Геродот. История (часть 1)

Arion_501707100

Книга Первая 

КЛИО 

перевод: Ирина Анастасиади

 

Геродот из Галикарнасса собрал и записал эти сведения, дабы события прошлого не пришли в забвение с течением времени и дабы не остались безвестными великие и удивительные деянияэллинов. А так же варваров. А главное, собрано это было для того, чтобы понять, почему они вели войны друг с другом.

1. По словам сведущих людей в Персии, виновниками раздоров между эллинами и варварами были финикийцы, прибывшие с Красного моря к нашему (Эгейскому) морю и поселившись в стране, где и теперь ещё живут. Сразу же по прибытию, финикийцы стали уходить в дальние морские путешествия. Торгуя египетскими и ассирийскими товарами во многих странах, они достигли и Аргоса. Аргос в те времена был самым значительным городом в стране, которая теперь называется Элладой. Когда финикийцы прибыли в Аргос, то стали торговать своими товарами. На пятый или шестой день, когда почти все товары были распроданы, на берег моря, среди многих женщин, пришла и царская дочь. Её имя было Ио, дочь Инаха. Эллины называли её точно так. И вот, когда стоя на корме корабля, женщины покупали приглянувшиеся им товары, финикийцы по данному им знаку, набросились на женщин. Однако, большая часть женщин сумела спастись бегством. Но финикийцы успели всё же схватить нескольких женщин и среди них — Ио и тут же поспешно отплыли в Египет.

2. Именно так, по словам персов, Ио попала в Египет. Эллины же рассказывают это иначе. Но так или иначе, это событие послужило первопричиной их вражды. Далее, как рассказывают персы, некое эллинское племя (они не смогли объяснить, какое именно) прибыло в Тир Финикийский и похитили там царскую дочь Европу. Должно быть, это были критяне. Этим они отомстили финикиянам за похищение Ио. но потом эллины снова нанесли обиду варварам. Прибыв в Колхиду, в Эю, к устью реки Фасиса на военном корабле и завершив дела, ради которых прибыли, эллины похитили царскую дочь Медею. Тогда царь колхидцев отправил в Элладу посланца, требуя  возвратить его дочь и заплатить  пеню за похищение. Эллины, однако, дали такой ответ: так как они сами не получили пеню за похищение Ио, то и царю ничего не дадут.

3. Затем, рассказывают персы, в следующем поколении, Парис, сын Приама, слышавший об этом похищении, пожелал умыкнуть для себя жену из Эллады. Он был твёрдо уверен, что не понесёт наказания, так как и эллины в своё время ничем не поплатились за содеянное. Однако, после того как Парис похитил Елену, эллины сначала отправили посланцев, чтобы возвратить Елену и потребовать пеню за похищение. В ответ троянцы бросили им упрёк в похищении Медеи. Тогда ведь, сказали они, эллины не возвратили Медеи и не выплатили пеню, а теперь за те же деяния требуют пеню от других.

4. До сих пор, впрочем, всё обходилось лишь похищением женщин. Что же касается будущего, то, несомненно, тяжкая вина лежит на эллинах за то, что они пошли походом в Азию. Раньше, чем варвары ещё пойдут войной на Европу. Похищение женщин, правда, дело несправедливое, но мстить за похищение, по мнению персов, безрассудно. Во всяком случае, мудрым для них является тот, кто не заботится более о похищенных. Ясно ведь персам, что женщин не похитили бы, если бы те сами того не хотели. По словам персов, жители Азии вовсе не обращают внимания на похищение женщин. Эллины же ради лакедемонки собрали огромное войско, переправились в Азию и сокрушили державу Приама. С тех пор персы стали считать эллинов своими врагами, ибо считают Азию и живущие там варварские племена своими, Европа же и Эллада для них – чужие.

5. Именно таков был ход событий по словам персов. И взятие Илиона (Трои) послужило причиной их вражды к эллинам. Однако сами финикийцы рассказывают о похищении Ио совершенно иначе, чем персы. По их словам, они не увезли в Египет Ио насильно, а она уже в Аргосе вступила в любовную связь с хозяином корабля. Когда же поняла, что беременна, то от стыда перед родителями добровольно уехала с финикиянами, чтобы скрыть свой позор. Так рассказывают персы и финикийцы. Что до меня, то я не берусь утверждать, случилось ли это именно так или иначе. Тем не менее, я хочу назвать имя человека, который, как мне самому известно, положил начало военным действиям против эллинов. Затем в продолжение моего рассказа я опишу малые и великие города. Интересно, что множество некогда великих городов стали с течением времени ничтожными, а те, что в моё время стали могущественными, прежде были ничем не примечательными. Мне хорошо известно, что человеческое счастье изменчиво, поэтому я расскажу о судьбе и тех и других.

Крез, сын Алиатта, лидиец, был владыкой всех народов по эту сторону реки Галиса, который течёт с юга на север между землями сирийцев и пафлагонцев и впадает в море, называемое Эвксинским Понтом, (сегодня — Чёрное море). Насколько мне известно, Крез первым из варваров покорил часть эллинов и заставил их платить дань; с некоторыми же их племенами он заключил союзные договоры. Он покорил ионийцев, эолийцев и азиатских дорийцев, а с лакедемонянами вступил в союз. Надо заметить, что до владычества Креза все эллины были свободными. Ведь нашествие киммерийцев, которые задолго до того, дошли до Ионии, скорее всего, было простым набегом для захвата добычи, а не завоеванием территории.

7. Власть, принадлежавшая ранее дому Гераклидов, перешла к роду Креза (этот род зовется Мермнадами). Произошло это так: Кандавл, которого эллины называют Мирсилом, был тираном земли Сард. Был он потомком Алкея, сына Геракла. А первым царем Сард из дома Гераклидов стал Агрон, сын Нина, внук Бела, правнук Алкея. Кандавл же, сын Мирса, был их последним царём. Цари, управлявшие этой страной до Агрона, были потомками Лида, сына Атиса, того лидийца, от которого весь нынешний народ, прежде называемый меонами, получил имя лидийцев. Последние вели свой род от Геракла и рабыни Иарданы и правили в течение 22 поколений, 505 лет, причем всегда сын наследовал власть отца. Вплоть до Кандавла, сына Мирса.

8. Этот Кандавл обожал свою жену и считал, что обладает самой красивой женщиной на свете. Был у него среди телохранителей некий Гигес, сын Даскила, которого царь особенно ценил. Этому Гигесу Кандавл доверял самые важные дела и расхваливал красоту своей жены. Однажды, Кандавл (коему был предречен плохой конец) обратился к Гигесу: «Ты, кажется, не веришь тому, что я говорил тебе о красоте моей жены, ведь ушам люди верят меньше, чем глазам, поэтому тебе слкдует увидать её обнаженной». Изумлённый Гигес вскрикнул: «Что за неразумные слова, господин, ты говоришь! Ты велишь мне увидеть мою госпожу обнажённой? Но ведь женщины вместе с одеждой сбрасывают с себя и стыд! Люди с давних пор знают правила благопристойности и нам так же необходимо им следовать. А главное: пусть каждый присматривает за своим. Я верю, что твоя жена прекраснее всех женщин, но все же прошу: не требуй от меня ничего противного нашим  обычаям».

9. Так говорил Гигес, пытаясь отказаться от царского предложение, боясь попасть в беду. Кандавл возразил ему: «Будь спокоен, Гигес. Не бойся, я предложил тебе это не для того, чтобы испытать тебя. Я подстрою всё так, что жена даже не заметит, что ты увидишь её. Я оставлю тебя в нашей спальне за закрытой дверью. Моя супруга войдёт туда вслед за мной, чтобы возлечь на ложе. У входа стоит кресло, куда жена, раздеваясь, кладёт, раздеваясь, одну за другой свои одежды. Так ты сможешь спокойно ею любоваться. Когда же она направится от кресла к ложу и повернется к тебе спиной, то постарайся выйти через дверь, чтобы она тебя не увидела”.

10. Гигес был не в силах уклониться от такого предложения. Когда настала пора идти ко сну, Кандавл провел Гигеса в спальный покой, куда в скором времени пришла и его супруга. Гигес любовался ею, пока она снимала одежды. И только она повернулась к нему спиной, Гигес постарался, незаметно ускользнуть из покоя. Но женщина заметила, его. Поняв, что всё это подстроил её муж, она не закричала от стыда, сделав вид, будто ничего не произошло. Однако, решила отомстить мужу. Ведь у лидийцев, как и у всех варваров считается великим позором, увидеть нагим даже мужчину.

11. Женщина хранила молчание, но только наступил день, она велела своим преданным слугам позвать к ней Гигеса. Гигес пришел на зов, уверенный, что ей ничего не известно о происшествии. Он и прежде приходил всякий раз, когда царица призывала его к себе. Когда Гигес предстал перед ней, женщина обратилась к нему с такими словами: «Перед тобой теперь два пути; выбирай, каким ты пожелаешь идти. Либо ты убьешь Кандавла возьмёшь меня в жены и станешь царём лидийцев. Либо ты  сейчас же умрешь, дабы, как верный друг Кандавла, в вдругорядь не увидел, чего тебе не подобает видеть. Одному из вас следует умереть: или он, соблазнивший тебя на этот поступок, или ты, который совершил непристойность, увидев меня нагой». Поражённый её словами, Гигес не знал, что и ответить. Затем стал молить царицу не вынуждать его к такому страшному выбору. Но убедить её ему не удалось. Поняв, что выбор неизбежен: ему следовало либо убить своего господина, либо самому пасть от руки палачей, Гигес выбрал жизнь. Тогда он обратился к царице с таким вопросом: «Ты заставляешь меня против воли убить моего господина, так подскажи, каким образом мы с ним покончим?». На это царица ответила: «Мы нападём на него на том самом месте, где он дал тебе возможность увидеть меня обнаженной. Ты убьёшь его во время сна».

12. Они совместно обдумали этот коварный план. И с наступлением ночи, Гигес проник в спальню вслед за женщиной (выход ему был отрезан. Ему предстояло либо умереть самому, либо умертвить Кандавла). Царица вручила ему кинжал и спрятала за  дверью, за той самой, откуда он увидел её обнажённой. Когда же Кандавл заснул, Гигес, крадучись, бросился на него и заколол. Таким образом он завладел его женой и его царством. Об этом рассказывает в ямбе Архилохос с острова Парос, который жил в то время.

13. Так Гигес овладел царством. Лидийцы в негодовании взялись за оружие, чтобы отомстить за Кандавла. Но приверженцы Гигеса договорились с остальными лидийцами о том, что Гигес останется их царём, если только оракул признает его. Оракул его признал. Таким образом, Гигес стал править Лидией. Пифия, впрочем, добавила к своим пророчествам ещё: «Гераклиды получат возмездие при пятом потомке Гигеса». Лидийцы, да и Гигес, не придали значения словам оракула. Пророчество, однако, исполнилось.

14. Мермнады, меж тем, завладели царской властью, которую они отняли у Гераклидов. Вступив на престол, Гигес послал в Дельфы немало даров (в Дельфах большинство серебряных даров  было сделано именно им). Кроме серебра, он посвятил храмам ещё несметное количество золота; среди прочих вещей, достойных упоминания, там были 6 золотых сосудов весом в 30 талантов. Стояли они в сокровищнице коринфийцев. В действительности же это не сокровищница государства Коринфа, а Кипсела, сына Эетиона.  Гигес, насколько я знаю, был первым из варваров (после Мидаса, сына Гордия, царя Фригии), который преподнёс  дары Дельфиским храмам. Мидас, к примеру, преподнёс даже свой трон, на котором он любил творить суд. Этот трон стоит сейчас  рядом с сосудами  Гигеса. Эти сосуды дельфийцы называют Гигадами, по имени дарителя. Вскоре после воцарения Гигес выступил походом на Милет и Смирну и завоевал город Колофон. Впрочем, за 38 лет царствования Гигес не совершил ничего великого. Поэтому теперь мы можем перейти к его потомкам.

15. А сейчас я расскажу вам про Ардиса, сына Гигеса, который царствовал после отца. Ардис этот завоевал Приену и пошел войной на Милет. В годы его правления в Сардах, киммерийцы, изгнанные со своих мест обитания скифами‑кочевниками, проникли в Азию и захватили Сарды (но не его акрополь).

16. После 49‑летнего царствования Ардиса престол перешёл по наследству его сыну Садиатту, который царствовал 12 лет. Садиатту наследовал Алиатт. Последний воевал с Киаксаром (внуком Деиока) и с мидийцами. Затем он изгнал киммерийцев из Азии, завоевал Смирну, колонию Колофона, и пошел войной на Клазомены, где потерпел поражение.

17. Вот наиболее достойные упоминания некоторых его деяний: Продолжая войну, начатую ещё его отцом, он воевал с милетянами. Начал он свой военный поход против Милета в пору созревания хлеба на полях. Войска его шли под звуки свирелей, пектид, а так же мужских и женских флейт. Прибыв в землю милетян, он не стал разрушать и сжигать дома на полях и вламываться в двери, а оставил город в неприкосновенности. Только вырубил деревья и уничтожил хлеб на полях. Затем он возвратился домой. Осаждать город было бесполезно, так как милетяне господствовали на море. Дома побеждённых лидийский царь не разрушил для того, чтобы жители Милета смогли бы вспахать свои поля и засеять их вновь, чтобы он смог бы снова опустошить их поля при следующем набеге.

18. Так вел войну лидийский царь одиннадцать лет подряд. За эти годы милетяне дважды понесли большие поражения: на их собственной земле при Лименее, Леросе и в долине Меандра. Шесть из этих одиннадцати лет относятся ещё к эпохе правления над лидийцами Садиатта, сына Ардиса, который в это время воевал с милетянами (ведь это Садиатт начал войну). Пять последних лет войну вёл Алиатт, сын Садиатта, который, как я упомянул выше, приняв власть от отца, ревностно продолжал дело своего отца. Милетянам в этой войне не помогал в защите ни один ионийский город. Одни лишь жители Хиоса, пришли им на помощь помня о том, как им самим в своё время помогли милетяне в войне, которую те вели вместе с хиосцами против эрифрейцев.

19. Когда же на двенадцатый год войны войско лидийцев вновь сожгло нивы милетян, произошло вот что. Лишь только запылали нивы, огонь, подхваченный ветром, перекинулся на храм Афины по прозвищу Ассесии. Объятый пламенем, храм сгорел. Сначала лидийцы не придали значения этому событию. Только вот по возвращении войска в Сарды, Алиатт занемог. Болезнь затянулась, и царь отправил послов в Дельфы (посоветовал ему кто-нибудь или же сам он решил?) спросить оракула о причине своей болезни. По прибытии послов в Дельфы Пифия дала ответ, что боги не дадут ответа на им вопрос, пока лидийцы не восстановят сожженный храм Афины, что у Ассеса в земле милетян.

20. Такой рассказ я сам слышал в Дельфах. Милетяне добавили к этому вот ещё что: Периандр, сын Кипсела, близкий друг Фрасибула, тогдашнего тирана Милета, узнав об ответе оракула, данном Алиатту,  немедленно послал к Фрасибулу вестника с сообщением оракула, дабы тиран Милета сумел бы принять своевременные меры. Так говорят милетяне.

21. Алиатт, как утверждают милетяне, получив ответ Пифии, тотчас послал глашатая в Милет заключить перемирие с Фрасибулом и милетянами на время, пока он, как ему рекомендовал оракул, не отстроит разрушенный храм. И вот, царский глашатай прибыл в Милет. Фрасибул же, заранее уведомлённый обо всём, и зная намерения Алиатта, придумал такую хитрость. Он приказал снести на рыночную площадь весь хлеб, что был в городе (и тот, что принадлежал ему самому, и тот, что принадлежал его гражданам). Там он приказал по данному им знаку начать празднество с песнями.

22. А отдал подобное приказание Фрасибул для того, чтобы посланник из Сард, увидев огромное количество хлеба, наваленное посреди площади, и веселящихся людей, сообщил об этом Алиатту. И действительно, так всё и случилось.  Посланник врагов увидел всё это и, передав поручение лидийского царя царю Милета, возвратился обратно в Сарды. Как я узнал, мир был заключён  только благодаря этому сообщению посланца. Алиатт ведь рассчитывал на то, что Милет голодает, и что измученный народ дошёл до предела. И вдруг посланник его доносит ему прямо противоположную информацию. А он, надо сказать, этого не ожидал. Именно после этого был заключен мир, по которому два этих государства вступили в дружбу и союз друг с другом. Алиатт же воздвиг в Ассесе вместо одного храма Афине, целых два. И исцелился от своего недуга. Такова была история Алиатта, связанная с войной против милетян и против Фрасибула.

23. Периандр, который сообщил Фрасибулу упомянутое изречение оракула, был сыном Кипсела. Периандр был тираном Коринфа. С ним‑то, как говорят коринфяне (и этот рассказ подтверждают также лесбосцы), приключилось в жизни величайшее чудо. Арион из Мефимны был вынесен на дельфине из моря у Тенара. Это был несравненный кифаред своего времени и, насколько я знаю, был первым сочинителем дифирамба (дав этому виду стихосложения своё имя) и сам репетировал с хором для постановки в Коринфе.

арион геродот

24. Этот Арион большую часть времени своей жизни провёл у Периандра. Однажды он решил поплыть в Италию и Сикелию. Там он нажил великое богатство. И наконец, решил вернуться на родину, в Коринф. Он отправился в путь из Таранта и, так как никому не доверял больше, чем коринфянам, нанял корабль у коринфских мореходов. Меж тем, корабельщики задумали злое дело: выбросить Ариона в открытом море в море и завладеть его сокровищами. Арион же, догадавшись об их умысле, стал умолять их сохранить ему жизнь, предлагая отдать все свои сокровища. Однако ему не удалось смягчить корабельщиков. Они велели Ариону либо самому лишить себя жизни, чтобы быть погребённым в земле, либо броситься в море. Находясь в отчаянном положении, Арион всё же упросил корабельщиков (раз  они не пожелали изменить своего решения) позволить ему спеть последнюю песню в полном наряде певца, став на скамью гребцов. И обещал, что, закончив свою песнь, он лишит себя жизни. Тогда корабельщики перешли с кормы на середину корабля, радуясь, что им предстоит услышать лучшего певца на свете. И вот, облачившись в полный наряд певца, Арион взял кифару. И, стоя на корме, исполнил торжественную песнь. Окончив песнь, он бросился в море. Между тем корабельщики отплыли в Коринф, Ариона же, как рассказывают, подхватил на спину дельфин и вынес к Тенару. Арион вышел на берег и в своём наряде певца отправился в Коринф. По прибытии туда он рассказал всё, что с ним случилось. Периандр не поверил его рассказу и велел заключить Ариона под стражу, а за корабельщиками приказал всё-таки внимательно проследить. Когда последние прибыли в Коринф, Периандр призвал их к себе и спросил, что им известно о судьбе Ариона. Корабельщики отвечали, что Арион живёт и здравствует где‑то в Италии, что оставили они‑де его в Таранте в полном здравии. Тогда внезапно появился Арион в том самом одеянии, в котором бросился в море. Поражённые корабельщики не могли уже отрицать своей вины, так как были уличены с поличным. Так рассказывают коринфяне и лесбосцы. А на Тенаре есть небольшая медная статуя – жертвенный дар Ариона, изображающая человека на дельфине.

перевод © Ирина Анастасиади

Реклама

Об авторе Издатель Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике история, переводы. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 комментария на «Геродот. История (часть 1)»

  1. Антония:

    Интересно. Никогда бы не подумала, что может быть так интересно будет читать дела давно минувших дней. Но при чтении оригинала, оказывается, всё видится совершенно в другом свете. Спасибо вам за перевод. Спасибо за то, что думаете о своём читателе.

    Нравится

  2. Бернар:

    Много интересного узнал. Переведено с нервом. Читать одно удовольствие.

    Нравится

  3. Нико:

    История древнего мира так похожа на происходящее сейчас

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s