Юрий Полисский. Весна в сентябре

Пал Синьеи Мерше ВЛЮБЛЕННАЯ ПАРА НА ЛОНЕ ПРИРОДЫ

Пал Синье Мерше. Влюбленная пара на лоне природы 

Недавно, пересматривая свою шахматную библиотеку, я увидел рядом с книгой Михаила Таля «В огонь атаки» тоненькое справочное издание 1964 года под названием «Советские шахматисты», и яркое воспоминание вернуло меня в ту теперь уже такую невозвратно далекую осень.

Второе десятилетие второй половины прошлого века… Спор физиков с лириками, повальное увлечение поэзией, полет Юрия Гагарина, молодежные кафе с уже не запрещенной джазовой музыкой, предвкушение приближающегося коммунизма – прекрасная смесь реальной жизни с красивыми иллюзиями на высокой волне массового романтизма. И первые шаги нашего молодого научно-исследовательского института автоматики, в стенах которого мы – молодые сотрудники этого института делали свои первые шаги в науке. И зачитывались Ремарком, пытаясь разгадать секрет его европейских женщин. Женщин, о которых мы отчаянно спорили, и при этом, живя в закрытом городе, не имели о них ни малейшего представления.

Тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год, бархатный сентябрь, отпуск, солнечный день, Сухуми. Я иду по набережной к зданию Драматического театра, где проходит женский межзональный шахматный турнир за право играть с чемпионкой мира Ноной Гаприндашвили.

Опустив по давней и не самой изысканной привычке голову, занятую расчетом возможных вариантов, медленно приближаюсь к входу. Шагов за двадцать поднимаю голову и вижу в окружении известных шахматных мэтров изумительной красоты молодую женщину. Покоряясь неведомой силе, пригвожденный ею к земному шару, стою, не в силах сдвинуться с места.

И дело не только в завораживающей красоте незнакомки. Божественные флюиды исходили от этой элегантной, изящной, грациозной, утонченной небожительницы.

— Вот она – европейская женщина, — почувствовал я всем существом своим.

Солнечный луч ударил прямо в набегавшую легкую морскую волну и, отразившись, осветил немыслимо волшебным светом контур прекрасной дамы. И мне вдруг до невозможности захотелось познакомиться с нею, или поговорить, или хотя бы постоять рядом.

Мгновенно сообразив, я вытащил из сумки спасительное справочное издание, авторучку и подошел к Милунке Лазаревич. Это была именно она – одна из красивейших и вместе с тем сильнейших шахматисток мира, журналистка, многократная чемпионка Югославии, разделившая 1 – 3 места на этом межзональном турнире

Поздоровавшись и представившись, я попросил дать автограф. И, пока она расписывалась, я наслаждался секундами пребывания в раю. Затем, как и всё в жизни, окончились и эти мгновения, но навсегда остались «послевкусие» от встречи с европейской женщиной и этот автограф.

К сожалению, тогда у меня не было фотоаппарата, а найденная в октябрьском номере журнала «Огонек» за 1964 год фотография не передает и тысячной доли очарования прекрасной Милунки.

P.S. В Интернете я прочитал, что седьмой чемпион мира по шахматам благороднейший Василий Васильевич Смыслов был влюблен в Милунку Лазаревич. Узнав об этом, её российская конкурентка обратилась в ЦК КПСС. Василия Васильевича вызвали к кому надо и поставили вопрос ребром. Выйдя оттуда, он сказал: «Мне предложили бурные ночи или пироги с капустой. Я выбрал пироги».

Мне до боли жаль прославленного гроссмейстера, ибо для пирогов с капустой не нужна шахматная корона, а встреча с богемной женщиной должна быть в жизни каждого мужчины.

 

 

ГДЕ ЖИВУТ АРХИМЕДЫ

 

— Но в 1960 году Терещенко неожиданно возвратился в Cоветский Cоюз.

Игорь Полонский – студент института информационных технологий, уютно устроившись в кресле профессорского кабинета,  с огромным интересом слушал воспоминания своего деда. Еще бы: доктор наук Валерий Полонский стоял у истоков создания первых автоматизированных систем управления в СССР. И эти воспоминания во многом расходились с энциклопедическим изложением истории развития управления в стране.

— А через пять лет опубликовал брошюру «Организация и управление: опыт США», после чего в стране началось повальное внедрение так называемой научной организации труда, вылившееся в результате в Постановление ЦК КПСС и Совета Министров о создании автоматизированных систем управления. Нашему  институту автоматики была поручена разработка такой системы на Первоуральском Новотрубном заводе — флагмане советской трубной промышленности.

Валерий с ностальгией рассказывал внуку об этом чудо-заводе с уникальными технологиями изготовления труб гражданского и оборонного назначения, заводе, от которого из-за нашего безумия сейчас ничего не осталось.

— К этому времен я был уже старшим научным сотрудником, руководившим небольшим коллективом талантливых молодых исследователей с трудогольными наклонностями. И начинали мы так.

— Валерий Владимирович, — пригласив присесть, сказал завотделом — человек мудрый, с совершенно некоммуникабельным характером, — как известно, отгрузка и реализация продукции являются завершающими стадиями производства труб. То есть ради этого, собственно, и работает завод. Сейчас там творится полный бардак, и ваша команда должна к концу года создать современную эффективную систему информационного сопровождения. Первые проектные решения и, соответственно, список необходимых вам специалистов и требуемых технических средств должны быть готовы через месяц.

— То, с чем мы столкнулись в результате тщательного обследования, сейчас даже трудно себе представить. Здесь, как и во всей стране, не было не то, что научной, но просто нормальной организации труда. Да и на что было рассчитывать, когда основной персонал составляли люди не только без специального, но, вообще, без среднего образования, а в качестве  калькулятора использовались обычные бухгалтерские счеты. Схемы информационных потоков изобиловали контурами различного порядка. А это означало, что одни и те же  документы неоднократно возвращались к пунктам их зарождения или уже прошедшей обработки. При этом зачастую из одного такого документа рождались несколько новых с неопределенным назначением. В то время, как готовая продукция поступала на склады круглосуточно, отгрузка осуществлялась и, соответственно, информация обрабатывалась только в утреннюю смену с обязательными двумя выходными – в субботу и воскресенье. При такой организации склады были перегружены, а финансовые потери, которые до нас никто почему-то не подсчитывал, весьма значительны. В общем, необходимость внедрения принципиально иных решений просто кричала.

Здесь Полонский прервал свои воспоминания и, выдвинув ящик  письменного стола, протянул внуку продолговатую плоскую деталь:

— Это — клавишный рычаг, и вся последующая история напрямую связана с ним.

В результате ряда организационных, штатных, технологических, информационных  изменений нам удалось построить практически безукоризненную систему. Но её реализация требовала дистанционной передачи данных, а ни глобальных, типа Интернет, ни локальных электронных сетей в стране тогда не было. Единственным средством являлся телетайп — электромеханическая печатная машина для передачи между двумя абонентами текстовых сообщений по простейшему электрическому каналу, обычно по паре проводов. Но достать для нашей системы такой аппарат было делом почти безнадежным. Вместе с тем за окном стояла середина декабря, а Правительственная комиссия по приемке системы приезжала через неделю. И вдруг по какой-то счастливой случайности нам прямо из павильона ВДНХ СССР отправили новенький телетайп производства ГДР.

Надо сказать, что в те времена ученые систематически отрывались от своей непосредственной деятельности на выполнение более важных, по мнению партийного начальства, работ: для  подноса кирпичей на стройках, для ручной прополки посевов, для уборки городских улиц и парков и для любых погрузочно-разгрузочных работ. Поэтому мы профессионально выгрузили телетайп, также профессионально установили его и выполнили все необходимые подключения. Опытная эксплуатация была назначена на завтра в восемь часов утра.

Бережно укутав драгоценное приобретение, мы вернулись в гостиницу, где провели в ожидании почти бессонную ночь. Нет, не потому, что опасались провала. Напротив, в систему было заложено столько находок и новых решений, защищенных впоследствии авторскими свидетельствами на изобретения, что нам просто не терпелось увидеть осуществленные плоды своей работы.

Наконец, — утро, восемь часов. Вся наша команда в сборе. А также директор завода, главный механик, главный энергетик, начальники цехов, финансово-экономические и сбытовые службы предприятия. Мы, не спеша, аккуратно сняли с телетайпа накидку…

… Уж, не помню, сколько времени понадобилось для выхода из шокового состояния, ибо то, что предстало перед нашими глазами, не поддается описанию. Замок телетайпа был взломан, а сам аппарат, что называется, «раскурочен». Все, что можно было, не выламывая, украсть, было украдено. Остальное же, тщательно изготовленное на высокоточных немецких станках, варварски искорежено. Электрические соединения «с мясом» вырваны из своих гнезд, вокруг валялись скобы, пружины, клавишные рычаги, а на остатки клавиатуры больно было смотреть.

Это была катастрофа. Достать другой телетайп в принципе уже невозможно, тем более в оставшиеся до Госприемки дни. А чем грозил срыв Постановления ЦК КПСС страшно было подумать.

Не понимая зачем, я подобрал один — вот этот —  клавишный рычаг, и в растерянности посмотрел на директора завода. Ничего белее, чем его лицо, я никогда ни до, ни после не видел. И, тем не менее, известный, как человек крутого нрава, директор быстро взял себя в руки.

— Значит, так,- твердым с отливом металла голосом обратился он к сотрудникам завода, — завтра к восьми утра телетайп должен быть полностью восстановлен, выполнены все электрические  подключения и он должен безукоризненно работать. В противном случае вы и все причастные к этому разбою будут уволены.

Для маленького городка, где других предприятий не было, увольнение было равносильно высшей мере наказания.

Приказ директора вызвал у меня горькую улыбку.

— Ну, уволит он их всех. И что же? Все равно без знания технологии изготовления, без высокоточных немецких станков, да за такой срок восстановить совершенно незнакомое устройство просто невозможно. При этих условиях любая фирма в мире бессильна.

Конечно, я знал, что почти в каждой уральской избе еще с демидовских времен есть специальные станочки и приспособления для обработки драгоценных камней, например, малахита. Есть у них также различные уникальные формочки для отливки высокохудожественных изделий. Так, всему миру известна знаменитая чугунная «Торокинская бабка», которая тогда выставлялась в Свердловской картинной галерее. Ну, и что? Ведь те изделия были структурно просты и, к тому же, статичны, а телетайп – сложная кинематическая система, каждое звено которой должно двигаться по своей особенной траектории.

В подавленном состоянии возвратились мы в гостиницу. Спать не ложились. Все собрались в моем номере, чтобы найти хоть какой-то выход. Предлагались идеи от безумных до гениальных. Но времени на их осуществление у нас, к сожалению, не было. А за окном расстилалась панорама города. Бревенчатые уральские избы спускались от Дворца культуры до озера Билимбай, и в каждой избе горел свет.

К восьми утра мы и заводчане уже на месте. Рабочий аккуратно снимает накидку. Даже будь я литератором, а не научным работником,  все равно не смог бы передать охватившее меня и всех нас чувство потрясения. Перед глазами, как новенький, со всеми необходимыми подключениями стоит еще вчера изуродованный аппарат, крышку которого украшает малахитовая пластинка. А от клавиатуры невозможно оторвать взгляд: цветовое решение гораздо красивее фирменного и удобней в работе.

Мы по очереди подсаживаемся к телетайпу и «гоняем» его в течение нескольких часов, задавая мыслимые и немыслимые режимы. Убедившись в безукоризненной работе, проводим опытную  эксплуатацию. Ура!  Наши замыслы реализованы, система начала самостоятельную жизнь, мы молоды, удачливы, синяя птица счастья сделала свой выбор.

Надо ли говорить, что Госприемка прошла успешно?

— Вам по праву есть чем гордиться, — сказал на традиционном банкете, обращаясь к нам, директор завода. — Но я думаю, что выражу коллективное мнение, если скажу, что предметом особой гордости является талант наших народных умельцев, для которых, я думаю, нет ничего невозможного. Никогда не  устану восхищаться этим великим талантом.

— Здόрово, дед, — выдохнул восхищенный Игорек, — а, можно один вопрос? Мне стыдно признаться, но кто это «Торокинская бабка»?

©Юрий Полисский

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s