Владимир Дембо. Воспоминания о «Касбе»

1 

                      ГРУЗИН – ОН  И  В  ИЗРАИЛЕ  ГРУЗИН!                                                                         

И снова «Касба» — прекрасный, культурнейший ресторан, где я не просто с радостью проработал несколько лет: я там – выступал! Причём, как не раз говорили ценители музыки, эти выступления совершенно не уступали тем, которые они слышали в филармонии… Но вначале – небольшое (и логичное!) отступление. Ведь речь сейчас пойдёт… о Грузии!

Сразу хочу сказать, что Грузию я люблю с детства. Чудесная солнечная страна (тогда она была ещё республикой), добрые, простые, талантливые, весёлые (и так далее, до бесконечности!) люди. Какие имена: Церетели, Брегвадзе, Кикабидзе! А блестящая скрипачка Лиана Исакадзе, а тонкая пианистка Элисо Вирсаладзе! А какие футболисты, борцы, какие артисты театра и кино, какие танцорыА тающие во рту шашлыки? А «Боржоми»? А вина? Да за бутылку холодного «Цинандали» в жару можно было отдать полжизни! И как, скажите, после всего этого не любить такую страну и такой народ!

5

Помнится, что в наш приезд в Тбилиси с Надей и Леночкой мы поселились в гостинице на проспекте Руставели. Точнее, не только мы, а все шахматистки всесоюзного чемпионата общества «Динамо», за которое тогда играла Надя. В то время Леночке исполнился ровно год, и кормилась она ещё, в основном, грудным молоком, а не играть в Тбилиси Надя никак не могла: мастер, да ещё и серебряный призёр прошлого чемпионата — и мы полетели все вместе, со всем необходимым детским скарбом!

И это-то было ещё ничего, но в те дни у Леночки начался бурный прогресс во всём: стали резаться новые зубки (та ещё радость – в гостиницу вызывали «Скорую», чтобы как-то сбить дикую температуру), ей понравилось часами ходить, точнее, разгуливать по Руставели, с удовольствием знакомясь с десятками прохожих и вызывая у них добрейшие эмоции (тем более, что она была крохотная, вечно улыбающаяся и ужасно смешная). Однако самое главное (и уже совсем не смешное!) было в том, что она вдруг стала отказываться от груди, и её кормление превратилось для нас в почти неразрешимую проблему. Надо ли объяснять, что ввиду этого маме стало уже не до чемпионата…

Но благодаря этой проблеме я увидел Грузию ещё с одной стороны и ещё раз мысленно склонился перед нею.

Собираясь выйти из гостиницы на прогулку, мы с Леночкой вдвоём (мама была на очередной партии) аккуратно спускались по лестнице с нашего третьего этажа: лестница была для ребёнка отличным «тренажёром»! И вдруг почти рядом с нами распахнулась дверь буфета, а оттуда пахнуло чем-то очень-очень вкусным. Естественно, Леночка отправилась обследовать, что там имеется, и вскоре предстала перед буфетчиком – очень крупным, очень волосатым и очень весёлым! Знакомство состоялось немедленно: кто такие, откуда и зачем приехали, бывали ли в Грузии раньше?

Из холодильника незаметно была извлечена бутылочка «Саперави», и мы от души выпили по бокалу за всё хорошее. А потом Зураб (так звали нашего нового знакомого) долго смеялся: его рассмешил мой рассказ об «атрибутах с чесноком» —  так это блюдо значилось в меню кафе, куда мы с женой зашли годы назад во время путешествия по Военно-Грузинской дороге. А в конце рассказа я признался ему, что до сих пор не знаю, что я ел, но до сих пор прекрасно помню, что «оно» было очень вкусным!

Затем я, конечно, поделился с ним нашей «гастрономической» проблемой, и он, поцокав языком, наклонился к Леночке.

— Куколка, ты рыбку хочешь?

«Куколка» кивнула (естественно, ничего не понимая, но реагируя на добрую интонацию!).

— Вот я тебя сейчас угощу! – и начал вскрывать баночку шпрот.

— Зураб! – перепугался я. – Ты что? Ребёнку год!

— Погоди, дорогой, ты меня послушай. Это – хорошая еда! – и дал Леночке на ложке маленькую шпротинку.

Я не успел толком вмешаться – шпротинка была довольно бодро проглочена, и Зураб уже подкреплял её кусочком чёрного хлеба. А потом так же бодро пошла вторая рыбка, третья…

— Ну вот, а ты говорил… — Зураб довольно улыбался.

— Спасибо, дорогой – я ещё боялся оценить такую странную для годовалого ребёнка еду. – Теперь скажи, пожалуйста, сколько я за всё это должен?

И тут Зураб преобразился. Он как-то немного отпрянул от меня, сразу побагровел, потемнел и каким-то низким голосом отчеканил: «Я за ребёнка деньги не беру!»

— Зураб, — сказал я, — Зураб, извини ты меня! Я же не хотел тебя обидеть! Будем твоими гостями!

В общем, мы, конечно, быстро помирились.

В последующие дни мы всей семьёй не раз заходили к этому доброму человеку, и Леночка съела не один десяток шпротинок, но — это было моё твёрдое условие! – мы уже за всё платили.

— В тот раз, Зураб, – объяснил я, — мы были твоими гостями. Спасибо! Но если люди приходят есть каждый день, то они уже не гости, а клиенты!

И Зураб согласился.

…Всё это я вспоминал в «Касбе», когда мне сообщили, что в этот вечер наш ресторан посетит министр культуры Грузии, а с ним, конечно, и работники посольства. Сидел, играл обычный репертуар, и вспоминал Грузию – удивительную, замечательную страну.

Но воспоминания воспоминаниями, а гостя надо ВСТРЕЧАТЬ. Тем более, такого гостя! И я встретил…

Ужин министра был назначен на 8 вечера, и в 5-6 минут девятого с улицы раздался лёгкий шум подъехавших машин.

— Они! – шепнул мне на ухо наш Дани, метрдотель с прекрасной репутацией и огромным стажем. – Встречаем! – и быстрыми шагами направился к входу.

Вскоре в вестибюле раздались негромкие голоса с характерным грузинским акцентом, и министр (он, конечно, шёл первым), чуть раздвинув тяжёлые бархатные портьеры, показался на пороге зала. И я ВСТРЕТИЛ его!

Всю свою виртуозность, всю музыкальность, всю свою старую любовь к Грузии я вложил в эту незабываемую и благородную мелодию, в эти аккорды и пассажи, и над столиками с чудесными букетами цветов понеслось: «Расцвета-а-ай, под солнцем Грузия моя-я-я…».

Кажется, я сыграл этот припев, потом запев и снова припев. В зале – мёртвая тишина: ни движения, ни звука. Я остановился и взглянул на министра. Он стоял близко от меня (рояль находился метрах в трёх от входа), и это ещё более усилило эффект от моей игры. То, что я увидел, я не забуду, надеюсь, до конца своих дней. В глазах министра стояли огромные слёзы, и левой рукой он незаметно пытался их стереть. А правой…Правой он уже доставал огромный и толстый бумажник.

Что тут можно сказать? Грузин – он и в Израиле грузин!

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике эссе. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s