Николай Черкашин. Фанта

200115_icebreakers.jpg

Суровая флотская байка-быль

Сегодня уже никто не знает, как эта брошюрка попала на подводную лодку: «Уринотерапия – путь к оздоровлению». Скорее всего,  доктор принес. Конечно, он! Он у нас прогрессист и всегда все новое в медицине испытывал сначала на себе, а потом на экипаже. Или наоборот. Его лекция в кают-компании на означенную тему успеха не имело. Офсостав кисло выслушал  начальника медицинской службы, но на призыв пить по утрам урину ответил разными репликами, из которых самыми приличными были слова старпома:

— Да, у нас компот не хуже твоей урины, док! Ты лучше за коками следи. Неизвестно, что они в лагун льют!

Эта же лекция в мичманской кают-компании тоже успеха не имела. Прослушав доктора, боцман, первенствующее лицо в собрании мичманов, сильный человек, можно сказать Человечище, уронил буйную голову на пудовые кулаки и чуть не заплакал:

— Доплавался, мля!…

И глубоко задумался:  такого ему за 20-летнюю службу на флоте еще никто не предлагал.

Из зала был задан только один вопрос:

— А она похмелье снимает?

— Снимает! – Заверил доктор. – Все снимает! Не хуже рассола.

— Ну, да, солей-то там хватает – согласился все тот же мичман, старшина команды мотористов.

Однако не смотря на все красноречие начальник медицинской службы, но очередь со стаканами в гальюн так и не выстроилась.

По великому счастью, ни на одной из лекций не было командира бригады, человека очень крутого нрава, вспыльчивого, острого на слово. Комбриг шел старшим на борту и всего его побаивались.

В то утро мы стояли на якоре в пятой точке – на банке за восточной оконечностью Кипра. В кои-то веки можно было немного передохнуть после позиционной службы. Народ на верхней палубе загорал и даже пытался выловить на крюк-самодур акулу.

Старпом сидел в кают-компании и заполнял любимый журнал ЖБД («Журнал боевых действий»). (Именно в его каюте жил грозный комбриг). Вошел командир и потянулся за стаканом, чтобы налить себе холодного чая.

— Товарищ командир, не пейте из этого стакана! – Предупредил его вестовой. – Из него доктор «эликсир жизни» пьет…

Командир понюхал стакан и отдал вестовому:

— Отнеси его в гальюн и постарайся нечаянно разбить.

Чай он попил прямо из носика заварочного чайника и полез на мостик.

Вслед за командиром вошел и комбриг, слегка одуревший от дурного сна в душной каютке.

Он открыл холодильник и достал банку с ярко-желтой жидкостью. Ни вестовой, ни старпом не успели слова вымолвить, как он отхлебнул добрый глоток неведомого зелья.

— Фу, какая гадость! – Сморщился он.  Старпом и вестовой застыли от ужаса, ожидая грома небесного. Судьба долгого плавания, оценка за поход, доброе имя корабля – все висело на волоске!

Комбриг взболтнул банку и посмотрел на свет:

— Чем это вы фанту так испортили? Пить невозможно.

Старпом поймал лучик надежды и быстро нашелся.

— Это доктор морскую воду в нее добавляет. Если фанту оставить в чистом виде, так ее вылакают    сразу!

— Вылакают! – подтвердил комбриг. – Я вот фанту больше всяких пепси-кол люблю.

Он задумчиво наморщил лоб, отхлебнул еще раз.

— Холодненькая-то ничего идет… Только горькая зараза…  И что вы все ее пьете?

— Принимаем помаленьку… — Изворачивался как мог старпом. – По столовой ложке перед обедом и ужином. А также вечерним чаем.

— А зачем? Витаминов много?

— От качки хорошо помогает. А также для минерализации личного состава. Говорит, организм кальций теряет и прочие минералы.

Комбриг отхлебнул в третий раз.

— Ну, так-то оно ничего, конечно. Только привыкнуть надо.  Вы по ложке пьете, а я полбанки выдул. Наверное, диатез будет…

Он допил остатки «морской фанты», поставил банку в холодильник и наткнулся на стакан, завязанный полиэтиленовой пленкой. В стакане доктор хранил аппендикс, удаленный в походе у матроса. Аппендикс надлежало предъявить после похода флагманскому врачу, а потом отправить на гистологическую экспертизу.

— А это что за сарделька такая? – Заинтересовался комбриг. — Закусь, небось?

Старпом снова почувствовал себя на краю пропасти: не дай Бог, тоже попробует! «Ну, докторило, превратил холодильник в виварий!» — послал он гневную телепатограмму начальнику медицинской службы.

— Это наживка для акул, товарищ комбриг! – Снова нашелся старпом, грудью прикрывая честь корабля, кают-компании и холодильника. – Акулы на нее хорошо берут.

— Наживка, говоришь? Ну, ладно… Проверим.

И комбриг покинул кают-компанию, унося стакан с «наживкой». Следом за ним вошел доктор и тоже полез в холодильник.

— А где? – Спросил, обескураженно доктор, разглядывая пустую банку.

— Да комбриг выпил. – Ответил старпом, не отрываясь от любимого журнала ЖБД. – Такой уриноголик оказался, я и не подозревал. Выпил, говорит, холодненькая, зубы ломит. А нет ли у вас парной этой самой… эликсирчика? Иди, он на кормовой надстройке акул ловит. Принеси ему парного молочка.

Доктор знал старпома, как человека весьма серьезного, не склонного ни к каким шуткам и подвохам, наполнил в гальюне банку и полез по скоб-трапу на мостик, стараясь не расплескать в тесной и узкой шахте драгоценную влагу.

— Товарищ комбриг, угощайтесь! – Протянул он банку грозному начальнику.

— Спасибо. Я уже пил. Иди, командиру предложи. А то он с утра смурной какой-то. Наверное, минералов не хватает.  Да, док, хорошая у тебя эта жидкость, но я  ее в чистом виде люблю. Без примесей.

— Да, нет там никаких примесей, товарищ комбриг! – Обиженно воскликнул доктор. – Сам проверял – стопроцентная мочевина!

— Чего? – Насторожился комбриг. Доктор, почуяв неладное, тут же поправился. – Какая еще мочевина?

— ОЧЕВИдНАя польза стопроцентная! Я хотел сказать.

— Ну, да… Очевидная… Минерализация и все такое прочее. Читал… Эй, командир! – Позвал комбриг. – Иди, попробуй, чем нас тут доктор угощает.

—  Спасибо. С утра не хочется. – Откликнулся командир, болезненно сморщившись.

— А ты эту «морскую фанту» тоже употребляешь?

— Не очень. У меня с минерализацией все в порядке.

— А у меня камни в желчном пузыре. Доктор, может не хорошо это пить при камнях?

— Пейте, товарищ комбриг, пейте! От нее все камни выходят.

— Ишь ты, а я и не знал… Запустил свой организм на хрен. Тогда дай еще глотну.

Командир с ужасом увидел, как комбриг отхлебнул из докторской банки. Он побледнел и брови его заработали, как сигнальные флажки, и просемафорили они доктору – «Гипократ твою мать, сгинь со своим эликсиром мгновенно!» И доктор понял его мгновенно.

— Прошу разрешения идти, товарищ комбриг!

— Иди, доктор, спасибо! А банку-то оставь. Может командир еще соблазнится.

Доктор нырнул в шахту рубочных люков, точно по сигналу «срочное погружение».

— Хороший у тебя эскулап. – Сказал комбриг командиру. – Надо бы его поощрить.

— Поощрим! – Охотно согласился командир.

— И в приказе отметить…

— Отметим! – С мрачной решимостью пообещал командир.

— О людях заботится. Личный состав минерализирует… Ну, ладно, твое здоровье! – Приподнял банку комбриг.

Командир закусил рукав куртки.

Доктор же тем временем снова заглянул в холодильник и обнаружил пропажу аппендикса.

— Где мой аппендикс? – Опешил доктор.

— У тебя в слепой кишке.  – Ответил старпом, большой  знаток анатомии.

— Я серьезно спрашиваю! Мне же его флагманскому врачу предъявлять!

— Комбриг его забрал! Он акул на него ловит. Они на человечинку хорошо клюют.

Доктор выскочил на мостик в тот момент, когда счастливый комбриг вытаскивал первую в своей жизни акулу, точнее акуленка. Зубастая пасть досталась как заветный сувенир комбригу, позвоночник ушел на тросточку для командира. А желудок доктор выпросил себе. В нем он нашел аппендикс для гистологической экспертизы. И еще кучу разного добра, проглоченного неразборчивой тварью: кривой боцманский нож, двух кальмаров и пластиковую бутылку из-под «фанты».

Все были очень довольны. Но с этого дня на дверце холодильника появилась бумажка, утвержденная командиром ПЛ и заверенная корабельной печатью:

«Инструкция по пользованию бытовым холодильником «ЗиЛ».

Холодильник предназначен для хранения пищевых продуктов. Категорически запрещается хранить в нем отходы хирургических операций, а также разные жидкости медицинских выделений («эликсир жизни»).

А в приказе доктора все же отметили, как начальника лучшей службы на корабле. Только надолго приклеилась к нему кличка «Фатомас».

 

 

 

 

 

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Николай Черкашин. Фанта»

  1. Анатолий:

    Известно, что философия имеет своим предметом философию. Философия есть философия философии. И тогда я спрошу вас: что доводится до предела на философском языке? До предела доводится то, что уже есть. А что есть? Есть борьба писателя с потоком времени, и попытка воспроизвести в этом потоке определённое состояния и человеческие связи. И всё это прекрасно делает Николай Черкашин. С одной стороны, он, как историк воспроизводит некий исторический момент, а с другой — заполняет этот момент живыми характерами.

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s