Инна Ковалёва. Поцелуй Сальвадора Дали

LYzb36wD-Sk                                  Сальвадор Дали. Человек, который дерзал

Галина Павловна медленно шла по больничному городку Ксеневки и наслаждалась прохладным июньским днем. Навстречу ей то и дело попадались группки младшего медицинского персонала, несшие в руках большие кастрюли с едой. Наступало обеденное время. Вокруг было тихо и спокойно. Этим летом нестерпимая жара сменялась прохладными дождливыми днями. Давление, в том числе и сердечное, прыгало в своих числовых значениях как птичка с земли на ветку и обратно. Находясь в состоянии полудремы-полуобморока, Галина Павловна шла по тенистым аллеям больницы, вдыхая аромат сырой земли, цветов липы, и тихо радовалась жизни, то есть тому, что она жива и способна наслаждаться запахами лета и ощущать сердцем приближение новых событий в ее жизни. Каких? – она ещё не могла определить, но что-то радостно тревожное наполняло её сердце и позволяло мечтать, надеяться, пребывать. Галина Павловна обрадовалась найденному точному слову и вернулась назад на обед в отделение областной психиатрической больницы, где она пребывала  на профилактическом лечении.

Ещё в детстве маленькая Галочка забавляла взрослых необычными для её возраста сентенциями. Родители надеялись, что с возрастом всё обойдется, но происходило обратное: чем взрослее она становилась, тем глубже образовывалась пропасть между её возрастом и той мудростью, которая истекала из уст хорошенькой девушки. Особенно окружающих поражал церковно-славянский слог, которым Галочка иногда изъяснялась. Никто не мог этого объяснить, ведь росла и воспитывалась она в атеистическом обществе и в ещё более атеистической семье. Правда, спустя двадцать лет она случайно узнала от матери, что ее прабабка была дочкой священника, и, соответственно, это многое объясняло, но не всё. Остальное помогла ей о себе узнать подруга-астролог, которая открыла ей, что по рождению Галина Павловна Кияшко – потенциальный гений: её Юпитер в момент рождения располагался в градусе гениальности, находясь одновременно в соединении с Меркурием, планетой знаний и памяти. Но к тому моменту, когда она это узнала, Галину Павловну уже успели напичкать всевозможными лекарственными препаратами, тормозящими активность соответствующих участков мозга и, к настоящему времени Галина Павловна была только и всего, что незаменимым начальником архива проектного отдела небольшого завода.

Ещё когда она была студенткой, обеспокоенные родители отвели девушку к психиатру, и тот поставил диагноз: паранойя. Эту тайну решили похоронить в семье, однако Галочка после врачебного приговора сникла, перестала одевать, соответствующие её возрасту, одежду и обувь, стала избегать шумного студенческого общества, чтобы никто не смог вдруг догадаться о её диагнозе. Она стала пропадать в публичной библиотеке, питаясь информацией, словно саранча зелеными побегами колосящегося поля. Она читала много, всё подряд, фанатично относясь к неисчислимым книжным полкам библиотеки, боготворила авторов, отдавших свой талант и время для изложения своих мыслей, и поклонялась всем, кто свой талант отдавал людям. Так вот, поглощая содержимое очередной полки с журналами, она наткнулась на статью об испанском художнике, теперь уже прошлого, двадцатого века, Сальвадоре Дали. В статье, глубоко и профессионально анализировавшей творчество незаурядного таланта, между прочим, сообщалось о том, что у него была диагностированная паранойя. Прочитав это, Галочка вначале, как выражались в прошлом веке, остолбенела, затем начала неистово целовать страницу журнала, затем она тайком ее вырвала, чего не делала никогда в жизни и даже, при случае, резко осуждала подобные действия нерадивых читателей. Но эта страница была ДОКУМЕНТОМ, ПРОПУСКОМ в жизнь, где живут люди, а не пациенты, в жизнь, где тихое сумасшествие, или, по-другому, инакомыслие, не считается общественно опасным, и где, если ты никого не трогаешь, тебя также не побеспокоят.

С этого момента Галочка собирала всё о Сальвадоре Дали, подружилась со студентами художественного училища и даже влюбилась в одного поэта. У него было русское лицо, татарская фамилия и борода, как у художника Шишкина. Он помогал ребятам продавать их картины, беря себе небольшой процент от продажи, пил, если его угощали, обнимался с женщинами, если они вешались ему на шею. Галочку он называл паутинкой, наверное, потому, что он никак не мог от неё отцепиться. В его глазах она была никем, ни художницей, ни поэтом, она, по его мнению, ещё не страдала, а значит не заслуживала его общества. После того, как он её отверг, она впала в депрессию и попросила родителей помочь ей медикаментозно. Галочку лечили тайком, на дому, чтобы в институте ни о чём не догадались, благо, что период болезни пришёлся на время студенческих каникул.

Математика в школе ей не давалось. Особенно алгебра с ее отвлеченными понятиями. Она путала значки больше и меньше. И то угол, и то. Клювики птиц, отвернувшихся друг от друга или идущих на сближение для поцелуя.

Поцелуй… Этот сакральный акт и до этих дней остался самым волнующим в ее ощущениях. Прикосновение рук, неожиданное касание обнаженных предплечий. Желание коснуться губами, как самым чувствительным органом к тому, что так чувственно выделяется на любимом лице. Всё, что происходило потом – для неё было не интересным. Остальное было определённой платой за разрешение коснуться губами губ. И нет сакральнее и чувствительнее этого. В предвкушении первого поцелуя с новым избранником было не только любопытство путешественника, осваивающего новые земли, но и ожидание повторения её первого чувственного опыта, которое никак нельзя повторить.

И это был ее «пунктик». Галочку интересовал только первый поцелуй. Чистота и запах хрустящего снега, вера в будущее.

Будущего не получилось. Все её попытки нового сексуального опыта были попыткой возвращения в прошлое, в котором не свершились её надежды. Её экскурсы в прошлое совершали нечто невероятное с её телом. Она оставалась молодой и фигурой и лицом. Её гормональная природа, казалось, оставалась нетронутой, не использованной. Галочка хранила себя для будущего, таща за собой не произошедшее прошлое, оставаясь опрокинутым ромбом, когда клювики больше и меньше сближаются для продолжительного поцелуя длиной в Вечность.

Однажды она прочитала о том, что время не течёт, а стоит на месте. А то, что время движется, нам только кажется, потому, что мы не можем себе представить, что оно стоит на месте. Её гениальная память для убедительности прочитанного подсказала Галочке ранее прочитанную фразу Ж.-Ж. Руссо «Время – это подвижный образ неподвижной вечности». И собственная богатая фантазия позволила ей постоянно оставаться в настоящем, поскольку пространство-время – субъективная материя, а, значит, не имеет абсолютного значения.

…Проходившие по широким аллеям больничного комплекса родственники и знакомые больных, находящихся на лечении в многочисленных корпусах лечебного городка, не обращали никакого внимания на женщину в ярком байковом халате и тапочках на босую ногу с короткой стрижкой не седеющих волос, с тусклыми невыразительными глазами, которая медленно шла среди клумб и декоративных кустов. Никто из встречных не назвал бы ее романтичной особой. Именно о таких женщинах, как Галина Павловна, говорят – «никакая». Такой, по сути, в настоящее время и являлась Галина Павловна, и только-только зарождающаяся в ней новая сущность ещё не выявила себя, и, пациентка Ксеневки, будучи человеком ментальной конструкции, или иначе говоря, строго левополушарной, пыталась с помощью логики определить: что же в ней всё-таки не так?

Ответ пришел неожиданно, и оказался единственным правильным ответом, как только она по возвращении в свой корпус, встретила нового пациента их отделения.

Он сидел на одном из диванов просторного холла, который являлся и местом свиданий больных с проведывающими, и приемным покоем, и столовой. Тот, на ком Галина Павловна остановила свой взгляд, был одет в синий спортивный костюм, поверх которого была джинсовая куртка, а на его голове, несмотря на то, что он находился в помещении – синяя джинсовая панама.

Его наряд, на самом деле, она рассмотрела потом, при их третьей встрече, а сейчас она только и видела что лицо новичка. Большие, страдальческие от невыносимой боли, круглые карие глаза и аккуратные, закрученные кверху усики «а-ля Дали». Сходство только что прибывшего пациента с кумиром Галины Павловны было настолько очевидным, что если бы ему пришлось участвовать в шоу двойников Дали, первое место незнакомцу в панаме было бы обеспечено.

В дверях отделения появилась старшая сестра и позвала больного

– Кареокий, идите в палату, Вас сейчас будет осматривать врач.

В дальнейшем, когда они, благодаря инициативе Галины Павловны подружатся, и будут все свободное от процедур время проводить вместе, он с ужасом расскажет ей, что вначале его поместили в палату с настоящими сумасшедшими, которые стонали, прыгали и пристально смотрели на него безумными больными глазами.

– Наверное, испытывали меня. Думали, что и я – сумасшедший. А у меня, ведь, только и болезни, что голова мёрзнет, несмотря на жару. Что-то с сосудами не в порядке. При этом он смотрел на Галину Павловну, как на возможную спасительницу, страдальческими глазами, и его сходство с Дали в такие минуты было ещё более удивительным.

Спустя неделю, благодаря правильно подобранному лечению, состояние нового знакомого Галины Павловны улучшилось, и он оказался очень интересным собеседником. Однажды в больничном дворике солнце особым образом освещало скамейку, на которой они сидели, и «а-ля Дали» взял левую руку Галины Павловны, развернул её ладонью к свету и сказал:

–А теперь посмотрим, как у нас обстоят дела с холмом Венеры, – мужчина указал на холм любви под большим пальцем руки женщины.

– Так-так, решётка. Кстати, это единственное место на руке, где этот рисунок имеет положительное значение. Так природа помечает человека готового встретить любовь. – Он пристально посмотрел своими полубезумными глазами в глаза Галины Павловны и добавил:

У любви есть духовное измерение, в котором объектом любви является всё человечество.

Про всё человечество Галине Павловне было известно, об этом как раз много писалось в последнее время. Но вот испытать любовь к одному человеку, воспламениться так, чтобы потерять в любви всю себя, ей не приходилось. «Наверное, я и в этом обойдена судьбой», – думалось в последнее время Галине Павловне.

Кареокий, словно прочитав её потаенные мысли, произнёс грудным голосом обольстителя:

– У Вас достаточно энергии, чтобы погрузиться в поток любви.

Галина Павловна была очень смущена и его словами, и тоном, каким были произнесены эти слова. Кареокий, несмотря на своё ошеломительное сходство с гением, был очень тщедушен. Возможно, ещё в глубоком детстве, он перенёс какое-то тяжелое заболевание, и левая нога его была частично парализованной, как у «инсультника», и весь его вид вызывал скорее сострадание, чем какое-либо амурное настроение. Но выздоравливая, Кареокий, становился всё более активным не только в интересе к жизни, но и в их отношениях с Галиной Павловной.

Она же, после определённых раздумий, осознала, что Кареокий пытается кокетничать с нею. И, несмотря, на овладевшее смущение, испытала некую женскую удовлетворённость: впервые в жизни за Галиной Павловной ухаживает мужчина, который вызывает у неё интерес.

–А Вам говорили о Вашем поразительном сходстве с художником Сальвадором Дали?, – спросила она тогда же на скамейке.

– Это сходство появилось недавно, – спокойно ответил новый знакомый. Десять лет назад у меня было видение. Огромное полотно, скажем так, картина, которая вызвала у меня такое вдохновение, такую любовь к изображённому на ней и одновременно любовь ко всему, что окружало меня, что казалось: это чувство растопит меня, расплавит в какой-то невообразимой печи, и от меня останется только оплавленный металл в золе этой печи. Более сильного чувства в своей жизни я не испытывал. И затем, через два года, я увидел репродукцию картины Дали, которая была очень похожа на мое видение. Это была не та же картина, не её копия, но очень и очень похожая. Тогда я подумал, что у нас с гением Дали один информационный канал, что у нас какое-то сильное духовное родство. И в моменты, когда я об этом думал, у меня появлялось ощущение, что мне необходимо писать картины. И я стал это делать. Кое-кто их даже хвалит, картины, то есть, но я-то понимаю, что мне не хочется быть художником, я не хочу быть вторым Сальвадором Дали, я просто хочу ещё раз испытать тот восторг, который ощутил в своём видении. Это чувство было лучшим из всего, что я испытал в своей жизни. А облик… Он изменился сам по себе.

Через год, глядя в зеркало, я осознал, что лицо моё изменилось, особенно выражение глаз. Тогда я стал отращивать усы, а затем придал им соответствующую форму. Иногда мне на ум приходят высказывания, которые к моей жизни филолога не имеют никакого отношения. – Неожиданно на лицо рассказчика набежала тень, потом его лицо осветилось каким-то отблеском, будто откуда-то взявшиеся солнечные блики, крохотные, как зрачки человеческого глаза, осветили его глаза изнутри, и они зажглись необычайным светом надежды и веры в лучшие дни предстоящей жизни. С загадочной улыбкой на устах он вдруг произнес:

– Не бойся совершенства, тебе не достичь его никогда. – Затем он снова вернулся в своё прежнее состояние и сказал:

– Вот такие дела, Гала. – Он произнёс её имя, делая ударение, как французы, на последнем слоге, и поцеловал руку Галины Павловны, прямо в бугор Венеры.

– Кстати, Вы с женою Дали тёзки. Он любил её – невероятно. И, представьте, создал для неё, страстно увлеченной мистицизмом, карты таро. Гений всю свою необузданную сюрреалистическую фантазию поставил на службу традиционному символизму гадательной системы…

А Вы в предсказания верите?

– Я верю в предопределённость, а не фатализм.

– Одно другому не мешает, – в раздумье произнёс мужчина.

Прослушав историю превращения Кареокого в духовного наследника гениального художника, Галина погрузилась в шахту собственной памяти, извлекая из неё объяснение данному феномену. И женщина вспомнила описание жизни рабби Гаара, рожденного в Иерусалиме в 1543 году. Он разработал новую методику изучения и понимания тайн Каббалы. По его методике получившей название Лурианской, человек последователь Торы может получить в субботу «дополнительную душу», которая может остаться в нём на более или менее длительное время. Чем величественней душа, тем достойнее дары она получает. И тогда же она прочитала о том, что величие души определяется не только поступками человека, но и временем, в которое он живет. «Так что не сетуй на свою долю, ибо твоя душа во многом превосходит души некоторых больших праведников эпохи таннаим и амораим.»

На следующий день, после врачебного обхода, главврач дал указание старшей медсестре подготовить документы на выписку Галины Павловны. Стареющая моложавая женщина не знала: радоваться ей по этому поводу или нет, но решила не искать встречи с Кареоким до того как покинет стены больницы. Одевшись в платье, в котором она поступила в отделение, женщина, после некоторого раздумья, расстегнула две верхние пуговички, чтобы в вырезе платья слегка была видна глубокая складка её бюста, подвела глаза синим карандашом и накрасила губы розовой помадой. И, удивительным образом, её глаза, до этого времени казавшиеся бесцветными, вдруг поголубели, и, самое главное, откуда-то взявшийся крохотный солнечный зайчик отразился в её глазах, и они зажглись необычайным светом надежды и веры в лучшие дни предстояще.

traffic-surge-note-icon-256
 Your stats are booming! Looks like «9 Муз» is getting lots of traffic
Ваш рейтинг делает бум! «9 Муз» посещает большое количество человек

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s