Виктор Терехов. Мимолетная любовь

0_83853_99e1fa6f_XXL

 

На совещании секции прозы вдруг заговорили о современных сиротах, что слова «чужая боль» замусолены сентиментальными журналистами, падкими на сенсации, а человек, страдающая детская душа — где они? И тут вспомнили: ведь Коля Марков рос в детдоме. Что же он-то молчит! Сколько у него должно быть готовых ненадуманных историй, сколько…. Даже неловкая тишина с минуту стояла в маленьком помещении с казенной мебелью. Вот, горячимся, спорим, а Марков рядом. Николай Марков, начинающий писатель, лет тридцати, писал о спорте очерки, рассказы. Среднего роста, простое, открытое лицо, веселый. Сразу видно, в коллективе человек воспитывался. Сидел он молча, с какой-то угрюмой отчужденностью, впрочем, у кого из пишущих не бывает задумчивости.

— Это не моя тема, — сказал он и улыбнулся. — Но я попробую. Как говаривал знакомый повар: » За качество не ручаюсь, но горячо будет».

Дома, за письменным столом, положил перед собой лист чистой бумаги. Решил вначале написать крохотный рассказец, а если получится, расширить во времени и пространстве. Тема, действительно, знакома и сюжеты не придется высасывать из пальца. Через тонкую гипсовую стенку доносился шипящий звук водяной струи, звонкий стеклянный перестук. Жена мыла посуду на кухне, корила: — В кино пойти, так обязательно на высокохудожественный фильм. В гости собраться — некогда. Поесть даже некогда. С порога за письменный стол, из-за стола за порог…

— А я не виноват, что, что у тебя такое имя,- беззаботно откликнулся он. Посуда перестала греметь. — При чем тут мое имя? — Какое имя, такая и судьба. В твоем имени, Анна, много поэзии, печали. тайны…Поэтому тебе и достался такой непутевый муж. Классики знали цену именам и не случайно произведения свои назвали » Анна Каренина», «Анна Снегина»… Жена, с мыльной тарелкой, тихо, как лунатик, появилась в дверях, не отводя глаз от Маркова, прошептала: «И еще «Анна на шее».

В домашнем халатике, челка с одного края стояла волной — бычок лизнул, и выражение первооткрывателя Америки в глазах: —

Как ты замечаешь такие вещи, на которые, обычно, не обращают внимания? — А это, дорогая, одна из задач художника, — стараясь не улыбнуться, важно отвечал он. — Ой, надо бы Юльке Петрик позвонить, Ольге Рыжей. Так интересно! Много тайны, печали…

Она надменно приподняла подбородок и величаво, с тарелкой в руке, проплыла по комнате. Марков все равно не засмеялся. — Никуда звонить не надо. Сейчас попишу немного и завалимся к ним в гости. Аня запрыгала от радости. Потом она ушла в кухню. Марков подумал: ну, как студентка. Все бы спешить, бежать, а куда, и сама толком не знает. Нет, я уже не такой. А может и не был таким никогда, с вечными заботами, проблемами? Но с Аней всегда спокойно на душе, солнечно, как ранним летним утром. Хорошо, что она есть. Одиночество не делает человека сильнее и мудрее, оно делает его всего лишь одиноким. Он пододвинул к себе бумагу и стал писать:

«Жил-был мальчик, лет семи. — назовем его Костя. — Живет он с матерью, она работает по сменам на заводе. Мальчик растет самостоятельным: просыпается по будильнику, подогревает завтрак на электрической плитке, уходя в школу, хозяйским взглядом ощупывает комнату: не забыл ли выключить плитку, свет, закрыта ли форточка. Он похож на маленького мужичка, такой строгий, важный. Как же! Мама всегда говорила, что он хозяин. В школе ребятам Костя сказал, будто папа уехал в командировку, так мама говорила. А еще говорила, что он скоро вернется. Правда, она это уже давно сказала, когда он совсем маленький был, а папы все нет. А теперь он уже ходит в первый класс и догадывается, что командировка, это самое плохое слово на свете.

А на днях мама опять сказала, что скоро отец приедет, и Костя ждет его каждый день. Как он его ждет! Игрушки аккуратно сложены в картонный ящик, там кубики деревянные — мама у столяра попросила, два изолятора от электрических столбов, один даже зеленого цвета. Гармошка маленькая, еще бабушка с дедой купили, когда не умерли. Есть пустая желтая гильза от винтовки, настоящая.И книжки ждут отца. Они ровненько сложены на этажерке. А самая любимая книжка называется «Аквариум». Там написано, как одному мальчику папа купил золотую рыбку. И она все желания мальчика исполняла. Захочет он велосипед, утром велик у кроватки, удочку надо — пожалуйста. Потом мальчик вырос и узнал, что отец это все старался, а не рыбка золотая. Он любил мальчика, и вместе им было хорошо. И отец больше волшебник, чем любая золотая рыбка, даже самая заправдашняя.»

Марков прикрыл ладонью глаза, припоминая события, детали. Снова оживали в душе забытые чувства, настроения… и вздрогнул — ведь были еще голуби! Да, да, были. Пара белых голубей поселились у них на чердаке. Там в полумраке жила тайна, пахло пылью, стоял чей-то старый шкаф, в углу валялись картины, стулья… Марков приносил корм голубям: зерно и хлебные корочки. Они любили его. Только увидят на улице, так с высоты пикируют вниз. Крылья сложат римской цифрой V и словно с огромной горки на саночках. В воздухе тонкий свист стоит от скольжения. Перехватывало дыхание, такие они были легкие, изящные, сказочные, крылышки как веер. Опускались на плечи, выжидали.

Марков доставал из кармана припасы. Они клевали с ладошки. Если он нарочно шевелил пальцем, голубка замирала, поднимала миниатюрную головку, косила удивленно глазом. А голубь сердито, больно клевал палец, мол, не балуй. Странные были птицы, даже садились на ветки. Никогда больше он не встречал голубей, сидящих на дереве. Откуда они прилетели? А может и не голуби это были вовсе, а деда с бабушкой навестили его тогда в облике птиц. Ну, как же он забыл про голубей! Нас так мало, так редко любят в этой жизни, а время и поступки разлучают навсегда. И надо помнить всех, кто любил нас когда-то. Пусть даже эта любовь была мимолетной. Он опять склонился над страницей:

«Костя еще раз внимательно оглядел комнату, закрыл двумя руками на ключ упрямый внутренний замок, и в больших с черными кожаными заплатками валенках, с тяжелым заспинным ранцем, потопал в школу. А вечером прибежал взволнованный, запыхавшийся — пятерку по чтению получил- дернул дверь нараспашку и затих. Мама пьяная на диване, она и раньше выпивала, а в последнее время все чаще и чаще. Мужик какой-то за столом спит, пустая бутылка водки перед ним, и на книжке про аквариум жирная селедка нарезана. Юркнул к столу, схватил, прижал к хилой груди свое сокровище. А мужик отодрал лохматую голову от стола, ожог страшным,бессмысленным взором громилы, заметил куски селедки на полу, да и вдруг сгреб жирной вонючей пятерней за шиворот, притянул к себе:

«Закусь мою… А ты покупал, копейку платил?» И свободной ручищей наотмашь по распахнутым от ужаса глазам, наотмашь…» Ручка треснула как спичка, швырнул в угол, скомкал бумагу — туда же, и сильно крикнул кому-то: «Не моя эта тема!» Жена вбежала в комнату: «Что, что случилось… какая тема?» Стиснув ладонями виски, он твердил: «…не моя, не моя…» Она успокаивала, как могла: «Не твоя, ну, конечно, не твоя… Ну, ее!»- гладила по спине, голове, обняла, прижалась… Словно после тяжелого сна Марков очнулся. Исчезла другая жизнь. Он был дома. Аня рядом.

в гостях у журнала «9 Муз»

 литературная интернет-газета Финляндии

«Северная Широта»    http://www.sever-fi.org/

 

Реклама

Об авторе Ирина Анастасиади

писатель, переводчик, главный редактор интернет-журнала "9 Муз"
Запись опубликована в рубрике эссе. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s