Юрий Деянов. Жди меня (часть 3)

0629efa430285227e5f59229902508bf.jpgИван Куров. Май

Глава пятнадцатая  

 1

Не ты ли, райская планета

Земля, рожаешь и цветёшь,

Одна из «икс» планет на свете

И существуешь, и живёшь?

В тебе такая жизни сила!

Как ты на свет-то нас явила?!

Загадка, тайна, чудеса!

А эти древние леса,

Моря и реки, и туманы,

И воздух, жизни дивный свет?

Милей земли на свете нет.

На ней бушуют океаны,

На ней для всех есть уголок,

Он светит нам, как огонёк.

2

О, как же он душевно манит

Незримой силою своей.

Порою душу так измает,

Что ты летишь к нему скорей —

Как наш Андрей. Земные чувства,

Излив от сердца, степью шустро

В ночи и с целью лишь одной

Шагает радостно домой.

Сейчас, сейчас, уже немножко…

Он встретит Галочку и мать,

Отца и сына, их обнять

Желает трепетно. Вот стёжка

Ведёт до дома через сад.

Он мыслит: «Может, тут и брат?»

3

Стояла полночь. Звёзд сиянье

И полнощёкую луну

Не замечал он. Со свиданья

Прошёл вон парень; на углу

Стояла парочка влюблённых.

Он на правах своих законных

Калитку в сад легко открыл,

Глазам не верится — застыл:

Бурьян, трава, сплошь запустенье,

Всё не ухожено кругом,

И нет следов, ведущих в дом.

В душе с тревогой опасенья

Идёт и видит: дом забит

И плотно ставнями закрыт.

4

Непроизвольно рот открылся,

Внутри как что оборвалось.

Он на крыльцо тут опустился

И мыслит: «Что-то здесь всерьёз»…

Вот встал Андрей, идёт за ломом.

Запор дверей мгновенно сломан.

Заходит в дом: мрак, тишина;

Косяк — на ощупь, вот стена,

Включает свет он моментально.

Андрей сейчас как следопыт

Глядит на милый с детства быт

И вспоминает всё детально.

Стоят на месте, как сто лет,

Кровати, тумбочки, буфет.

5

А вот для книжек этажерка.

Диван, трюмо, и круглый стол.

Лежит отцова табакерка,

Застелен в зале чистый пол.

А вот и маленькая койка —

Сыночек спал, как будто только,

Под койкой танк и пулемёт…

«Какой ему теперь уж год?»

Андрей задумался, считая,

Сказал тихонько: «Значит семь».

Тут свет потух, и снова темь

Объяла дом настоль густая,

Что после света и Андрей

Стоять остался у дверей.

6

Он поражён картиной «встречи».

Прийти в себя ни как не мог.

Ему сводило больно плечи,

И он шептал: «За что же, Бог?

Что с ними? Господи помилуй»,

Просил он внутреннею силой.

И, как учила в детстве мать,

Стал на колени, и шептать

Молитвы начал: «Шестикрылый

Архангел божий Михаил,

Гроза нечистых тёмных сил,

Спаси родных моих, помилуй.

Верни, верни их всех домой.

Услышь молящий голос мой!»

7

Читал молитвы те, что помнил,

Сквозь тьму смотрел на образа

И на иконе образ ожил,

Блеснули светом там глаза.

Он не поверил: вновь молиться!

Глаза вдруг стали вновь светиться,

Объял его небесный страх,

Как мало веры-то в сердцах!

Он встал, сказал: «Прости мя, боже!»

И вспомнил тут про свой мешок.

Клад пересыпал весь в горшок

(Быть может, каждый сделал то же).

Горшок старинный — не кувшин —

И высотой почти в аршин.

8

Горшок пузатый, в десять литров.

Андрей в подполье слез и там

Его закапывает хитро.

Расставил бочки по местам.

Всё в темноте. Подвала стены,

Он помнил с детства их отменно.

Андрей выходит, ждёт рассвет.

Кода что ждёшь — так долго нет!

Но это нервы, он в тревоге.

Устал душою так страдать:

Пришлось немало испытать.

И разошлись теперь дороги

С родными, близкими людьми.

О, как нужны друг другу мы!

9

Вдруг понимаешь ясно, ясно,

Когда постигнет нас беда:

В родстве и дружбе жить прекрасно,

Так будьте ж вежливы всегда

С родными, близкими, чтоб рядом

Прожили жизнь цветущим садом.

Андрею ж горько, ждёт рассвет.

Не может он найти ответ,

Куда пропали вы родные?

Что же стряслось — понять нельзя.

Какая их теперь стезя?

«А может быть и не живые?» —

Помыслил он. И мыслям: «Прочь!»

Кода же кончится-то ночь.

10

Прошло немножко. Засерело.

Восток едва, едва алел.

Душа страдала и болела

И чуб полоскою белел.

«Пора,— он мыслит,— к тёте Соне».

Стучит в окно, она спросонья

Глядит в стекло, и не поймёт:

В такую рань-то кто зовёт?

Со всем вниманьем присмотрелась:

«Никак племянничек Андрей!»

Засуетилась, и скорей

Прям на бегу легко оделась,

Дверь отперла. Андрей вошёл,

По ней как будто ток прошёл.

11

И ни рукам, ни ногами,

Не шевельнёт и языком.

Глядит «совиными» глазами,

Застрял и будто в горле ком.

Затем вдруг вырвалось рыданье.

Со звуком тяжкого стенанья

Она припала до него.

И обняла, как мать, его.

«Пришёл, пришёл с того ты света,—

Не уставала повторять.—

О, как тебя ждала же мать!

Отец пропал, давненько нету.

Степан в детдоме, а жена —

Давно в Израиле она».

12

Всё было сказано так грустно,

В печали сердца и души.

Андрею стало душно, пусто,

«О, пресвятые все мужи!

За что мне это наказанье?!

За что такое испытанье?!» —

Кричал Андрей святым наверх

И не найти ему утех.

И тётя Соня, видя это,

Из кружки брызнула водой

Ему в лицо. Он сам не свой.

Холодный миг закрыл взрыв где-то

Неподконтрольных тех страстей;

Придя в себя, прильнул он к ней.

13

Потом беседовал о доме,

О той трагической судьбе,

Что прокатилась страшным громом

По их ли только лишь семье.

Вконец расстроенный, угрюмый

С одной сейчас он только думой:

«О незабвенная моя!

О, мать! Прости, прости меня!»

Идёт на кладбище неспешно,

Там гробовая тишина.

(У всех пред нею есть вина).

Здесь скорбь людская безутешна,

Но есть  безумный вандализм —

Где мозг, глаза из чёрных призм.

14

И вот она, могилка мамы.

Обычный холмик небольшой

С её любимыми цветами,

И взгляд на фото как живой.

Андрей в глаза её большие,

Такие сердцу дорогие,

Уже в морщиночках, но свет

Из глаз струился, как их нет.

Смотрел так пристально, глубоко

И стал незримо ощущать,

Скорее импульс понимать,

Что шёл от маминого ока:

«Сыночек, милый, ты пришёл.

Спасибо, что меня нашёл.

15

Слёз больше нету — все иссякли.

Я вас с Ванюшкой так ждала,

Что превратились косы в паклю,

И сердце злу я отдала.

Возьми — сказала,— не противься,

Пусть в дом наш счастье возвратится,

И сыновей верни домой.

Вот и вернулся ты живой».

Андрей тихонько на колени

Тут опустился, а потом

Прижался грудью и лицом

К родной могилке, и с волненьем

Обнял руками хладный холм.

И чувством горя был он полн.

16

Не плакал он до истязанья,

Вслух ничего не говорил.

В душе зажал своё рыданье,

Крепился из последних сил.

Катились слёзы на цветочки

И серебрились в лепесточках

Они как шарики росы.

Как любят мать свою сыны!

С могилой он, с землёй вращался.

«О, мама, мамочка, прости,

Что не могли тебя спасти»,—

Навеки вечные прощался,

Слова в душе те повторял,

Цветы слезами поливал.

17

Он, уходя, перекрестился

И фото слёзно целовал.

Восток от солнца золотился.

Очаг родной его не ждал.

Спустился он тропинкой к Дону

И по казачьему закону

Поклон отвесил до земли.

Всё так же воды в нём текли.

Испил водицы с наслажденьем,

Умылся, крикнул: «Ого, го!»

И голос утренний его

Летал над Доном возвращеньем.

Но грустен был Андреев взгляд.

Он горем жизни весь объят.

18

Андрей подходит, где Григорий,

Аксинья с вёдрами стоят.

Красивый памятник. Во взоре

Жар встречи томностью объят.

«И нашей встречи миг прекрасен,

Тот день безоблачен и ясен,—

Он мыслит. Светлый то мой путь.

Но разве нам любить дадут?

Вот ты, Григорий Пантелеич,

За что Аксинью потерял,

За что ж ты жизнь свою сломал?

И я теперь — Андрей Андреич —

На том же самом полозу

Глотаю горькую слезу.

19

Твоё хлебнуло поколенье!

И детям то ж пришлось хлебнуть

Войны, разрухи, становленья.

И не успели и моргнуть,

Как жизнь прошла-то моментально.

А жить хотелось капитально…

И я хлебнул всего чрез край.

Как жить, скажи, совет мне дай.

Ведь ты прошёл вперёд то пекло,

А кто-то ведь его разжёг.

Конечно, сделал то не Бог.

Оно с годами-то поблекло.

А там ведь судьбы, жизнь, но смерть —

Она у вечности лишь твердь».

20

Он посмотрел тут на Аксинью,

Как говорится, всё при ней.

На берегу под небом синим

Ещё красивее, стройней.

И тут же вспомнил он Галину.

«В детдом,— он мыслит,— надо к сыну,

Скорей, скорей». Спешить он в дом —

От Гали письма ищет в нём.

Находит, трепетно читает.

Один и тот же адресат.

Находке этой очень рад:

Вот здесь Радзинский приглашает,

Всё та же улица и дом.

Так знать Галина в доме том.

21

Находит ручку и тетрадку

И вырывает лист, потом

Писать собрался по порядку.

Воспоминаний тяжкий ком

Разволновал его. Подробно

Ему писать довольно сложно.

И пишет он совсем чуть-чуть,

Но в тех словах их жизни суть:

«Привет, Галинка, я вернулся.

Люблю, целую, твой Андрей,

Тебя на свете нет родней.

Я жду тебя». И улыбнулся.

Подумал: «Та же ль всё она,

Моя красавица жена?»

22

Письмо вложил в конверт Галины,

Случаем адрес не забыть.

Здесь оставаться нет причины.

И снова  дом его забит.

Занял он денег — и в дорогу.

Душа и сердце вновь в тревоге.

Родился сын ведь без него,

Совсем не знает он его.

В автобус быстренько садится,

А пассажиров — раз, два, три,

Но вот ещё, ещё пришли.

Автобус полный быстро мчится

Степной дорогою донской,

И он любуется красой.

23

Ему всё дорого и мило:

Посадки, стёжки, хутора.

В них притягательная сила.

А вот и пастбища, стада.

Полынь, ковыль и разнотравье,

Вдали зелёная отава.

Табун пасётся лошадей.

Смотри и радуйся, Андрей,

Пейзажу, что ночами снился.

Ты жив, опять в родном краю,

Вдыхаешь воздуха струю,

Что разнотравьем, как обвился

О, этот чудный аромат!

Андрей сидит, душой крылат.

24

Серафимович проскочили,

Остались Зимники вдали.

Вот Арчединка. «Наскочили»

И ехать дальше не могли:

Насквозь гвоздём пробили шину.

Выходят люди из машины,

Размяться, просто покурить.

Андрей идёт воды купить.

Потом любуется конторой,

Дворцом, Станицей и Княжной —

То речка с тощею волной.

Ремонт  запаски сделан скоро,

Андрей помчался снова в путь.

Его глубоко дышит грудь.

25

Не насладится он родною

Земною этой красотой:

То сядет он, то едет стоя,

Глядит на отчий край святой.

Но вот и город в дымке серой.

Андрей в него приехал в среду.

Стоял июньский жаркий день.

Сейчас бы сесть куда-то в тень,

Но он по улице Народной

Идёт. Проходит божий храм,

Вот Мира улица, и там

Базар шумит, такой огромный —

Чего же только здесь и нет.

Андрей купил кило конфет,

26

Бананы, сладости, игрушки —

Футбольный мяч и автомат.

И пять рублей подал старушке,

Хоть сам сейчас и не богат.

Зашёл на почту. Сообщенье

(Его душевное спасенье)

Отправил Галочке в письме.

Как жаль сейчас Андрея мне…

Судьба, судьбинушка, помилуй!

Заходит в серый он детдом,

Где ждёт его опять разгром,

Но не с такою всё, же силой.

Он слышит голос: «Вы к кому?»

«К Степану, сыну своему».

27

Мгновенно женщина замялась:

«А как фамилия мальца?» —

Она как будто испугалась,

Переменилась вдруг с лица,

Причёску вроде поправляет,

Сама ж глазами наблюдает.

«Вершинин»,— молвит ей Андрей.

Но что-то тайное есть в ней.

Опять заминка, мыслит что-то.

Андрей добавил: «Я отец».

«Где документы? Нет, конец».

Андрея жар пробил до пота.

Он говорит: «Ведь ты же мать.

Ужель не можешь чувств понять?»

28

Дерзит она ему с ехидством:

«Да-да, я мать, в том нет хулы.

Живу с детьми семьёй единства.

Не то, что вы, отцы-козлы».

«Да что ты мелешь! Бойся бога!

Шагал я смертною дорогой!

Мой путь прошёл через Афган!»

«Раз сын в детдоме — хулиган!»

Она ему совсем не рада,

И ситуация сложна.

Не знает делать что сама.

И появиться ж было надо:

Степан его усыновлён,

Он сиротою проведён.

29

«Ну, хватит. Время,— молвит дама.—

Без документов ты никто.

Иди отсюда, дверь вон прямо…»

«Что предпринять мне? Что же, что?

Нужны. Нужны мне документы»,—

Он мыслит, этим же моментом

Уходит. Вот и на дворе.

Андрей подходит к детворе.

«Ну-ка, ребята, навались!» —

Подарки он им раздаёт

И разговор такой ведёт:

«Степан Вершинин…» Те пустились

И ничего нельзя понять…

Кричат: «Меня усыновят!»

30

Меж тем подходит воспитатель.

Вопрос Андрей ей задаёт.

Она ему не как предатель —

Открыто правду выдаёт.

«Да-да, его усыновили.

До нас лишь слухи доходили:

Израиль, Греция, нет-нет,

Ищи в Италии тот след…

Скорей Венеция по слухам.

Степан прелестный мальчуган,

Кудрявый, тёмный, как цыган,

И обладает тонким слухом,

Как пианист или певец».

Андрей подумал: «Всё, конец».

31

Последних слов уже не слышал.

Он повернулся и побрёл.

Так из ворот «разбитый» вышел,

Взгляд отрешённый, но не зол.

«Напиться,— думает,— свалиться,

И пусть хороший сон приснится.

Что в сборе наша вся семья…

Да что, с ума схожу ли я?

Зелёный змий слюнтяев любит.

Как смею род свой осрамить!

Я должен жизнью дорожить.

И пусть любовь со мной прибудет.

Я сильный, сильный — всё смогу.

Перед Галинкой я в долгу.

32

В долгу пред сыном и Иваном.

Кто им поможет, руку даст?

Нет-нет, Андрей, сдаваться рано.

За муки мне господь воздаст.

Как смею бросить бедных, нищих,

Не покормить горячей пищей?

Кто цель укажет молодым?

Трудом мы жизнь преобразим».

Превозмогая боль утраты

Степана, милого сынка,

Перекусил в кафе слегка,

Решил, что с нынешней он даты

Начнёт громить судьбы злой рок,

Хотя пока что одинок.

33

Итак, он снова едет в Вёшки,

Чтоб документы получить.

Идёт знакомою дорожкой,

И солнце ласково лучи

Склонило низко над станицей.

В садах уже замолкли птицы,

И только каркали грачи,

Готовясь выспаться в ночи.

Андрей открыл своё жилище,

Но что-то ёкнуло в груди.

Он не спешит в жильё войти,

Оно ему как пепелище:

Гнетёт раздумьями, тоской.

И он теряет вновь покой.

34

Андрей стоял и любовался

Закатом, первою звездой…

Он силы духа набирался

И в мыслях был он рядом стой,

Его что сердце покорила,

Что страстно так его любила —

Галинка, милая жена!

Не знает он: сейчас она

В глубоком полном вся наркозе

На хирургическом столе.

(Мозг сдавлен тканью в голове)

И жизнь её там под угрозой.

Вопрос стоит: быть иль не быть.

Галинка, надо победить!

35

Расходы все несёт Радзинский,

Галине он хороший друг.

Конечно это не Гусинский,

Но кошелёк-то, в общем туг.

Продал квартиру он в Ождоте,

Здесь не живёт, уехал к тёте,

Да-да читатель, в Тель-Авив.

Хоть и хромает, но ведь жив.

Письмо Андреево обратно

Уж полетело: адресат

Не проживает. Вот назад

Оно вернулось. «Не понятно,—

Андрей наш мыслит,— где ж она,

Моя любимая жена?

36

Всех потерял и даже брата,

Куда ж, Ванюшка ты пропал?

Так опустела наша хата,

Что даже сыч над ней кричал.

Но надо жить, Андрей, трудиться.

Беда и зло труда боится»,—

Почти не думая сказал,

Полгода он уже как ждал

Когда оформят документы.

То ОВД, а то и ЗАГС,

То «заявление от вас».

Повсюду очередь клиентов,

А то запрос в Подольск, в архив —

В плену, пропал, убит, иль жив.

37

То информацию из центра

Неделю ждут, а то и две.

И все работают! До метра

Забито всё. Когда и где

Была такая доскональность

И к точке каждой пунктуальность?!

Да ведь казак он, братцы, свой.

Он сын России, наш герой!

Катилось время. Жизнь Андрея

Была в разъездах там и сям,

Он разъезжал по хуторам.

Смотрел, от ужаса немея;

Пронёсся будто бы тайфун.

Не устоял и сам чугун.

38

И алюминий, медь — всё «смыло».

Развал построек, нет скота.

И у Андрея сердце ныло:

Опустошение села

Не мог принять он равнодушно.

Он мыслил: «Делать что-то нужно,

Пришёл колхозам нынче крах.

Подход же старый всё в умах

К земле и главное-то к людям.

Во-первых, им за труд отдать,

Но не себе в карман пихать.

Стране от этого прибудет.

Хоть разделили на паи*,

Они, как прежде, не мои.

 

Паи*— количество гектаров пахотной земли, закреплённые за каждым членом колхоза или совхоза

 

39

Доход идёт от них куда-то,

Ну, как «вершки и корешки»!

Одни живут весьма богато,

А у других свело кишки.

Нельзя равнять всех под гребёнку,

Но подходить-то надо тонко.

К примеру, пай дал сотню тонн

Зерна — 0,5 получит он

В процентах, пая обладатель,

На что же договор похож?

Проснись, мужик: то же грабёж!

Кто есть дохода вымогатель?

Кто? Государство? Нет, дружок.

За кем, ты знаешь, есть должок!

40

Но ты молчишь. Ах, были б средства

Посеять?.. Заново вспахать?

Ты на земле работал с детства,

Теперь приходится отдать

И доживать, смотря в окошко.

«Года, года»,— мурлычет кошка,

К тебе ласкается она.

О, как же ласка нам нужна!

Тем паче старым, беззащитным,

Сиротам, нищим и больным

И даже сильным, молодым.

И наш Андрей встал на защиту.

Решил село преобразить,

Достойно чтобы людям жить.

41

Он ставит цели и задачи.

Но ведь теория мертва,

Коль та без практики. И зрячий

Не скажет вам; «Вот это да!»

А потому, ах, между прочим,

Чуть-чуть в романе я просрочил:

Он документы получил,

Как гражданин России жил.

Я так увлёкся перестройкой,

Прошу, молю: Андрей! Андрей!

Ну, сделай что-нибудь умней,

Чтоб оборвать в селе попойку

И безысходность осветить,

В себе уверенность вселить.

42

И что России ты ведь нужен.

И ждёшь с восторгом новый день,

И настоящим стал ты мужем,

Несёшь достаток, даже тень

Не сможет скрыть твоей улыбки.

Ведь путь твой твёрдый, а не зыбкий,

Ты рад восходу солнца, дню.

Такой я жизни всем молю.

Надеюсь, мир мой прочитает:

Здесь жизнь и слёзы, и любовь.

Течёт мирская в войнах кровь.

И может, кто себя узнает:

Ведь так реален мой роман!

В нём наш период жизни дан.

43

Мои герои так реальны!

Мне интересно с ними жить.

Ужели скоро расставанье?!

Без них минуту тяжко быть.

Они со мной, они повсюду.

Я сам дивлюсь такому чуду

И вижу образ их живой.

Андрей сейчас передо мной.

Создал он партию «Земляне»,

Но не для выборов, нет-нет,

У них совсем другой аспект.

Без принуждения селяне

Идут в неё — земля родней,

А значит, быть им только с ней.

44

Мечты красивы, но финансы —

То есть начало всех начал —

В селе поют они «романсы».

Кто слышал их,— не раз рыдал.

И где же взять? Берите ссуду…

Так долго строиться мы будем.

Тяжёл крестьянский тот вопрос,

В России мхом он весь оброс.

Ну, что, Андрей, как ты поступишь,

Быть может, клад свой растресёшь?

В богатом свете ль проживёшь,

Уж так народ ли свой ты любишь,

Россию, землю? Он друзьям:

«Как сын Земли, я всё отдам!

45

И если я сказал неправду,

Нет смысла больше в мире жить.

Мне жизнь подобна будет аду.

Я счастлив, что могу любить

Россию — Родину святую!

Церквей окраску золотую,

Многострадальный мой народ,

Донской казачий древний род,

И землю-матушку Вселенной,

Как глобус, поднял бы, держал,

Чтоб каждый понял, видел, внял:

Единый путь благословенный —

Любить всем сердцем и душой

Наш райский божий дом земной!»

 

Глава шестнадцатая. 

1

Не ждал другого я ответа,

Хотя страдает мой герой.

Он излучает столько света,

Как будто истинно святой.

И свет души его незримый,

С валютой несоизмеримый,

Вселяет чувство красоты,

Уводит тем от суеты

И лжи, и корысти стремленья.

О, как хотелось так бы жить,

Великим помыслам служить

И быть восходом просветленья

Там, где во тьме укрылось зло!

На миг хоть вспыхнуть бы светло.

2

И разогнать все злые силы

Во имя мира и любви.

Душа моя тогда б светила,

Раскинув крылышки свои

В воздушном синем поднебесье.

Что может быть ещё чудесней,

Чем в людях чувства пробуждать.

Добром, любовью осыпать

И видеть свет любви взаимный.

То наслажденье, благодать.

И не устану я писать

Весной и летом, в день ли зимний,

Иль под осенний листопад.

Всегда я музе очень рад.

3

О, это дивное свиданье

Самих воздушнее небес,

Сердец незримое слиянье

То чудо, право, из чудес.

Со мною муза как играет:

То вдохновеньем озаряет,

То сладко рифмы говорит.

Душа моя тогда искрит.

Как светел миг таких признаний!

В нём смех, и слёзы, и любовь,

И сладострастный музы зов.

Но тяжек миг наш расставанья,

Когда иду ложиться спать,

Читатель мой, она опять,

4

Разлукой тяжкою гонима,

Ко мне является во сне.

Я слышу зов её любимый,

И снова шепчет рифмы мне.

(Сама легка, как озаренье)

И эти сонные мгновенья

Душой тогда боготворю,

Встаю — стихами говорю.

Но муза так моя ревнива!

Она со мной наедине

Поёт лишь только страстно мне.

При посторонних так пуглива,

Вдруг вздрогнет — тут же замолчит.

Вспорхнёт воздушно, улетит.

5

И я такой же смертный «малый»

Как все, слов рифмой не свяжу

И на закат вечерний алый

Не так восторженно гляжу.

Повсюду, взгляд, куда ни кину,

Однообразную картину

Я вижу, серый люд и злой,

Работа, спешка и домой…

Душа задавлена делами,

Красу закрыл житейский быт.

Вопрос один: быть иль не быть?

Жизнь окупается деньгами,

Они возвысились над ней.

Сдаёт сокровища Андрей.

6

По безналичке, но за деньги,

С большой гарантией в ломбард:

Там бриллианты, жемчуг, серьги

И самородки. Он богат

Неописуемо, как в сказке.

Так с безналичкой, без опаски

Андрей с друзьями, те же с ним

Идут к хозяевам другим,

Туда, где есть сельхозмашины:

Комбайны, жатки, трактора,

Там заключив договора

На их доставку, в магазине

Берут рабочий инвентарь

И спецодежду. Был январь.

7

Они готовятся к работе,

Облюбовав «Тмутаракань».

Взвалив громадную заботу

Отдать селу земную дань —

В благоустройстве жизни новой.

Завод кирпичный уж готовый,

Штампуют красный там кирпич,

Исправить, чтобы вечный бич

Людского тяжкого страданья:

Вопрос жилья для молодых

Ну и, конечно, для других.

Ведут работу с пониманьем.

В село к ним едет молодёжь,

В работе каждый там пригож.

8

Да кто ж не хочет дом красивый,

Благоустроенный иметь?

В том прилагают все усилья.

Находят время песни петь,

И физкультурой заниматься,

Задорно, весело смеяться.

И цель одна — устроить быт,

Что в перестройке был забыт.

Андрей у них как самый главный,

Как основатель всех идей.

Живут без выборных вождей,

В правах свободы каждый равный,

И даже кушать в пищеблок

Идут все вместе точно в срок.

9

Дом престарелых весь готовый.

Уют полнейший как в раю.

Красив с наружи, светлый, новый.

Здесь всё бесплатно выдают.

И душ холодный и горячий,

Ну, а питание — тем паче.

Купайся старость ешь и пей,

Живи сто лет и не болей!

И пашут землю безотвально,

Земельный пай даёт доход,

Знать экономный там расход.

Молва летит волной похвальной,

В округе быстро, там и тут:

Богато люди, мол, живут.

10

Что характерно — не воруют:

Всё для земли и для села.

Работу так организуют,

Гремят в округе их дела.

Но почему такая милость?

Ведь жизнь-то есть не справедливость.

И как же это понимать:

Себя во благо отдавать?

Вот чудеса! Народ не верит,

Что бескорыстно можно жить,

Добро вот так селу вершить.

И едут ту молву проверить.

Но раз взглянув, восхищены

И остаются там они.

11

Летело время быстротечно.

Дел на селе невпроворот.

Работу делали сердечно,

Иной к работе был подход.

А почему? Да цель имели —

Красиво жить они хотели.

А где достаток там и рай.

Живи себе не унывай.

И нету зла; зачем же злиться,

Когда с утра душа поёт

И устремлён твой взгляд вперёд,

Улыбка счастья золотиться!

Прекрасен юный твой настрой.

Андрей же думал всё о той.

12

Ему что сердце оживила,

Чей образ свято он хранит,

Ему что сына подарила —

Галинку он боготворит.

Живёт один, девчата липнут.

Попытки их мгновенно гибнут:

Ведь в сердце лишь жена и сын —

Любви вселенская твердынь.

И что б ни делал он, а ночью

Все думы только лишь о ней.

И страсть любви ещё сильней

Его волнует, нет и  мочи.

На передачу «Жди меня»

Он пишет, свет любви храня.

13

От сердца, с болью и подробно:

Афган, и плен, всю тяжесть мук,

Как жил он в племени свободно,

Писал о горести разлук

С Галиной, сыном и Иваном

И о его тяжёлой ране —

Со слов Шавла он описал

На грани плача. Так страдал,

Приняв душой увечье брата.

Он написал и об отце,

О том трагическом конце.

Как мать кричала в мир набатом,

Кляня войну, да померла.

Послал письмо он из села.

14

А сам задумался глубоко,

Взглянув на пройденный свой путь.

На сердце стало одиноко,

Что пережил он — просто жуть.

И где Галиночка родная?

Андрей промолвил: «Ты святая».

И право, где ж сейчас она,

Его законная жена?

Она в Израиле. О други!

Шесть операций на счету.

В ней не узнать Галину ту.

Вконец измаяли недуги.

Радзинский взять её хотел,

Но, всё, обдумав, охладел.

15

За ней ухаживать ведь надо.

А будет толк с неё ль потом?

Навряд ли станет той усладой.

Привёл другую он в свой дом.

Куда моложе Али, Гали!

Во взоре нет совсем печали.

Амур пока что в голове.

Но жалко очень Галю мне.

Она лежит ещё в больнице.

Письмо пришло её назад:

Из Вёшек выбыл адресат.

В ногах торчат стальные спицы,

И ни поехать, ни пойти.

С ума так можно ведь сойти…

16

Галина в мыслях жизнь вращала

Туда-сюда, вперёд-назад.

Она Радзинского прощала,

Что он женился наугад.

Да хоть была бы и здорова:

Андрея ждать она готова

До самой смерти, до конца —

Не ради красного словца.

Он муж отменный, упоенье.

Галинку нёс ведь две версты.

Забудешь разве это ты?

Андрей — души её спасенье.

«Он мне кричал: «Не умирай!»

Люблю тебя, Андрейка, знай».

17

Под впечатленьем дум шептала,

Слезу со щек смахнув рукой.

О сыне тут загоревала:

И где, и как, теперь какой?

И в самом деле, что с ним стало?

Судьба Стэпано  приласкала.

Милан, Венеция и Рим

Восхищены так были им.

Рукоплескало и Торонто,

Услышав скрипки дивный звук,

Зал не жалел в признанье рук.

Играл он даже и экспромтом,

Хотя был, в общем, конкурсант.

Всех покорил его талант.

18

 

Его снимали журналисты,

И на обложке он блистал.

Взгляд удивительно лучистый,

С подругой — скрипкой он стоял.

Рукав короткий у рубашки.

И на руке как будто бляшка,

У локтя — родинки пятно,

С рожденья там всегда оно.

Как говорят, он был помечен,

Не зря ж природный дан талант.

А сам красив, на шее бант,

Лауреатом был отмечен.

Журналы брались нарасхват.

Стэпано был доволен рад.

19

Охотно брали и туристы,

Настоль красив был мальчуган.

Манил к себе он светом чистым.

Кудрявый, смуглый, как цыган.

Глаза, представьте, голубые,

Ресницы длинные, густые.

Стэпано б девочкою быть.

Не будем Бога мы гневить:

Ему всегда везде виднее,

Кем быть нам в мире, как и что.

Уж не исправит нас никто.

В России жил бы он беднее,

А в перестройку на селе…

Какой скрипач? Ты что, в уме?

20

А сколько их в селе талантов!

Красивых, сильных, молодых.

Но ведь без денег и без блата

Жить до волос тебе седых

В забытой богом деревушке

Как далеко нам до верхушки!

В одном Стэпано повезло.

Но жить на Родине должно

Куда милее. Боже, Боже!

Порой тупой, но впереди.

Как Бог сказал: «Ты не суди

Да не судим же, будешь тоже».

Прости, прости меня Господь,

Но освяти младую плоть.

21

Она и даст рассвет России!

О, как хочу ей в том помочь

И прилагаю все усилья.

Но мне кричат порою «прочь»

Сынки, дочурки и внучата.

Живут что сказочно богато,

(Порой не знают дважды два),

Хоть грубовато — не беда.

А в руководство, право, метят!

О, что они там натворят!

Метлой таких бы гнать подряд.

Вот кто душой и сердцем светит,

Горит, как яркая звезда,

Запалом должен быть труда.

22

Его энергия природы

Теплом сияет и бурлит.

Он массы грустные народа

Своим примером вдохновит.

Он всколыхнёт, он тьму развеет,

Он все преграды одолеет.

То наш бесценный капитал.

Блажен, талант кто свой отдал

Для процветания России,

Для человечества земли,

И коли свет души вдали,

То и тогда незримой силой

Летит их свет, как от звезды,

И жизни смысл увидишь ты.

23

А в чём он, смысл? Прожить красиво

Не означает, что легко.

И сколько надобно же силы,

Чтоб победить земное зло?

Иван Вершинин на распутье,

Отвергнут жизнью он, по сути.

И зло вскипало: мстить и мстить.

Чеченцам думал отомстить

За свой позор, увечья, боли,

За друга, брата и ребят.

Он мщеньем был весьма объят.

И не хотел другой он доли,

Опять в Чечню, туда, громить!

Он не желал иначе жить.

24

Да и не мог, его невеста,

(В одной учились школе с ней)

Его ждала. Но он… без «места».

Где жар любовных всех страстей?

И жуткий вид, ожесточённый.

Он словно в маску облачённый:

Оскал звериный, взгляд жесток

И рот рубцами стянут вбок.

Ужасен вид преображенья.

Обросший, с чёрной бородой,

Он мыслит: «Нет пути домой».

И как святое озаренье

К нему приходит давний сон.

И в нём слова вдруг вспомнил он:

25

«Законы божии храните,

Они продлят вам жизни дни».

Слова распутывал, как нити.

Он понял, что несли они.

К нему приходит покаянье

И сути жизни пониманье.

Над ним свет ауры добра

Восходит, словно бы заря.

«Зачем чеченцам,— мыслит,— мщенье?

Ведь зло на зло — уже два зла.

И в том прогресс его числа».

И выбирает он моленье

И за своих, и за Чечню,

Свести их к мирному житью.

26

Ведь это ж надо: едет снова

Иван в чеченские края.

И, как апостол, божьим словом

Войну, чеченцев не кляня,

Он обо всех решил молиться,

От дел мирских тем отрешиться.

Пришёл Иван под Гудермес.

Построил скит. В округе лес,

Огромный камень на поляне —

Его священный пьедестал.

Монах Иваний — он же. Встал,

И вот, смотрите, россияне,

Он к небу руки как вознёс!

С душой от сердца произнёс:

27

«Внемли, о Боже всемогущий,

Смиренный мой молящий глас!

Прошу тебя за всех живущих:

Спаси от зла, помилуй нас!»

На камне том монах молился,

Усердно лбом к нему клонился,

И слёзы святости текли.

Понять его не все могли.

Он так молился ежедневно

И час, и два, и три — порой

Молился даже в самый зной.

Чеченцы знали, что он евнух,

Но не глумились, иногда

Несли питание сюда.

28

Монах Иваний дни и ночи

Молился искренне за мир.

Не просыхали, светлы очи,

И скромен трапезный был «пир» —

Орехи, ягоды, картофель.

Так худощав его был профиль,

Со стороны — совсем старик

Надел страх-маску и парик

Лесного злого человека.

Но свет его души лучист.

Он как никто пред Богом чист.

Иваний праведный калека,

Порою думал о родных,

Перебирая в мыслях их.

29

Молился слёзно за Андрея.

Он брата старшего любил.

Пред ним светло благоговея,

Сердечно Господа просил:

«О Боже наш ты, милосердный,

Услышь мой звук к тебе усердный,

Верни Андрея к маме в дом»,—

О камень слёзно бился лбом.

За мир в лесу один молился

И руки к небу поднимал,

И слёзно к Богу он взвывал.

Вдруг свет в ночи ему явился,

Сияньем божьего креста

Неподалёку от куста.

30

Опять Иваний помолился,

Идёт к нему, а там родник.

Он на колени опустился.

В воде Христа увидел лик.

И он возрадовался: «Боже,

Вознаградил меня ты всё же

За все страдания мои.

Приму явления твои

Как освящение в святые.

И не страшна теперь мне смерть.

В душе моей есть божья твердь».

И в те минуты золотые

Он окрестил рукой родник

И до него, любя, приник.

31

И пил святую он водицу,

И святость духа принимал.

Легко так стало — словно птица

Незримо он душой летал.

И от святого очищенья

С него отринуло мученье.

Теперь избранник он небес

И путь его в моленьях весь.

С колен Иваний приподнялся

Направил в небо в раз глаза.

О, Боже правый, чудеса:

Там крестный свет тот удалялся.

Он на колени пал в слезах,

Молил о жизни, мирных днях.

32

О, мирный день, земли блаженство!

Земля не рада ль тишине?!

Живи народ и благоденствуй,

Забыв на время о войне.

В труде какое наслажденье,

Какое к жизни там стремленье!

Хотим уют земной создать.

Вкусить трудов тех благодать.

Андрей работает с отдачей,

Горяч в работе и пригож,

А с ним друзья и молодёжь.

Они желают жить иначе:

Красиво, честно и светло,

Чтоб сердце будто расцвело.

33

Село совсем преобразилось.

Порядком домики стоят —

Тем молодёжь всегда гордилась,

Село имело новый взгляд.

Больница, школа, цех колбасный,

Дворец культуры — вид прекрасный;

Музшкола там, спортивный зал,

Библиотека, концертзал

И зал для танцев расчудесный,

И комнат будет двадцать пять,

Где можно всяк себя занять,

Как говорят, по интересам.

Молочный комплекс — комбинат.

Всему Андрей Вершинин рад.

34

Поля под солнцем золотятся,

Хороший будет урожай.

Глаза от радости искрятся.

«Земля, голубушка, рожай!» —

Он шепчет ласково и нежно

И смотрит вдаль. Поля безбрежны.

Как море крупною волной,

Качает колос золотой.

Сдают зерно-то за границу

Через таможню — протеже.

И всё отлажено уже,

Цена на месте не годится —

Посредник дурит, не до смеха:

Убытки, долг, везде прореха.

35

И вот поэтому «Земляне»

Создали общество своё.

Их давят «инопланетяне»,

Кричат: «И нефть, и свет — моё!»

Работай им, хотя бесплатно,

Уходит всё почти возвратом.

О сколько ж там таких «Галчат»

Сидят, разинув рот, галдят.

«Свои энергии ресурсы

Иметь я должен. Где же взять?

Без них нам сёла не поднять!»

Пересеклись здесь братства узы.

Вот дикий наш капитализм!

Пока мы видим эгоизм.

36

Андрей шёл полем, рассуждая.

Его задумчивым был взгляд.

Он шёл, о лучшем дне мечтая,

И вдруг услышал, что звонят.

Достал он «сотовый» мгновенно.

Так слышно чётко, всё отменно.

Услышал голос он: «Алло!» —

Андрею руку вдруг свело.—

Москва. На телепередачу

Вас приглашает «Жди меня».

Число, часы, такого дня».

Андрей ответил чуть не плача:

«Спасибо. Буду»,— и гудок.

Не мог он ждать уже тот срок.

37

Андрей вдохнул, и так глубоко!

И выдох сделал до конца.

И стало вдруг так одиноко,

Что грусть сквозила от лица.

И он сказал: «Ну, что, судьбина,

Ужель готовишь вновь дубину

В Москве меня совсем добить?

Иль дашь в любви семьёй дожить?»

Судьба молчала. Только ветер

Пшеницу ласково качал.

Да ворон где-то прокричал.

Клонилось солнышко под вечер.

В запасе был недельный срок,

Но ждать, сидеть Андрей не мог.

38

Идти, бежать, лететь иль ехать —

Скорей, скорей сейчас, сейчас!

Ничто не станет мне помехой.

И вот настал отъезда час.

На поезд сел он в Себряково.

Не проронив в пути ни слова,

Он жизнь свою всё вспоминал.

Смотрел лишь вдаль и понимал:

Ушли года его златые,

И невозможно их вернуть.

Затем пытался он уснуть.

Пришли попутчики «крутые».

Гитарой бряцали не в лад,

И пели, в общем, невпопад.

39

Он тем лишь только наслаждался,

Что видел русский наш пейзаж.

И незаметно улыбался

Да повторял: «Ведь лучше наш!»

Андрей любил Россию страстно.

Она, как женщина, прекрасна.

«Мадонной Росси» называл,

Стихи любви ей посвящал.

Просил художника Фролова

Портрет Мадонны сей создать

Такой, чтоб сердцем просиять.

Не говоря худого слова,

Тот сел его, друзья, писать.

Да не закончил, будем ждать.

40

Вот поезд прибыл на «Казанский».

Андрей выходит на перрон.

Клюёт ворона сыр «Голландский»,

Андрей весьма тем удивлён:

Клюёт себе, как так и надо.

Народ вокруг, во рту услада.

Удар — и крошку разом в рот,

Спокойно смотрит на народ.

Привыкла как, ишь — городская.

Народ торопится, бежит,

А ей, родимой, надо жить.

Лети в село, там жизнь другая:

Простор там, воздух, тишина.

Ворона: «Кар! Зачем она?»

41

Ответ понятен. Будь здорова!

Андрей сегодня не спешил.

Сказал вороне лишь два слова —

Всегда с природой он дружил.

Вот в парк Измайловский приехал

И не петлял, нашёл с успехом —

Да-да, гостиницу. Друзья,

Бывал когда-то в «Веге» я.

Он поселён на двадцать третьем,

В уютном, чистом этаже

Без всяких даже протеже.

Андрей доволен был всем этим.

Вошёл в свой номер. Тишина.

Он посмотрел вниз из окна.

42

И огляделся. Всё прекрасно:

Удобства все. И телефон,

Переживал Андрей напрасно:

И как, и что? Вот в ванной он.

Взбодрил себя водой с дороги

И лёг в постель. Но он в тревоге

Ждёт — не дождётся дня того,

Решится где судьба его.

Сейчас он думает о сыне:

«Наследник мой, Степан,— казак.

Как получилось всё не так?

И нету вести от Галины,

Жива ль она? И брат Иван,

Скрывает где-то тягость ран».

43

Терзал себя он дни и ночи.

В Москве ходил по тем местам,

Бывал где с Галей, часто очи

Его блестели слёзно там.

Он ждал с тревогой сообщенья.

Какое всё-таки мученье!

И вот настал решенья час.

Читатель мой, веду я вас

Так осторожно за Андреем

На передачу «Жди меня»

И говорю от сердца я,

Что сам, пожалуй, чуть робею.

Причин здесь много. Ну, пошли!

И вот мы в студию пришли…

44

Здесь атмосфера ожиданья

На грани слёз в надежде встреч,

Неописуемых свиданий.

Успокоительная речь

Ведущих Игоря и Маши.

Глаза сейчас направлю ваши,

Читатель мой, где наш Андрей

Сидит, он думает о ней,

О милой Галочке любимой.

И сердце сильно так стучит,

Что чуть рубашку шевелит.

И пальцы сжал с такою силой,

Чтобы не крикнуть: «Где она,

Моя красавица жена?»

45

Он напряжён, он на пределе,

Зрачки расширены. Горит,

Сейчас как будто лава в теле

Бушует, огненно кипит.

Он рук и ног не ощущает

И часто-часто лишь вздыхает.

Сдавил он пальцы, те хрустят.

Но вот о нём уж говорят.

Душа волнуется в тревоге,

И на мгновенье замер зал,

Лишь слышно было, как дышал.

И в каждом слове, в каждом слоге

Судьба его, семьи, жены

Как будто страшные шли сны.

46

Кошмаром шли с телеэкрана

Войной и пленом страшных мук,

И казнью нашего Ивана,

И горем тягостных разлук

С женой и сыном! Боже правый!

«Андрей, смотри сюда — направо», —

Кваша спокойно тут сказал.

Экран мгновенно показал:

Стоит монах в лесу, обросший.

Лицо ужасно. Рядом скит.

Убог его и жалок вид.

Он как бы ветвь в коре засохшей.

Вдруг молвит: «Я и есть Иван.

Мне Богом путь  святейший  дан.

47

Молюсь за брата я, Андрея,

За мусульманский весь народ,

Прошу у Господа прощенья

За православный весь народ.

Я бью челом, молю прозренья».

Экран погас. «В каких мученьях

Мой брат страдает и живёт

Да не щадя за мир живот!» —

Андрей за голову схватился,

Сейчас он словно в шоке был.

По-братски  Ваньку он любил.

И слёзы тут же покатились,

И зал слезился и вздыхал,

Душой судьбу воспринимал.

48

«В письме о сыне вы писали,—

Ведущий молвит.— Так, Андрей?

И мы его портрет в журнале

Нашли. Вот здесь, смотри, он с ней —

Со скрипкой, видишь, на обложке?

И видно родинку немножко,

На правом локте. Вот пятно —

Дало уверенность оно.

И мы концерт его засняли.

Андрей, смотри-ка на экран.

Концерт в Венеции был дан».—

И звуки скрипки зазвучали

Духовной чудной высотой,

Какой-то лёгкой чистотой.

49

Пленила скрипка исполненьем.

Сын в сердце, в душу проникал.

И больше не было сомнений,

Андрей смотрел и ощущал

Родные чувства обаянья.

В нём шло душевное слиянье:

Степано вылитый портрет,

Как в детстве он. И рост, и цвет

И он готов его со скрипкой

Носить, кричать: «Вот мой Степан!»

Но слёзы, словно бы туман,

Экран затмили влажной сеткой.

Лишь только звуки слышал он

И счастьем радости был полн.

50

«Андрей, смотрю, вы очень рады,—

Ведущий дальше продолжал.—

Но вот от нас ещё награда.

И я бы, кажется, желал

Чтоб вы узнали на экране…»

(И всё в загадочном том плане)

Андрей глядит. «О, боже мой,

Да это друг мой золотой

Радзинский! Здравствуй мой дружище!»

А тот спокойно излагал:

«Я неожиданно узнал,

Что ты живой и Галю ищешь.

Я очень рад, она у нас,

Но так слаба ещё сейчас».

51

 

Андрей дрожит, его колотит:

«Да что же с ней, ну, говори!»

Друг продолжал, ответ уводит:

«Андрей, ещё чуть подожди».

Экран потух, и в зале тихо.

Андрей тут вскакивает лихо:

«О, Боже! Небо! — он кричит. —

Зачем? О чём мой друг молчит?

Она одно моё спасенье,

О ней я плачу по ночам

И тяжек свет моим очам.

Когда же кончится мученье?

Так Галю милую люблю!

О встрече Господа молю!»

52

 

«Андрей, не надо, успокойся»,—

Кваша тихонько говорит.

Тут Маша молвит: «Дверь, откройся!»

(У Шукшиной чудесный вид)

Затем добавила спокойно:

«Жена твоей любви достойна.

Минуты ждать там не могла,

Любовь ей силы придала.

Встречай, Андрей, свою Галину!»

Он не ослышался, бежит.

Душа и сердце — всё дрожит.

Какая светлая картина:

«Андрей!» — «Галинка!» — Обнялись…

И слёзы градом полились.

53

 

Она от чувств уже слабеет,

Тихонько валится назад,

Андрей целует и лелеет,

Он встрече с Галей очень рад.

Берёт любимую на руки

И так целует — слышны звуки.

Над головой её поднял.

И плачет он, и плачет зал,

И плачут люди у экранов,

И плачет Маша, Игорь, я,

И плачет вся моя семья.

И слёзы эти так желанны —

То слёзы радости, любви,

Но успокоились ли вы?

54

 

Когда Кваша сказал, всё плача:

«Андрей! Галинка! Сын ваш здесь!» —

От слов волной прошла отдача.

Как ахнул разом зал вдруг весь.

Услышав голос звонкий: «Мама!»

Какой был тембр, какая гамма

Вдруг прозвучала над землёй!

Какой же в слове том покой!

И будто Троица святая

Соединила стук сердец.

Друзья мои! Пришёл конец

Страданьям горьким. Жизнь другая

Взошла над  нашею страной.

Прощай, прощай же мой герой!

55

 

Прощай и ты моя Галина.

О, сколько слёз с тобой пролил!

Передо мной прошла картина

За двадцать лет. Я вами жил.

Кормил семейство, но творенье —

Мой миг святой был упоенья.

И вот окончил я роман.

В душе построил новый план

Другого ёмкого творенья.

Донскою вольною строфой,

Что вдруг пришла сама собой

В каком-то светлом озаренье.

И, предвкушая новый труд,

Вновь  рифмы вдаль меня зовут.

 

 

КОНЕЦ.

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике поэзия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s