Михаил Моргулис. Изабелла

fei2

Лере Ауэрбах

Я медленно проезжал улицу Святого Франциска.

На дорогу вышла женщина и сделала знак рукой, чтобы я остановился. Она подошла к машине, молодая, но глаза исстрадавшиеся:

— Не могли бы вы ехать чуть помедленнее, там впереди играет моя трёхлетняя дочка…

— Я еду медленно, со скоростью, положенной на этой улице…

Она сложила накрест руки на груди:

— И всё же езжайте медленнее, вы можете на неё наехать.

— Хорошо, — согласился я и поехал дальше.

На улице не было ни одного играющего ребёнка. Через несколько дней я опять проезжал эту улицу, с именем знаменитого святого. И снова навстречу вышла эта женщина, с измученными глазами. И повторился прошлый разговор:

— Пожалуйста, езжайте медленнее, там впереди играет моя трёхлетняя дочка…

И я согласился, как и в прошлый раз, и снова не встретил на улице играющих детей. Я простой полицейский, сталкиваюсь со многими людьми, и привык ко всякому: и к найденным наркотикам, и к нахальству, и к обману, и к стрельбе. Но эта женщина меня заинтересовала, уж больно глаза у неё были страдающие. Такие же глаза были у моей мамы.

И я разузнал о ней побольше. Она жила одна с дочерью, родила её без мужа. Два года назад её трёхлетнюю дочь сбил насмерть парень на автомобиле. Вначале находилась в психиатрической больнице, потом отпустили, теперь живёт одна, с гладкошёрстной египетской кошкой по имени Клеопатра.

Когда она в третий раз остановила мою машину, я спросил разрешения побеседовать с ней. Она прищурила страдающие глаза и пригласила меня на чай, в пять вечера, у неё дома. Я приехал, позвонил, но дверь была открыта. Никто не вышел ко мне, и я заглянул в прихожую. Никого. Я вошёл покашливая в гостиную, и увидел хозяйку, сидящую на софе, с египетской кошкой на коленях.

— Извините меня, коп, я только вернулась оттуда , — и она показала длинным пальцем с малиновым ногтем наверх. — Дайте мне с Клеопатрой прийти в себя, и я заварю для нас чай. Клеопатра нелегко переживает эти свидания с моей дочкой, а сегодня я ещё повидала и бабушку, Мэри-Эн.

Я согласно кивал головой, кошка посмотрела на меня недоверчивыми мерцающими зелёными глазами и надолго отвернулась.

Женщина поднялась, ушла в кухню, вернулась с фаянсовым чайничком и двумя чашками, расписанными красными цветами, похожими на розы. Мы присели возле небольшого стола на колёсиках. Она обвела комнату глазами:

— А к чаю у меня ничего нет, я всё сладкое отнесла Изабелле…

— Простите, а как мне вас называть? — спросил я, хотя знал её имя.

— Меня, как и её, зовут Изабелла…

В полицейском досье она была записана Анной.

— Понимаете, девочка любит сладкое. А отец её, Чарльз — долговязый, ничего кроме рыбных консервов не ест…

В её глазах мелькнула ненависть.

— Вот я ношу ей каждый день всё сладкое, что есть в доме… Ну, естественно, этого не хватает, но я докупаю ей в кондитерской у мистера Фокса…

— Но если она всегда там, — я указал вверх, — как ей удаётся играть на вашей улице?

— Вы странный, как все мужчины; она иногда спускается, и всегда тихо и серьёзно мне говорит: Мама, побереги меня…

— Поэтому я всех водителей прошу быть осторожными… Понимаете, у меня ещё часто перед глазами сюжет одного рассказа, когда люди сидят на открытой веранде ресторана, и у них на глазах машина сбивает девочку…

Кошка, будто ощипанная от всякой шерсти, вдруг фыркнула, промяукала что-то совсем не по-кошачьи, почти по-человечьи.

— Изабелла, — поинтересовался я, — а что вам девочка рассказывает?

— Вот вы и выдали себя. Конечно, всем хочется узнать. Но я не всем рассказываю, а только тем, кого одобряет Клеопатра. Вас она одобрила. Так вот, Изабелла нашла там много полян с разными ягодами, но выбрала земляничную поляну. Она решила там жить, ну и на её поляне мы встречаемся. Её друг Самсон , такой карлик красивый, живёт на вишнёвой поляне, и иногда приходит к ней хвастаться своими шишками, они у него вырастают на голове, когда он переедается вишнями. Друзей у неё немного. Там есть одна изуродованная людоедами девушка, её зовут Белиссима, ну и она иногда приходит. А братья эльфы Рикардики живут далеко, приходят редко. И она к ним ходит, но тоже изредка. Карлик живёт поближе, и к нему она идёт пешком, а к остальным летает. Просто подскакивает и летит. Она и Белиссиму научила летать. И меня уговаривает: Мама, и ты сможешь, любой сможет, только надо не чувствовать своего веса…

Продребезжал дверной звонок. Анна-Изабелла крикнула:

— Если это вы, то войдите, а если не вы — уходите!

Зашла старушка, видимо, соседка, она принесла в соломенной стариной корзинке два варёных яйца и горсть конфет. Старушка по-мужски расшаркалась и молча удалилась. На спине её старого халатика была вышита буква J.. Анна захлопала в ладоши, и я увидел, что одна ладонь в крови.

— Так! Одно яйцо Клеопатре, одно мы делим с вами пополам, а конфеты, если вы не против, я отдам Изабелле.

Я от яйца отказался и налил себе чай. Это оказалась вода с травинками и мошками.

Анна-Изабелла отвернулась от меня и спросила:

— А сколько вы у меня пробудете? Может быть я успею ещё сегодня отнести конфеты?

— Я готов уйти сейчас, если вы не против…

— Нет, я не против никого и ничего. Понимаете, любезный коп, выяснилось, что никакой смерти нет. Её выдумало наше правительство. Между прочим, этой выдумкой они поделились с Россией и Индией. И там один поэт написал после этого такие слова:

«Со мною вот что происходит, ко мне мой старый друг не ходит….» А старый друг, между прочим, не ходит ни к кому. Я там встретила мистера Черчилля с палкой, он стал очень похож на бульдога, и вот мистер Черчилль жаловался, что к нему вообще никто не заходит, никто! Приходят плохие, он гонит их палкой, а хорошие не приходят. .. Так на чём мы остановились? Да, что смерти нет… Знаете, я успею отнести конфеты Изабелле, не будете ли так любезны продолжить ваш визит завтра?

Я попрощался с Анной-Изабеллой и Клеопатрой. Клеопатра смотрела на меня и чесала ухо. И я ушёл. На улице не удержался и глянул в окно. Анна-Изабелла стояла перед кошкой, а та на двух задних лапах кружилась, будто в старинном танце.

Назавтра я снова в пять часов позвонил в дверь, и вновь никто не открыл, и я вошёл в гостиную, застав ту же картину: Анну-Изабеллу на софе и Клеопатру на её коленях. Анна-Изабелла при виде меня вскочила и заговорила быстрым шёпотом:

— Представляете, сегодня все собаки нашей улицы устроили бойкот и не пропускали ни одну машину до вашего приезда. И моя Изабелла спокойно играла посреди дороги… Только вертолёт кружился, но это не опасно, они падают редко… Вы знаете, милый коп, чай я не успела приготовить, у нас будет грог по-шотландски…

Она снова принесла тот же фаянсовый чайничек и налила мне, как и вчера, воду с травинками и мошками.

— Вы знаете, что вчера мне наверху сказала Изабелла? Она сказала, что вы милый человек, но у вас немного повреждена психика, потому что вы пошли в свою тётю Эстер, которая разговаривала сама с собой. Мне неудобно о таких вещах говорить, но это подтвердили и карлик Самсон, и изуродованная девушка Белиссима, и эльфы, они вчера все были у неё в гостях. У Самсона, кстати, были три шишки. Он опять налопался перезревшей вишни. Потом мы все долго смеялись, потому, что эльфы предложили играть в бессмертие, и выиграл карлик Самсон, но от выигрыша в итоге отказался. И знаете , что он сказал: Мне надоела эта волынка, по сто раз умирать и по сто раз оживать… И мы все так хохотали, а эльфы стали танцевать с маленьким стулом, и тоже было смешно. Они рассказали, что какой-то их родственник эльф похоронил писателя и священника Моргулиса, и тот перед смертью разговаривал со Смертью. И опять все смеялись… Коп, вы не знаете, Солнце и Луна не ссорятся? Изабелла очень из-за этого волнуется…

Кошка при этих словах выгнулась почти вертикально и глянула мне прямо в глаза. Я пробормотал, что, мол, точно не знаю, но постараюсь выяснить, и кошка посмотрела на меня насмешливо. Глаза у неё сегодня были лиловые, с пурпурным отливом. И вдруг кошка Клеопатра стала смеяться. А Анна-

Изабелла говорит мне:

— Это она вспомнила, как мы веселились вчера…

Утром я пошёл к психиатру и задал ему простой вопрос:

— Док, может ли простой полицейский, вроде меня, влюбиться в психически нездоровую молодую женщину?

Психиатр раскинул руки:

— Друг мой, весь мир незаметно становится психически нездоров… Все были психически неустойчивыми, и Зигмунд Фрейд и его неблагодарный ученик Юнг, и многие другие, и представьте себе, я тоже. Под абрикосовым деревом в моём саду я часто разговариваю с лошадью моего отца, полвека назад умершей. И ничего… Нам есть что вспомнить… Да, голубчик, скоро нормальные люди станут редкостью… А любовь — что любовь! Это просто всплеск безумия! Какая разница, с кем возникает любовь, если она безумная всегда! Возьмите к примеру вашего начальника полиции, он с виду строгий и примерный джентльмен, но его раздирает мучение, будто левый локоть не его, что он случайно поменялся локтем с чёрным музыкантом из Джорджии, у которого был артрит. И теперь якобы чужой локоть у него на дождь ноет… В общем, если вам с этой милой женщиной интересно, то и дружите с ней…

— Но она разговаривает и общается с умершей дочкой…

— Голубчик, откуда нам знать, где кто находится… Им хорошо? Им есть о чём поговорить? Ну и радуйтесь… Вон сколько людей вообще разучились говорить и радоваться… А вот про кошку вам скажу пару слов. Не верьте ей, это ведьма. Она много лет тому назад потеряла свою метлу, была понижена в звании, потом жила какое-то время у меня; но будила ночным воем, и я её прогнал. Ну вот, а с Анной-Изабеллой у неё сладилось… Вы вот что: попросите, чтобы вас взяли с собой наверх, побывайте там, и если убедитесь, что они врут, — возвращайтесь и бегом ко мне, расскажите подробности… А если это правда, то передайте привет карлику Самсону, старый знакомец, лет двести тому назад были с ним в одной компании, так он там цианистый калий превратил в золото. Ну-с, все ведьмы, помнится, были от него без ума…

Утром я пришёл в полицию, постучался в кабинет начальника и невинно спросил, не болит ли у него сегодня локоть. Он огорчительно посмотрел на свои растопыренные пальцы и грустно ответил:

— Мой-то нет, а вот его — болит… наверное, дождь будет…

В пять часов я пришёл к Анне-Изабелле. В этот раз мне открыла дверь Клеопатра. Она два раза подскочила вверх и выдохнула: Всё!

Я сказал сидящей на софе одинокой Анне-Изабелле:

— А можно мне с вами побывать у Изабеллы?..

Анна-Изабелла посмотрела на меня великолепными страдающими глазами и проговорила:

— Мне сообщили, что она умерла, и теперь мы все останемся на земле.

— Навсегда? — спросил я.

— Навсегда, — ответила Анна-Изабелла.

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария на «Михаил Моргулис. Изабелла»

  1. Владимир Эйснер:

    Когда читаешь об авторе, что у него призвание «нести Слово Божье в высокие политические круги общества», то в сознании возникает проповедник с Библией подмышкой и поднятым вверх пальцем, стёртым голосом вещающий о скором конце света и необходимости каждому покаяться.
    Не без некоторого скептицизма начинаешь читать и… погружаешься в эти рассказы, как в лучшие тексты юности.
    Убеждаешься: автор — это «человек с улицы», не по наслышке знающий наши проблемы и вместе с нами вдыхающий «горячий воздух жизни». Сюжеты его рассказов взяты из моря людского, как некогда из моря людского брал сюжеты для своих притч сын плотника из Назарета.

    Нравится

  2. Язык господина Моргулиса — песня. Дай Бог каждому так писать.

    Нравится

  3. Это не просто рассказы, а высочайшая литература, это какой-то храм. Решила поблагодарить его, написав пару строк вам.

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s