Ирина Анастасиади. Три безумных недели до конца света (глава 26)  

Яннис Гаитис. Лицом к лицу

Яннис Гаитис. Лицом к лицу

Фотис с подозрением всматривался в пространство позади дома. Вокруг царил мрак. Сегодня ночью министр Жизни и Смерти Фотис фон Саботаж тайно въехал в дом своего благодетеля и вечного противника. И перевёз все ликвидированное им ранее оборудование обратно в домашнюю лабораторию Диагора.

Особняк на улице Фаэтон, ещё недавно принадлежащий великому ученому, выходил фасадом на тихую, почти безлюдную улочку города, тогда как его задняя часть высилась на скале над морем.

Вот оттуда-то и грузили оборудование бесследно пропавшего профессора ничего не подозревающие рабочие. Министр уселся на скалу, чтобы не терять дом из вида ни на минуту.

Горы напротив казались пустынными. Под ногами Фотиса развернулась, как раскрытая в глубоком зевке, чёрная пропасть, откуда слышалось тяжёлое дыхание моря.

Густая тень покрывала Курвиль. Сквозь круглый купол лаборатории в лунном свете поблескивала металлическая труба, которую как раз в этот момент устанавливали в лаборатории.

— Ну вот, кажется, пронесло! — прошептал фон Саботаж. — Кажется, никто ничего не заметил!

Буйная шевелюра министра была покрыта чёрным капюшоном, чёрный плащ застёгнут по самое горло. Фон Саботаж поднял голову к бледному лунному диску, который, казалось, притягивал солёные воды моря и темные мыслишки Фотиса.

Наступило время решительных действий. Фон Саботаж ещё раз осмотрелся и нырнул в дом. Там уже орудовали фон Борофф и фон Зайкинн, которых министр привлёк к испытаниям, исключительно в целях сохранить происходящее в секрете.

— Ну, как продвигается наш опыт? — спросил он советников.

Они по-хозяйски расположились в лаборатории Диагора, пользуясь его оборудованием, его рукописями и описаниями его опытов.

— Никак не продвигается, — буркнул фон Зайкинн неприветливо.

Этот Фотис действовал ему на нервы! Сухие губы Базиля скривились, точно он хотел и не мог произнести какое-то колючее слово. Нимфодор коротко засмеялся и отвернулся от министра Жизни и Смерти.

— Ну почему, почему Диагор сделал это проклятое открытие, а я не могу его даже скопировать? — недоумевал Фотис, кладя на стол записки Диагора.

— Вообще-то, ты мог бы спросить об этом его самого, — зло буркнул Нимфодор.

И оба советника залились издевательским смехом. За эти дни, что фон Саботаж находился на воле, эта неразлучная парочка в его присутствии чувствовала себя не в своей тарелке. Ведь этому дьяволу, Фотису, хотелось играть роль мирового злодея. Тогда как советники премьера и сами неплохо справлялись с этой ролью.

Всю жизнь Фотис фон Саботаж пытался прыгнуть выше головы. И собирая урожай жалостливых улыбок, он и не думал обижаться на тех, кто его осмеивал. Напротив, каждый снисходительный взгляд питал нашего неудачника силой. И, подобно древним титанам, Саботаж рос, питаясь соками земли.

Но стоило Фотису добиться того, о чём он мечтал, как он решительно забывал, каким образом он всего этого достиг. И искренне верил, что он один знает все лучше других.

Он жаждал научить весь мир, как жить, как любить и как расти морально. Но более всего на свете фон Саботаж любил звук своего голоса. И имел обыкновение хватать мысли прямо из воздуха.

Вот и сейчас, он действовал в своей обычной манере.

— Обойдусь и без Диагора! — властно оборвав Нимфодора, заявил он. — Ну-ка давайте сюда его рабочие заметки!

Он схватил заметки и в течение получаса делал вид, что изучает их содержимое. Потом бросил их перед собой и заявил.

— Я, исследователь, даровитый исследователь! Я в этом убедился, читая других: если они учёные, так и я тоже учёный!

Вот так просто. Захотелось ему изобретать, он и стал изобретать. Правда, возник вопрос: что изобретать? Поразмыслив недолго, Фотис понял: конечно же, то, что другие уже успели изобрести. Ведь Судьба как-то некстати обнесла его кубком фантазии.

Между тем, мир у него богатый: помещик, неплохое именьице, пост министра. Образование широкое: специализированная школа МоБиологии, Университет Нулевой Химии и Биовпоможения и, наконец, политические салоны. Да он просто был обязан изобретать!

Да-а-а! И фон Саботаж уставился невидящими глазами в чертежи Диагора.

— Где помещалась камера, в которой размножались ящерицы? — водя потным пальцем по листу, Фотис следовал изгибам чертежей.

Фон Борофф только фыркнул, глядя на усилия министра разобраться с записями Диагора.

— Слева, — подсказал он министру, мечтая поскорей закончить весь этот спектакль.

— А где находился аппарат?

— Справа, — глотая смех, проговорил Базиль.

— Вот где ваша ошибка! — показывая на аппаратуру, стоящую как раз наоборот, обрадовался фон Саботаж.

— Думаешь, что всё так просто? — спросил фон Зайкинн.

— Всё гениальное просто! — напыщенно процитировал Фотис мысль Диагора.

И никакие укоры совести его не мучили, наперекор всем философам мира.

— Шо ж, попробуем и этаким манером! — равнодушно отозвался Базиль на замечание фон Саботажа и меняя местами аппаратуру, всё время сверяясь с чертежами Диагора.

Включил аппарат, принадлежащий Адонису и который они час назад привезли в лабораторию вместе со всем остальным оборудованием Диагора.

Послышался треск. Воздух в лаборатории взорвался молниями. Треск постепенно перерос в мерное журчание. И вот, наконец, загорелся, забушевал огонь под стеклом.

Фотис заглянул в микроскоп.

— Они размножаются! — с детским удивлением воскликнул он. — Наперекор всем вам, я всё-таки совершил это открытие!

И гордо выпятил подбородок. С минуту он наслаждался своим триумфом. Но его мозг не мог отдыхать, ему всё время надо было придумывать какую-нибудь новенькую интригу.

— Ну а сейчас, говорите, — и он окинул советников строгим взглядом, — кто из вас возьмется привезти мне самый что ни есть маленький кусочек от скелета птеродактиля из Вьярицского Музея Естествоведения?

Под его взглядом Базиль фон Зайкинн весь затрясся от негодования.

— Почему я? — закричал он. — Почему всегда я?! Да не полечу я в самом деле в этот проклятый Вьяриц! В этот раз меня ужо просто повесят. Или ты забыл, как я добыл для тебя кость птеродактиля год назад? Ты шо воображаешь, шо мне её подарили? Уж били меня, били!

— Но должен же кто-то принести себя в жертву науке! — сосредоточенно полируя ногти, заявил Нимфодор фон Борофф.

— Не понимаю, почему этот «кто-то» должен быть именно я? Не хочу! Не буду! Никогда! — Дрожа от паршивого предчувствия, завизжал Базиль. — И вообще, для этих целей существуют подчинённые.

— Подчинённым не следует вникать в наши маленькие секреты, — поучительным тоном заявил фон Борофф и ухмыльнулся.

Фон Зайкинн только передернул плечами.

Но его неразлучный друг фон Борофф давил на него всей своей массой. Росту он был, правда не очень высокого, но брал дородностью. Ляжки у него были обхватом с дубовый сруб, руки похожи на палицы. Пузо было необъятно и колыхалось от любого движения этого важного чиновника.

Подбородки у него были круглые и плотные, нос короткий, картошкой. Тяжелая челюсть угрожающе выдвигалась вперед. Могучая грудная клетка грозно вздымалась.

Даже воздуха, и того, ему требовалось больше, чем прочим людям. В его присутствии всё и вся вокруг сразу становилось слабым и хрупким.

Между тем, фон Саботаж видя слабинку фон Зайкинна, налёг на тощего Базиля и залился призрачными обещаниями.

— Сколько?! — переспросил советник по Крайним Случаям, не веря своим ушам.

Министр повторил.

— Езжай за эти деньги сам! Спрашивается, как я вообще выберусь живым из нашей бунтующей страны?

Губы Фотиса дёрнулись, произнеся одну единственную цифру.

— Не может быть! Откуда у тебя такие деньги?! — И схватив со стола стакан с водой, Базиль опрокинул его в пересохшее горло.

Фон Саботаж искоса наблюдал за ним.

— Удвой! — прошипел фон Зайкинн, сам удивляясь своей наглости.

Министр Жизни и Смерти только кивнул, соглашаясь.

— Немедленно бронируй билет в оба конца! — бросил ему фон Зайкинн.

Ничего нет нового под солнцем, нет его и под луной. Люди рождаются. Делают мерзости. Страдают. И, так ничего не поняв о жизни, умирают.

traffic-surge-note-icon-256

Ваши статистические показатели растут! Посещаемость 9 Муз растет.

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике проза, юмор. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Ирина Анастасиади. Три безумных недели до конца света (глава 26)  »

  1. Ангелина:

    Изумительно, Ирина. Вам удалось передать, как выглядит порой реальность лже-ученых. До того удалось, что пугаешься за их тупость и самомнение. Как-то вы умеете так выбирать слова, что даже тупари и подлецы у вас получаются… даже слова не подберу нужного… своего рода милашки… Такие милашки-упыри. Наверное, собственно, они и в жизни бывают такими. Вообще вы удивительно рисуете антигероев. Никогда и нигде ни один автор не сумел так описать негодяев. Вроде, и бичуете вы их, и наизнанку выворачиваете, и повесить их хочется на первом попавшемся суку. А всё равно — милашки с изюминкой получаются.

    Нравится

  2. Екатерина:

    Очень интересен тот мистический тип личности, который вы рисуете с такой правдивостью. Главное здесь, наверное, его неистребимость, как вида. И хотя книга написана философом, она адресована не только профессионалам. Ярко, выпукло вырисованы характеры.
    А истина проступает из каждой строчки. Выглядывает из каждой характеристики.
    Но главное — читается здорово.

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s