Ксения Малкки. Четыре времени года

Швея худ. Эжен де Блаас   Эжен де Блаас. Швея

За окном барабанит нудный осенний дождь. Капли, ударившись о подоконник, эхом отзываются  болью в висках. Тук-тук, кап-кап. У осени своя мелодия — безнадежная. Ветер беспощадно срывает листья с деревьев, и они безысходно кружатся в пространстве серого дня. Я наблюдаю за вихрем осенней суматохи, и горькие мысли исполняют терзающий танец в моей голове.

Мы встретились сразу после Рождества. Столкнулись у дверей класса для эмигрантов, изучающих финский язык. В то время я еще не могла представить, какое испытание уготовила для нас судьба. А тогда мы просто грелись в кафе, скрываясь от ледяного дыхания зимы. Нас согревала чашка глинтвейна и трепетное сплетение рук. Под треск камина ты шептал: «Ana Behibek» («я тебя люблю» на арабском языке). А я тихо отвечала «люблю…»  Мы понимали друг друга без слов, ведь говорили на одном языке- языке любви.

После занятий, под легкое касание снежинок, мы бежали к тебе домой. Садились на диван, тесно прижавшись друг к другу, и слушали биение наших сердец. Ты рассказывал мне на ломаном финском вперемешку с идеальным английским о твоей жизни до переезда в страну, которая нас познакомила, а я отвечала на русском, с трудом вспоминая уроки английского в школе. В твоей стране нищета, там стреляют, и нет надежды на будущее. Тебе удалось вырваться из неблагополучного и политически нестабильного Ирака, и ты устроился служить в американскую армию переводчиком. Потом были многочисленные командировки по различным странам. Ты объездил пол земного шара, пока не решил обосноваться в полюбившейся тебе Финляндии. Я слушала тебя, впитывая каждое слово. Мне казалось, ты становился все роднее, ближе и дороже.

Ты научил меня готовить лепешки, которые пекла твоя мама, и познакомил с необычным вкусом лимонада «хамуд». Мы стряпали обеды под иракскую музыку, известную как музыка Месопотамии. В такие минуты я думала, как неожиданно сплетаются судьбой в единую цепь традиции и культура двух влюбленных людей, принадлежащих к разным народам.

С первыми лучами весеннего солнца мы все чаще стали выходить на набережную Хельсинки. Я шла, крепко держа тебя за руку, словно боясь потерять. А ты смеялся и говорил — «глупая».

А помнишь, как ты сказал, что побежал за мороженым, а сам принес еще и целую связку воздушных шаров? Я шла по мостовой старого города, сжимая в руке твой сюрприз, ощущая себя Алисой в стране чудес. Прохожие добродушно улыбались, глядя на нас.

Летом мы спасались от городской суеты на лесных озерах. Мы бегали по раскаленному песку, весело хохоча. А потом ты брал меня на руки и нес освежиться от надоедливого зноя в прохладную воду. Мы купались и дурачились, словно маленькие дети, твердо уверенные в том, что это продлится всегда.

Я никогда не забуду тот день, когда показала тебе обручальное кольцо, которое стыдливо снимала, идя на встречу к тебе. Ты сразу все понял. Без слов. Подошел и обнял.  «Мы справимся», — услышала я. Тогда я тоже в это верила. И мы продолжали наши встречи. Но все чаще и чаще стали посещать мысли, пугающие меня. Смогу ли я преодолеть трудности, возникающие на нашем пути к совместному будущему? Как воспримут расставание с отцом мои двое сыновей. И что они скажут, когда в нашу жизнь войдешь ты. Хватит ли тебе сил воспитывать чужих детей? А родители? Моя мама сойдет с ума, узнав, что мой брак распался на множество кусочков, которые уже никогда не собрать воедино. А разница культур, традиций, вероисповеданий – как совместить все в нашей жизни? Твой Рамадан и наш Новый год, мое воскресное посещение церкви и твоя молитва в мечети, восточный шербет и наш пряник…

С каждым днем уверенность в своих силах угасает, как пламя свечи. И если в твоей беспрекословной любви и поддержке сомнений нет, то в свои силы я верю все меньше и меньше. Я нахожусь в отчаянии, прекрасно осознавая, что вряд ли смогу…  Оставить прошлую жизнь, подвергнуть нелегкому испытанию детей и своих родных. Я боюсь, что наши друзья отвернутся от меня, узнав, что я разрушила семью, которую они считали идеальной. И так часто говорили нам об этом.  В моем окружении скептически настроены к людям, исповедующих мусульманство.  Я боюсь, что не справлюсь с осуждением, косыми взглядами, шепоту за спиной. А ведь все это будет. Обязательно будет.

Милый, прости меня. Я просто оказалась слабой, зависимой. У меня нет сил бороться за нашу любовь и за право быть с тобой рядом. Я не смогу. Прости…
А дождь все стучит и стучит, исполняя безнадежный танец осении.

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s