Валерий Асатиани. Античность, Византия и грузинская культура

Гонийская крепость.jpg

Гонийская крепость в Грузии (древней Кохиде)

Гран-при Международного Конкурса Гомера 2016 на Тиносе

в номинации Научные статьи и публикации  

Связи стран Восточного Черноморья с Западом уходят в глубь веков. Одной из таких стран было объединение древнекартвельских племён, которое греки именовали вна­чале Эей (Αία) или Колхидой, а позднее — Лазикой^/λαζ ική) .

Упомянутые древнейшие связи нашли своё отражение как в мифах и сказаниях, так и в литературе и искусстве античной эпохи. В мифологию греков Колхида (по-грузински (КоЪсеН) была включена в глубокой древности и явилась местом действия различных легендарных событий. Страна хранителя Золотого Руна, грозного царя Ээта и его дочери волшебницы Медеи — Колхида сыграла значительную роль в истории греческого, а впоследствии и рим­ского народа. В диалоге «Федон» сказано: «земля чрезвы­чайно велика, и мы населяем только небольшую часть ее, от Фасиса до Геркулесовых столпов» ( . . .μέχρι ‘ Φάσεδος) , т.е. — от берегов Рио — ни до Гибралтарского пролива. Признание автором диалога, Плато ном, Фасиса (нынешней реки. Риони) одной из границ древнейшего культурного мира не было случайным. Древне­греческие и римские авторы не представляли себе собст­венную национальную историю без учёта в этой истории ро­ли и места Колхиды и её племен. Колхида всегда занимала значительное место в мате­риальной и духовной жизни эллинов.

Сведения об Эе — Колхиде в большинстве случаев (ес­ли не всегда) встречаются в разных версиях сказания об аргонавтах и мифе о прикованном к Кавказскому хребту титане Прометее. Сказание о героях, плывущих на корабле «Арго» в да­лёкую солнечную страну — Эю-Колхиду, и миф о Прометее, который обнаруживает поразительное сходство с древнейшим грузинским сказанием об Амиране, содержат богатый, чрезвычайно важный материал с точки зрения этногенеза колхидских племен,  их связей с населением Эгеиды, их места жительства, условий жизни, пантеона и т.д,.

Представители старых школ классической филологии рассматривали древнегреческие сказания, мифы и легенды как чисто фантастические. Примечательно, например, заяв­ление одного из исследователей того времени: Es wäre tö­richt Ais geographisch bestimmen zu wollen – «было бы глупо стараться установить географическое положение Эи». Некоторые современные учёные также утверждают, что Эя-Колхида стала известна грекам лишь после «Великой греческой колонизации», что в древнейших версиях сказа­ния Эя еще не была связана с Колхидой и представ­лялась далекой сказочной страной — страной, так сказать, «некоторого царства, некоторого государства».

На самом деле колхские племена с незапамятных вре­мён имели самые тесные, а в некоторых случаях даже ге­нетические связи с древнейшим населением Эгейского бас­сейна и Малой Азии. Греческие племена познакомились с колхами и Колхи­дой, по-видимому, ещё в микенскую эпоху, задолго до гре­ческой колонизации. Первыми из средиземноморских наро­дов, проникших на Чёрное море, были карийцы, оставившие лишь слабый след своего пребывания на берегах Понта. Вслед за карийцами самой активной силой являлось ахей­ское племя. Первые попытки освоения ахейцами стран Во­сточного Причерноморья следует приурочить к началу вто­рой половины 41 тысячелетия до н.э. Как известно, ахейцы успели поселиться в Малой Азии ещё до массового передвижения племен Эгеиды, и уже то­гда ими был основан Милет, ставший позднее ионийским.

Уже в ХД.У веке до н.э. ахейцы упоминаются в хеттских документах как западные соседи Хеттского царства. Гре­ческие мифы, в свою очередь, также рассказывают о час­тых переселениях из Греции в Малую Азию и в обратном направлении, происходивших ещё в глубокой древности.

Чеканный золотой медальон с композицией «Схватка зверей».jpg

Чеканное золото древней Колхиды

После распада Хеттской державы греки поддерживали тесные связи с существовавшими позднее на её территории Фригией и Лидией, а также с племенами Восточного Причерноморья. Об этом говорят мифы (о Силене и фри­гийском царе Мидасе, о Тантале и Ниобе, о Пелопсе, о боге Дионисе и др.). По-видимому, в сокровищницу греческой мифологии были включены и сюжеты, воспринятые из эпоса малоазийских и кавказских племен. Сохранившиеся сообщения античных авторов, мифы об аргонавтах и титане Прометее, а также другие данные убе­дительно свидетельствуют о том, что район Чёрного моря был знаком греческим племенам ещё до Троянской войны.

Сказание об аргонавтах является многослойным памят­ником. В нём отражены пласты совершенно разных времён, однако Эя—Колхида упоминается во всех версиях этого ска­зания. Это доказывает, что она не могла войти в него вместе с поздними наслоениями. Колхида, как место дей­ствия, фигурировала, уже с возникновения основного ядра сказания. То обстоятельство, что в сказании об аргонав­тах Колхида представлена в легендарном свете, свидетель­ствует о глубокой древности этого мотива, В сказании на­шли отражение величие и могущество реально существовав­шего в то время колхского объединения. Ранние походы гре­ческих племён в таинственный и страшивший их тогда Понт (Πόντος ” А ξ ε ενός) сохранились в памяти греков в виде упомянутого сказания. «Опасности, которым подвер­гались Ясон и его спутники, отражали действительные труд­ности, встретившие греческих мореходов при плавании в понтийских водах: водовороты и сильные течения в проли­вах, плавание на обширной морской глади, лишённой островов».

67014_900.jpg

Эрколе де Роберти. Аргонавты покидают Колхиду 

Древнегреческие авторы (логографы классического пе­риода, эвгем^ристы,- рационалисты эллинистической эпохи) не сомневались в существовании реальной основы легенды об аргонавтах. Видимо, они шли по более правильному ме­тодологическому пути, чем представители некоторых школ классической филологии. Сказание об аргонавтах повествует о том, что некогда в Эе-Колхиде царствовал сын Гелиоса, могущественный царь Ээт. Помимо других несметных богатств, он владел Золотым Руном — овечьей шкурой с золотой шерстью. Античные авторы (Палефат, Дионисий Милетский, Страбон; Аппиан, Харакс Пергамский и др.) по-разному толкуют значение золотого руна. По-видимому, под этим понятием следует подразумевать целый комплекс культурных достижений древнекартвельских племён, и главным об­разом -распространенное овцеводство (среди тибаренов) и высокоразвитую металлургию (среди халибов и моссиников). Металлургия очень рано начинает развиваться в юго- восточном Причерноморье, насеёенном в основном западно­грузинскими (колхскими) племенами. Не случайно в древнегреческой традиции племя халибов прославилось обработкой железа, сталью и стальными изделиями. Древние греки считали халибов изобретателями железа  (Πρώτον γαρ Χάλυβες εύρον τον σίδηρον).

Обнаруженные в Грузии памятники материальной куль­туры, относящиеся к первой половине II тысячелетия до н.э., свидетельствуют о высоком уровне обработки металла, в частности золота, что подтверждает реальность истори­ческой основы мифа о золотом руне. При изучении сказания об аргонавтах, которому посвя­щено немало работ, исследователи обыкновенно обращали внимание только на его художественную ценность. Другая сторона сказания, изучение которой имеет актуальное значение с точки зрения проблемы этногенеза населения Эгеиды и древнейшей истории колхских племен, не затрагивалась ими. До недавнего времени не было монографического иссле­дования всех сохранившихся древнейших версий сказания. Сейчас все эти версии и сведения о Колхиде и колхских племенах, имеющиеся в письменных памятниках сказания об аргонавтах, собраны и исследованы в специальной книге. В ней параллельно с греческим текстом представлены впервые выполненные грузинские переводы. Все эти тексты и переводы снабжены соответствующими примечаниями ис­торико-филологического характера.

Сопоставительный анализ собранного материала выявил древнейшую^ коринфскую версию. Она тесно переплетена с фессалийским мифом. Поэтому древнейшую версию, послужившую основой для первоначального ядра сказания, мы называем фес­салийско-коринфской. Коринфский вариант древнейшей версии сказания об аргонавтах особенно примечателен с точки зрения этногенеза населения Эгеиды. В нём тесно связаны между собой Эя-Колхида и Коринф. Коринф, как и Колхида, является страной, подвластной Ээту. Версия эта имела реальную основу и сохранила смутные во­споминания о том времени, когда Коринф, и вообще Пелопон­нес, подобно другим районам Эгейского бассейна, был обиталищем генетически близких к колхам пеласгов. В ней хорошо сохранилась древнейшая картина расселения мапоаэийских племен.

Выдающийся представитель французского классицизма Пьер Корнель говорил: «Античность не оставила нам ничего, что было бы столь общеизвестно, как путешествие аргонав­тов», и, действительно, греческая мифология служила неис­черпаемым источником для художественного творчества. Сказание об аргонавтах, наряду с мифами троянского и фи­ванского циклов, щедро питало духовную культуру античной эпохи и до сих пор служит благодатным материалом для художественной литературы и широко использовано в изобразительном искусстве.

Художественная обработка сказания об аргонавтах от­носится к древнейшей эпохе. Надо полагать, что в догомеровской поэзии существовали эпические песни малых разме­ров о походе греческих героев в страну Ээта и Медеи, в эпоху же Гомера первоначальное ядро сказания уже было обработано целиком. Это положение подтверждается поэма­ми самого Гомера и послегомеровским эпосом классичес­кого периода. При художественной обработке сказания об аргонавтах догомеровский эпос и связанная с ним эпическая поэзия классического периода опирались на древнейшую фессалий­ско-коринфскую версию. Следы этой версии мы находим в поэмах Гомера и Гесиода и в фрагментах киклического эпоса. На эту версию опирались также произведения эпи­ческих поэтов УШ-УП веков до н.э., а именно: «Коринфиака’ (Кор ΐνθ ίακά) Эвмела Коринфского, генеалогичес­кая поэма о Медее (Περί Μήδειας) Кинефона, «Навпактика» (Ναυπακτικά) анонимного автора, «Аргонавтика» (’ Αργσναυτ ΐκά) и др.

Самым ранним источником являются поэмы Гомера, в которых широко использовано сказание об аргонавтах. Свидетельством распространения в гомеровскую эпоху этого сказания служат известные слова из «Одиссеи» — Αργώ πάσι μέλουσα, παρΑιήταο πλέουσα «посетитель Ээта, прославленный Арго» («Одиссея», ХП, 59-74). Мы полагаем, что в словах’Αργώ πάσι μέλουσα Гомер намекает на то, что плавание участников похода в Эю-Колхиду на корабле «Арго» было излюбленным мотивом эпических поэтов. В настоящее время надо считать доказанным, что в основе 1Х-ХП песен «Одиссеи» лежит эпос об аргонавтах. Это положение подкрепляется и приводимыми ещё Страбо­ном соображениями. Гомеру хорошо известно не только сказание об аргонав­тах. Он имеет реальное представление об Эе-Колхиде и колхских племенах. В «Илиаде» (11,856) впервые упоминает­ся пеласгическо-колхское племя гализонов 4ЙТ) , «Гализоны пришли защищать Трою из далекой восточ­ной страны серебра Алибы» ( ТГ|Лб0£У £5 ’ ААйРлС > б9ev йруирои £ат\, у£у£0Лп) . Племя г а л и з о н о в  отождествляется Страбоном с древнекартвель­ским (колхским) племенем х а л и б о в, известным об­работкой железа.

В поэмах Гомера часто упоминаются персонажи сказа­ния об аргонавтах. Особенно важно упоминание о правителе Коринфа (Эфиры), правнуке Ээта, Иле. Богиня Афина говорит Телемаху, что Одиссей был в Коринфе у Ила и просил у него «яда смертельного людям», но Ил отказал ему в просьбе, «всезрящих Богов раздражить опасаясь» («Од.», 1, 257-259). Выясняется, что отец Ила Мермер — сын Медеи. Это предположение подтверждается следующими обстоятельст­вами: 1) во многих вариантах сказания о походе аргонав­тов один из сыновей Медеи носит имя Мермера (М£р Ц£ — рос;) ;

2) с Коринфом тесно связаны предводитель колхов Ээт и дочь его Медея. Коринф является страной, под­властной Ээту, которой позднее управляли сыновья и внуки Медеи; 3) сын Мермера и внук Медеи Ил, к которому Одиссей обращается за адом, умел делать волшебные лекарства, т.е. ему были ведомы тайны искусства, кото­рым владело Ээтово царственное семейство. Медея, Геката, Кирка и вообще колхидянки славились знанием таинственных свойств трав. Как известно, все условия, поставленные Ээтом, Ясон выполнил с помощью Медеи, которая вручила ему дивную мазь. Человека, покрытого этой мазью, не брало ни огонь, ни железо! На острове сестры Ээта волшеб­ницы Кирки растет чудная, целебная трава цшЛи (ср.с грузинским словом — шоП «трава»). Благодаря этой траве все чары Кирки оказались безвредными для Одиссея («Од»., X, 302-206). В т.н. Орфической «Аргонавтике» дано подробное опи­сание разных волшебных трав, которые растут у берегов реки Фасиса, в саду наставницы Медеи — богини Гекаты (ст.ст, 915-926).

По древнегреческой традиции, Фессалия и Колхида яв­ляются странами, которые славились волшебством, лечеб­ным искусством, врачеванием. Следует тут же заметить, что в «Илиаде» (XI, 740-741) упоминается дочь элидского царя Авгия, сына Гелиоса, брата Ээта, Агамеда ( μήδίΐ)* * «знавшая все травы целебные, сколько земля их рождает» — (fl τόσα φάρμακα ηδη, όσα τρέφει εύρεΐα χθών) . Феокрит её именует Перимедой (Περίμήδη II, 16). Возможно, это сама Медея.

Не исключена возможность увязать основу имени Μηδεεα μη δ- — («размышляю», «замышляю») с латин­ской исходной основой med — в таких словах, KaKmedeor, medica., medicatus, medicina etc. В киклической поэме «Взятие Эхалии» (ΟΙχαλίας άλωσες) которая приписывалась Креофилу Самосскому, было рассказано следующее: жившая в Коринфе Медея волшебным ядом умертвила коринфского царя Креонта, оста­вила своих детей на попечение их отца Ясона, а сама бе­жала и поселилась в Афинах. Родственники Креонта отом­стили Медее — убили её детей. В древнейших версиях сказания нигде не говорится, что Медея изменяет родине и затем убивает своих детей. В этих версиях вообще не встречается рассказ о злодей­стве Медеи. Здесь нет речи ни об убийстве брата Алсирта, ни об умерщвлении дочери Креонта. Медея покидает Кол­хиду не по собственному желанию, а по призыву божества.

У Креофила Медея только отравляет Креонта. Она по­ступает как законная наследница коринфского престола, который был дан ее отцу Ээту самим Гелиосом. Столкновение Медеи с Ясоном произошло не на почве ревности, а потому, что она оставила своих детей в храме Геры, где, после её ухода из Коринфа, их убили коринфяне, Первым автором, у которого Медея убивает своего малолетнего брата Апсирта, по—видимому, был Софокл. Об убийстве брата говорится и в фрагментах УП книги «Истории» («Теогонии») Ферекида, но, думается, не отражение древних традиционных версий сказания, а явное влияние Софокла (такое влияние не исключено, т.к. Ферекид был современником Софокла). Наше предположение подтверждается и тем, что Ферекид тоже говорит об убий­стве малолетнего, лежавшего еще в люльке, Апсирта. В более поздних версиях Медея ограничивалась убийством своего обольстителя, его молодой жены и её отца.

Подобно Софоклу Еврипид внёс в трагедию элемент нового и таким образом явно отступил от известной ему версии. Для обострения трагической коллизии он придал Медее ужасающий характер и заставил её совершить страшное преступление: чтобы отомстить Ясону, Медея убивает собственных детей. Введенное Еврипидом новшество по­служило причиной возникновения анекдота о том, что Еври­пид был подкуплен коринфянами: они будто бы заплатили ему пять талантов, чтобы он оправдал их, но очернил Медею. Примечательное сообщение находим Мы у Гесиода. В «Теогонии» упоминаются Ээт, Кирка, Ясон, Медея и другие персонажи сказания. По Гесиоду, сестра Ээта Кир­ка от Одиссея родила Агрия, Латина и Телегона, которые стали предками и властителями тирренцев (тирсенов). В литературной традиции сказания об аргонавтах особое внимание привлекает упоминание о древнейшем городе Эи-Колхиды^ резиденции Ээта, Кутаиси (Κυταΐ/ϊζ πτόλι) Кутаиси впервые упоминается в поэме III века до н.э. «Александра» Ликофрона. Ээт здесь назван владыкой Эи—Колхиды и Коринфа (Αίας Κόρινθου τάρχός).

Город Ээта упоминается и другими античными и ви­зантийскими авторами (Каллимах, Аполлоний Родосский и др.  под названием:  Κυταιις, κύτατα, Κύτη, Κύται,ον Коихатоиаис; Волшебство Медеи и его принадлежнос­ти называются Китейскими, сама она – Китейдою  (К итаи<; // Китаькг). Археологические раскопки, произведённые в 1969 году на территории городища, обнаружили два скульптурных изображения головы Минотавра (быка) в камне. Эго откры­тие ещё раз подтверждает древний возраст города Кутаиси. Археологические исследования на территории истори­ческой Колхиды, особенно широко развернувшиеся за последнее десятилетие, систематически приводят к открытию таких памятников, ценность которых далеко выходит за пределы местного значения. Обнаруженные грузинскими археологами на упомянутой территории мощные металлургические очаги, памятники своеобразной материальной культуры этнически однородного древнейшего населения подтверждают чрезвычайно высокий уровень существовавших в древней Колхиде ремесел и искусств. Надо надеяться, что наступит время, и заступ археолога окончательно снимет сказочный покров и со сказания об аргонавтах и осветит светом науки историю Эи—Колхиды и её древнейшего города Кутаиси (Акакий Урушадзе, Страна волшебницы Медеи, Тб., 1984).

1460648216_1.jpg

Грузинский средневековый монастырь Ахтала

Трудно переоценить роль и значение Византии в развитии духовной,интеллектуальной и художественной жизни Кавказа,и в частности,Грузии.

Ни с одной культурой не имела Грузия более тесных и глубоких связей, чем с греческим миром, в средние века — миром византийским. Первые века нашей эры, начиная особенно с 65 года, когда римляне вступили ногой на землю Иберии (древнее название Грузии вместе с Гурджистаном и Сакартвело), отмечены политическими, культурными связями и непосредственными контактами с Римом. Можно, однако сказать, что латинский мир на оставил сколько-либо значительных следов в мышлении, языке, исторической памяти грузинского народа. Насколько более значительными оказываются связи с Восточноримской империей, ставшие прямым продолжением взаимосвязей с греческой культурой, восходящих к временам, скажем, мифологическим и обретшим в средние века новый характер, новые измерения. Нам представляется далеко не случайным, что в грузинском языке Восточноримская империя (Византия) обозначалась преимущественно словом С А Б Е Р Д З Н Е ТИ, т.е. ГРЕЦИЯ в то время как наименование Роми- РИМ  употреблялось в основном для обозначения Западного Рима. Средневековая Грузия имела теснейшие культурные связи с византийской империей. В период  раннего средневековья Византия стояла во главе духовной жизни христианского Востока, она опережала культурное развитие Европы и сыграла важную роль в подготовке западного Ренессанса. Грузинская христианская литература формировалась, развивалась и вышла на мировую арену через византийскую литературу. Грузинско- византийские вековые культурные связи сыграли основную роль в становлении литературной и общественно-философской мысли древней Грузии. Принятием диофизитства в начале 7века Грузия берёт явную и прямую ориентацию на Византию, отстраняясь от нехристианского и монофизитского Востока. С этого момента Грузия приобщается через Византийскую культуру к мировой христианской мысли. Эта ориентация не угрожала самобытности грузинской литературы. Грузинские общественные деятели стремились не к слиянию грузинскую культуру с греческой, а к её параллельному развитию. Поэтому отношение грузинской литературы к греческой с самого же начала носила характер церковного и культурного соперничества с ней. Это обстоятельство приобретало всё более существенное значение в этих отношениях  и в дальнейшем определило своеобразие литературного процесса в Грузии — усиление интереса к оригинальной лит-ре, создание национальной агиографии, коренные изменения в гимнографии… изменилось содержание литургических сборников, переведённых с греческого. Были внесены оригинальные грузинские гимны и они узаконились в литургическй практике. Переводы с греческого, осуществлённые в тот период, отличаются свободным отношением к оригиналу.. появились грузинские редакции. К концу 10 века грузины создают крупный литературный центр в Греции, на Афоне. Тут я уже не считаю нужным подробно остановиться на истории иконы Иверской Богоматери, как она приплыла морем и обосновалась в грузинском монастыре Вратарница-портаитисса.

Хотя вспомним, что икона, прославившаяся чудесами в уделах богородицы — на Афоне, в Иверии (Грузии) и в России – названа по имени Иверского монастыря на святой горе Афон. Первое известие о ней относится к 9 веку – временам иконоборчества, когда по приказу еретической власти в домах и храмах уничтожали и предавали поруганию святые иконы. И далее, как однажды насельники монастыря увидели на море огненный столп, поднимающийся над образом Богоматери, стоящим на воде…..Явление Богородицы старцу Гавриилу (во сне) со словами «Передай настоятелю и братии, что я хочу дать им мою икону в покров и помощь, потом войди в море и с верой иди по волнам — тогда все узнают Мою любовь и благоволение к Вашей обители….» Так и произошло…….

Возвращаясь к вышесказанному отмечу, что представители  грузинской литературной школы-Иоанн, Евфимий и Георгий Афонские поставили перед собой задачу — перевести с греческого всё, чего недоставало грузинской литературе. Изменился и переводческий метод — поставленная задача требовала точных переводов на грузинский язык сочинений святых отцов. Основательное освоение византийской литературы приобрело национальное значение. В результате неустанного труда афонских, вместе с ними Ефрема Младшего, Арсения Икалтоели и Иоанна Петрици (грузинского неоплатоника) и их сподвижников этот творческий процесс к 12 веку был доведен почти до конца.

С 12 века грузинская литературная мысль ставит проблемы, которые характерны и для византийской философии и литературы. Как заметил Николай Яковлевич Марр (кстати уроженец Грузии) — Грузины в 10  и 11 веках интересовались в области философии теми же вопросами, какие занимали передовые умы тогдашнего христианского мира, как на Востоке, так и на Западе, с тем отличием от других, например, от европейцев, что тогда грузины отзывались раньше других на наиболее новые течения философской мысли и работали во всеоружии образцовой для своего времени текстуальной критики непосредственно над греческими подлинниками. Унаследовав и творчески освоив самые высокие ценности византийской культуры, с одной стороны, отдавая должное влиянию арабской науки и персидской поэзии, с другой, грузинское общество 12 века создает свою собственную, национальную, оригинальную светскую литературу, вершиной которой является поэма Руставели Витязь в тигровой шкуре.

Кстати, в будущем году отмечается её 8оо-летие, когда во всеуслышание ещё раз прозвучит тема  гуманизма, воспетого в поэме. Грузинская историческая традиция связывает, как известно, создание грузинской письменности с именем царя Парнаваза (3 век до н.э). Ориентация на Византию при формировании грузинского алфавита проявляется в ряде фактов – и в порядке 24 букв, следующих без отклонения греческому алфавиту, к которому добавлены буквы, выражающие специфические грузинские звуки, в названиях, связанных с письмом атрибутов —  μελαν, καλαμος, σιγνον и др.

Факт христианизации Иверии, не ускользнул от внимания римско-византийских писателей 4-5 веков — Геласий Кессарийский, Руфин, Сократ Схоластик, Созомен… Элементы общие для всех источников —  пленница, исцеляющая царицу. Царь, оказывающийся вдруг во мраке, повисший в воздухе столп, приглашаемые для крещения народа священнослужители….Наконец, личность некоего Бакура в рассказе Геласия-Руфин а- заря этого народа или представителя царской семьи, которого упоминает рассказчик истории обращения Иверии . Бакур, находящийся в 70-90-ых годах 4 века  за пределами Иверии, упоминается и в других византийских источниках, в частности, в письмах Ливания, в которой характеризуется как муж отважный и спараведливый, большой знаток и любитель риторики…  Иное доказательство существования связей с миром греческой риторики сохранилось у другого известного оратора той же эпохи  Фемистия, сообщающего в своей 17 речи о том, что он, так же, как и его отец, получил риторическое образование недалеко от Понта, вблизи Фасиса (совр. Риони,ок. Кутаиси, Зап.Грузия)…

Если один из представителей иберийского царского дома Бакур — свидетель христианизации его Родины – остается верным своим традициям языческой религии и культуры, то другой иверийский царевич, воспитанный при византийском дворе, спустя несколько десятков лет становится видным деятелем греческой христианской культуры. Я имею в виду Мурваноса, сына царя Бузмара, который становясь Петром Ивером, производит огромное впечатление на лучшие умы монофизитов своей эпохи. В 1942 году грузинский ученый Шалва Нуцубидзе в труде  Тайна Псевдо-Дионисия Ареопагитаа и в 1952 году бельгийский учёный Эрнест Хонигман в монографии  Петр Ивер в сочинениях Псевдо-Дионисия Ареопагита независимо друг от друга пришли к выводу, что таинственный автор так называемых ареопагитических сочинений, которые сыграли исключительно важную роль в форморовании философской мысли в средние века и затем в эпоху Ренессанса, — известный отшельник и святой отец Византийской империи 5 века, грузинский царевич Петр Ивер. Основные аргументы этой гипотезы таковы —  1.Ареопагитические сочинения созданы во2-ой половине 5 века, в период деятельности Петре Ивера.  2- эти книги вышли из кругов сирийских монофизитов, духовным вождем кот-х был Петр Ивер. 3- Петр Ивер по своему интеллекту и эрудиции, а также по диапазону теологических и космологических вопросов, входящих в сферу его интересов, вполне соответствует личности автора ареопагитического корпуса. 4- Дионисий Ареопагит в своих сочинениях часто ссылается на своего духовного учителя Иеротеоса. Вместе с Петром Ивером подвижничал его учитель Иоанн Евнух, кот-ый скончался 4октября 465года.,а 4 октября, как это обнаружил Хонигман, по древней традиции сирийской церкви, поминальный день Иеротеоса, учителя Дионисия Ареопагита. В связи с этим Иеротеос отождествляется с Иоанном Евнухом, что дает возможность отождествить Дионисия Ареопагита с Петром Ивером.

Древнегрузинские переводы ИСТОЧНИКА ЗНАНИЙ и ДИАЛЕКТИКИ  Иоанна Дамаскина составят основу грузинской философской литературы, в которой усматривается продолжение наиболее важных направлений византийской философской мысли 11 века.

Эпоха, связанная с именем грузинского царя Давида Строителя, знаменательна не только расширением территориальных границ Грузии. Ещё важнее — расширение горизонтов культуры (библиотека, сопровождающая царя в походах), основание Гелатской Академии, как центра теологии и философии — ВТОРЫХ АФИН, открытости и к Западу и к Востоку… Слава об этом христианском царе, мудром и блистательном, достигают Европы, трансформируясь в легенду о царе-пастыре Иоанне. Для византийцев грузинские цари (впрочем как и все остальные) остаются всего лишь архонтами, которые, начиная с Давида, отказываются от византийских титулов покровительства.

И всё же, несмотря на глубокие исторические связи, которая Грузия имела с Византией, у неё в определенном смысле оказывалось больше общего со свободой инновации и творческого поиска, характерного для молодых европейских культур. В 12 веке с усилением в грузинской культуре светской струи наблюдается значительное усиление эллинского потока, становится более частым упоминание греческих богов, героев, историков, философов, поэтов. В начале появились и прозаическая версия ИЛИАДЫ, оригинальное толкование философии Платона и Аристотеля.

Хочу затронуть тему, которая в последнее время  вызвала немалый интерес в христианском мире, в научных кругах. Имеется в виду  уточнение последних лет жизни Преподобного Максима Исповедника. О его  мирской жизни мы знаем немногое. В спорах с монофелитами сказалось большое диалектическое дарование преподобного и его формально-логическая культура. По смирению он не принял священного сана и оставался только монахом. Из Константинополя, охваченного ересью, Максим направляется на Запад. В 653 году его судили как государственного преступника, как возмутителя мира церковного и гражданского. В преподобном Максиме светских защитников ереси  раздражала его духовная независимость и твердое отрицание прав  царя в вопросах веры, отрицание церковного авторитета царской  власти. Его сослали во Фракию,затем ,в 662-ом году, его вместе со своими учениками  подвергли кровавым истязаниям и отправили в  дальнюю ссылку, в землю Лазов. Препод. Максим был заключен в Крепости Схимарис и здесь скоро скончался,13 августа 662 года. На Кавказе, в Грузии, о нем сохранилась живая и благоговейная память, остались сказания, записи Анастасия и Феофана.

Валерий Асатиани

доктор классической филологии и византинистики,

профессор, президент грузинской ассоциации “Диалог культур — XXI”

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике статьи. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s