Евгений Деменок. Эгрегор (часть 2)


1

 

Олег Сергеевич нашёл нужную закладку и раскрыл книгу:

«Я видел как-то в цирке номер, который тогда назывался «Мота-фозо». Мота-фозо — это человек-кукла. Не какая-нибудь экстравагантная кукла — страшная или комическая — нет, это просто молодой человек во фраке и в цилиндре, просто юный франт с голубо-розовым, как у куклы, лицом и с синими, нарисованными почти до щек ресницами. Ну и конечно, как у кукол же, неподвижные, хотя и лучащиеся глаза. Его, этого франта, выносили на арену. Он был кукла. Это все видели. Настолько кукла, что когда униформа, вдруг забыв, что это кукла, переставал ее поддерживать и отходил, она падала. Причем под общий панический возглас цирка падала назад, навзничь. Ее, сокрушенно покачав головой, опять поднимали.

Проделывался целый ряд конфликтов, рассчитанных как раз на то, чтобы создавалось впечатление куклы, и номер заканчивался тем… Тем заканчивался… О, по приказу детства он заканчивался тем, что куклу несли по кругу партера, останавливаясь то перед одним мальчиком, то перед другим, то перед отшатнувшейся в застенчивости девочкой — и мы могли чуть ли не целовать его в щеки, этого старшего мальчика в белом жилете; его ресницы не дрожали, не дрожали ноздри, но все же прелестная душа улыбки, маска смеха дружески общалась с нами, намиг как бы появляясь на застывшей маске. Где ты, мой старший брат — сказка? Вдруг под звуки галопа он срывал с головы цилиндр и высоко поднимал его над головой, и от радости, что ожил, воздымались кверху — цилиндр, перчатка, еще что-то (плащ?), — он убегал с арены, прямо-таки весь засыпанный детскими ладошками — мало того, даже пятками, потому что некоторые малыши от восторга валились на спину!»

Митя рассмеялся.

— Прекрасно, правда!

— Правда, Олег Сергеевич!

— Ну, а теперь об имени. Суок… Как необычно оно звучит. И тем не менее это имя – точнее, фамилия совершенно реального человека. Жены Юрия Олеши. Именно ей посвящена сказка. Её звали Ольга Густавовна, и она была одной из трёх сестёр Суок, дочерей известного одесского учителя танцев чешского происхождения. Первоначально Юрий Карлович был влюблён в Серафиму, младшую сестру. Это длинная и запутанная история. Кстати, история с посвящением книги – а посвящена она, как ты помнишь, Ольге Суок, — тоже длинная и запутанная история. Изначально она была посвящена Валечке Грюнзайд – московской девочке, в которую влюбился Олеша. Кстати, тут тоже не обошлось без куклы. Олеша жил тогда у Валентина Катаева в Мыльниковом переулке, и брат Ильи Ильфа, Михаил Файнзильберг, принёс к ним в дом куклу из папье-маше, в точности напоминающую годовалого ребёнка. Катаев и Олеша, забавляясь, сажали куклу на окно, откуда она часто вываливалась на улицу, вызывая ужас у прохожих. Однажды по переулку проходили две девочки, и, увидев куклу, остановились получше её разглядеть. Одной из этих девочек и была Валечка Грюнзайд. Олеша влюбился в неё немедленно и бесповоротно. А для того, чтобы она ответила ему взаимностью, пообещал написать сказку – не хуже, чем у Андерсена. Правда, к тому моменту, как «Три толстяка» были опубликованы, Валентина Петровна уже стала женой Евгения Петрова… Что, к счастью, не помешало их дружбе.

— Дружбе Олеши с Валентиной?

— Дружбе всех со всеми, — улыбнулся Олег Сергеевич. – Ну что, пойдём домой? Не будем нервировать бабушку?

— Давайте пойдём.

— Так же быстро?

— Так же быстро.

Когда Олег Сергеевич поравнялся с витриной аптеки на Дерибасовской, в которой на рекламе какого-то лекарства было нарисовано большое красное сердце, Олег Сергеевич сказал бегущему сзади Мите:

— Кстати, забыл рассказать тебе о стуке сердца. Расскажу уже в нашем дворе.

И вот, наконец, Строгановский мост. Вот и дом Трапани.

Олег Сергеевич и Митя прибавили шаг. Поравнявшись с мемориальной доской, Митя остановился спросил:

— Олег Сергеевич, так в какой же квартире жил Юрий Олеша?

Олег Сергеевич улыбнулся:

— Сейчас расскажу. Потерпи ещё несколько минут.

И вдруг… Из арки, ведущей во двор третьего номера, выбежала невысокая пожилая женщина. Коротко стриженые волосы её чем-то напоминали ирокез – возможно, оттого, что она просто излучала волнение и раздражение, а элегантные блузка и брюки резко контрастировали с домашними тапочками, обутыми на босу ногу.

— Так вот ты где! – закричала она, увидев Митю. – Я тебе уже два часа кричу, а ты не отзываешься! Где тебя носит?

И вдруг осеклась, увидев Олега Сергеевича. Она не могла его не узнать – как и доктора Гаспара Арнери в «Трёх толстяках», его знал весь город.

— Прошу вас, не переживайте…

— Илона Матвеевна, — подсказала она.

— Не переживайте, Илона Матвеевна. Мы гуляли вместе. Я рассказывал Мите о Юрии Олеше и его одесских местах.

— Вот как? Замечательно. Дима мне ничего не сказал о том, что собирается уходить так далеко и надолго!

— Уверен, в следующий раз он исправится. А у меня к вам есть вопрос.

— Пожалуйста, — ответила Митина бабушка. Было видно, что вежливость тяжело давалась ей в эту минуту. Эмоции ещё захлёстывали её.

— Митя рассказал, что вы много лет проработали учителем истории. А потом разочаровались и в науке, и в культуре. Это правда?

— Да, это правда. Учителя получают сейчас копейки. Да и кому нужна вся эта учёба? Выживают только наглые и нахрапистые неучи без комплексов. О какой культуре может идти речь? А уж тем более об искусстве!

— Я вас понимаю. Времена сейчас такие. Когда говорят пушки, музы молчат, — правда, Илона Матвеевна?

— Да, я так считаю, — ответила немного смущённо, но твёрдо Митина бабушка.

— И хоть сейчас пушки тоже молчат…

— Но до культуры никому нет дела.

— Олег Сергеевич, вы обещали сказать, в какой квартире жил Олеша, — вмешался в разговор Митя.

— Да, кстати, в какой? Я тоже гадаю об этом каждый раз, когда прохожу мимо мемориальной доски, — сказала Илона Матвеевна.

— Давайте пойдём во двор, сядем на скамейку в тени нашей акации и поговорим обо всём этом – о культуре, искусстве и квартире Олеши? Что скажете, Илона Матвеевна?

— Диме нужно обедать…

— Ну, полчаса ничего не решат. Каникулы тем и хороши, что можно отойти от строгого распорядка дня. Правда, Митя? – сказал с улыбкой Олег Сергеевич.

— Он ещё слишком мал, чтобы решать самостоятельно — что делать, а чего не делать! – сказала возмущённо бабушка. – Ну хорошо, пойдёмте во двор. Даю вам пятнадцать минут.

— Вы настоящая учительница, Илона Матвеевна, — сказал Олег Сергеевич серьёзно, глядя в глаза бабушки. – Я постараюсь уложиться в десять.

Она тоже серьёзно посмотрела на него. А потом оба прыснули от смеха.

— И ещё. Вы сильно недооцениваете Митины способности. Идёмте.

На скамейке под акацией лениво дремал кот. Его родственник лежал под скамейкой, в тени. Митя, бабушка и Олег Сергеевич сели по разные стороны кота, чтобы не потревожить его покой. Бабушка поправила Мите причёску, оглядела его одежду – опрятная ли, и взгляд её упал на свои собственные тапочки.

— Ой, — сказала она, пряча ноги под скамейку. – Извините. Так торопилась, что забыла обуться!

— Не смущайтесь, — сказал Олег Сергеевич. – Мы же в Одессе. Я на такой случай держу у порога кроксы. Удобно и практично. А вообще – люблю кеды.

— И я люблю, — сказал Митя.

— Ну что, начнём?

— Начнём, — сказала Илона Матвеевна.

— Итак, — начал Олег Сергеевич. – Культура и искусство.

— Да. Культура и искусство. Я считаю, они никак не помогут Диме выжить в нашем жестоком мире. А мальчик должен уметь зарабатывать, чтобы накормить себя и свою семью.

— Согласен с вами на все сто процентов. Мальчик, то есть мужчина, должен быть опорой для своей семьи. Но будут ли ему в этом мешать культура и искусство? Давайте начнём с культуры.

— Давайте.

— Понятие культуры у нас часто смешивают с понятием искусства, а это не так. Сам латинский термин cultura имел своим первым значением возделывание и впервые встречается в трактате о земледелии Марка Порция Катона.

— Вот это да! – воскликнул Митя.

— Тихо, — одёрнула его бабушка.

— Однако в своём трактате Катон подчёркивал важность особого душевного отношения к возделыванию земли, без которого нельзя достичь успеха. Вот это особое отношение и стало ключевым в дальнейшем преобразовании термина «культура». Во всей дальнейшей литературе этот термин употребляется как синоним греческому paideia – воспитание. А сегодня это понятие имеет огромное число значений, но все они объединены единым смыслом – как накопленные человечеством знания и умения, которые определяют уровень развития человека и человечества. Результат постоянного самосовершенствования человека. В общем, всё то, что противостоит беспорядку и хаосу. Греки считали, что культурный человек, являясь добродетельным и верным гражданином, занимает своё естественное место в прекрасном строе Космоса. То есть Вселенной по-нашему. Разве вы не хотите, чтобы Митя был добродетельным и верным гражданином?

— Олег Сергеевич, не передёргивайте. Конечно же хочу.

— Ну вот, прекрасно. Мы часто забываем, что искусство не является синонимом культуры, а есть его составная часть. Наряду с наукой, нравственным воспитанием, организацией быта и многим другим. Вот, например, бытовая культура, о которой в нашей стране многие забыли. Культурный человек никогда не будет писать краской на стенах домов или выбрасывать мусор не в урну, а себе под ноги. Или, например, гонять котов. Вы же не хотите, Илона Матвеевна, чтобы Митя бросал мусор себе под ноги?

— Олег Сергеевич, я же уже сказала – не передёргивайте. Дима – мальчик из приличной семьи. Кстати, почему вы называете его Митей?

— А вы присмотритесь внимательнее – Митя подходит ему гораздо больше, — улыбнулся Олег Сергеевич.

— Мне Митя больше нравится, — сказал Митя.

— Мало ли что тебе нравится, — сказала строго бабушка, осеклась и махнула рукой: — Ладно, делай, что хочешь.

— Можно продолжить? – спросил с улыбкой Олег Матвеевич.

— Продолжайте, — ответила в сердцах бабушка.

— Итак, мы все согласились, что культура важна и нужна. Давайте перейдём к искусству.

— Давайте! – сказал Митя. Бабушка хотела одёрнуть его, но в последний миг сдержалась.

— С древних времён лучшие умы человечества пытаются определить, что такое искусство и зачем оно нужно.

— Ни зачем не нужно, — пробормотала себе под нос бабушка.

— Давайте сначала разберёмся с понятиями. Как вы думаете, Илона Матвеевна – что такое искусство?

Бабушка задумалась на минуту и ответила:

— Ну как что. Это же понятно. Живопись, скульптура, литература, музыка…

— То есть любая живопись – это искусство? Даже самая неумелая?

— Ну… Нет.

— А неуклюжие стихи с плохой рифмой – это искусство?

— Нет. Искусство – это то, что красиво.

— Замечательно. А как вы считаете, Илона Матвеевна: кулинария или парикмахерское дело – это искусство?

— Конечно же нет! Это просто смешно.

— Видите, как интересно. А французский философ Гюйо, например, считал искусством не только живопись и литературу, но и искусство костюмерное, вкусовое и осязательное.

— Ну, знаете… Это его мнение. Моё мнение я вам уже сказала. Искусство – это красота.

— Не буду мучить вас расспросами о том, что такое красота. Скажу лишь, что мыслители спорят об этом уже несколько тысяч лет.

— Вот это да! – воскликнул Митя. – А я думал, что это понятно и очевидно.

— Если бы! У древних греков, например, понятие красоты было неотделимо от понятия добра. А вот основатель эстетики немецкий философ Баумгартен считал основной целью искусства – красоту.

— Я согласна с Баум…

— Баумгартеном, — подсказал Олег Сергеевич.

— Да, с Баумгартеном, — сказал Илона Матвеевна.

— Тогда вы не согласны с Зульцером и Мозесом Мендельсоном, которые считали главной целью искусства и красоты воспитание нравственного чувства, и частично не согласны с Кантом и Шиллером…

— Как-то всё это слишком сложно, — сказала Илона Матвеевна.

— Скажу проще. Итак, два основных взгляда на цель искусства таковы – это или добро, или красота. И то, и то – хорошо, правда?

— Правда, — нехотя согласилась бабушка.

— И тем не менее Лев Николаевич Толстой писал о том, что искусство стало пустой забавой праздных людей.

— Вот! Я согласна с Толстым, — оживилась Илона Матвеевна. – Всё-таки великий писатель!

— Но писал он так лишь потому, что деятели современного ему искусства забыли о главном его предназначении – переводить в чувства самые высшие истины, которые познаны человечеством. Толстой считал, что между хорошим искусством, передающим добрые чувства, и дурным, передающим злые чувства, совершенно стёрлась разница.

— А разве не так?

— И потому искусство стало не тем важным делом, каким оно предназначено быть, а пустой забавой.

— Ну я же это и говорила.

— То есть вы согласны, Илона Матвеевна, что настоящее искусство является важным делом?

— Ну конечно!

— Вот! И я с вами согласен. Да что я? С вами согласен сам Толстой! Он считал, что искусство есть один из двух органов прогресса человечества. Если через слово человек передаёт свои мысли, то через образы искусства – свои чувства. И люди настоящего и будущего именно через искусство могут понимать чувства людей прошлого.

— Здорово, — сказал Митя.

— Кроме того, он считал, что искусство — одно из необходимых средств общения, без которого не могло бы жить человечество. Теперь даже как-то и неловко подумать, что искусство ни для чего не нужно. Правда, Илона Матвеевна?

— Вы загнали меня в угол, Олег Сергеевич. Получается, что так.

— Разве это я? Это Толстой. Он тоже считал, что искусство есть великое дело. И что настоящее искусство может сделать так, чтобы чувства братства и любви к ближнему стали для всех привычными и естественными. И чтобы люди могли жить в мире и согласии без внешнего насилия и принуждения со стороны государства.

— Как красиво, — сказала Илона Матвеевна.

— А самое интересно, что всего этого искусство не может добиться без науки. Потому что другой орган прогресса человечества – это как раз наука. Искусство переводит в область чувства те истины, которые открывает и изучает наука.

— Вот видишь, бабушка! – сказал Митя.

— Вижу, вижу.

— В любом нормальном обществе и искусству, и науке уделяют огромное значение. Так будет и у нас, поверьте. И чем больше культурных людей будет в нашем обществе, тем быстрее улучшится и материальная часть жизни.

— Хотелось бы…

— Человек, полюбивший искусство, привыкает к красоте и гармонии, а потом эту привычку переносит и в свою жизнь – старается установить гармонию и в том месте, в котором живёт, и в отношениях с окружающими. А гармония в отношениях прямо ведёт к благополучию в государстве. Я уже не говорю о том, что человек, любящий красоту, старается сделать так, чтобы красота его окружала. А это значит, что он будет строить красивые дома и заботиться о чистоте в своём городе. Есть что-то неверное в том, что я говорю, Илона Матвеевна?

— Нет, — ответила бабушка.

— Искусство развивает хороший вкус. Хороший вкус, в свою очередь, способствует развитию понятия гармонии, добра и внутренней достаточности. Такой человек будет справедлив и честен. А общество, в котором будет достаточно таких людей, будет благополучным. Не зря все великие правители покровительствовали искусствам.

— Да. Вы правы, Олег Сергеевич…

— Всё связано. Хороший вкус – и благополучие общества… И, кстати, творчество Юрия Карловича Олеши, о котором мы говорили сегодня с Митей – это прекрасный образец хорошего вкуса в литературе. Мы ходили сегодня по местам Юрия Олеши. Тем местам, которые он описывал и в своих воспоминаниях, и в «Трёх толстяках». Мы наблюдали, как детские воспоминания Олеши стали частью прекрасной сказки. Я обещал Мите прочесть последний на сегодня отрывок – и дать ему прочесть всю книгу. Послушаете, Илона Матвеевна? Подождёте ещё чуток с обедом?

— С удовольствием.

— Митя, помнишь тот момент, когда Суок сидела на траве рядом с наследником Тутти и вдруг услышала равномерный повторяющийся звук? – повернулся к Мите Олег Сергеевич. — Она ещё подумала, что это тикают часы?

— Да, Олег Сергеевич! Оказалось, что это бьётся его железное сердце!

— Железное, которое оказалось живым. У тебя отличная память. А теперь – послушайте:

«Однажды, когда я был маленьким мальчиком, легши спать, я вдруг услышал совсем близко от себя какой-то звук — глухой, но очень четкий, одинаково повторяющийся. Я стал теребить одеяло, простыню, убежденный, что из складок выпадет, может быть, жук или какая-нибудь игрушка, машинка. Я заглянул под подушку… ничего не обнаружилось. Я лег, звук опять дал о себе знать. Вдруг он исчез, вдруг опять стал раздаваться.

— Бабушка, — обратился я к бабушке, с которой спал в одной комнате. — Ты слышишь?

Нет, бабушка ничего не слышала. И вдруг, как будто извне, пришло понимание, что это я слышу звук моего сердца. Это понимание не удивило меня и не испугало. Признание правильности того, что во мне бьется сердце, пришло ко мне с таким спокойствием, как будто я знал об этом факте уже давно, хотя с этим фактом я столкнулся только что и впервые».

Маленького Юру тоже воспитывала бабушка. Всё повторяется.

— Вы знаете — это просто поразительно! – сказала Илона Матвеевна.

— Теперь вы видите, как реальная жизнь становится основой для творчества… Ну что же, я обещал сказать вам, в какой именно квартире жил Юрий Карлович Олеша.

Так вот – он жил как раз в той квартире, в которой сейчас живёте вы.

И Олег Сергеевич молча протянул Мите «Книгу прощания».

*****
Через неделю в квартире на третьем этаже раздался звонок. Олег Сергеевич открыл дверь. За ней стоял вихрастый рыжеволосый мальчик.

— Добрый день, Олег Сергеевич!

— Рад тебя видеть, Митя. Проходи. Как твои дела? Как бабушка?

— Олег Сергеевич, это просто удивительно! Бабушка рассказал маме с папой об Олеше. Теперь вся наша семья читает «Книгу прощания». Можно я верну её вам чуть попозже?

— Конечно, можно, — улыбнулся Олег Сергеевич. – Бабушка уже не ругает тебя за то, что ты много читаешь? Не выгоняет тебя на улицу?

— Мне кажется, она уже никогда не будет ругать меня за это, Олег Сергеевич.

— Я очень рад этому.

— Я приходил к вам каждый день, но никто не открывал! А у меня такие новости! Я должен вам срочно всё рассказать!

— Мы с женой уезжали в Киев, на литературный фестиваль. Извини, что не предупредил тебя. Так что же за новости?

— Родители в прошлом году делали в квартире ремонт и нашли за обоями старинную открытку!

— Здорово! И что?

— Как что? Открытка – на польском языке!

— А вот это уже интересно. Вы смогли её прочесть?

— Пока нет, там очень мелкий почерк. Но я уже нашёл польско-русский словарь! Как вы думаете, эту открытку написал Олеша?

— Скорее всего, нет. Возможно, она пришла его родителям или бабушке. Юрий Карлович уехал из Одессы в 1921 году, через год после этого его родители уехали в Польшу. То, что открытка сохранилась – это чудо. Обязательно прочти её.

Наша жизнь вообще наполнена маленькими чудесами. Нужно только уметь их замечать. Вот ты, конечно же, заметил прекрасную плитку на полу в нашем парадном?

— Да, так ещё есть непонятная надпись!

— Ну, не такая уж она непонятная. Завод Маривил в Радоме.

— А что это означает?

— Это название завода, на котором сделали эту плитку. И знаешь, что интересно? Радом – городок в Польше, недалеко от Варшавы.

— Просто удивительное совпадение! – воскликнул Митя.

— Совпадение? – улыбнулся Олег Сергеевич. – Ну что ж, не стой, присаживайся, — Олег Сергеевич указал Мите на большой овальный стол, стоящий в центре комнаты, рядом с книжными полками.

— У вас такой красивый стол! Он, наверное, старинный?

— Да. Ему уже сто пятьдесят лет. Я привёз его из Львова. Он сделан из ореха, и мне за ним замечательно работается. Кстати, хотел спросить – как твоя поэма?

— Я уже закончил её. И подарил маме на день рождения – он был позавчера.

— И как? Маме понравилось?

— Очень понравилось! И маме, и папе, и бабушке. Они сказали, что не ожидали такого от меня.

— Я очень рад за тебя. Теперь нужно  развивать успех и писать ещё.

— А я уже начал рассказ, Олег Сергеевич. О нашем дворе.

— Молодец. Помнишь Олешу? Ни дня без строчки.

— Да, я теперь всё время вспоминаю эту фразу!

Митя поёрзал на стуле и спросил нерешительно:

— Олег Сергеевич, извините за нескромный вопрос – у вас не осталось ещё немного того вкусного компота?

Олег Сергеевич рассмеялся:

— Я скажу жене. Ей будет приятно. Нет, компота нет, мы вернулись вчера вечером и не успели его сварить. Зато у меня есть холодная кола. Хочешь?

— Ой, хочу! Конечно, хочу! Бабушка запрещает мне её пить. Говорит, что она очень вредная.

— Ты знаешь, это тот случай, когда бабушка права. Так что? Не будем?

— Будем, будем! Мы же ей не скажем!

И оба рассмеялись.

Олег Сергеевич вышел на кухню и вернулся с двумя стаканами, над которыми парили два облачка из мелких пузырьков.

— Ой, как вкусно! – сказал Митя, отпивая глоток.

— Особенно в такую жару, — улыбнулся Олег Сергеевич.

— Олег Сергеевич, а вы над чем сейчас работаете?

— Пишу цикл статей об одесских художниках, живших сто лет назад. Их называли «независимыми».

— Олег Сергеевич, я недавно видел по телевизору передачу с вами. И до этого видел. Почему ведущие говорят, что вы воскрешаете мертвых?

— О, Митя, это очень интересный вопрос, и я не знаю, готов ли ты услышать честный ответ на него.

— Готов, Олег Сергеевич!

— Точно?

— Точно!

— Хорошо. В прошлый раз я показал тебе, как жизнь становится литературой. Сейчас я покажу тебе, как литература становится жизнью. То, что ты сейчас услышишь, может показаться тебе странным и даже шокирующим. Но мне почему-то кажется, что ты способен это понять.

Слышал ли ты когда-нибудь о том, что весь наш мир – это книга?

— Нет, Олег Сергеевич, — поражённо ответил Митя.

— Что такое Библия, ты, конечно же, знаешь. Основа Библии – Пятикнижие Моисеево, или Тора. Так вот, иудеи считают, что Бог создавал наш мир, руководствуясь Торой. Книга была для него планом. Самое первое предложение самой первой части Торы – Брейшит, или Бытие, звучит так: «В начале Бог сотворил небо и землю». Казалось бы, всё понятно. Но это только на первый взгляд. Перевод почти всегда упрощает оригинал, а ведь в Торе нет ничего случайного. На иврите эта фраза звучит так:«Берешит бара элоким эт а-шамаимве-эт а-арец». Мудрецы утверждают, что частица «эт» не просто повторяется в этом предложении дважды. В этом есть потаённый смысл, который заключается в том, что «эт» — это первая и последняя буква ивритского алфавита, алеф и тав. То есть прежде всего мира был создан алфавит, через буквы которого энергия Творца смогла создать наш мир – как материальный, так и духовный.

Казалось бы, как земные буквы могли создать мир? На это есть ответ. Наш мир – это мир форм, и Божественная, духовная энергия может спуститься в него только через созданные заранее формы. Духовным силам нужен проводник. Вот почему у каждого произнесенного слова есть сила – потому что, будучи произнесённым, оно сразу обретает энергию. А слово написанное вообще обладает огромной силой. Ты никогда не задумывался о том, что практически все «выдумки» писателей-фантастов через некоторое время становятся реальностью?

— Я как раз недавно об этом думал. Жюль Верн, например, — сказал Митя.

— Герберт Уэллс, Александр Беляев… Уэллс с точностью до года предсказал применение ядерного оружия и танков в военных действиях. Артур Кларк предсказал появление Интернета, планшета iPad, высадку человека на Луне и множество других кажущихся нам уже обыденными новшеств. Роботы, придуманные Карелом Чапеком, и десятки других примеров. Кстати, недавно опубликован прогноз о будущем Айзека Азимова, сделанный им пятьдесят лет назад, во время Всемирной выставки 1964 года. Более половины прогнозов сбылись – о трёхмерном кино и о мобильных телефонах, о повсеместном распространении компьютеров и беспроводной технике, о росте населения Земли и атомных электростанциях. И как теперь понять – они сбылись потому, что великий фантаст заглянул в будущее или потому, что он сам смоделировал это будущее?

— Наверное, смоделировал! – сказал Митя.

— Я тоже так считаю. Но самое удивительное – в другом.

Бог творит мир непрерывно. То есть и сейчас, в тот момент, как мы с тобой разговариваем. Он пишет Книгу жизни каждого из нас – и вместе с ней книгу развития мира. Но он пишет её не сам. Ему помогают люди. Люди, постигшие волю Бога, не только исполняют её, но и участвуют в её формировании. И писатели играют в этом процессе первоочередную роль. Вот почему так важно писать утопии. Они моделируют в наших мыслях – а потом и в реальности, — лучшее будущее. К сожалению, их сейчас почти не сочиняют – все увлеклись антиутопиями и катастрофами. К счастью, сила слова дана не каждому. Бог доверяет моделировать будущее избранным.

— Олег Сергеевич, а вы – избранный?

Олег Сергеевич рассмеялся.

— Видишь ли, Митя… Да, я уже немало знаю. Но ещё недостаточно для того, чтобы моделировать будущее. Мне пока поручено, как ты и говорил, воскрешать мёртвых.

Митя растерянно смотрел на Олега Сергеевича. Это прозвучало настолько неожиданно, что он не решился расспрашивать дальше.

— Помнишь расхожую фразу, которую говорят о хорошем человеке, покинувшем наш мир: «Он будет вечно жить в памяти потомков»? Или «в наших сердцах»? Так вот, такие люди могут жить не только в памяти, но и на самом деле.

Вспоминая умерших, рассказывая о них, устанавливая памятники и мемориальные доски, мы создаём особое поле – поле памяти. Эгрегор. Это поле создаёт свой особый мир, в котором живут те, о которых мы помним. Мы фактически создаём им вторую, новую жизнь. И ключевую роль в этом играют писатели и историки.

Именно через их тексты энергии сгущаются и уплотняются, и человек вновь материализуется – в ином мире. Древние представления об аде и рае – упрощённые версии, пытающиеся рассказать об этом. Если о человеке вспоминают плохо, он постоянно страдает; если хорошо – наслаждается.

Вот почему, совершая хорошие поступки, человек не умирает. Потому что поле народной памяти создаёт новую жизнь. Но эта жизнь, этот эгрегор нуждается в постоянной подпитке. Поэтому нужно поддерживать эту память.Вот почему критично важно, чтобы на Земле были писатели.

Я сам ещё не знаю до конца всех деталей, я получил пока только начальные знания. И задание работать. Возможно, после того, как я отработаю свою программу по ушедшим и справлюсь с ней, мне поручат писать о будущем.

Всё, что я тебе сказал, очень хорошо объяснено в небольшом стихотворении Александра Блока. Возможно, ты его знаешь:

О, я хочу безумно жить,

Все сущее — увековечить,

Безличное — вочеловечить,

Несбывшееся — воплотить!

 

Пусть душит жизни сон тяжелый,

Пусть задыхаюсь в этом сне, —

Быть может, юноша веселый

В грядущем скажет обо мне:

Простим угрюмство — разве это

Сокрытый двигатель его?

Он весь — дитя добра и света,

Он весь — свободы торжество!

 

В комнате повисла тишина.

— Всё сущее – увековечить, безличное – вочеловечить, несбывшееся – воплотить. Вот задача писателя.

Ошеломлённый Митя молчал.

— А теперь иди и пиши, — сказал Олег Сергеевич.

**************

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

4 отзыва на “Евгений Деменок. Эгрегор (часть 2)

  1. Ника:

    Вот это школа! Школа образования и воспитания ума, сердца, хорошего вкуса не только начинающих писать, но и всех пишущих. Вы, Евгений создаете своими статьями именно такой эгрегор, такое силовое поле памяти — и над собой, и вместе с Анастасиади над журналом «9 Муз», над каждым и, главное, — в каждом сердце, читающем Вас! Так ненавязчиво и сжато — азы основополагающих понятий, задачи и предназначение Писателя!.. Мы все в этом мире подобны жильцам из квартиры Юрия Олеши — живем на Земле и не знаем, кто жил здесь до нас, и какие тайны и открытия хранятся за обоями ежедневной суеты. А стоит только … протянуть руку и сорвать обои или взять с полки книгу… Спасибо!
    Далеко не у каждого Мити есть такой Олег Сергеевич! Нам всем повезло, что у нас есть Вы и журнал «9 Муз»!

  2. Евгений:

    Спасибо!

  3. Людмила:

    Сколько теплоты и неподдельного юмора в этих воспоминаниях. За текстом угадывается личность самого автора. И этот автор притягивает своей искренностью, добрым юмором и мудростью.

  4. Инна:

    Советую читателям ознакомиться с книгой Даниила Андреева «Роза мира».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s