Виталий Синеокий. Яблоки


0_68135_4a5d005d_L

В послевоенное время не каждый колхозник мог иметь у себя хороший сад. Действовал сталинский закон: на всякое фруктовое дерево селянин должен платить немалый налог. А платить-то было нечем – колхозники работали почти даром, за трудодни, на которые выдавали раз в год 100кг пшеницы. Вот почему у многих крестьян на приусадебном участке отсутствовали фруктовые деревья. И вот почему меня с братишкой влекло в сад бабушки Марфы, где щеголяла своими пышными формами яблоня, с ветвей которой свисали большие ароматные плоды. Они созревали рано, в середине лета. В один из июльских дней мы с братом и попросили яблок у бабушки Марфы. Она повела нас в сад. А перед этим, ещё утром, она под яблоней собрала паданцы, которые получше — порезала на сушку, а похуже – высыпала в корыто свиньям. Под деревом остались лишь гнилые фрукты. Бабушка Марфа схватила рукой ветку и нагнула её. Мы стояли, завороженные сочными и румяными плодами.

— Ану, Коля, говори – какое яблочко на тебя смотрит? Может это? А может это? – так приговаривая, бабушка сорвала яблоко, вытерла его фартуком и подала брату. Он сразу же принялся его вкусно есть. А бабушка повернулась и уже собралась уходить из сада. Я в недоумении и растерянности оцепенел.

— Бабушка, а мне? – спросил я упавшим голосом.

— А, и ты хочешь? – на вопрос вопросом ответила старуха.

Она подошла к паданкам, подняла один из них, тщательно вытерла его фартуком и сунула мне в руку.

— Бабушка, так это яблоко гнилое! – запротестовал я.

— Гнилое наполовину, а вторая половина целая. Вот и ешь её.

Делать было нечего, и я надкусил паданок, но тут же выплюнул противную мякоть и выбросил гниляк на землю. А брат аппетитно уминал вкусный сладкий плод. Мне тоже очень хотелось посмаковать настоящим яблоком. И я, дождавшись, когда баба Марфа убралась со двора, перебежал улицу, с трудом прополз под колючей проволокой (тогда у людей вместо заборов были проволочные ограждения: на вкопанные в землю деревянные столбики набивалась проволока, оставшаяся от былой войны) и ринулся в сад к вожделенному дереву. Но мне так и не удалось украсть ни одного яблока. Не добежав до яблони, я вдруг увидел во дворе бабу Марфу и остановился. Она заметила меня.

— Ах ты, паршивец! – кричала она и, махая палкой, погналась за мной.

Я, хромая и падая, бросился назад к проволоке, под которой перелезая, ржавыми шипами ободрал спину. Обливаясь кровью и, умирая от страха, я бежал домой.

— Ах ты, ирод проклятый! Чтоб тебя хватил антонов огонь! — сердито кричала вслед калечке старуха.

Она объявила меня вором и запретила мне ходить близ её двора, а своего сына, моего дядьку Володьку, заставила нацепить на ограждение ещё два ряда немецкой «колючки». Более того, бабка устроила нелюбимому внуку моральную пытку. Мой братишка Коля и соседский мальчишка Лёнька стали сторожить её сад от Витальки, получая за это всякие сладости. Часто они, увидев меня на улице, по наущению бабушки Марфы выбегали со двора с яблоками в руках и кричали: «Ага! У нас яблоки! А у тебя нет! Ага!» А старушенция выглядывала из-за угла кухни, наблюдая за моими страданиями.

Отверженный маленький калека бредил назойливой мечтой: полакомиться яблоками. И однажды не выдержав, я раскрыл душу маме.

— Сынок, у деда Юхима растёт ранний сорт яблони. Сходи и попроси у него яблочек, — сказала мама.

Дедушка Юхим и бабушка Мелания мне очень обрадовались.

— Ты, Виталик, как раз вовремя, — произнёс старик – Яблоки уже созревают. Сейчас я тебе нарву самых спелых.

Дедушка направился в тётин Лидин двор, так как яблоня росла на её половине. Но, услышав наш разговор, из хаты выбежала сама тётя Лида. Она, вся побелевшая от злобы, схватила лопату, начертила на земле двора прямую линию и крикнула: «Если перейдёте эту межу, зарубаю лопатой!»

-Ты что, взбесилась? Дай пройти к яблоне. Я Виталику нарву яблок, — проговорил дедушка.

— Если Витальке, то и вас не пущу! Это мой двор! – горланила тётка.

— Так  яблоня же – моя! – парировал ей дед.

— Яблоня-то Ваша! Но как хотите, так и добирайтесь к ней. Но только не через мой двор! – вопила разъярённая тётушка.

— Лидка! Ну как тебе не стыдно?! Ты что, совсем сдурела?! – увещевала невестку бабушка Мелания. – Яблоки для больного ребёнка. Ему же так нужны витамины! Это же твой племянник!

— Я уже сказала: переступите линию – зарубаю! – стояла на своём разгневанная, словно гарпия, моя родственница.

Дедушка тоже разозлился, взял мотыгу и пошёл в атаку на свою сноху. Я заплакал и бросился к ногам старика.

— Дедушка, не надо мне яблок! – просил я сквозь слёзы.

Дед Юхим успокоился, поставил в сторону тяпку, покурил самосада, посидел, подумал и успокоился. Потом встал, вышел со двора и с улицы подошёл к тёткиному саду, перелез через изгородь, взобрался на яблоню, нарвал спелых плодов, спустился с дерева и, улицей вернувшись к себе во двор, наполнил мою пазуху душистыми яблоками. Тётка с лопатой в руке, как статуя, стояла всё это время, не проронив ни слова. А когда я наконец-то вкушал долгожданные волшебные плоды, она, обозлённая ещё сильнее, в сердцах отбросила лопату и ушла восвояси. Это был мой праздник, но праздник со слезами, которые текли по щекам и, попадая в рот, смешивались со сладкой мякотью яблок, придавая им солёный привкус.

-Ты наведывайся к нам. Хорошо? – произнесла ласковым голосом бабушка Мелания и погладила меня по голове.

С того дня я зачастил к старикам. Маленького гостя бабушка угощала прямо со сковородки пирожками, начинёнными фасолью и капустой. Они были такими вкусными, что пальчики оближешь. Подобных пирожков я нигде никогда не едал.

— А ты знаешь, Виталик, бригадир назначил дедушку сторожем в колхозный сад, — сказала бабушка. – Если хочешь, сходи к нему.

Сад находился за селом, и мне с моими больными ногами добираться к нему через всю улицу приходилось трудновато, но я всё же туда дважды на неделю делал походы. Брал у бабушки Мелании узелок и нёс обед деду Юхиму. Он у шалаша уже ожидал меня со спелыми яблоками, которыми я тут же насыщался. Немного посидев с дедушкой, поговорив с ним, я шёл к своей любимой развесистой яблоне. Её крона располагалась низко, и я легко взбирался вверх до самой верхушки, и там, удобно сев на ветку, которую слегка покачивал ветер, часами слушал шум звенящей листвы и чарующее пение птиц, наполнявших мою истерзанную душу покоем и умиротворением. Отдохнувший в царстве раскидистых деревьев, я брёл обратно домой с узелком в руке, где прятались яблоки разных сортов: Белый Налив, Цыганочка, Голубок.

Баба Марфа и тётушки, конечно, знали о моих прогулках в сад,   это их раздражало и бесило. Сидя вечером на бревне за двором у бабы Марфы, они держали совет: как прекратить Виталькины путешествия.

— Надо бригадиру пожаловаться на Юхима,- предложила старуха. – Это сделаешь ты, Лида.

— Хорошо, мама.

Встревоженный дед Юхим встретил меня ещё в лесополосе.

— Виталик, кто-то доложил бригадиру, что я тебе даю яблоки, и он сильно кричал. Больше не приходи сюда, а то меня выгонят с работы. Вот я приготовил тебе. Сними майку.

Я разделся, дедушка завязал на узел нижний край майки, всыпал туда яблоки и подал мне самодельную сумочку.

— А теперь, Виталик, возвращайся домой не улицей, а иди огородами, колхозным полем, чтоб тебя никто не видел, — грустно произнёс дед Юхим.

Он провёл меня, и я затерялся среди высоких стеблей кукурузы, жёсткие и острые листья которой, как бритвенные лезвия, резали моё голое тело. Шагая между стволами растений и касаясь их, я производил неимоверный шорох, отчего казалось, что кто-то идёт по моим пятам. Всю дорогу меня преследовал страх, сердце готово было разорваться на части. Поговаривали же, что сбежали из тюрьмы заключённые и что они могут находиться в нашей местности. Я с трепетом ожидал, что вот-вот из джунглей кукурузы передо мной появится какой-то беглый бандит.

Порой я останавливался, чтобы передохнуть, а ветер теребил листву, создавая невероятный шум, отчего представлялось, что ко мне рвётся целая банда. И, затаив дыхание, я сосредоточенно всматривался в зелёную глубь поля. Я страшился живых. А когда проходил мимо кладбища, то боялся мёртвых. Кресты пугали своей скорбной угрюмостью. Мне чудилось, что покойники укрылись за кустами: того и гляди погонятся за мной. Разбитый и усталый, я еле дотащился к дому. Всё тело горело и ныло от порезов кукурузных листьев.

Несмотря на запрет бригадира, дедушка Юхим всё же передавал бабушкой Меланией мне яблоки, когда та приносила ему обед. Эти люди, совершенно чужие по крови, стали для меня родными.

 

Об авторе Международный литературный журнал "9 Муз"

Международный литературный журнал "9 Муз". Главный редактор: Ирина Анастасиади. Редакторы: Николай Черкашин, Владимир Спектор, Ника Черкашина, Наталия Мавроди, Владимир Эйснер, Ольга Цотадзе, Микола Тютюнник, Дмитрий Михалевский.
Запись опубликована в рубрике проза. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 отзыв на “Виталий Синеокий. Яблоки

  1. Ника:

    Такой сюжет и такую детскую боль надо выстрадать, чтобы донести. Вы, Виталий, замечательно пишете. Все Ваши рассказы запомнились. Спасибо.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s