстегнул ещё, и ещё. Пока не закончились все застёжки. Потом я тебя раздел, ну, и не удержался от страсти и любви. Так и пролежали мы с тобой до утра.

— Бессовестный, — больше с благодарностью, чем с укором она ударила меня в плечо и стыдливо отвернулась. – Воспользовался минутной слабостью девушки.

— Мне показалось, что я ничего не сделал против твоей воли. И согласись, иметь возможность полюбиться в горах, над миром, и не воспользоваться этим, было бы непростительно.

— Представляешь, а я ничего не помню! Это ж надо так вскружить девушке голову!

— Девушка, — раздалось с заднего кресла, — вы не могли бы анализировать свои обмороки и, последовавшие за этим эротические действа, дома, а не вслух, перед аудиторией в двести пассажиров?

Ирка залилась краской, закрыла лицо руками и, пробормотав: «Извините», спряталась под пледом.

Она уснула, а я довольный своей находчивостью, принялся просматривать газеты, которые раздала стюардесса.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Что-то видимо изменилось в мире, и предчувствие неминуемой беды подталкивало мировое сообщество к действиям. Под эгидой ООН был объявлен конкурс на создание закрытой экосистемы под землёй. Неожиданно для всех, наш с Иркой проект был признан перспективным, и нам предоставили грант на его реализацию. Проект был не совсем «наш», так как в его разработке принимало участие двенадцать человек. Все вместе мы и направлялись в Сибирь, чтобы «сказку сделать былью». Степан и Лена оставили ребёнка родителям и тоже поехали с нами. Я предупредил Стёпу, что моя жена всё забыла про ночь «посвящения». Он мне сообщил, что помнят об этом только четыре человека – он с женой, я и Гена, которого все называли «кролик». Остальные, хоть и прошли ночь посвящения, но из их памяти это было удалено.

— Ты, как и я, тоже думаешь о том, что наш проект – это совсем не наш?

— Конечно! Я, Игорь, вообще не понимаю, как это всё произошло, но то, что мы собрались вместе, и будем делать это большое дело – это не случайно.

— Стёпа, а почему всё-таки Ботовская пещера?

— Ты знаешь, причин много. Во-первых, огромная площадь. Ты же знаешь – почти сто километров различных туннелей. Во-вторых, наличие там естественных водоёмов с пресной водой. В-третьих, Иркутская область это – Байкал, реки, лес. Зона, пусть рискованного земледелия, а это, как ты понимаешь, в случае чего, очень важные факторы. В-четвёртых, сравнительная близость к мировым хранилищам семян в Якутии и Шпицбергена. Ну, и в-пятых, это одно из самых безопасных мест на Земле. Об этом и Нострадамус, и Эдвард Кейси, и Рерих, и ещё добрый десяток самых лучших предсказателей писали. Так что, причин много, главное, чтобы получилось.

— И ты сомневаешься?

— Нет, я уже давно ни в чём не сомневаюсь, я просто хорошо и правильно живу.

Работа, которая закипела после прибытия нас на место, была не то, что засекречена, а производилась без доступа посторонних. Оборудование и материалы, которые нам поступали со всех концов света, разбирали и устанавливали мы сами. Обустройством мест для нашей жизни, а это были не просто комнаты, в привычном нашем понимании, занимались в первую очередь. Когда закончили – было пышное новоселье с песнями, танцами и шумным хмельным застольем. Дни, недели, месяцы пролетали незаметно. Всё было готово через полтора года. Обстановка в мире не предвещала ничего хорошего. Вообще-то, мы все ждали сюрпризов из космоса, но случилось всё по-другому. Разрастающиеся конфликты между мировыми державами привели к открытым угрозам применения оружия массового уничтожения. Нам была дана команда «заселять материал». Для создания экосистемы, которая могла бы выжить в замкнутом цикле пещер около пятидесяти лет, работали целые институты. Нам же оставалось только следовать их инструкциям. Буквально за день до начала катастрофы мы закончили. Вечером, слушая радио, поняли – началось. Вопреки здравому смыслу было применено тектоническое оружие. Вечером мы закрыли входы, и загерметизировали их. Эти работы производили только мы четверо, память которых была не стёрта. Ужинали молча. Когда все заснули, мы со Степаном и Геной-кроликом, включили автономное оборудование.

Перед тем, как идти по своим комнатам, Гена спросил Степана:
— Слушай, старик, я вот всё понимаю, только одно до меня не доходит – как это?

— Ты имеешь ввиду сон на пятьдесят лет?

— Ну, да!

— Всё настолько просто, что нам всем непонятно. Но что-то я всё-таки знаю! Короче, в ту ночь, когда нас переделывали, нам ввели что-то типа жидких чипов в организм. Эти самые чипы рассредоточились каждый в своём подконтрольном органе, или системы жизнеобеспечения. По команде, они, эти чипы, в чётком взаимодействии приводят все системы организма в нужное состояние. Ну, вы помните – ночь на снегу, раздетым – и хоть бы хны! Так же будет и сейчас, наверное. Весь организм будет переведён в «спящий режим», при котором все процессы замедляться до минимального уровня, ну как лягушки впадают в глубокую спячку. А затем, в нужный момент, всё обратно запускается и приводится в «боевое состоянии». При этом процесс старения организма отключён.

— Это ты так думаешь, или знаешь?

— Знаю! Так, давайте уже будем расходиться.

— Ага, на пятьдесят лет! – добавил Гена.

На прощание обнялись, так, на всякий случай. Ложась в постель, даже не думал, что жена меня ждёт. Не зря говорят, женское сердце всё чувствует. Мы обнялись, и она, первый раз в нашей совместной жизни, сообщила: «Сегодня, вечер любви пройдёт по моему сценарию!»

ЧАСТЬ ВТОРАЯ «ПОСЛЕ»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Утром все, как обычно собрались за завтраком. Когда поели, Степан попросил всех собраться в холе.

— У меня для вас четыре новости и все хорошие. Первая – сегодня мы все выходим на поверхность, впервые за пятьдесят лет. Да, да, друзья мои, мы с вами проспали всё это время здесь, пока наша планета была не пригодна для жизни, в связи с глобальной катастрофой. Кратко: после применения тектонического оружия на нескольких континентах произошла цепная реакция, приведшая к массовому извержению вулканов и землетрясениям. В результате – половина территорий, населёнными людьми была уничтожена огромными цунами. Пепел, поднявшийся от многочисленных извержений вулканов, закрыл поверхность земли от солнца, что привело к наступлению сильных холодов, и, соответственно, к уничтожению всего живого. Только теперь, когда пепла не стало, и земля согрелась до приемлемых значений, мы можем приступить к тому, к чему мы здесь готовились. Изначально наша задача сводилась к созданию замкнутой экосистемы, которая, в случае глобальной катастрофы, смогла бы существовать значительный промежуток времени. Экосистеме наша жива, и находиться в полнее удовлетворительном состоянии, и это вторая хорошая новость. Третья хорошая новость – все мы живы и здоровы, что очень важно для выполнения возложенной на нас миссии. Вопросы потом, в процессе работы. И последняя хорошая новость, — тут он обвёл всех взглядом, — мы с вами уже не те люди, которыми были. Соответственно, и задачи у нас с вами посерьёзней, чем прокормить себя. Все инструкции – у Гены. Оборудование и материал — у Светы. Информационная и любая другая поддержка – у Сергея.

Как-то странно было наблюдать за тем, что все тут же принялись за работу. Никаких планёрок, никто никого не дублировал и не мешал, никаких перерывов на отдых. Каждый знал, что делает, каждый был уверен в результате, и поэтому работа была в радость.

На поверхности была пустыня. Только шум ветра и больше ничего. Всё это нам надо было заселить и обустроить снова. Знания, которыми были мы неведомым образом оснащены, позволяли творить чудеса. Буквально через месяц у нашего «колхоза», как в шутку мы его прозвали, было всё: и транспорт, и необходимая техника, и газ, и вода, и электроэнергия. С питание проблем вообще не было. В нашем рационе была рыба, которую мы ловили в реках, крольчатина, которую Гена поставлял нам в неограниченных количествах из недр пещеры, яйца и куры. Небольшое поле, которое мы быстро приспособили под «огород», уже давало нам лук, редис, петрушку и многое другое. Семена, которые мы заложили на хранение пятьдесят лет назад в холодных отсеках пещеры, хорошо сохранились и теперь мы пожинали плоды своего труда.

Странным образом все наши жёны одновременно забеременели. Степан говорил, что это результат так называемой «последней ночи», во что верилось с трудом, но мы уже ничему не удивлялись.

Прошло время, мы наладили связь с другими уцелевшими группами, среди которых не было уже простых землян. Те, кто прятался в бункерах, состарились и умерли, так что теперь мы всё начинали с чистого листа.

Вырос первый детский садик, в котором детьми занималась моя жена. Площадь обрабатываемой земли мы довели до ста гектаров. Выращивали всё, что нужно было для нормальной жизни. С помощью авиации, которая ничего общего с самолётами прошлого не имела, мы засаживали бескрайние просторы Сибири лесами, лугами, садами. Прошлое уходило, оставив только архивы и старые фотографии. Однажды, мы все устроили себе выходной день и полетели на то место, где когда-то был ледник с незабываемыми кальгаспорами. Именно здесь, где всё уже изменилось, мы посвятили остальных в историю таинства Шамбалы и их судьбе, которую именно это таинство кардинально поменяло.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Пролетели годы и у наших детей появились свои дети. Надо сказать, что в свои семьдесят два года моя Ирка оставалась очень красивой. Правда, после рождения четырнадцатого ребёнка, её организм утратил способность стать снова матерью. После этого мы поселились с ней возле небольшой речки, на окраине нашего городка. Ребята, это я имею ввиду восьмидесятилетних дедушек и бабушек из нашего «колхоза», разъехались кто куда. Земля наша превратилась в цветущий рай. Никто уже не травил атмосферу, никто не загрязнял окружающую среду. Во всём был достаток. Технологии, которые мы обрели, позволяли нам создать мир спокойствия.

Сегодня мы провожали нашего сына в экспедицию к далёкой планете, на которой уже теплилась жизнь. В день своего двадцатилетия он был полностью готов к миссии, которую когда-то выполняли такие же посланники у нас на Земле, в Гималах.

Он попрощался с нами, повернулся, и уверенным быстрым шагом направился к космолёту.

— Ты знаешь, Серёжа, я не могу представить, как же они со всем этим справятся?

— Их там десять человек, все хорошие специалисты, обязательно справятся.

— Неужели нет во всём мире ни одной цивилизации, которая смогла обойтись в своей эволюции без постороннего вмешательства?

— Есть, но там тоже всё было сложно.

— Ты знаешь, а я не жалею, что цивилизация Земли перестала существовать в прежнем виде. Всё равно это была тупиковая ветвь. Помнишь, как толпы гомосексуалистов, лесбиянок и прочей нечисти покоряли все крупнейшие страны планеты?

— Помню, Ирочка, помню!

— И что, они не понимали, что это тупик?

— Понимали, так же как и те, которые считали себя элитой планеты. Они же знали, что всё награбленное богатство не унесёшь с собой в могилу. Только из-за того, что эти Рокфеллеры, Ротшильды и подобные не смогли поделить мир на сферы своего влияния, и были нажаты те кнопки, которые поставили жирный крест на всей цивилизации.

— И теперь, любимый мой, наш сынок отправляется спасать тот мир от очередных угроз. Пусть у него всё получиться!

— Получиться, дорогая, обязательно получится. Плохо, что расстаёмся надолго, но нам с тобой ещё остальных наших детей провожать во взрослую жизнь.

— Да, в мире нужно сделать столько работы, что не только нашим детям, но и внукам хватит.

— А нам с тобой нужно обязательно быть здесь, на Земле, чтобы и дети, и внуки знали, что у них есть дом, где их всегда ждут.

— Об одном жалею, Серёженька.

— О чём, красавица?

— О том, что не сможем больше детишек рожать, а так хочется!

— А давай пойдём прямо сейчас и попробуем, вдруг получится? Мы же не зря с тобой раздетыми на морозе спали?

ЭПИЛОГ

Засыпая, я вглядывался в лицо моей любимой жены и никак не мог вспомнить её старое, некрасивое лицо. Она мне говорила, что её лицо не поменялось. Просто изменились критерии красоты, которые не имеют ничего общего с тем, что было раньше. «Может быть» — думал я, как вдруг услышал топот детских ножек. Дочка тихонько юркнула к нам под одеяло и, прижавшись ко мне, шепнула:

— Папочка, можно я сегодня буду спать с вами?

Ира приоткрыла глаза, улыбнулась и продолжила свой сладкий сон.

— Можно! Сегодня тебе исполнилось два годика, поэтому, в честь твоего дня рождения, я тебе разрешаю.

Она радостно улыбнулась, улеглась поудобнее и спросила:

— Папочка, а правда, что раньше, на Земле, все родители своим деткам перед сном рассказывали сказки?

— Да, но это было давным-давно.

— А расскажи мне хотя бы раз одну старую сказку.

— Доченька, ты в этих сказках ничего не поймёшь, и тебе будет неинтересно.

— Ну, папочка, пожалуйста, один разочек. Больше я тебя никогда об этом просить не буду!

— Ладно, только обещай не перебивать.

— Обещаю!

Я долго перебирал в своей памяти сказки из своего детства и решил рассказать про «Царевну-лягушку»: «В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына. Младшего звали Иван-царевич. Позвал однажды царь сыновей и говорит им:
— Дети мои милые, вы теперь все выросли, пора вам и о невестах подумать!
— За кого же нам, батюшка, посвататься?
— А вы возьмите по стреле, натяните свои тугие луки и пустите стрелы в разные стороны. Где стрела упадет — там и сватайтесь».

Мои губы продолжали рассказывать сказку, а мысли искали ответа, на вопросы из прошлого.

«Когда же это началось? – вспоминал я, — Наверно с завоевания Америки, или с Османской Империи?  Или с Древнего Рима? Не так важно. Важно то, что не было в истории Земли периода, когда бы люди не воевали между собой. Изначально зарождёнными братьями и сёстрами, они всё равно стремились к насилию и взаимному уничтожению. Почему эволюция повела развитие этой цивилизации изначально по неправильному пути? Или кто-то возразит, что это единственно правильный путь, когда благополучие одной нации достигалось путём геноцида другой. Всегда во главе угла ставилось правило – сильнейший выживает, а слабый должен или покориться и стать рабом, или быть уничтоженным. А почему нельзя было так, как мы сейчас живём? Когда сильный с радостью помогает слабому, когда поделиться друг с другом хочется всем, причём с огромным наслаждением. Почему между кровопролитием и созидательным трудом люди прошлого выбирали первое?

Эти вопросы не находили у меня ответа. Рассказывая сказку, я не переставал удивляться тому, насколько неправильно всё складывалось веками на этой прекрасной планете. Даже в сказках героям, чтобы стать счастливыми и жить спокойно приходилось бороться со злом. Откуда всё это?

Глядя на дочку, которая слушала сказку, раскрыв рот, я осознавал, что заснуть под такое могли только дети, которые не знали, что может быть жизнь без зла, без войн и насилия.

Сказка подходила к концу: «Пошел Иван-царевич в Кощеевы палаты. Вышла тут к нему Василиса Премудрая и говорит:
— Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоя буду!
— Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство.
И стали они жить дружно, в любви и согласии».

Только после этих слов наша любимая Дашенька, которая родилась самой последней, пятнадцатой, спокойно заснула. Спала она плохо, ворочалась и вздрагивала. Жена, проснувшись от того, что ребёнок был таким беспокойным, попросила меня, когда я ей всё объяснил:

— Серёженька, пожалуйста, никогда больше не рассказывай детям старые сказки.

«Она права, — подумал я, — всё плохое уже в прошлом и незачем его ворошить. И хотя мы никогда не должны забывать свою историю, в ней всё же очень много такого, которое хочется забыть и никогда не вспоминать!»

 

 

 

 

 

Реклама

Об авторе Издатель Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s