Элеонора Булгакова. Диалог с Омар Хайямом

010dfe69ff065ddce2d4ce9eea4_prev

Мы с вами дышим воздухом одним:

Кто  – вдох, кто – выдох, и  – наоборот,

Пока Господь нам не предъявит счёт…

                     Элеонора Булгакова

ОТ АВТОРА

НЕЧАЯННЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ или «ПЕРЕКЛИЧКА И МНОГОГОЛОСЬЕ»

Много лет назад, а если  точнее, то в 1971 году, я выписывала журнал «Иностранная литература», и, кажется, в третьем номере, было всего несколько страничек «Рубайат» Омар ибн Хайяма в переводе Германа Плисецкого. Потрясение было так велико, что они запомнились почти все.

Однажды, будучи туристкой в Бухаре я сообразила зайти в какую-то случайную библиотеку и спросила, есть ли у них Хайям, много ли, и, получив утвердительный ответ, предупредила, что «потеряю». Записалась… и уплатила штраф. Копейки.

Каково же было моё разочарование, когда, забравшись на верхнюю полку своего туристического поезда, который четверо суток тащился в Харьков, я не узнавала полюбившиеся рубаи! Тогда впервые я поняла, что значит перевод: не возникало тех прежних эмоций, вибраций, не задевали сердца мучительные раздумья поэта…

В мае 2011года Елена Дербилова, известная Харьковская художница, оформившая книги прозы и поэзии Омар Хайяма (изд. Фолио, г. Харьков), осчастливила меня, подарив томик  «Рубайат», изд. 2009 г. (Эксмо).

Такое счастливое состояние, что хочется им поделиться. Мало того, что ко мне вернулись любимые строчки, и все стало на место! И вот тут началось…

Проснувшись утром, я вдруг осознала, что во сне, склонившись в какой-то глубокий глиняный кувшин и держась левой рукой за его широкий край, правой рукой тщательно прилепляла к внутренней его стенке лепёшки.

Еще вспомнила, что, распрямившись, протягивала кому-то на раскрытой ладони готовую лепешку с рыжими островками и удивлялась, что не обжигаюсь.

В следующие несколько суток происходил «Диалог», который так же неожиданно прекратился, как и возник. Почти без правок. Это и было то счастливое состояние «опьяненья», о котором говорит нам Хайям. Ведь если учесть, сколько открытий сделал он во всех областях знаний, то и пребывал он в состоянии «озарения» довольно  часто.

У меня просто не было другого выхода, как занести этот спонтанно возникший диалог в компьютер, и теперь он «требует» выхода…

Сегодня у меня выпущено немало книг, меня трогают не только дети, но и воспитатели в детском саду и говорят: «Надо же – живой писатель!»

«Я очень люблю представить себя другим поэтом, побывать в его шкуре… Мировую поэзию ощущаю как перекличку, многоголосье», – приводит слова отца Германа Плисецкого, переводчика Омара Хайяма… его сын. Слова из письма 1937 года… А я родилась в этом злосчастном году. Казалось бы, ну, и что из этого? Не знаю, но возможно тоже какой-то знак судьбы.

Простите мне некоторую вольность, но я так счастлива, что снова мы вместе – Хайям, переводчик Герман Плисецкий и благодарный читатель. Стихи же самого Германа Плисецкого были недоступны для нашего поколения, не знавшего компьютера. Только теперь известно, что после неоднократного «приглашения» к объяснению по поводу поэмы «Труба», посвященной памяти многочисленных жертв в день похорон того вождя, кто и при жизни приносил многомиллионные жертвоприношения, поэт был вынужден «уйти в переводы».

Вот такие «нечаянные параллели», или, как сказал Герман Плисецкий,  – «перекличка», и «многоголосье»…

В этой жизни, дано ль было встретиться нам?

Пробежали века, пока Герман Плисецкий

Перевел твои мудрые мысли, Хайям!

 

— Что, – Хайям, ты, похоже, в рубашке родился? –

Тыща лет (и всего-то!), а как «раскрутился»!

Это Герман Плисецкий … ушел в переводы».

Поддержи его… там, чтоб он не заблудился…

г. Харьков, июнь 2011г.

 

ДИАЛОГ

ХАЙЯМ (ок.1048 –ок.1123):

Нежным женским лицом и зелёной травой

Буду я наслаждаться, покуда живой.

Пил вино, пью вино и, наверное, буду

Пить вино до минуты своей роковой!

 

ЭЛЕОНОРА: (1937 – ок.2037)

Роковая минута настала, Хайям…

Мы пока еще тут, ты – давно уже там.

Был бы глуп, иль запойный пустой греховодник,

Не видать бы такого наследия нам…

 

ХАЙЯМ:

Жизнь уходит из рук, надвигается мгла,

Смерть терзает сердца и кромсает тела,

Возвратившихся нет из загробного мира,

У кого бы мне справиться: как там дела?

 

ЭЛЕОНОРА:

Сам теперь всё ты знаешь, любезный Хайям…

Позабыл, как упрёк посылал небесам?

Всем, неужто Всевышний уста запечатал

Что же нам не расскажешь: ну, как тебе там?

 

ХАЙЯМ:

Некто мудрый внушал задремавшему мне:

«Просыпайся, счастливым не станешь во сне.

Брось ты это занятье, подобное смерти.

После смерти, Хайям, отоспишься вполне!»

 

ЭЛЕОНОРА:

Мне приснилось:  тебя на свиданье ждала…

Для тебя я в тандыре лепёшки пекла,

Чтоб горячих лепёшек моих ты отведал,

Чтобы знаки небесные тайно поведал…

 

ХАЙЯМ:

Если б я властелином судьбы своей стал,

Я бы всю её заново перелистал

И, безжалостно вычеркнув скорбные строки,

Головою от радости небо достал!

 

ЭЛЕОНОРА:

На свиданье к тебе я пока не спешу,

А твои рубаи – что ни ночь – ворошу.

Но, прости, очень мне любопытно, – спрошу:

Ты приснишься еще, если я попрошу?

 

ХАЙЯМ:

Пусть ханжи нас позорят, возводят хулу,

В час намаза на утреннюю пиалу

Обменяем молитвенный коврик, а чашу

Со святою водой – разобьем о скалу!

 

ЭЛЕОНОРА:

Ну, спасибо, Хайям, – мой ночной собеседник.

Всё! Готовы лепешки, снимаю передник,

И надеюсь, что встреча была  не последней, –

Хорошо, когда душам не нужен посредник.

 

ХАЙЯМ:

Когда с телом душа распростится, скорбя,

Кирпичами из глины придавят тебя.

Всё минует – и глиною ставшее тело

Пустят в новое дело, киркою долбя.

 

ЭЛЕОНОРА:

О, Омар, я в твои рубаи влюблена,

Я не верю, что ты теперь – глина одна,

Если в сердце моём есть, хоть грамм твоей глины,

То душа моя щедро вознаграждена.

ХАЙЯМ:   12. стр. 23

В колыбели – младенец, покойник – в гробу:

Вот и всё, что известно про нашу судьбу.

Выпей чашу до дна – и не спрашивай много:

Господин не откроет секрета рабу.

 

ЭЛЕОНОРА:

О, Хайям, ты на мудрые мысли был щедр,

До сих пор не постигли их мудрости недр.

Ты – не раб! Ты – частица вселенской любви:

Ты  – бессмертен, Хайям, и – прекрасен, как кедр!

 

ХАЙЯМ:

Отчего всемогущий Творец наших тел

Даровать нам бессмертие не захотел?

Если мы совершенны – зачем умираем?

Если – несовершенны, то кто – бракодел?

 

ЭЛЕОНОРА:

Лишь лепёшкам одним быть дозволено пресным

Совершенство же – скучно и неинтересно,

Родилась полукровкой я, мудрый Хайям, –

Мы же – люди, мы – любим, мы – разное тесто!

 

ХАЙЯМ:

Тот, кто мыслью парит от земли вдалеке,

Кто узду вдохновения держит в руке,

Даже он, с запрокинутою головою,

Перед сущностью Божьей стоит  в столбняке!

 

ЭЛЕОНОРА;

Даже если б в твоём я столетьи жила,

Даже если бы и совершенной была, –

Не позволили б нам ни Талмуд, ни Коран –

Наши жизни судьба бы не переплела.

 

ХАЙЯМ:

Шейх блудницу стыдил: «Ты, беспутная, пьёшь,

Всем желающим тело своё продаёшь!»

«Я, – сказала блудница, – и вправду такая.

Тот ли ты, за кого мне себя выдаешь?»

 

 

ЭЛЕОНОРА:

Нам всегда говорили, что Бог есть любовь.

Ты морщины  на лбу без нужды не суровь, –

Не носила чадры, не сурьмила я бровь,

А  читаю, и – что же? – Волнуется кровь!

 

ХАЙЯМ:

Дураки мудрецом почитают меня.

Видит Бог:  я не тот, кем считают меня.

О себе и о мире я знаю не больше

Тех глупцов, что усердно читают меня.

 

ЭЛЕОНОРА:

По сравненью с тобой,  я – девчонка совсем,

Мне  до ста тут осталось  немного проблем,

Лучше спать с твоей книгой, чем спать с дураком,

Или спать с кем попало, иль вовсе ни с кем.

 

ХАЙЯМ:

Мне, Господь, надоела моя нищета.

Надоела надежд и желаний тщета.

Дай мне новую жизнь, если Ты всемогущий!

Может, лучше, чем эта, окажется та?

 

ЭЛЕОНОРА:

О, Хайям, не ценил ты ни деньги, ни лесть,

Не стремился ты в душу кому-нибудь влезть.

Кто был – шах? Кто был – шейх? Кто?! … Затеряна весть…

А твои рубайат, о, Хайям, – с нами есть!

 

ХАЙЯМ:

От безбожья до Бога – мгновенье одно.

От нуля до итога – мгновенье одно.

Береги драгоценное это мгновенье:

Жизнь – ни мало, ни много – мгновенье одно!

 

ЭЛЕОНОРА:

«Жизнь – ни мало, ни много – мгновенье одно!»

Ты использовал это «мгновенье»  умно!

Скольких дев луноликих сводил ты с ума,

Хоть твой лоб не корона венчала – чалма!

 

ХАЙЯМ:

Чем стараться большое именье нажить,

Чем себе, закоснев в самомненьи, служить,

Чем гоняться до смерти за призрачной славой –

Лучше жизнь, как во сне, в опьяненьи прожить!

 

ЭЛЕОНОРА:

К сожаленью, бреду я по жизни одна:

Не с кем было подчас даже выпить вина…

Пью с тобою, Хайям, если не возражаешь,

А твоих возражений мне нить не видна.

 

ХАЙЯМ:

Словно ветер в степи, словно в речке вода,

День прошел – и назад не вернуть никогда.

Будем жить, о, подруга моя, настоящим!

Сожалеть о минувшем – не стоит труда.

 

ЭЛЕОНОРА:

Моё имя, Хайям, словно струн переборы,

Слышишь, – ветер несет тебе:  – Э-ле-о-но-ра…

Скольких дев ты ласкал на зеленой траве?

Ты, похоже, Хайям, очень многим дал фору…

 

ХАЙЯМ:

Если ты не впадаешь в молитвенный раж,

Но последний кусок неимущим отдашь,

Если ты никого из друзей не предашь –

Прямо в рай попадешь…  Если выпить мне дашь!

 

ЭЛЕОНОРА:

Сколько бочек ты выпил, мне скажешь, друг мой?

Сколько было волос под твоею чалмой?

Ты когда-нибудь трезв, о, Омар  ибн Хайям?

Сам в раю иль в аду, ты мне скажешь, друг мой?

 

ХАЙЯМ:

Если есть у тебя для жилья закуток –

В наше подлое время – и хлеба кусок,

Если ты никому не слуга, не хозяин –

Счастлив ты и воистину духом высок.

 

ЭЛЕОНОРА:

Видит Бог, – закуток у меня  невелик,

Да и кто в наше время к хоромам привык?

В гости я не зову, даже не намекаю:

Жажду уединенья, – оно мой родник.

 

ХАЙЯМ:

Миром правят насилие, злоба и месть.

Что еще на земле достоверного есть?

Где счастливые люди в озлобленном мире?

Если есть – их по пальцам легко перечесть.

 

ЭЛЕОНОРА:

О, Хайям, как боюсь я тебя оскорбить, –

Разве можно таким неразборчивым быть?

Пушкин, Гессе, Рембо, Моэм,  Шоу, Набоков…

Не «по пальцам», – по полкам: – читать их и чтить!

 

ХАЙЯМ:

Жизнь моя – не запойное чтение книг,

Я с хвалебной молитвою к чарке приник.

Если трезвый рассудок – твой строгий учитель,

Ты рассудка не слушай:  он – мой ученик!

 

ЭЛЕОНОРА:

Нет,  сегодня, Хайям, я –  сама не своя,

Так давно я тебя «записала» в друзья.

Так давно полюбился твой томик прелестный,

Полюбились стихи… О, прости,  – рубайат!

 

ХАЙЯМ:

Кто – урод, кто – красавец,  – не ведает страсть.

В ад согласен безумец влюбленный попасть.

Безразлично влюбленным, во что одеваться,

Что на землю стелить, что под голову класть

 

ЭЛЕОНОРА:

Я с тобою знакома, хвала небесам,

Ты ж  гитары не слышал моей, ни «вокал»…

Признавайся, кому рубайат посвящал?

Я – ревную? О, Боже… Приснилось, Хайям!

 

ХАЙЯМ:

Кипарис языками, которых не счесть,

Не болтает. Хвала кипарису и честь.

А тому, кто одним языком обладает,

Но болтлив – не мешало бы это учесть.

 

ЭЛЕОНОРА:

Это я-то – болтлива? Ну, что за намёк?

И – не всем… И – не всё… Я ж не сорок сорок!

И сороки строчат всего несколько строк…

Хорошо, замолчу… Твой полезен урок.

 

ХАЙЯМ:

Есть ли кто-нибудь в мире, кому удалось

Утолить свою страсть без мучений и слез?

Дал себя распилить черепаховый гребень,

Чтобы только коснуться любимых волос!

 

ЭЛЕОНОРА:

Черепаховый гребень? Ну, что  за беседа…

А ведь кто-то ж и суп черепаший отведал…

Если б только гурман тот бесчувственный ведал,

Что  однажды и сам  станет сытным обедом.

 

ХАЙЯМ:

«Ад и рай – в небесах», – утверждают ханжи.

Я, в себя заглянув, убедился во лжи:

Ад и рай – не круги во дворце мирозданья,

Ад и рай – это две половины души.

 

ЭЛЕОНОРА:

«Ад иль  рай… Ад иль рай? Ад иль рай?! Ад иль рай…»

Лепестков из ромашки ты не выдирай,

И решенье своё принимать не спеши:

«Только не навреди», а  теперь – выбирай!

 

ХАЙЯМ:

Не устану в неверном театре теней

Совершенства искать до конца своих дней.

Утверждаю: лицо твоё – солнца светлее,

Утверждаю: твой стан – кипариса стройней.

 

ЭЛЕОНОРА:

Выбор сделал, Хайям? Нужно ж как-то решиться!

Как ты там? С кем ты там? Это ж иезуитство!

Зульфия? Гульмира? Или  – Элеонора?

Знай же: если умру – только из любопытства!

 

ХАЙЯМ:

В сад тенистый, с тобой удалившись вдвоём,

Помолившись, вина в пиалу мы нальём.

Скольких любящих, Боже, в безумье своём

Превратил Ты в сосуд, из которого пьём!

 

ЭЛЕОНОРА:

А, могло быть, что раньше тебя я ушла…

От любви безответной твоей я ушла…

Ни-че-го не-из-вест-но, мой милый Хайям…

Не из глины ль моей и твоя пиала?

 

ХАЙЯМ:

Нет ни рая, ни ада, о сердце моё!

Нет из мрака возврата, о сердце моё!

И не нужно печалиться, о моё сердце!

И бояться не надо, о сердце моё!

 

ЭЛЕОНОРА:О, Хайям, в этой жизни, как белка верчусь,

По твоим рубайат я  раздумьям учусь.

Проплывает река… а над  ней – облака…

И, спасибо, Хайям, – смерти я не боюсь…

 

ХАЙЯМ:

О, невежды! Наш облик телесный – ничто.

Да и весь этот  мир поднебесный – ничто.

Веселитесь же, тленные пленники мига,

Ибо миг в этой камере тесной – ничто!

 

ЭЛЕОНОРА:

Тает снег, и миндаль  по отрогам цветёт,

И шумит, снега  талого,  водоворот…

Что так гложет его, что красот он не видит?

Что так невыносимо  Хайяма  гнетёт?

 

ХАЙЯМ:

Всё, что в мире нам радует взоры – ничто.

Все стремления наши и споры – ничто.

Все вершины Земли, все просторы – ничто.

Всё, что мы волочём в наши норы – ничто.

 

ЭЛЕОНОРА:

Я прошу, ты свои рассужденья прерви,

Крик тоски одинокий, – павлина, – прерви!

И печалью своей моё сердце не рви…

Стоп! …Не ведал, Хайям, ты взаимной любви?

Стоп! …Не ведал, Хайям, ты ответной любви…

Ты не ведал, как я, разделенной любви!

 

ХАЙЯМ:

Веселись! Ибо нас не спросили вчера.

Эту кашу без нас заварили вчера.

Мы не сами грешили и пили вчера –

Всё за нас в небесах предрешили вчера.

 

ЭЛЕОНОРА:

Веселись?! Что я слышу?! Мне очень приятно.

Ты забыл про лепешки мои, вероятно,

Чуть остыли, пока мы с тобой говорили.

…Есть дорога – туда, значит, есть и – обратно?..

 

ХАЙЯМ:

Мы – источник веселья – и скорби рудник.

Мы – вместилище скверны – и чистый родник.

Человек, словно в зеркале мир, многолик.

Он – ничтожен,  и он же – безмерно велик!

 

ЭЛЕОНОРА:

Ты на свет этот, Божий, случайно попал.

Нет сомнений, что каждую роль ты сыграл.

И, похоже, Всевышнему было не скучно,

Наблюдать, когда роли ты перебирал.

 

ХАЙЯМ:

Луноликая! Чашу вина и греха

Пей сегодня – на завтра надежда плоха.

Завтра, глядя на землю, луна молодая

Не отыщет ни славы моей, ни стиха.

 

ЭЛЕОНОРА:

Бог свидетель, что ты ошибался, Хайям!

Пью сегодня за эти ошибки, Хайям!

Ты – живешь и вовеки пребудешь, ты светишь

Мириадами россыпей звёздных, Хайям.

 

ХАЙЯМ:

Знайся только с достойными дружбы людьми,

С подлецами не знайся, – себя не срами,

Если подлый лекарства нальёт тебе – вылей!

Если мудрый нальёт тебе яду – прими!

 

ЭЛЕОНОРА:

Не со всеми дружу, и глупа, и умна,

Но беседой с тобой удовлетворена.

Пусть здесь яд… Не боюсь… Дважды я пригубила…

А с тобою, Хайям, – пью до дна!

 

ХАЙЯМ:

От безбожья до Бога – мгновенье одно.

От нуля до итога – мгновенье одно.

Береги драгоценное это мгновенье:

Жизнь – ни мало, ни много – мгновенье одно!

 

ЭЛЕОНОРА:

… мгновенье одно.

…мгновенье одно.

… мгновенье

… мгновенье одно!

 

 

От автора. «Диалог с Омар Хайямом» Элеоноры написан в форме рубаи. Рубаи Хайяма взяты в переводе Германа Плисецкого.

 

 

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

 

Вот и утро, и ярое солнце встаёт…

Понабился в метро и в трамваи народ…

Кто-то полет заботливо свой огород…

Я – пишу… А найдётся ли тот, кто прочтёт?

 

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике поэзия. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

2 комментария на «Элеонора Булгакова. Диалог с Омар Хайямом»

  1. Ника:

    Завидую читателям, которые впервые будут читать вдохновенный Диалог Элеоноры с Омаром Хайямом и блестящую рецензию на него Светланы Скорик. Я время от времени читаю, перечитываю все это и каждый раз «облучаюсь».

    Нравится

  2. Галина:

    Безумно интересно, права Ника. Блестящие мысли. Экстраординарная задумка.

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s